Мария Кор Изнанка

Внизу я едва не столкнулась нос к носу с папой: он шел на кухню в домашней футболке с логотипом его любимой группы и свободных штанах вместе с книжкой. И как всегда, увлеченно читал, не замечая никого и ничего вокруг.

— Обходи слева, — только бросил он мне. Громко усмехнувшись, обошла его справа.

Стоило подойти к двери в хозяйственную комнату, оттуда показалась мама и чуть не сбила с ног.

— Ох, Мона! Ты прямо как кошка с тихой поступью, — она улыбнулась и осторожно обошла меня, тепло обняв ладонями за плечи.

— Это вы с папой по всему дому циркулируете и охотитесь на меня, — в шутку возмутилась я, протискиваясь внутрь с корзиной перед собой.

Развесив все вещи, решила тоже отправиться на кухню. Завтрак давно прошел, но после домашних дел появилось непреодолимое желание что-нибудь съесть.

В коридоре на середине пути меня остановил короткий дверной звонок.

— Мона, посмотри, кто там! — тут же откликнулся папа из кухни. Видимо, очень не хотел расставаться со своей книгой.

— Ла-а-адно, — я закатила глаза в ответ на родительское поручение и поплелась к входной двери.

Едва ее открыла, меня сразу обдул холодный воздух, порожденный слабым осенним ветром. Однако на террасе никого не оказалось. Только хотела выйти и оглядеть улицу, вдруг в воздухе раздался хлопок, а перед лицом зашипела фиолетовая дымка. Помахав рукой, чтобы ее разогнать, обнаружила под ногами свернутый в трубку лист.

Нахмурившись, подняла его и принялась изучать: на черной печати стоял знак песочных часов, но никаких подписей не было. Не стала спешить с распечатыванием, а поскорее зашла в дом и закрыла дверь.

— Кто там был? — поинтересовался папа, когда села перед ним за кухонный стол.

— Никого.

— То есть?

Я подробно объяснила свои действия и описала все красочные «спецэффекты». Папа отложил книгу, загнув уголок на нужной странице, и внимательно меня слушал. Затем взял его сам и тоже осмотрел, задержавшись на печати. А после спокойно протянул обратно.

— Думаю, я знаю, что там. Открывай. Скорее всего, это тебе.

— Мне?!..

Испытывая одновременно удивление, страх и любопытство, сломала сургуч. Рисунок песочных часов превратился в дым и словно перетек на мое левое запястье.

Изумленно посмотрела на него, потом на лист, не зная, что думать.

— Так и должно быть? — с волнением спросила у папы, показав ему левую руку. Но тот сам все видел и удивленно поднял бровь.

— Не уверен… Что написано внутри?

Тяжело вздохнув, взглянула на лист. Буквы обрамляли изысканные каллиграфические завитки, но сам текст однозначно напечатали на принтере. Послание было коротким:

«Время движется неизменно, но иногда и оно догоняет. Помни свои истоки».

— Внизу только пометка с адресом, сегодняшняя дата и время, — подняв голову на отца, все еще с недоумением поинтересовалась: — Это похоже на то, о чем ты подумал?

— Да, это именно оно, — к моему удивлению кивнул он.

— Что случилось? — на кухне показалась мама. В руках она держала длинную кружку с розовыми цветами амелии, созвучными с ее именем. Лепестки вывели тонкими линиями, будто ручкой.

Эту кружку давно подарила бабушка, и тогда же я получила свою, с анемоной. До сих пор не догадывалась, почему она сочла это хорошей идеей, но маме ее кружка очень нравилась.

Она встала за моей спиной и заглянула через плечо. От кружки доносился слабый запах ванили, которой мама любила посыпать кофе.

— Я слышала звонок и как хлопнула дверь, кто-то приходил?

— Моне оставили приглашение на торжество Единения, — ответил первым отец.

— Это то, где почитают своих предков? — уточнила мама. Ее реакция вызвала у меня изумление вперемешку с негодованием. Папа кивнул, подтвердив ее догадку.

— А можно и мне рассказать? — по очереди недовольно посмотрела на родителей.

Слово взял папа.

— В такой день люди с даром чествуют когда-то живших на этой земле Прародительниц, — включил он свой «лекторский голос». — Для этого собирают их «наследников» — тех, кто обладает даром. В наших краях когда-то жило девять, поэтому приглашают девятерых, по одному ребенку из семьи. Им передают опыт и знание, через что прошли Прародительницы во время гонений.

— Но Прародительницы — это же ведьмы? — нетерпеливо вмешалась я. Когда отец углублялся в историю, объяснение могло растянуться на часы. — Бабушка показывала нашу родословную, у нас же вообще не рождалось ведьм. Только по нескольким ветвям затесались некроманты-отщепенцы и пара медиумов. Остальные были либо экзорцистами, либо обычными людьми без дара. Я никакая не «наследница», зачем мне туда идти?!

— Во-первых, в те времена «ведьмами» считались не только те, кто владел ведьминским искусством, как сейчас. Прародительницы умели общаться с духами, взывать к стихиям и врачевать. Даже могли укрощать некоторые виды нежити.

— Но ведь у них не было таких магических даров, как у нас, — не отступала я.

— …Верно, — примирительно ответил папа. Я видела, что он теряет терпение, но не могла перестать задавать вопросы. — Но и магия тогда была другой. Она только начинала формироваться, дар проявлялся сильно реже. Знаешь, меня очень огорчает, что ты не знакома даже с такими основами. Их проходят еще в самом начале обучения. Если бы ты согласилась учиться магии…

— Ричард, мы уже много раз это обсуждали, — мягко, но настойчиво прервала его мама. – Если Мона сделала такой выбор, она имеет на него право.

— Знаю. Согласен. Но я не в восторге от этого выбора, — папа вздохнул, поочередно сжав и разжав ладони. Обычно он так делал для самоуспокоения. — Нужно выделить день, чтобы рассказать тебе об этом. Там много интересного и важного.

Повинуясь первому порыву, хотела ответить что-то язвительное, но вовремя прикусила язык. Я еще не говорила с ним о знаниях про магию и ритуалы, к которым у меня не было доступа, и его настрой чему-то научить мог сыграть мне на руку.

Вместо возражений осторожно поинтересовалась:

— Хорошо. Ты сказал, это во-первых. А что во-вторых?

— Во-вторых… я забыл, — папа растерянно улыбнулся, а я закатила глаза: «Нашел время шутить. Не ему же пришло странное послание». — Ты спрашивала про смысл. Торжество придумали, чтобы сохранить память и не допустить повторения истории. Для людей с даром это в некотором роде обряд посвящения, очень важный. Я тоже через него проходил.

— А как именно происходит «передача опыта»? — спросила я, предвкушая, что ответ мне снова не понравится.

— Ну… — папа задумался и приложил руку к подбородку. На его лице промелькнуло сомнение наряду с напряжением. Если раньше у меня были лишь смутные подозрения, то сейчас они усилились и породили настоящую тревогу.

Наконец его посетило озарение, и он отнял руку от лица с поднятым указательным пальцем:

— Помнишь, я тебе рассказывал, как общаться с духами, чтобы смотреть их воспоминания?

— Да… — ответила ему, стараясь скрыть волнение в голосе.

Пока занималась призывами, рассчитывала применить этот метод, но возможности так и не появлялось. Даже насильственно призванных не могла удержать достаточно долго, и они слишком быстро развоплощались, оставляя на мне мороки.

— Вот по смыслу очень похоже. Тебе придется поговорить с кем-то из Прародительниц. И они покажут, что с ними…

— Как от этого отказаться?

Хоть я и не была никогда на уроках магической истории, в нашей школе вскользь упоминались гонения на ведьм. Если все ужасы, которые вытворяли с ними, происходили на самом деле, то я не собиралась на них смотреть.

Отец пару мгновений глядел на меня так, словно не мог поверить, что я действительно произнесла это вслух.

— Ты не можешь отказаться, — наконец сказал он. — Исключено. Чтобы и дальше развивать наш дар, тебе придется заручиться благословением Прародительниц. Как я уже говорил, это обязательный ритуал.

— А если не захочу?! — не выдержала я. — Почему в магическом мире все за меня решают, кем мне быть и что делать?! Разве мой дар касается кого-то из них?!

— Мона, послушай, – вмешалась мама, до этого лишь молча попивающая кофе за моей спиной. Она поставила свою кружку и села на соседний стул слева от меня. — У каждого общества есть правила. Среди обычных людей принято праздновать определенные дни и чтить традиции, а в магическом сообществе почитают память предков. Это наши социальные обязательства, которые нужно соблюдать.

— Но ведь я не часть этого сообщества! — горячо возразила я, развернувшись к маме. Если папа сверлил меня недовольным взглядом, то ее лицо при виде моей взбудораженности оставалось сосредоточенным и спокойным. — Я не хожу в магическую школу, магические праздники тоже почти не отмечаю. Да, есть Хэллоуин, но ведь это праздник и обычных людей!..

— Но ты уже родилась с этим даром, — в своей ненавязчивой манере заметила мама. — Из-за него ты все равно часть магического мира. Ты можешь не пользоваться своими способностями, но что если ты передумаешь? Подумай о том, чтобы оставить себе этот выбор.

Внутри возникло горькое, обидное чувство. «Сколько раз мне нужно им повторить, чтобы меня услышали? – с отчаянием подумала я. – Когда они наконец начнут воспринимать мои слова всерьез?»

— Это всего на один раз, — вмешался папа. Он перестал недовольно смотреть и тоже успокоился, вслушавшись в мамины аргументы. — Тебе больше не придется через это проходить.

Насупившись, я замолчала. Пока обдумывала сказанное, мама с папой тоже молчали и ждали моего ответа. Перед глазами возник тот вечер, когда родители впервые подняли вопрос о моем будущем: планирую ли поступать в Академию или обычный колледж, какие направления предпочитаю. Если с выбором начальной школы ко мне никто не приставал — даже одаренные там учились, в магическую принимают только после ее окончания, — к средней мне предстояло выбрать. Отец к тому времени уже потерял терпение, и обучал меня сам с девяти лет. И заодно привлек бабушку. Мне нравилось у них учиться, но поступление в магическую школу все бы изменило. А я не хотела перемен. И находиться среди одаренных тоже не хотела.

После исчезновения Ви мы полгода переживали траур. Никто из нас не мог говорить ни о чем, кроме горя. Однако потом отец вернулся к этой идее, настаивая, что я уже добилась определенных успехов и нужно продолжать. Он считал, обучение в специальной школе подойдет лучше всего остального, и однажды из намеков все переросло в серьезный разговор. В конце концов родители решили, что исчезновение сестры — главная причина моего отказа, и прекратили настаивать.

По рассказам Сони и Мэри-Энн я знала, чему и как обучаются в таких школах. Родители еще в детстве водили меня в кружок при магической школе, чтобы я нашла друзей до поступления. Но каждое столкновение с детьми других специализаций оставляло болезненный след. Некоторые считают экзорцистов чем-то промежуточным между медиумами и некромантами, а последние еще и относятся с пренебрежением — среди тех, кто имеет дело с изнанкой, некроманты могут практически все. А после того, как в соседний дом переехала семья некромантов с их вечным чувством превосходства, я возненавидела и некромантов, и весь магический мир.

И сейчас меня будто опять подталкивали к этому выбору. Словно всего опыта, связанного с магией, недостаточно для принятия решения.

«Это ради Ви. Только ради Ви, — подумала, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. — Плевать, что считают родители. Плевать, что обо мне подумают остальные. Я не найду подсказки, если буду дальше прятаться. Чтобы со мной делились редкими знаниями, меня должны признать своей». Я зажмурилась. Если придется притворяться — буду притворяться.

— ...Ладно, — с трудом выдавила из себя. Несмотря на свое решение, вслух соглашаться с родителями очень не хотелось. — Я пройду через это. Но только потому, что меня пометили против воли и не оставили выбора!

Выходной был безвозвратно испорчен. Весь день я сидела в комнате и думала о предстоящем «посвящении». Всеми силами выпытывала у отца подробности, однако он не пожелал делиться своим опытом, уверяя меня, что к такому все равно невозможно подготовиться. После того как обнаружила себя наматывающей третий или четвертый круг по комнате, решила сосредоточиться на чем-то полезном и стала повторять структуры формул. У меня почти не было сомнений, что в нужный момент я их вспомню, но если речь шла о встрече с древними духами, то, что бы ни говорил отец, к ней надо быть готовой.

Спустя три часа я вышла из дома налегке, прихватив с собой только лист с приглашением. Ладони спрятала в карманы пальто от прохлады. Зелень постепенно исчезала с деревьев, и под ногами теперь то и дело попадались яркие листья с красными и желтыми оттенками. Мой путь лежал к старому особняку на самой окраине города — однажды нас водили туда с экскурсией. И тогда же рассказали, что раньше в том месте проходила граница владений, и земли вокруг считались спорной территорией.

По легенде, особняк построили там же, где располагался промежуточный пункт, с которого началась история города. Его использовали обе стороны по очереди при подготовке наступления на армию соседа. «Для проведения ритуала очень важен выбор места и контекст. Невозможно пережить события прошлого там, где ничего не случалось», — так сказал папа. Объяснение совсем не успокоило: он сам мне когда-то говорил, что в старых местах легче встретить нежить.

Большую часть пути я прошла по улицам, а остаток пришлось идти вдоль дороги. К дому миссис Мадлен у меня был похожий маршрут, что не особо удивляло — тогда я оказалась в не менее старом районе, полуразрушенном и совсем пустом.

Особняк я увидела издалека. Широкое двухэтажное здание из огромных каменных блоков за несколько лет не поменялось, и выглядело так, словно застряло во времени. Только вместо серой черепицы теперь сделали новую бордовую крышу, а в трех окнах из шести горел свет, выдавая, что он не заброшен. К нему вела небольшая дорога, которая напоминала аллею в парке: вокруг росла лишь густая трава и высокие деревья с широкой кроной, а их корни распространились почти до асфальта. «Они наверняка стояли здесь еще до того, как появился этот особняк. А возможно, и сам город», — невольно подумала я.

Как и в случае с могилами, почувствовала своим даром заметные колебания потустороннего, пронизывающие это место. Даже в глубине кладбища я не ощущала их настолько сильно. По рассказам бабушки, которая когда-то обследовала древние захоронения, такое можно встретить в очень старых, насыщенных энергией местах на протяжении долгого-долгого времени. Я даже не могла догадываться, что тут происходило, если ее отложилось так много.

Возле особняка заметила высокого мужчину. Под длинным черным пальто, висевшем на его широких плечах, виднелись рубашка и джинсы. Он стоял неподвижно, у меня даже начали появляться сомнения, а настоящий ли он, или просто статуя.

Едва я приблизилась, он тут же бросил в мою сторону цепкий сощуренный взгляд, и его небольшие глаза приобрели сходство с соколиными. От неожиданности опешила и даже на мгновение остановилась, но затем нахмурилась и все же подошла к нему.

— Здравствуйте, — поняв, что он не собирается говорить, сказала первой. — Я получила сегодня приглашение…

— Покажи метку.

Его грубый голос еще сильнее меня смутил. Я закатала рукав пальто и продемонстрировала ему темные и отчетливые песочные часы. Мужчина коротко махнул ладонью, подзывая подойти, и я придвинулась к нему с протянутой рукой. Он сделал над запястьем незамысловатый пасс, как будто смахивая что-то, и рисунок растворился, словно его и не было.

После этого догадалась — передо мной некромант.

— Можешь зайти внутрь. Потусторонняя активность очень высокая, необходимые меры предосторожности. Здесь могут появляться маскировочные миражи лемуров.

Сосредоточенно кивнула, но из-за грозного вида мужчины не решилась задавать вопросы. Преодолев пару широких каменных ступеней, обхватила длинный металлический стержень, согнутый наподобие ручки и приделанный к небольшой ржавой пластине на двери, и попыталась толкнуть внутрь. Та не поддалась.

— Сильнее толкай, заедает.

Оглянулась на некроманта: он все еще стоял ко мне спиной и следил за дорогой. Снова ухватилась за ручку и со всей силы ударила плечом. Раздался звук трения дерева о дерево, приоткрылась небольшая щель. Еле протиснувшись в коридор, уперлась ладонями с другой стороны двери и снова толкнула. На этот раз она поддалась намного охотнее, и, как только встала на прежнее место, я очутилась почти во мраке.

Внутри пахло сыростью и чадящими свечами. Их воткнули в прибитые к стенам подсвечники, и только слабые огоньки над черным воском освещали пространство вокруг. Коридор оказался пуст, даже без намека на мебель, но в его конце я с трудом разглядела широкую лестницу. Откуда-то слева доносились голоса, а по верхнему этажу слышались чьи-то быстрые шаги.

— Проходи, — раздался женский голос.

Не зная толком, точно ли обращались ко мне, поспешила на него. Стоило показаться в дверном проеме, как мне положили руку на плечо, заставив вздрогнуть.

— Рада, что ты пришла на торжество Единения, — сказала женщина, чья ладонь не слишком крепко, но достаточно настойчиво держала меня за ключицу.

Она оказалась выше почти на две головы, на ее губах притаилась вежливая улыбка, из-за которой лицо выглядело более моложавым. Возраст выдавала лишь небольшая паутинка морщин в уголках светло-карих глаз и старомодная коса, уложенная в круг на затылке.

— Меня зовут Алейна. Я буду провожать вас в мир душ. Приготовления еще не закончены, поэтому присоединяйся к остальным и жди.

— А как будет проходить ритуал? — уцепилась за возможность узнать подробности.

— Мы расскажем все перед самым началом. Если у тебя останутся вопросы, ты сможешь их задать.

Напоследок ободряюще сжав мне плечо коротким жестом, Алейна отпустила меня и быстрым шагом удалилась куда-то прочь, а я тем временем решила осмотреться.

Комната оказалась огромной гостиной. Блеклые серые обои с подтеками сильно портили вид. Из-под ткани на каштановой мебели проглядывала резьба, которая снова напомнила мне дом миссис Мадлен. Все освещала массивная люстра с такими же черными свечами, хотя сквозь широкие окна и пробивался холодный свет.

Следующее, что бросалось в глаза — огромная пентаграмма на полу. Над ней трудились две девушки в светло-бежевых юбках до лодыжек и приталенных графитовых кофтах с длинными рукавами. Одежда роднила их и с прислужницами монастыря, и с балетными танцовщицами, и — совсем отдаленно — с ученицами традиционных женских школ. У центра комнаты девушки уже закончили два внутренних круга, и теперь шла работа над внешним, явно последним: они соединяли линии, завершали повторяющиеся узоры и дорисовывали между ними элементы. Перемещались все время синхронно и напротив друг друга, их движения напоминали танец. В свободных руках я заметила у каждой по свече.

Вокруг них тут и там стояли небольшие кучки из девушек и парней моего возраста и переговаривались вполголоса. При быстром взгляде никого не узнала, но не сомневалась: это ученики единственной магической школы, которую с трудом смогли открыть у нас в городе. У длинного книжного шкафа неожиданно увидела знакомую фигуру и поспешила подойти.

— Привет, — отрывисто поздоровалась я и сразу перешла к сути: — Что ты здесь делаешь?!

— Привет, — Джей оторвался от корешков книг. Его лицо казалось бледным в свете свечей. Сегодня вместо рубашки под расстегнутой курткой заметила белую толстовку с какими-то символами. — Решил посмотреть, что здесь стоит. С детьми говорить неинтересно, — он указал головой куда-то за спину, где шептались остальные участники ритуала, и снова повернулся к книгам.

Видимо, почувствовав, что продолжаю выжидающе на него смотреть, он спросил через плечо:

— Что?

— Я имею в виду, — произнесла с нарочитыми паузами между словами, опуская всю невысказанную часть, что собравшиеся в основном мои ровесники, — что именно ты делаешь здесь, на ритуале?

— А. Они отбирают для Единения раз в семь лет. Я свой год пропустил, поэтому воткнули сегодня.

По его отстраненному тону поняла: вопрос затронул в нем что-то личное. Во мне проснулось совершенно неуместное любопытство. Джей ни разу не говорил о себе, и уж тем более ни о чем из своего прошлого не рассказывал. А судя по тому, как быстро он перевел взгляд на книги, и не собирался начинать.

Тихо вздохнув, повернулась к нему боком, в сторону девушек.

— Что они делают? — указала на них кивком.

— Пентаграмму рисуют.

Снова посмотрела на Джея.

— Ты это серьезно сейчас?

— Да.

Он достал с полки книгу, раскрыл посередине и погрузился в текст. Внутри меня поднялось раздражение. «Он ведь прекрасно знает, что я ничего в магических традициях не понимаю. Специально надо мной издевается», — подумала со злостью. До того как успела это осознать, уже отошла на другой конец комнаты и встала рядом с одной из кучек, заодно прислушиваясь к разговору. Взглядом старательно цеплялась за девушек: те опустились на пол и теперь рисовали более мелкие части. Судя по проделанной работе, они уже приближались к концу. На Джея, который оказался прямо напротив, старалась не смотреть. Хотя краем глаза все равно увидела, что он на секунду взглянул, куда я ушла, и снова уставился в книгу.

— О, Мона, ты тоже тут, — обернулась на оклик и встретилась глазами с одной из девушек, брюнеткой с волосами до плеч и короткими прядями челки. Удивилась, признав в ней знакомое лицо.

— Привет, Элис, — я слегка приподняла раскрытую ладонь в приветственном жесте.

— Ребята, это Мона, — представила меня Элис двум парням и девушке. Пришлось подойти и встать рядом.

— Откуда ты ее знаешь? — поинтересовался один из парней, стоявший ближе всех.

— Мона живет через два дома от меня. И мы раньше дружили, — охотно пояснила Элис.

Она сказала правду: в детстве мы много играли вместе, но, как и в случае с Соней, после средней школы наши пути разошлись. Общение с тех пор ограничивалось тем, что иногда мы здоровались, если встречали друг друга на улице или в кафе. Будто с поступлением в магическую школу у нас исчезло общее прошлое.

— Ты ведь не учишься в Эверстоуне? — от этого вопроса захотелось скривиться, но я сдержалась.

— Нет.

— Какой у тебя дар? — поинтересовался другой парень.

— Экзорцизм, — как можно спокойнее ответила я.

Мне не нравилось, что меня рассматривают как неизвестную зверушку, которая впервые выползла из глубокой пещеры. Но я понимала, что в моей ситуации это неизбежно. И призывала все свое терпение, чтобы не огрызаться.

Новых вопросов не последовало, каждый из них смотрел на меня внимательно и даже немного с подозрением. А у Элис на лице еще проступило легкое смущение. Эта бесполезная игра в гляделки мне очень быстро надоела, и я решила использовать возможность узнать хоть что-нибудь.

— Что именно они делают? — снова указала рукой на девушек у пентаграммы.

— Это называется одновременным формированием, — пояснил один из парней. Судя по тону, это не считалось широко распространенным знанием. Про себя радостно выдохнула: боялась, что вопрос может оказаться слишком очевидным. — Они объединяют свои магические энергии и создают синхронный поток, который закрепляется внутри пентаграммы, пока ее рисуют.

— И что это означает? — с любопытством поинтересовалась я.

— Не они рисуют пентаграмму. А пентаграмма рисует сама себя, — с усмешкой добавила одна из девушек. — Из-за этого работают так слаженно. Потом ее нельзя будет развеять, пока не кончится ритуал.

Вновь посмотрела на рисующих. После объяснения их действия предстали в совершенно новом свете.

— Они тоже для этой пентаграммы используют дар экзорцизма? — рискнула спросить я. На лицах появились улыбки — в этот раз с вопросом облажалась.

— Нет, на это способны только ведьмы, — снисходительно объяснила Элис.

— Ведьмы? — внимательно посмотрела на нее, чтобы проверить, всерьез она говорит или шутит. Не заметив никаких признаков насмешки, все равно с недоверием переспросила: — То есть эти девушки — ведьмы?!