Мария Леонидовна Дмитревская МакКолл

В то время я захотел найти родителей – вернее, их могилу. И у меня получилось: мне помог в этом Рэй. Он связался с приютом, запросил личное дело и через месяц материалы были у нас. Я однажды уже открывал личное дело, когда был ребёнком, но тогда мне было совсем ничего не понятно. Я пролистал несколько страниц – и вот передо мной графа «Родители». Бенджамин и Грета Роджерс. Значит, я Марк Роджерс! Из интернета я узнал, где они похоронены, и приехал на могилу. Я просидел там достаточно долго, всё думал о прошлом… О том, как всё могло бы сложиться… Джер поехал со мной, не забыв захватить Эмму. Они играли неподалёку от меня – Эмме было лет шесть, от силы. Я обернулся – и на душе стало так спокойно, глядя на этих двоих. Ни у кого из нас нет родителей, но мы есть друг у друга – мы семья. Именно это заставило меня успокоиться.

В 1987 году мы отдали Эмму в школу. Начались проблемы – ребёнок замкнулся. Девочка привыкла, что мы всегда рядом, а тут нужно проводить целый день со сверстниками. В первый же день Эмма вцепилась в ногу Джера.

– Детка, мы не всегда будем рядом с тобой. Пора привыкать, – твердил Джер.

В те времена, когда Эмма была ещё крошкой, мы упорно пытались научить её говорить – задача оказалась не из лёгких. Однажды, во время игры я невзначай назвал её «Принцессой». Её личико озарилось улыбкой, щёчки залились румянцем, и она тут же бросилась в мои объятия, заливаясь весёлым смехом.

– Малк…

Её первое слово… До сих пор помню тот момент: мы с Эммой завалились на пол, увлечённо играли, а она снова и снова повторяла: «Малк, Малк, Малк». Сердце замирало от этого удивительного ощущения. Полноценная речь появилась у девочки только через полгода – и в этом была огромная заслуга Джера, который приложил немало усилий.

А позже начались проблемы. Спустя пару лет, одним вечером, Джер вернулся домой в стельку пьяным – он не мог и двух слов связать. Я читал Эмме книжку и держал её на коленях, пока она не испугалась: Джер упал на пол, не успев ступить на порог. Я оставил ребёнка на кресле и велел не подходить.

– Джер, проснись, твою мать, – я пытался говорить тихо.

– Эййй, Марки… Если этот говнюк постучит в нашу дверь, разбуди меня!

Джер пускал слюни на ковёр. В ту минуту я возненавидел брата. За порогом никого не было – видимо, придурок снова с кем-то подрался. Терпеть это дальше было уже невыносимо. Я не стал накрывать Джера, оставив его валяться на полу, а сам забрал Эмму и унёс наверх.

– Почему Джерри не встаёт?

– Он заболел, Принцесса. Завтра с утра всё будет хорошо.

– А какой говнюк должен к нам прийти?

– Боже, милая, не повторяй такие слова. Джерри просто не понимает, что говорит.

– Марк, за окном кто-то есть, ты видел?

– Где, милая? – я отдёрнул занавеску и посмотрел на озеро.

– Там стоял большой олень. Я его часто вижу.

– Там никого нет. Засыпай, солнышко. Я буду рядом.

С того самого вечера Эмма без конца повторяла все грязные слова, что слышала от Джера. Сколько раз я говорил ему об этом – а брату было плевать! Я понял: теперь уже ничто не заставит её перестать подражать ему…

Ближе к пятнадцати годам Эмма начала странно вести себя. Этот период жизни нужно было просто пережить. Девочка стала такой замкнутой: мало разговаривала. Я не хотел бы, чтобы наши отношения портились из-за недопонимания. Позже она рассказала мне о снах, в которых видит большое белое животное. Я не придавал этому значения до тех пор, пока мы его не повстречали. Эти сны и это животное – всё так странно…

1998 г.

Джер изменился за то время, что мы живём у Рэя. Стал таким вспыльчивым. Я не хочу подпускать брата к Эмме, когда тот находится под воздействием алкоголя. Всё пытаюсь уберечь девочку. Я совершенно не заметил, как она стала такой взрослой – уже шестнадцать лет. Мои чувства меняются, и я боюсь даже думать об этом. Я действительно пытаюсь отогнать от себя мысли, что люблю её. Не могу… Я не должен так её любить! Ведь это мой ребёнок, которого я вырастил; моя сестра, ждущая защиты; моя верная опора, всегда поддерживающая меня. Что же я делаю?! Это неправильно, но это есть. Я люблю её и останавливаю свои чувства каждый раз, когда она рядом! Прости, Принцесса, так не должно быть…

1996 г.

Был ещё один тяжёлый год в нашей жизни. Весной 96-го в дом постучала полиция. Искали Джера.

– Сержант Блейк. Нам нужен Джерард МакКолл, он здесь?! – голос полицейского был суров. Я открыл дверь, а Эмма выглядывала из-за моей спины.

– Э-м… а что случилось, сержант?

– Поступил вызов о нападении на человека с применением холодного оружия. Это случилось час назад в баре «Кэмбл». Потерпевшего увезли в больницу.

– А при чём здесь Джерард?

– Свидетели утверждают, что нападавшим был мистер МакКолл. В баре произошла драка, инициатором оказался он. Кем вы ему приходитесь?

– Марк МакКолл. Я его брат.

– Рэй Миллер. Здравствуйте, – к разговору подключился Рэй, – Вы уверены, что это он?!

– Все доказательства при нас. Потерпевший рассказал, что у них давно разногласия.

– Я понимаю… Джерард ещё не возвращался из бара. Чем мы можем помочь?

– Его телефон не отвечает. Как только он вернётся домой, позвоните, – сержант протянул Рэю листок с номером телефона.

Я закрыл дверь и посмотрел на Рэя. Брат как никогда был зол – крайне зол в этот раз! Кинулся кому-то звонить. Я надел куртку и отправился в бар. Оказывается, Эмма пошла следом за мной – только в баре её заметил.

– Какого чёрта ты пошла за мной? Вернись в дом! – не сдержался я.

– Я не могу сидеть на месте! Я хочу помочь!

– Ты поможешь, если уберёшься отсюда прямо сейчас! Давай, иди! Ну!

Я был зол и сорвался на Эмму. Естественно, в баре Джера уже не было. Рэй позвонил мне через несколько минут, сказал, что говорил с адвокатом. Господи, да где же ты, брат?! Я вышел из бара, закурил сигарету. Нужно возвращаться домой – он ведь может вернуться. У Стива – нашего бармена – я узнал, что Джер нанёс пострадавшему ножевые ранения, но жизни они не угрожали. Меня немного это успокоило. Но, твою же мать! Нож! Ты с ума сошёл?! Алкоголь погубит моего тупого братца. Мне пришлось вернуться домой.

– Ты не нашёл его? – сказал мне Рэй.

– Нет, в баре уже никого. Куда его черти занесли?! Где Эмма?

– Она ведь с тобой ушла? Разве нет?!

Господи, ну на хрена я накричал на неё?! В тот момент я совсем не подумал о том, как сильно был груб! Впопыхах я выбежал из дома, соображая, что делать дальше. Мы с Рэем сели в машину и поехали по тем местам, куда могли отправиться Джер или Эмма. Я так испугался – не знаю даже, за кого больше. Эмме было всего четырнадцать – слишком ранимая для такого возраста; видимо, я обидел её… Мне страшно…

Мы проездили вблизи нашего дома, бара, стадиона – их нигде нет, а уже около двух часов ночи. Рэй узнал имя пострадавшего, и, когда я это услышал, мне захотелось провалиться под землю.

Джер и Джек Гамп много лет ведут войну. Два идиота, которые решают все вопросы кулаками. Всё бы ничего – деритесь на здоровье, – но у Джека есть друзья: полоумные ублюдки, шайка воров и насильников. Лишь бы он не успел сообщить об избиении им! Мы проехали ещё много миль вокруг территории, и тут я вспомнил, что Джер и Эмма часто останавливались возле кабачка «У Джо». По крайней мере, это одно из мест, которое мы ещё не проверяли. Место здесь малолюдное. Может, и правда там?!

Добравшись до места, я увидел свет от фар внедорожника: несколько человек закрывали багажник автомобиля. Увидев нас, они не спеша сели в машину и уехали. Но… что это? Там что-то на земле… Человек… Рэй остановил машину прямо перед ним. Я выскочил из машины и нагнулся к нему, посветив фонариком. Это Джер! Кровь медленно вытекала из его ушей и головы, нос и губы были разбиты вдребезги, сломана правая рука. Брат захлёбывается кровью прямо на моих руках – его избили до полусмерти. Боже…

Рэй торопил меня, выкрикивал, что нужно принести из машины, но я словно застыл – не мог сообразить, что делать. Обернувшись, я споткнулся обо что‑то на земле. В грязи лицом вниз лежал человек, вокруг – кровь. Голова будто втоптана в землю. На нём капюшон – я боялся его развернуть. Вдруг услышал хрип… Нет! Я перевернул тело – это была Эмма. Избитая, почти без признаков жизни, она лежала здесь, прямо у моих ног.

Я подхватил девочку и бережно уложил на заднее сиденье машины. Потом принёс Рэю всё, что он просил. Он сделал Джеру инъекцию в сердце – и тот пришёл в себя.

– Джерард, тебя ищут! Ты слышишь меня?! Это я – Рэй. Вставай, нужно убираться отсюда.

– Где она? Чёрт… Потащилась за мной! Её били! Где Эм? – Джер страшно хрипел, голос казался умирающим.

– Девочка в машине. Вставай же ты уже!

Мы кое‑как дотащили Джера до машины, а я бросился обратно к Эмме. Она лежала без движения – бледная, неподвижная, словно была уже мертва. От этой картины кровь стыла в жилах. Рэй отчаянно пытался оказать ей первую помощь, а я не мог оторвать взгляда от луж крови вокруг. В голове билась одна мысль: если бы я тогда не выгнал её из бара, всего этого не случилось бы. Пока мы мчались к дому, Джер, задыхаясь, пытался рассказать, что же произошло…

– Я пошёл выпить. Джека забрала скорая, а я не хотел там оставаться. Приехал сюда – меня бы никто не нашёл. А тут явились эти говноеды! Я уже собирался уходить, но меня фары ослепили. Я, блять, потерял зрение, потом – резкий удар битой по ногам, и я уже на коленях стою. Эти пидоры меня окружи, начали долбить ногами по лицу, похоже, рёбра сломали. Бля…

Джер потерял сознание – алкоголь окончательно сломил его стойкость. А что с Эммой? Её буквально раздавили: на капюшоне отчётливо виднелся отпечаток подошвы. Ясно одно – обоих хотели убить! Джер перешёл дорогу опасным людям…

Ночь тянулась бесконечно. Рэй отчаянно боролся за жизнь Эммы – мы боялись её потерять. Но брат справился. Я не отходил от неё до рассвета. И вот – чудо: Эмма пошевелила пальцами и слабо сжала мою руку. Я подскочил, хотел что‑то сказать, но она лишь окинула меня пустым, отрешённым взглядом и отвернулась. Сердце упало: Эмма никогда раньше так не поступала. Она всегда искала у меня поддержки, хотела помочь… А я сам её оттолкнул.

– Прости меня, я не хотел! Слушай, я думал только о Джере – мне нужно было его найти. Прости, что прогнал тебя.

– Я… я его нашла…

– Ты молодец, детка, но больше так не поступай – нам просто повезло, что мы вас нашли.

– Джерри…

– С ним всё в порядке. Тебе больше досталось…

В дверь снова постучали – и на этот раз с орденом на арест Джера. Копы заметили, что Джер и Эмма избиты, но не придали этому значения. Мы признались, кто стоит за нападением, но они уже паковали Джера в наручники. В тот момент у меня проскользнула мысль о том, что мы стали жертвами продажных полицейских. Поганая бюрократия…

Джер отлежал в тюремном госпитале три месяца, сразу после восстановления предстал перед судом. Судья была настроена негативно: мы ведь подали встречный иск на Джека Гампа за попытку убийства двух членов нашей семьи. Этот факт как будто никто не замечал – все зациклились на ноже, которым Джер проткнул плечо Джека. Там ведь была куча свидетелей, а вот наша история, к сожалению, не подкреплена доказательствами. Тогда мы думали только о том, как бы унести оттуда ноги и уберечь жизни Джера и Эммы. Я много раз читал о том, что суд бывает крайне несправедлив с людьми, – и здесь мы на собственной шкуре ощутили, что это такое. Приговор вынесли быстро: присяжные признали вину, и Джера осудили на восемь месяцев.

Мы навещали брата каждый день – ходили поочерёдно. Я не знаю, что такое тюрьма, но мне искренне жаль Джера. Он менялся на глазах: лицо становилось всё более серым, взгляд тускнел, он заметно исхудал. Это место похоже на ад, а вынесенный срок кажется несправедливым.

И всё же, если взглянуть иначе, он отчасти сам виноват. Брат сам признался мне, что напал на Джека в баре – они не поделили девку. Оба поступили опрометчиво, но Джек, к тому же, связан с опасными людьми. Если мы снова попадёмся им на пути, последствия могут быть трагическими – на этот раз они вряд ли оставят нас в живых.

Пока я посещал Джера, постепенно вспоминал, в чём именно заключается их давняя вражда. Когда мы только переехали к Рэю, Джер стал работать в одной строительной фирме. Он ставил заборы, был разнорабочим – всё по мелочи. Отец Джека, Рональд Гамп, нанял Джера. Брат рассказывал, что парень специально разломал будку для собаки, которую он построил. Джек портил всё, к чему приложил руку Джер. Твердил, что тот – деревенщина, которая всю жизнь будет прислуживать ему. Парень бросал в брата монеты, называл уличным ублюдком. Естественно, Джер просто сорвался – и началась драка. Джеру было девятнадцать: в этом возрасте тебя задевают разные слова, вот и не выдержал. К тридцати годам их вражда только увеличила свои масштабы. Эта война должна была привести к чему-то подобному. Жаль только, что в тюрьме оказался именно Джер. Возможно, если бы не бесконечные пьянки, брат бы мог этого избежать.

Мы долго пытались оспорить приговор: подавали апелляции, жалобы – это ни к чему не привело. Он отбыл свой срок и вышел на свободу. Согласен – срок небольшой, но это тюремное, мать его, заключение! Этого не должно было случиться. Джер и правда сильно изменился после тюрьмы. Брат отдалялся от меня, но я смог восстановить наши отношения. Мы стали единым целым после приюта, и терять связь было недопустимо. Он мой брат, и сейчас я просто обязан его поддержать: именно он когда‑то вырвал меня из того ненавистного детства. Моя совесть просила меня быть ему благодарным…

Каждый раз, проезжая мимо дома Джека, Джер говорил, что сожжёт всё дотла. Но… Не прошло и двух месяцев после освобождения Джера, как Джек заболел. Он умер от двусторонней пневмонии. На похороны мы не пришли – это было бы неуместно. Нас оставили в покое, и мы не стали усугублять ситуацию.

Пока Джер был в тюрьме, мои отношения с Эммой портились. Девочка долго не могла простить моей резкости и того, к чему это привело. Особенно сильно она не хотела, чтобы я превращался в Джера. Но время идёт, и старые обиды забываются. Нам нужно держаться вместе!

Если с нами тремя всё понятно, то вот Рэй… Хм… Он всегда один. Даже арест Джера не смог нас сблизить. Здесь мне его не понять – Рэй всегда немного отстранён от нас троих. А без Джера время тянулось, и я иногда считал себя даже лишним в его доме. Это испытание стало серьёзной проверкой на прочность для каждого из нас, и тяжелее всего пришлось Джеру. Да, он выстоял, но шрамы на душе, увы, не заживут никогда…

Глава 2. «Нутро из инея»

«Моя нить доверия потянулась по второму человеку из этой семьи. Боюсь, что Джер будет последним».

Сет

2000 г.

Ну что ж… Я и правда записываю эту историю. Итак, что написать? С помощью девушки, которая вытащила меня из моей прошлой гнетущей жизни, я присоединился к семье МакКолл. Пока я не особо понимаю, что происходит, но мне это нравится. Живу с ними второй месяц: Эмми откармливает меня, словно своё непутёвое дитя. Рэй и Марк продолжают меня игнорировать, а вот Джерард просто помешался. Этот недоумок невзлюбил меня с первого дня – я не могу спокойно пройти мимо, не получив осуждающий взгляд с его стороны.

Честно?! Не знаю, зачем я пишу и почему вообще нахожусь в этом доме. Эти люди очень странные. Но! Есть огромное «но»! Как бы это ни звучало, это первое место после Мексики, картеля, тюрьмы и моей халупы, в котором я чувствую себя спокойно. Почти каждый вечер мы с Эмми ходим гулять, много разговариваем – девчонка очень интересная. И, положа руку на сердце, она мне нравится! Может, потому что Эмми – первый человек, который увидел во мне что-то хорошее. Я чувствую, что нужен ей. Но зачем? Голова снова в тумане, а когда это происходит, я уезжаю подальше, достаю дурь и выкуриваю две-три трубки. Сегодня я собирался провести вечер именно за этим занятием. Но что-то пошло не так…

Мы поужинали. Остальные продолжали игнорировать меня, а Эмми пыталась сгладить разговор, чтобы кто-нибудь ненароком не поругался. За этим очень интересно наблюдать: трое взрослых мужиков сидят за столом и пытаются сделать всё, чтобы выпроводить незваного гостя. Чувствовал ли я себя чужим? Хм… Не знаю. Это очень сложный вопрос. И да, и нет. Одно могу сказать точно: из этого дома я уходить не собирался. Но при этом я остаюсь посторонним человеком.

Эмми начала убирать посуду, как вдруг Рэй заговорил:

– У меня есть дело. Нам нужно найти одно поселение, – я всё ещё не мог привыкнуть к его резким монологам без вступления. Странно, но я молчал и слушал дальше. – Скорее всего мы имеем дело с сектой.

Я наблюдал, с каким рвением на Рэя смотрят Марк и Джерард. Они слушали его, затаив дыхание, явно видя в нём неоспоримого лидера.

– …Троих отпустили либо те сбежали – их обнаружили в Балтиморе и передали ФБР, так как они числились пропавшими почти три года. Местоположение секты неизвестно, но у меня есть зацепка. Один из пропавших – сын нашего сенатора. Мистер Фридман много лет не мог найти сына, пока сотрудники ФБР не связались с ним лично. Все трое покалечены странным образом, но об этом чуть позже.

– Что мы там забыли? – спросил Марк.

– Второй сын сенатора пропал за день до звонка Фридману от ФБР. Не думаю, что это совпадение. Мистер Фридман поднял на уши весь город ради того, чтобы найти сына. Дело всё в том, что мужик – ещё та гнида. И дети у него не отличались хорошим поведением – скорее даже отталкивали общество. Эту семью никто не любил ни тогда, ни сейчас. Меня эта история очень заинтересовала, и я хочу выяснить, что произошло.

– И всё же, Рэй, чем мы тут поможем?! Ты ведь не из-за интереса к сенатору говоришь нам об этом?! В чём дело? – добавил Джерард.

– Когда я учился в Оксфорде, со мной вместе училась одна девушка. Одно время мы встречались. Она была дочкой местного прокурора. А перед окончанием учёбы исчезла. Её нашли года через два на одной просёлочной дороге, в таком же странном состоянии, что и у тех трёх ребят. У девушки отсутствовал язык – его отрезали. Она молчит уже двадцать лет. А сейчас я натыкаюсь на похожую историю. Я хочу выяснить, в чём дело. Вы мне поможете?

– Я в деле! – бодро произнёс Джерард. Он бросил взгляд на Марка, который, погрузившись в мысли, не отрывал глаз от пола. Джерард усмехнулся, швырнул в него скомканной бумажкой – и только тогда Марк очнулся.

– Естественно, Рэй.

А теперь эти трое обернулись на меня и Эмми: мы сидели по другую сторону стола. Девушка стучала ногтями о стол, нахмурив брови, и пыталась не ловить взглядов членов своей семьи.

– Эй, парень, скажи что-нибудь! – Джер обратился ко мне.

Воспоминания о тюрьме нахлынули внезапно: я снова увидел, как вся банда впилась в меня взглядами и приказала принимать решение. Сейчас всё то же самое – только стены другие. От меня по‑прежнему требуют подношения, словно это пропуск в их проклятую семью.

– Я согласен.

– Ну, ещё бы ты был не согласен! – Джер пререкался.

– О! Не начинай, Джерри, – Эмми снова вступилась за меня.

– Ещё не надоело его защищать? Парень может сам отвечать за себя. Что ты в нём вообще нашла?!

– Тебе-то какое дело? Как только Сет появился в нашем доме, ты не видишь никого, кроме него. Обо всём забыл и послал нас всех на хер!

– Да я о тебе забочусь, а ты тащишь в дом преступников!

– Может, хватит! Пора уже ко мне привыкнуть! Тем более я никогда не был преступником! – ответил я.

– Заткнись! Это мой дом, и я не хочу, чтобы ты здесь оставался. И тем более не хочу молиться рядом с тобой за одним столом!

– Меня выгонит только тот, кто сюда привёл!

Джерард продолжал орать на меня, пока не опрокинул стол и не начал бить меня по лицу. Где-то через полминуты нас разняли, но здоровяк снова кинулся в атаку. В драку влезли все, и Эмми отлетела на пол от удара Джерарда. Она лежала там, внизу, зажимая нос, чтобы остановить кровь…

Я вдруг понял, какое я животное…

Джерард потянулся к Эмме, но она резко ударила его по руке. В тот же миг Марк подхватил её и отвёл в сторону. Эмма, не теряя времени, бросилась в ванную, на ходу схватив полотенце у Марка. Он тут же закрыл дверь и встал у входа, преграждая путь любому, кто попытался бы последовать за ней. А затем, неожиданно развернувшись, Марк с силой толкнул Джерарда – тот отлетел и снёс собой стол.

– Да что ты творишь?! – кричал Марк.

– Отойди!!!

– Не приближайся к ней!

Джер вытирал кровь с лица: ведь я тоже успел немного поколотить урода, но его габариты значительно превышали мои. Я умылся и, пока смотрел в зеркало, понял, что жалок. Хрупкая девушка вступается за меня уже не в первый раз, жертвует своими отношениями с братьями ради меня. Если я хочу оставаться рядом с человеком, которому небезразличен, нужно сделать то, что просят эти люди. Всё как в тюрьме. Не получилось там – может, здесь получится? Поживём – увидим.

Джер уехал, выбив входную дверь с ноги. Рэй же тем временем спокойно сел на кухне и заварил себе чай, а Марк стоял у двери в ванную, в которой находилась Эмми. Когда девушка вышла, они с Марком перекинулись парой словечек. Марк очень внимателен с ней. Я понял, что из всех братьев этой сумасшедшей семейки Эмми больше всего близка с Марком. Не знаю, с чем это связано – большую часть времени девушка проводит с ним. Я начинаю ревновать – это так глупо.

Эмми резко вышла на улицу и на мгновение обернулась, бросив на меня короткий взгляд. Я уже собирался последовать за ней, но Марк внезапно одёрнул меня.

– Сет, погоди! Я хочу извиниться за Джерарда. У брата тяжёлый характер, ты и сам видишь. Ты привыкнешь, но сейчас не об этом. Поговори с Эммой, отвези её куда-нибудь, погуляйте немного, иначе девочка снова побежит искать этого дурака – это всегда плохо заканчивается.

– Почему не ты?! – я не понимал.

– Джер может вернуться – брат непредсказуем, я нужен здесь. К тому же мне нужно расспросить Рэя про новое дело. Только прошу тебя, береги её. Вам уже пора, парень. Иди…

Что я хочу сказать: этот разговор с Марком меня сильно воодушевил. Ну, во-первых, он хоть заговорил со мной – это уже большой шаг. Во-вторых, тон изменился – кажется, Марк начал мне доверять. Я знаю, он хочет для Эммы только лучшего, и сейчас ей лучше уйти из дома, чтобы как минимум не наткнуться на бухого Джера. Моя нить доверия потянулась по второму человеку из этой семьи. Боюсь, что Джер будет последним.

Я закрыл за собой дверь и направился к Эмми. Мы молча сели в машину. Мне отчаянно хотелось тишины, покоя и наших долгих разговоров – чтобы стереть из памяти события этого вечера.

Мы ехали по пустынной загородной дороге. Я свернул на узкую тропу, ведущую к полю. В самом его центре стояло одинокое большое дерево – именно туда меня неосознанно тянуло. Эмми не возражала: она погрузилась в свои мысли и за всю дорогу не произнесла ни слова.

Я остановил машину. В салоне повисло тяжёлое, напряжённое молчание – я чувствовал, как она переживает из‑за той драки. Осторожно взяв её за руку, я увидел, как на её лице появилась улыбка.

– Пойдём, там очень красиво, – произнесла она.

Я последовал за ней. Девушка медленно направилась к старому дереву и опустилась на землю. Я заглушил мотор и присел рядом. Эмми склонила голову на моё плечо, а я бережно обнял её, ощущая тепло её присутствия.

– Здесь тихо, как ты и хотел.

– Да, хорошее место.

– Джерри, наверное, уже напился. Его не изменить. Эта мерзкая злость его портит! Как можно так глупо себя вести?!

– Он привыкнет. Время…

– Так… Ты решил остаться? – неловко произнесла она.

– Мне не хочется от вас уходить. Даже несмотря на эти стычки с Джером, я всё равно чувствую себя как дома.

– Хм… Этого я не знала, в смысле, что ты решишь в итоге. Я очень рада, Сет, – девушка выждала паузу. – Кстати, ты не взял, случайно?

– Пф! Обижаешь!

– Прошлый раз мне понравилось, только было страшновато…

– Прошлый раз я держал нож у твоего горла! Ещё бы тебе не было страшно!

Я достал трубку и насыпал туда дури. Зажёг огонь – мои лёгкие медленно вдыхали этот невероятный вкус. Немного задержки в горле, горечь, выдох. Я не любил доводить до кашля, чтобы процесс был приятнее. Выпустил дым наружу и закрыл глаза. Эмми взяла трубку, затянулась – пыталась не кашлять, но не выходило. Я чувствую, как моё тело расслабляется: руки становятся легче, голова уходит в туман. Каждая затяжка приближает меня к умиротворению.