Мария Рашова Человек в коричневом бадлоне

Я вскочил на ноги, но в тот же момент Она растворилась в воздухе.

Мы те, кто держит баланс равновесия в этом мире. Мы не должны задаваться и гордиться легкими победами. Мы все живем в ожидании финальной битвы.

Я торопливо собирал вещи, хаотично слоняясь по номеру. Набивал свой кожаный бежевый чемодан. Надел на себя свой любимый коричневый бадлон. Ангел ворчал что-то на своем, на ангельском, в воздухе пахло жжеными перьями – подпалил крыло, сердешный, в битве чуток. Мне было невыносимо грустно. Если бы я не был мужик, ей – Богу, я бы плакал. Сел в такси, водитель был на удивление молчалив, Прага смотрела на меня через окна, показывала мне напоследок свои черные шпили готических соборов, свои оранжевые крыши, свои мосты для вековых битв светлых и темных. Прага, Прага, я полюбил тебя.

«Если бы тебе было чем любить», – съехидничал ангел. Да, сердца не хватало. Определенно. Где там Она носилась с моим сейчас? Но зато были и свои плюсы – меня невозможно убить. Я сел в самолет, прижался к иллюминатору. Всегда брал места у окна. Прага смотрела на меня с другой стороны иллюминатора, а я смотрел на нее. Тоска присела со мной рядом на свободное сиденье, положила свою холодную черную руку мне на локоток. И в этот момент на меня сверху упал фантик от конфет «Птичье молоко». Тоска отступила. И я улыбнулся.