Мария Дмитриева Где кончается смерть

ЖИЗНЬ ЗАКОНЧИЛАСЬ В ДВАДЦАТЬ

Жизнь закончилась в двадцать, когда окончательно стало понятно, что Ада Смитт ничем не пригодится своей семье. Она хотела бы сказать, что чувствовала надвигающуюся волну, но, как и любой человек, просто сидящий на берегу перед цунами, не заметила очевидного. Или попросту не хотела этого признавать.

Обычно все начинается с землетрясения. Ада родилась, но в бухте у семейного поместья стоял штиль.

«Не все же рождаются в шторм?»

Потом начинается отлив, вода может отступить от берега на километр. Ада стояла рядом с дедом Томасом и его призраком, но смотрела не в ту сторону.

«Она просто еще маленькая».

Животные бегут от надвигающейся опасности и стремятся забраться как можно выше. Кузен Крейг старше всего на три года, но уже пять месяцев курировал старину Джо и не давал ему окончательно умереть.

«Не у всех дар проявляется рано».

Волна нахлынула и смыла прошлую беззаботную жизнь, когда Ада спустилась на празднование своего двадцатого дня рождения, но как обычно увидела среди гостей только живых.

После она не раз вспоминала, что ужаснее всего было не осознание собственной бесполезности, а тот длинный и тяжелый вздох, с которым взволнованные плечи отца опустились вниз. Очевидно, он этого ждал и пусть с горечью, но выдохнул, в тот же день подписав заранее подготовленное завещание на двоюродного брата.

Обед Ада отсидела, со всей силы закусив изнутри щеки, чтобы чуть натужно улыбаться, а не разреветься до истерики. С каждым взглядом любого из Смиттов она сильнее сжимала челюсти, пока в родных людях затухала искорка надежды и мнимой любви. Ада отвечала пустыми глазами и сдержанным кивком головы.

Дедушка обещал поговорить с Адой после праздника, отец не сказал ни слова. Крейг испуганно смотрел на нее и лишь один раз коротко протянул руку под столом, чтобы крепко сжать ее ладонь. С тех пор он ни разу к ней не прикоснулся.

Смитты до конца не знали, что делать с ребенком без семейного дара видеть призраков, поэтому просто решили игнорировать это досадное упущение и излишнюю трату ресурсов.

Двадцать третье июня было вычеркнуто из семейного календаря.

Аде разрешили продолжить обучение в университете Мельбурна, но ее перевели с психологии на общественное здравоохранение. Отец сказал, что кардинально менять профиль глупо, а Аде нужно любое хорошее образование. «Лишним не будет, в деле все пригодится», — добавил он, все еще не смотря на дочь.

Адалия Смитт, уверенная в себе семейная звездочка, которой прочили возглавить дело нескольких поколений, угасла до Ады, которая научилась жить жизнь единственного члена семьи, прировненного к рядовому, непосвященному в истинное положение дел сотруднику.

Ада честно выживала семь лет, но все же сломалась.

Глава 1

Каждый раз, когда Ада хотела умереть, она бежала к морю. Оно манило и влекло к себе, готовое принять всю ее боль, а возможно, и ее саму. Ада никогда не знала точно, зачем она бежит: окончательно прервать свою жизнь или найти ответы.

Но чаще всего море приносило покой. Волны обдавали холодом стопы, успокаивали сознание. Тоска не отпускала, возможно даже выла еще громче в районе груди, но морская вода помогала ее усмирить.

В этот раз Ада бежала к морю уже по привычке, потому что всегда оказывалась на берегу каждый канун Нового года. Этот день в ее семье был важнее Рождества: Сочельник Смитты всегда праздновали уединенно, каждый в своем доме, со своей маленькой семьей. Однако к тридцать первому декабря все собирались в родовом австралийском поместье в городе Голд-Кост. Не праздник, а повинность. Встретиться, узнать, как развивается бизнес, расширилась ли семья, рассказать все новости.

Ада ненавидела Новый год, потому что ей там никогда не было места. Она его попросту не заслужила, потому что не оправдала возложенных на нее надежд, о чем ей всячески любили напоминать. Она всегда сбегала с этого праздника жизни и смерти: с каждым годом все раньше и дальше. Ада бежала прочь от дома, потому что больше не могла этого выносить. Это не так, это не то, волосы не те, одежда не та, недостаточно безупречная, слишком простая для этой семьи, слишком обыкновенная, ничего не стоящая, не та не та не та

Она наспех вытерла слезы, потому что уже плохо видела каменную дорожку к пляжу, и чуть не споткнулась об трещину в плите. Выдохнула и побежала дальше, как можно дальше от упреков, косых взглядов и отсутствия ощущения семьи.

Еще и дедушка умер. Бросил, оставил ее, ушел. Сердце билось все быстрее, Ада уже едва дышала и упала на землю, как только оказалась на песке.

Это. Было. Больно.

Удушающе.

Звеняще.

Уничтожающе.

В этот раз Ада не знала, хочет ли умереть сама, но внутри нее точно что-то умерло вслед за последним вздохом деда. Единственный человек, кто помогал Аде выжить в этой семье, решил покинуть ее за день до треклятого сборища. Но праздник остался на месте, разве что все надели черное.

— Ну и где ты теперь?! — Она до боли стиснула челюсти, заставила себя встать и пойти в воду. — Поговори со мной, мать твою!

Ада со всей силы ударила кулаками по воде и закричала. Знала, что не получит ответ, но продолжила настойчиво его требовать.

Дело было даже не в том, что Ада не могла видеть призраков. Смитты попросту ими не становились. Не оставались в мире между выживанием и смертельной неизвестностью. Не говорили последних слов, не докучали нелюбимым родственникам. Не приходили к самым близким перед сном, не продолжали читать сказки внукам.

Их больше никто не видел. Они просто исчезали.

— За что нам тогда этот дар? Зачем, если мы не можем попрощаться? Ненавижу! Всех вас ненавижу! НЕНАВИЖУ! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ, СМИТТЫ!

— Вы в порядке, мисс? — прозвучал неподалеку мужской голос.

Ада не сразу его расслышала — только когда незнакомец повторил свой вопрос. Когда хочешь услышать кого-то конкретного, совсем не замечаешь чужие голоса. Она осторожно обернулась, чтобы убедиться, что рядом кто-то живой, а потом удрученно выдохнула.

— Да, спасибо. — Ада отвернулась и умыла лицо.

— У вас точно все хорошо?

Приближающегося мужчину, по всей видимости, ее ответ не устроил. В принципе, его можно было понять: не каждую ночь увидишь кричащую и плачущую девушку по пояс в воде.

— Да, точно, — Ада предприняла последнюю попытку.

— Вы же не собираетесь топиться, правда? — Незнакомец подошел настолько близко, чтобы можно было рассмотреть его ухмылку.

Ада смерила его взглядом: среднего роста, цветастые шорты и белая футболка с пальмой, руки самоуверенно в карманах, вроде русый, смотрит снисходительно с нотками беспокойства. Среднестатистический британец, выбравшийся в одинокий отпуск от средне-высокой должности, с комплексом принца на белом коне.

— Вы ко всем девушкам по ночам подходите, когда они шлют проклятия?

— Мне показалось, что это был крик о помощи.

— Вы ошиблись.

— А что, часто кого-то проклинаете?

— Может, я — шаман или ведьма?

— Ну, в принципе, вы похожи, могу поверить, — пожал он плечами. — Хотя это все равно не ответ на вопрос.

От неожиданности Ада рассмеялась.

— Если честно, проклинаю впервые.

— Видимо, за дело, — хмыкнул незнакомец. — А это для проклятия надо в море ночью заходить?

— Я умею плавать, не переживайте. Я однажды отсюда отправилась вплавь до Новой Каледонии, как видите, жива.

— Не знаю, где Новая Каледония, но звучит далеко и слабоумно. — Мужчина подошел к ней ближе, уже по пояс в воду, но все еще держался на допустимом обществом расстоянии. — Кого хоть прокляли?

Ада задумалась, почему она все еще говорила с ним, но решила, что микросеанс психотерапии делу не повредит.

— Наверное, всю семью. Все их традиции и — она прикусила губу, — особенности. Не берите в голову. Я вчера потеряла очень близкого человека.

— Сочувствую. Но я торчу ночью в холодном море на диком пляже за час до Нового года — я уже все взял в голову.

Ада сощурилась, все еще не доверяя своим глазам. Как его занесло вообще в эту сторону? Вся туристическая тусовка осталась выше по берегу.

— Прошу прощения. На праздники всегда вся семья съезжается, у меня с ними так себе отношения. А вчера умер любимый дедушка. Вот я сюда и сбежала. Море вроде как Вымывает боль.

— А я слышал, что ветер. — Мужчина говорил так спокойно, словно каждый день вытаскивал бедовых девчонок из воды и помогал справиться с тяготами жизни.

Аде такие парни не нравились, но говорил незнакомец неожиданно в самую точку.

— Мне так всегда говорил отец, — тут же продолжил он. — Они с мамой живут в Англии у меловых скал. Маркус, — он протянул ей ладонь.

Ада выдохнула. Почему-то боялась, что незнакомец назовет имя дедушки. Тогда точно можно было бы решить, что он не из этого мира.

Она пожала его руку.

— Адалия.

— Необычно. Это что-то на местном?

— Что-то на местном, — ухмыльнулась она. — Меловые скалы Истборн?

— Слишком банально, — Маркус наигранно вздохнул. — Льюис.

— Вы, кстати, в курсе, что находитесь практически на частной территории?

Маркус тут же изменился в лице.

— Еще пара метров, и вы бы оказались на нашем частном пляже, — Ада улыбнулась и махнула рукой в сторону таблички с предупреждением, что дальше идти не стоит, если не хочешь общаться с полицией.

— Странно, даже не заметил. У меня будут проблемы? Или мне зачтется, что я спас шаманку от утопления?

— Спас? — Ада заливисто засмеялась и направилась к берегу.

А потом она осознала, что оказалась одна на пляже с неизвестным мужчиной в мокрой юбке, которая теперь облегала ноги. Чертыхаясь, Ада принялась рьяно выжимать подол, периодически поглядывая на Маркуса. Он держался на все том же почтительном расстоянии и даже отвернулся. Просто адекватный или мозги пудрит?

— Могу предложить отвести вас куда-нибудь согреться? — спросил он, бросив на нее взгляд через плечо. — Если, конечно, вы не хотите вернуться домой.

Аде эта идея показалась смешной, дикой и бессмысленной, поэтому если она и задумалась над его словами, то всего на секунду. Она в очередной раз потормошила ткань платья, чтобы та не так плотно прилегала к ногам, и подошла к Маркусу.

— Согласна, если мы подразумеваем алкоголь и никаких случайных связей.

— Виски или джин? — Маркус повернулся к ней.

— Что лучше справится с болью?

Маркус ничего не сказал и просто повел ее за собой вдоль берега.

Холодный морской песок грел стопы, а волны приятно щекотали пальцы ног. Море не звало к себе — лишь напоминало, что оно всегда рядом.

Маркусу тридцать два года, разведен, без детей. Приехал в Австралию в первый одинокий отпуск впервые за шесть лет. Он много работает, неплохо зарабатывает и ненавидит то, чем занимается, поэтому уехал на край света. Хорошо разбирается в политике и отлично фотографирует. Циничен настолько, что пугает самого себя. Все чаще просыпается от кошмаров, но не может к ним не возвращаться.

Аде двадцать семь, и она не любит свое имя, потому что оно несет великую ответственность. Отец — парень из неблагополучной семьи, умудрившийся выбиться в люди, мама — наследница международной сети ритуальных агентств. Ада — британский билингв, потому что австралийский диалект в шутку можно назвать другим языком, а не лингвистической вариацией. Ни с кем не встречается. Шутит, что все в ее семье видят призраков.

Ада с Маркусом много говорили. Сначала о боли, потом — о всяких глупостях.

Встретили Новый год под канонаду фейерверков.

Танцевали у прибрежных баров, пили джин с тоником.

Падали вместе на песок.

Ни разу не поцеловались.

Маркус обнимал ее так, что Аде казалось, что с опорой о его плечо можно вынести любое горе.

Но боль вернула их на пляж, где они встретились.

И там они договорились никогда друг друга не искать.

Потому что им было очень страшно склеивать то, чем они были.

***

Ада не первый раз возвращалась домой ранним утром. Заходила тихо, оставляла обувь у двери, чтобы не шуршать песком с подошв сандалий по каменному полу. Шла всегда через веранду и кухню — оттуда путь до лестницы на второй этаж был длиннее, но ковров было больше.

В этот раз Ада особо не пряталась, потому что первого января никто из Смиттов не просыпался раньше полудня.

— Ты дома не ночевала, — голос Крейга с другой стороны кухни буквально припечатал Аду. Она поморщилась: естественно, мистер-золотой-мальчик уже не спал.

Ада длинно выдохнула и обернулась.

— Мне почти тридцать, я имею право ночевать не только в своей спальне, — как можно более едко сказала она, стараясь не замечать, что это все равно звучало, как оправдание.

Крейг не изменился в лице и даже не изменил положения: так и стоял со скрещенными руками и недовольно поджатыми губами.

— Собралась вся семья, могла бы проявить уважение.

— Вся семья наверняка даже не заметила моего отсутствия. — Ада фыркнула и пожала плечами. — А теперь я, пожалуй, пойду немного посплю, пока «вся семья», — она особенно подчеркнула эти слова, — не выбралась к обеду. Потому что так рано первого января просыпаешься только ты.

— Адалия Смитт! — Крейг недовольно шикнул и заставил ее остановиться. — Если ты думаешь, что ты избавлена от ответственности

— Ничего я не думаю. — Она подошла вплотную к брату. — Сколько раз говорить, не зови меня этим именем.

Ада зло посмотрела на кузена и отправилась на второй этаж. Только остановилась через пару ступенек, чтобы все же бросить ему напоследок:

— Ты обладаешь удивительной способностью окунать в дерьмо и портить настроение.

Ей очень хотелось захлопнуть дверь так громко, чтобы затряслись стены, но Ада не хотела никого разбудить раньше времени.

Она быстро сняла все украшения, бросила платье в бельевую корзину и натянула на себя домашнюю футболку: залюбленную, вытянутую, с логотипом местного заповедника, куда она любила ходить еще в школе. Завела несколько будильников, чтобы точно не проспать, задернула шторы и через несколько секунд провалилась в сон.

Давно она не спала так крепко и спокойно.

Конечно, хотелось бы, чтобы сон продлился дольше двух с половиной часов, но Аде и так хватало нравоучений от каждой двоюродной тетушки, поэтому она не имела права проспать.

Ада и Крейг были детьми основной ветви семьи Смиттов и были ответственны за организацию праздника. Контроль перелетов, встречи в аэропорту, утерянный багаж, кейтеринг, закупка еды и алкоголя, украшение дома, размещение родственников в поместье и гостевых домиках, бронирование гостиниц по необходимости, уборка — как будто не Новый год в кругу семьи, а прием в Букингемском дворце.

Конечно, Ада и Крейг и не занимались всем в одиночку, да и сценарий праздников уже давно был обкатан, но ответственность в любом случае лежала на их плечах, а на плечах Ады — особенно. Когда ты способен только на простой труд, подвластный любому другому человеку на планете, который не носит фамилию Смитт, ты не имеешь права выполнять свои задачи недобросовестно.

Обычно таких белых ворон просят отойти в сторону и не мешать остальной семье наслаждаться жизнью, но Аду в эту жизнь наоборот старательно вовлекали, чтобы она никогда не забывала, что ей там не уготовили места.

Она спустилась вниз за пять минут до приезда доставки блюд второго дня праздника. Конечно, можно было бы готовить самим, но какой смысл гробить себя и свою спину на кухне ради более двадцати человек?

Пронеслась мысль, что скоро придется все это повторить, потому что грядут похороны деда Томаса. Похороны в их семье были еще более обкатанным сценарием, чем совместный Новый год, что неудивительно, когда вы больше столетия занимаетесь этим профессионально.

Смитты (обязательно с двумя «т») заведовали международной сетью ритуальных агентств с филиалами во всех крупных городах Великобритании, Ирландии и, естественно, Австралии, а также в некоторых странах Европы и США. Недавно выбрались на латиноамериканский рынок. Смитты торговали смертью и всем, что с ней было связано. Ты мог быть предрасположен к любой специальности на этой планете, но все дороги так или иначе вели в агентство. Менеджеры, пиарщики, журналисты, экономисты, бухгалтеры, переводчики — место так или иначе найдется каждому.

Особенно психологам. Должность, которую Аде прочили с рождения, но на которую она даже не выучилась — родные очень быстро поняли, что нет надобности тратить деньги на образование, которое не пригодится в семье должным образом.

Ведь если ребенок не видит призраков, как он может оказать им квалифицированную психологическую помощь?

Как так вышло, за что и почему Смитты получили дар общения с призраками, никто уже не расскажет. Легенда гласит, что дело в корнях — когда-то девушка из одного из племен австралийских аборигенов сбежала из своей общины с белым мужчиной. Прокляли ее предки или наоборот вручили великую силу, сказать сложно, известно лишь то, что с тех пор все их потомки видели мертвых.

Смитты не сразу разгадали, как можно использовать эти способности во благо семьи, пока не основали ритуальный бизнес, который прикрывал основную деятельность: находить призраков и помогать им освоиться в пространстве между мирами, где они застряли.

В отличие от привычных в массовой культуре говорящих с призраками, Смитты не помогали мертвым уйти к свету. Это прерогатива самого призрака, задача Смиттов — помочь принять кончину, осознать бренность бытия, примириться с тем, что уже не вернешь, научиться жить в настоящем мире и следить за живыми родственниками. Какие-то призраки действительно уходили, какие-то оставались, большинство же — стремилось всячески отблагодарить семейство посмертных психотерапевтов за возможность остаться на земле и не сойти с ума.

Чужая благодарность развращает. Смитты не были исключением.

«Адалия» на языке аборигенов значит «дух Радужного змея». Видимо, Фрэнсис, придумав это имя дочери, таким образом пытался придать семье флер божественности. В итоге только он подарил маленькой девочке багаж из семейных ожиданий.

Все ждали уникального ребенка. Одна из семейных гадалок-любительниц даже предрекала рождение проводника, который сможет переходить границу между мирами. Кто б еще понимал, что это значит.

Но Ада была уникальна только своей обыкновенностью.

Ей прочили возглавить семью после отца, но завещание было переписано в пользу Крейга.

О чем ей тоже очень часто напоминали.

«Почему ты просто не уедешь от них?» — Ада снова вспомнила вопрос Маркуса и то, как по-детски она мямлила и всячески уходила от ответа. Поняла, как стыдно признавать, что ты боишься сбегать после единственной неудачной попытки.

Ада выдернула себя из оцепенения, чтобы не погружаться в воспоминания.

— И где ты была? — слева послышался хруст яблока и последующее за ним чавкание.

— Джулс, конкретизируй вопрос, — ответила Ада, упорно делая вид, что перепроверяет список дел в планшете.

— Твой отец вчера тебя обыскался, Крейг еле угомонил его, — кузина мерзко хихикнула. — Решила окончательно закрепить образ никому не нужной истерички?

— С отцом и Крейгом я разберусь сама, остальное — не твоя забота. — Ада наконец посмотрела на сестру. Джулс была младше, но уже преуспела в работе с призраками и даже зацепила духа при богатом и щедром семействе. Умница, а не сотрудник, разве что слишком уверенная в своей непревзойденности — такую никто не хотел брать замуж, сколько бы родители Джулс ни пытались. А они уже очень хотели избавиться от нее и переложить на чужие плечи бремя восходящей ритуальной звезды.

Возможно, дело было в том, что Джулс, по мнению Ады, частенько забывала закрывать свой рот — даже когда ела свои любимые ублюдские яблоки.

— Ты с ним хоть переспала, я надеюсь?

Ада почувствовала, как ее уши вспыхнули, а сама она сделала очень глубокий вдох.

— Ты не могла нас видеть!

Джулс рассмеялась, чуть не подавившись.

— Когда ты уже прекратишь на это вестись, сестричка. — Она закатила глаза и бросила черенок в большую урну. Попала, естественно. — Но я рада, что хотя бы мимолетный секс у тебя был. Папе только не рассказывай, он с ума сойдет.

Ада кипела от злости и не могла выбрать, что бы такого обидного сказать кузине, когда та, продолжив смеяться, развернулась и ушла.

— Значит, ты и правда с кем-то спуталась?

Интересно, на каком моменте разговора Крейг появился и начал подслушивать?

Ада сдавленно зарычала. Как же она это ненавидела. Невозможно сделать ни единого лишнего шага, чтобы это не посрамило семью. Казалось бы, куда больше, когда ты и без того одно большое черное пятно, от которого почему-то не хотят избавляться.

Крейг обладал особенным упорством в контроле сестры: следил за ней на территории поместья и в агентстве, редко когда отпускал одну, постоянно спрашивал, где она, с кем и почему. Когда Крейг еще не стал официальным наследником семейного бизнеса, он не был такой задницей.

— Ни с кем я не спуталась, угомонись, — ответила Ада, не глядя на брата. — По дяде Вилли ничего не слышно? — решила она сменить тему.

— Если бы ты не сбежала, то знала бы, что он застрял в Мюнхене со сломанной ногой.

— Повезло же, — не удержалась Ада. Отметила очередной галочкой в списке, что к праздничному обеду все готово, и пошла в сторону гостевых комнат — проверить, кого стоит разбудить.

— Прекрати вести себя как маленькая! — Крейг повысил голос.

Ада повернулась к нему.

— Слушай, ну вот какие ко мне претензии? Да, я не была ночью дома. Да, я была не одна. Нет, я ни с кем не спала. Заметь, несмотря на недосып, я была в строю вовремя и даже оперативно решила вопрос с засоренной ванной, которую заблевал дядя Брэндон. Тебя реально что-то не устраивает?

— Прекращай этот цирк, — процедил Крейг. — И оденься наконец прилично, обед скоро.

Как одна злосчастная нотариально заверенная бумажка может изменить отношение родного человека с любви на унижение?

Ада поднялась в комнату и снова в последний момент удержалась от того, чтобы хлопнуть дверью. Но этот бунт ей бы не простили.

Как и любой другой.

Иногда она очень завидовала маме, которая умерла до того, как семья Смиттов окончательно разуверилась в способностях Ады. Если бы мама тоже смотрела на нее как на пустое место, которое приходится иногда замечать, Ада бы точно однажды ушла в море без возврата.

Ее замечал только дед Томас, но и его не стало.

Ада взяла телефон, чтобы попытаться найти Маркуса. Она не знала его фамилию, только профессию. Но, в конце концов, сколько существует британских военных фотокорреспондентов по имени Маркус? Навряд ли много. А если найти материалы по Ближнему Востоку, то он явно не будет иголкой в стоге сена.

Нет.

Ада закрыла вкладку в браузере и отложила телефон.

Это лишь временное спасение. Все равно по ним потом ударит реальная жизнь, и будет гораздо больнее.

Ее в Англию не отпустит отец.

Маркус «вышел в тираж» и стал вздрагивать даже от звука новогодней хлопушки.

Им обоим хватало боли, чтобы добавлять еще сверху.

Когда раздался стук в дверь, Ада не хотела реагировать, но сделала это машинально и потому что иначе не могла: в этом доме ты обязан ответить на любой призыв.

В проеме показался тучный мужчина с самой доброй улыбкой на планете, и Ада понеслась обнимать его, даже позволив себе расплакаться.

— Дядя Гарольд! — Ада повисла на его шее. — Откуда ты здесь? Ты не говорил, что приедешь!

— Если бы кое-кто не сбежал перед самым Новым годом, то свиделись бы и посмеялись бы с моего опоздания. — Дядя как обычно нежно улыбнулся. — И я не настолько не терплю нашу семью, чтобы пропустить похороны своего отца.

Гарольд так редко появлялся в доме Смиттов, что Ада привыкла его не ждать. Единственный член семьи, наплевавший на все традиции. Преподавал гуманитарную танатологию в Университете Сан-Диего и, даже если и видел призраков, никогда в этом никому не признавался. Хотя иногда украдкой рассказывал Аде противоречащие друг другу истории о явно не очень живых бывших студентах университета.

Дядя Гарольд был ее героем. Единственным, кто не сбежал от Смиттов, а показал им средний палец и красиво уехал в закат вслед за мечтой, а не семейной обязанностью.

— Расскажешь, что и с кем у тебя ночью случилось? — Гарольд оглядел коридор и закрыл за собой дверь.

Ада закатила глаза и села на край кровати. Дядя Гарольд как обычно предприимчиво и легко вложил ей в руку стакан с разбавленным водой виски.

— Джулс?

— Конечно Джулс. Крейг мог бы, но только если бы видел своими глазами, а он явно не видел, хотя активно поддакивает.