Мария Фомальгаут Январежки

Догадываюсь, что это говорит сам Красный Кирпичный Дом.

– Разрешите войти?

– Входите, пожалуйста. Сейчас я разожгу камин и достану баранью лопатку.

Чувствую, как сосет под ложечкой, как по плечам пробегает сладостный озноб, так бывает, когда после долгого пути заходишь в дом, где тебя ждет вожделенное тепло.

– Чем могу быть полезен? – спрашивает дом.

Подбираю фразы, что заблудился и сбился с пути, а тут такая удача, мимо по дороге идет дом, можно переночевать, согреться – тут же понимаю, что Кирпичный Дом так просто не проведешь, он уже видит меня насквозь…

– Видите, в чем дело… я ищу восемь домов.

Силы небесные, да зачем вам столько? Человеку хватает одного дома, да меньше того – комнаты…

– …нет-нет, не для себя… понимаете… эти дома принадлежат людям… люди должны вступить в права наследования… вот, посмотрите, – вынимаю документы – Чиветта-Торетта, она же Совиная Башня, Черный Замок, Белый Дворец…

– Люди должны вступить в права наследования… так что же им мешает?

– Видите как… – делаю паузу, с наслаждением пережевываю кусочек баранины, – эти дома… сбежали.

– Сбежали? Надо же, какое свинство, в них хотели жить люди, а они оставили людей без крова… Или… постойте-постойте, в жизни не видел, чтобы дома сбегали просто так… может… их чем-то обидели?