Мария Эмви Кейта: Дочь Леса. Книга 3

© Мария Эмви, 2026

ISBN 978-5-0070-0310-0 (т. 3)

ISBN 978-5-0068-0503-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Обещание

Вышедшая из-за туч луна небрежно проскользнула по заиндевевшим крышам яранг клана Синего Нарвала. У почти прогоревшего центрального костра царило все такое же напряженное молчание. Никто даже не думал спать. Жители дальнего севера и их гости, вышедшие из яранги вождя, сидели, закутанные в тяжелые шкуры, и каждый был погружен в эхо минувших событий.

Торвальд сидел неподвижно, его взгляд был устремлен в самое сердце пламени, но видел он не пляшущие языки огня, а лицо друга, обратившегося в свет и пепел. Годы ожидания завершились прощанием, которого он даже не смог увидеть. На обветренном, изрезанном морщинами лице застыла скорбная маска. Рядом с Торвальдом, плечом к плечу, сидели Кейта и Инсин. Девушка тоже смотрела на огонь, в ее синих глазах контрастно отражались отблески пламени. Она перебирала в уме все, что узнала, что пережила, пытаясь сложить из осколков хаоса целостную картину, а главное, план дальнейших действий. Степной воин сидел рядом, как молчаливая и надежная опора, его взгляд был прикован к самой девушке, словно Инсин боялся, что если отвлечется хоть на миг, Кейта снова исчезнет. Чуть поодаль, мирно дремал Саян. Юноша умудрился заснуть сидя, сложив руки на груди, убаюканный теплом оленьих шкур и сдавшийся под гнетом проведенных без сна ночей. Единственная то и дело мельтешащая фигурка периодически подбрасывала в костер мелкие щепки, нарушая тишину своими порывистыми движениями. Привычная задорная маска Лины скрывала грусть — эти странные южане, ворвавшиеся в ее размеренную жизнь, словно полярная буря, скоро уйдут.

— Идан сделал свой выбор, — наконец произнес Торвальд после долгих внутренних копаний. Вождь обращался не столько к гостям племени, сколько к самому себе, принимая свершившееся. — Он всегда был таким, никогда не выбирал легкий путь. Мой друг выбрал честь и покой, которого был лишен на сотни лет.

Кейта медленно подняла на Торвальда глаза. Девушка протянула руку и осторожно коснулась его могучего предплечья.

— Торвальд-тойон, Идан подарил нам бесценный шанс, и мы не имеем никакого права им не воспользоваться. Мы не подведем великого шамана, клянусь.

Вождь медленно кивнул, словно принимая эту клятву.

— Сейчас нам пора возвращаться, — продолжила девушка, переводя взгляд на Инсина. — Вождь вернулся, но наш айыл ослаблен, а народ напуган. К тому же, Эрлик явно не планирует сидеть без дела. Мы должны готовиться к настоящей войне.

— Кейта права, — поддержал ее степной воин. — Мы не можем задерживаться. Кто знает, что еще выкинет мой брат… или мой отец.

— Значит, все? Южный цирк сворачивает свой шатер и уезжает? — спросила Лина, стараясь, чтобы ее голос звучал так же бодро, как обычно, но в нем проскальзывали нотки разочарования.

— Мы должны, Лина, — сказала Кейта, в этот момент особенно остро ощутив тоску по родному дому. — Шаманское племя в опасности, не время отсиживаться. Как только мы избавимся ото всех проблем, обязательно ждите в гости!

— Конечно, я все понимаю, — вздохнула ведомая, решительно кивнув. — Прикажу собрать для вас лучшие припасы. И с вами пойдут Йорви и Юки, хотя бы до границы леса. Лишние луки в наше время роскошью не будут. Но это все с рассветом, сейчас вам всем нужен хороший отдых. Одного вон уже довели, что он уснул, словно олень в стойле.

Лина с улыбкой посмотрела на покачивающегося на месте, спящего Саяна.

— Не думал, что в этом лесном колдуне окажется столько силы, — без иронии произнес Инсин, но все же получил от Кейты локтем под ребро.

— Нечего и сомневаться в моем друге было! — буркнула девушка, после чего с заботой посмотрела на шамана. — Саян заслужил отдыха больше, чем мы все вместе взятые.

— Отведу его в гостевую ярангу, — решив «исправиться» и немного позаботиться о дорогом для удаганки человеке, произнес Инсин, поднимаясь с места. — Лина, выделишь для Кейты место?

— А что, степной принц, ваша Яса не позволяет заглянуть в жилище девушки? — хихикнув, ответила ведающая, но столкнувшись с серьезным взглядом Инсина, лишь отмахнулась. — Да конечно выделю, лесной человек у меня в яранге себе такое гнездо свил из шкур, любой дятел обзавидуется.

— Это он умеет, — рассмеялась Кейта, тоже поднимаясь на ноги. Девушки молча наблюдали за тем, как Инсин пытается поднять крепкого Саяна, который что-то сонно бормотал, но просыпаться даже и не думал. Перекинув его руку себе за плечо и подхватив юношу, степной воин обернулся на лесную шаманку.

— Увидимся на рассвете, — с легкой улыбкой произнес он, встретившись с такой же теплой эмоцией на лице Кейты.

— Доброй ночи, Инсиним.

Так они и разошлись по сторонам, под невнятное бормотание Саяна и елейное улюлюканье Лины, которой очень уж по душе пришлось услышанное в адрес степного воина обращение. А на утро, едва снежный покров заблестел под первыми лучами холодного солнца, все уже были в сборе у яранги вождя. Торвальд смотрел на троих южан и командующую на заднем плане Лину, его суровое лицо было непроницаемо, но в глубине глаз читалась невысказанная тяжесть прощания.

— Прежде чем вы уйдете, — сказал вождь, обращаясь ко всем, но глядя в первую очередь на Кейту, — вы должны кое-что понять. Тьма, которую Эрлик впустил в наш мир, теперь имеет собственную волю. Хан Хулан, его старший сын и прочие марионетки Владыки Нижнего Мира, которые подвернутся ему под руку — это чума. А чуму нужно выжигать огнем. Не ждите от них ни чести, ни милосердия.

— Мы ко всему готовы, — понимая, что тот имеет в виду, твердо ответила Кейта.

— Нет, не готовы, — так же твердо возразил Торвальд. — Вы сильны духом, но вас слишком мало. Шаманское племя не сможет противостоять бесчисленному войску Эрлика. Вам нужны союзники, все, кого вы только сможете найти. Наступает время, когда стоит объединиться даже с былыми врагами. Возможно, и в орде найдутся люди, готовые противостоять злу. Не под тамгой леса или степи, а под общим знаменем жизни против смерти.

Договорившись о чем-то с Йорви и Юки, Лина подошла к остальным. Она смерила всех теплым взглядом, после чего спешно затараторила, словно декларировала заранее подготовленную речь.

— Ну что, лесной человек, смотри не растеряй по дороге все свои амулеты, — сказала ведомая, легонько толкая Саяна в плечо. — А то вчера мы все имели возможность убедиться, как быстро ты умеешь засыпать, хоть сидя, хоть стоя. И не забудь, ты мне должен реванш в «Хнефатафл»!

— Никогда в эту ерунду больше играть не буду, — закатив глаза, произнес Саян, но прозвучало это вовсе не ворчливо и отстраненно. — Разве что, только если будет возможность изменить правила.

Улыбнувшись тому в ответ, Лина поспешила обратиться к следующему на очереди.

— А ты, степной принц, постарайся больше не замерзать в сугробах. Я, конечно, ценю возможность потренировать свои целительские навыки, но у хотун, я так понимаю, и без этого забот хватает.

И, наконец, ведающая подошла к Кейте. Лина достала из-за пазухи маленький, вырезанный из бивня нарвала амулет в виде полярной совы с крошечными аметистовыми глазками.

— Мой первый амулет. Торвальд подарил, когда у меня первый раз было видение, — сказала она тихо. — Чтобы я не заблудилась в чужих грезах. Теперь он твой. Чтобы ты там, в своих лесах, не забывала, что и на севере у тебя есть глаза и уши. И подруга, которая всегда выслушает.

Кейта с благодарностью сжала в ладони гладкий амулет.

— Спасибо, Лина. За все.

Блондинка, казалось, хотела что-то еще сказать, но ее прервал Торвальд. Вождь положил свои огромные руки на плечи Кейты и Инсина.

— Идите, дети, — произнес он. — Идите с миром и несите его на свои земли. Дочь Леса, пусть свет Великой Матери освещает твой путь. Сын Степи, пусть твоя честь будет острее любой стали. Хранитель Очага, да пребудет твоя верность нерушимым щитом для вас всех.

Прощание было коротким, но емким. Без пустых обещаний встретиться снова — все понимали, что этой встречи может и не быть. Кейта, Инсин и Саян развернулись и пошли к своим нартам. Три маленькие фигуры, готовые начать свой путь обратно на юг. Три маленькие фигуры на фоне бесконечного белого безмолвия, несущие на своих плечах всю тяжесть и хрупкую надежду расколотого мира. Когда они уже почти дошли до нарт, где их ждали Йорви и Юки, готовящие оленей к долгой дороге, а также их кони, белоснежный Арион и конь Арбана, на котором в лагерь прибыла Кейта, позади раздался нарастающий хруст снега.

— Эй! Погодите!

Гости клана Синего Нарвала обернулись. К ним, запыхавшись, подбежала Лина, остановившись перед Саяном.

— Ты… кое-что забыл, — сказала девушка, пытаясь говорить своим обычным, насмешливым тоном, но ее дыхание сбивалось, а щеки раскраснелись.

— Что же? — лесной шаман удивленно оглядел свое снаряжение. — Вроде все взял. Даже эти дурацкие камушки для игры.

— Не то, — Лина шмыгнула носом, который тут же покраснел от мороза. — Ты ведь обещал… уже забыл?

— Обещал? Я?

— Не строй из себя дурачка! — ведающая с вызовом посмотрела на Саяна, но ее губы дрожали. — Ты обещал вернуться и принять участие в Великой Гонке! Или ты думал, я забуду? Так вот, спешу сообщить, что мое предложение все еще в силе!

Юноша скептически вскинул бровь, поправляя свою походную сумку, и окидывая взглядом Лину, ее нарочито дерзкую позу и подозрительно блестящие глаза. Он едва было хотел ответить что-то наподобие «я ведь говорил, что никакого желание нет тащиться еще в эту глушь», но что-то его остановило. Возможно то, что сейчас за маской этой колючей и язвительной девчонки он, всего на ничтожное мгновение, успел увидеть маленькую, заботливую северянку, которая изо всех сил старалась помочь, не давала заснуть Саяну, когда ему нужно было удерживать связь со своими друзьями, делилась самыми сокровенными страхами и надеждами… Которая всего за несколько дней успела стать верным и надежным другом. Пока лесной шаман соображал, что же ему ответить, блеск в глазах Лины успел преобразоваться в искрящуюся под светом утреннего солнца слезинку. Саян судорожно вдохнул, подходя к девушке. «Неужели она… действительно так переживает за нас?»

— Постой, — юноша протянул руку и осторожно, кончиком пальца, коснулся ее ресницы, смахивая так и не скатившуюся слезу, которая тут же замерзла на его перчатке крошечной льдинкой. — У тебя что-то в глаз попало.

— Это снег! — тут же огрызнулась Лина, отворачиваясь. — Дурацкий, колючий снег!

Девушка быстро вытерла глаза рукавом малицы.

— Не увиливай от темы, как лосось от невода. Лесной человек, если ты не вернешься, чтобы проиграть мне в гонке, я сама за тобой приду. Найду тебя, даже если спрячешься в самой глубокой норе в своем лесу. Мой Снежок и из-под земли тебя достанет! Понял?

Саян не мог не улыбнуться. Даже в момент прощания Лина оставалась собой.

— Да понял я, понял, — сказал он, голос лесного шамана был на удивление мягким. — Вернусь, северная колючка, куда денусь. И, вообще-то, выиграю в этой вашей гонке. Готовься чистить мне рыбу на тройную порцию ухи.

— Ну да, мечтай, — фыркнула Лина, но тень улыбки коснулась ее лица. А затем, совершенно неожиданно для Саяна, и для самой себя, сделала шаг вперед и быстро и неловко обняла его. Всего на одно мгновение.

— Береги этих героев древнего олонхо, — прошептала она в плечо юноше, имея в виду Кейту и Инсина. — И себя… как-нибудь уж постарайся.

Не дожидаясь ответа, раскрасневшаяся Лина развернулась и быстро, почти бегом, устремилась обратно к лагерю, оставив всю троицу стоять ошеломленной посреди снежной равнины. Но времени на то, чтобы стоять и задумчиво смотреть вслед удаляющейся девушки не было, о чем свидетельствовал и оклик Йорви, уже готового отправляться в путь.

Нарты с легкостью заскользили по уплотненному снегу, унося их всех все дальше от гостеприимного лагеря, который постепенно превращался в маленькую точку на фоне бескрайней белизны. Некоторое время Кейта, Инсин и Саян ехали в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Удаганка укуталась в шкуры и смотрела на Саяна, который сидел напротив и с самым серьезным видом изучал свои перчатки. Эта напускная серьезность лишь повеселила Кейту, и она не могла упустить прекрасный шанс подразнить своего друга.

— А что, — начала девушка самым невинным голосом. — Северяне всегда так провожают своих гостей? С объятиями и слезами?

Саян вздрогнул и поднял на Кейту возмущенный взгляд.

— Да какие еще слезы? — тут же неумело запротестовал он. — Лине снежинка в глаз попала. А у них тут такие снежинки сыпятся, сами знаете, что некоторые и глаз проколоть ненароком могут!

— Конечно, снежинка, — кивнула Кейта с самым серьезным видом, едва сдерживая улыбку. — А что ты там такого наобещать-то успел, что девочка за тобой готова в самую глубокую лесную нору нырять?

— Да какие-то гонки у них тут великие, ну вы слышали, я и сам не особо в курсе, — юноша чувствовал, как от допроса подруги его щеки начинают гореть, и от этого злился еще больше. — Предложила поучаствовать, ну а мне что, мне не сложно. Для меня любое соревнование, это дело чести!

Удаганка прыснула в кулак.

— Дело чести, значит? А я-то думала, может, дело в том, что «северная колючка» на самом деле не такая уж и колючая? Как минимум, для одного «лесного человека»…

— Кейта, уши оборву! — шутливо замахиваясь, прошипел Саян, краснея уже до самых ушей. Он бросил умоляющий взгляд на степного воина, ища хоть какой-то поддержки. — Ну хоть ты скажи ей!

Инсин, который до этого молча сидел и с улыбкой слушал их перепалку, решил поддержать игривый настрой удаганки.

— Она права, Саян, — сказал юноша с самым серьезным видом, какой только мог изобразить.

— И ты туда же, — простонал шаман, абсолютно теряя веру в этих двоих.

— Это очень подозрительно, — продолжал степной воин, наигранно входя в роль детектива. — Сначала Лина вызывается идти с нами. Потом то и дело подкалывает тебя, во время ритуала всю ночь не отходит ни на шаг. А потом — эти трогательные объятия на прощание. Я вижу во всем этом четко спланированную тактическую операцию по захвату…

— Захвату чего?

— …сердца одного очень наивного шамана! — Кейта уже не сдерживалась и хохотала в голос, заваливаясь на плечо Инсина, а Саян практически медитативно закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться и не сбросить эту парочку с нарт прямиком в снег.

— Сговорились, да? — немного остыв, произнес лесной шаман. — Это вы слишком уж подозрительные, а Лина — абсолютно нормальная, тем более, для северянки.

— «Нормальная»? — Кейта распахнула глаза, едва ли не хлопая в ладоши от услышанного. — О, ну это уже серьезное признание от тебя, Саян! Кажется, кто-то позабыл на севере не только о своих обещаниях, но и оставил частичку своего большого и доброго сердца.

— Пф, можешь продолжать ерничать дальше, — пряча лицо в ворот своей малицы, буркнул Саян. — Я слишком голоден, чтобы тратить силы на споры с тобой.

Как ни старался юноша выглядеть безучастной и равнодушной скалой, покрасневшие уши, торчавшие из-под капюшона, выдавали его с головой, а смех Кейты продолжал веселым эхом разноситься над заснеженной тундрой. Эта дружеская перепалка была им всем необходима. Она была как глоток теплого отвара в морозный день, смывала остатки страха и напряжения, напоминая им, что, несмотря на всю тьму, что поджидала впереди, они все еще были живы, были вместе и все еще могли искренне смеяться. А значит, еще не все потеряно.

Постепенно смех сменился уютным молчанием, какое бывает только между очень близкими людьми. Нарты плавно скользили вперед, однообразный скрип полозьев по снегу убаюкивал. Кейта сидела, прислонившись к Инсину, и разглядывала окружающий их мир. Пейзаж, еще вчера казавшийся враждебным и безжизненным, теперь выглядел иначе. Бескрайние снежные поля, искрящиеся под низким солнцем, были похожи на море из толченых алмазов. Одинокие, скрюченные деревца, цеплявшиеся за мерзлую землю, казались не уродливыми, а упрямыми, полными несгибаемой воли к жизни. А небо, бледно-голубое у горизонта, постепенно темнело, переходя в глубокий индиговый цвет у самого зенита, и на этом фоне даже днем можно было различить самые яркие звезды. Щеки Кейты горели от мороза, при этом она чувствовала себя абсолютно спокойной, окруженная своими близкими людьми. Саян, обиженный, но не сломленный их подколками, отвернулся и делал вид, что спит. Инсин же, как и удаганка, смотрел куда-то вдаль. Ветер трепал его темные волосы, выбившиеся из-под капюшона, а на ресницах блестели крошечные тающие льдинки. Он больше не был похож на того настороженного и замкнутого воина, которого Кейта встретила у Скал Плачущей Верблюдицы. Что-то в нем изменилось. Ушла былая жесткость, уступив место спокойной силе, нашедшей внутри него хрупкое, но прочное равновесие.

Инсин почувствовал взгляд на себе и повернулся к Кейте. Их глаза встретились, и в этой безмолвной встрече было больше, чем во всех словах, что они могли бы сказать. Степной воин чуть заметно улыбнулся, прижимая к себе девушку и указывая вдаль, где на горизонте уже понемногу начала виднеться темная полоса.

— Твой дом, — тихо произнес Инсин, утыкаясь носом в макушку Кейты. Удаганка вздохнула, узнавая глазами знакомые очертания таежных деревьев. Насколько она соскучилась по своему дому, своему племени и своим людям, настолько же тревожно становилось от одной только мысли, что этот спокойный момент может оказаться последним.

***

На юге от шаманского племени, там, где лесная влажность уступала место теплым степным ветрам, в долине неподалеку от печально известных Скал Плачущей Верблюдицы, нашел свое временное пристанище клан Белого Сокола. Их лагерь разительно отличался и от основательных яранг на севере, и от бревенчатых балаганов лесного народа, и от мобильных гэров степняков. Это было нечто среднее между ними всеми. Жилища, называемые чумами, были похожи на высокие конические шатры, собранные из длинных гладких жердей и покрытые не войлоком, а тщательно сшитыми шкурами. Они были не такими теплыми, как яранги, но куда более просторными и светлыми внутри, и их можно было быстро разобрать и перевезти на новое место. Весь лагерь был пронизан духом сдержанной воинской скорби. Здесь сейчас не было слышно песен и детского смеха, лишь то и дело где-то проносились тихие деловитые разговоры. В центре лагеря горел большой общий костер, он служил не столько для веселья, сколько для дела: здесь чинили оружие, дубили шкуры, готовили нехитрую пищу. Мужчины, высокие, темноволосые, с суровыми обветренными лицами, молча ходили по лагерю, выполняя свою работу. Их движения были точными и экономными, как у хищных птиц, в честь которых был назван их клан. На плече практически у каждого второго красовалась татуировка в виде пикирующего сокола.

После гибели их лучшего главнокомандующего, Темуджина, и кровавой бойни в улусе степного хана, боевой дух клана Белого Сокола был надломлен. Они потеряли многих своих лучших воинов, и теперь в лагере царила атмосфера растерянности и жажды мести. Когда солнце уже начало клониться к закату, на границе лагеря послышались знакомые голоса.

— Эй, встречайте! Дозор вернулся!

Арбан и его молодой напарник Улан въезжали в лагерь, возвращаясь от шаманов. Они выглядели уставшими, конь, который нес сразу обоих всадников, тяжело дышал. Юноши отсутствовали уже несколько суток, и их начали считать пропавшими без вести. К вернувшимся воинам тут же подбежали соклановцы.

— Арбан! Улан! Где вас духи носили?! Мы уж думали, на вас напали абаасы из Топей!

— Хуже, — мрачно ответил Арбан, спешиваясь и передавая поводья одному из воинов. — Мы встретили Кейту-хотун.

При этих словах все вокруг замерли, и к ним начали подходить другие, привлеченные новостью.

— Предводительницу шаманов? — переспросил один из них. — Одну? На территории Скал?

— Сначала одну, — кивнул Арбан. — А потом началась такая лихая заварушка, что и в олонхо не придумаешь.

Воин Западного племени рассказал все, что произошло в шаманском айыле. О нападении войска Бату, о том, как лесные духи восстали на защиту своего дома, как Кейта, одна, своей волей, держала оборону против целой сотни воинов, а потом и вовсе вызвалась сражаться один на один с главнокомандующим степного войска. Все слушали, затаив дыхание. В суровых глазах воинов читалось удивление, смешанное с уважением. Эта лесная девчонка, оказывается, была не просто колдуньей, она была настоящим воином. Таким же отважным, как и их павший в неравном бою Темуджин.

— Бату… Это ведь старший сын Хулан-хана? Значит, шаманы теперь тоже заклятые враги орды, — задумчиво произнес один из старых воинов, когда Арбан закончил.

— Не просто враги, — бодро ответил Улан. — Они единственные, кто осмелился дать им отпор. И кто смог победить в схватке!

Арбан посмотрел на своих соплеменников.

— Наш главнокомандующий, Темуджин, погиб из-за безумия степного хана, пытаясь спасти свою любовь и сохранить свою честь и достоинство. А Кейта-хотун, рисковала своей жизнью, чтобы защитить свой дом и своих людей от того же врага. Быть может…

Он не договорил, но все поняли, что воин хотел сказать. У них есть потенциальные союзники, с которыми можно было бы объединиться в противостоянии с общим врагом.

— Довольно разговоров!

Властный и резкий голос заставил всех обернуться. Из самого большого чума в центре лагеря вышел вождь. Это был пожилой, но все еще крепкий мужчина с длинными седыми волосами, заплетенными в одну толстую косу, и лицом, покрытым сетью старых шрамов. Его звали Лучистый Сокол. Он был не таким ярким и харизматичным, как Темуджин, но слово вождя было законом.

Мужчина подошел ко взявшему на себя роль глашатая Арбану.

— Говоришь, лесные люди дали отпор старшему сыну Хулан хана?

— Так точно, тойон.

— И их предводительница бросила ему вызов?

— Именно так.

— И вы… — вождь смерил Арбана, а затем и стоявшего позади него Улана, тяжелым взглядом, — помогли шаманам. Без моего приказа.

— Мы следовали зову чести, тойон, — твердо ответил воин, выдерживая строгий взгляд. — Хотун сражалась с нашим общим врагом. Оставить ее одну было бы предательством памяти Темуджина.

Лучистый Сокол долго молчал, на его лице было невозможно прочесть ни единой эмоции.

— Честь… — наконец произнес он глухим и безразличным голосом, прозвучавшим, словно удар в похоронный бубен. — Темуджин тоже следовал зову чести. И теперь он кормит землю, а наш клан ослаблен донельзя. Мне нет дела до шаманов и их лесных духов. Наша скорбь принадлежит только нам, как и наша месть. Сейчас нужно не союзников искать, а копить силы, неужели я должен это повторять?

Тяжело вздохнув, Лучистый Сокол снова посмотрел на вернувшихся воинов.

— Арбан, Улан, наказание за ваше самовольство — три дня без ужина и неделя в ночном дозоре, начиная с этой ночи. Все остальные, точите мечи и молитесь духу Белого Сокола, чтобы он дал нам сил для битвы, если столкновения не избежать.

Вождь развернулся и, не сказав больше ни слова, ушел обратно в свой чум, оставив своих людей в растерянности и подавленном молчании. Мысль о союзе, едва зародившись в умах воинов, была тут же убита суровой, замкнутой в своем горе волей их предводителя. Арбан и Улан, получив свой несправедливый, как им казалось, выговор, молча разошлись по своим постам. Воины Белого Сокола не собирались нападать на своего врага первыми. Они затаились, как хищная птица, раненная, но не сломленная, выжидающая своего часа под тенью высоких скал. Но семя сомнения, посеянное рассказом Арбана, уже было брошено в умы воинов. Они подчинились воле своего вождя, но теперь знали, что где-то там, в темном лесу, есть еще кто-то, кто не боится сражаться со степной ордой. Этот маленький уголек уважения к отважной дочери верховного шамана, продолжал тлеть в сердцах, ожидая лишь порыва ветра, чтобы разгореться снова.

В Западном племени существовала древняя система преемственности власти, уходившая корнями в самое основание их рода. Во главе клана всегда стоял вождь, носивший священное имя Сокол. Это был громкий титул, мантия, которую один предводитель передавал другому, символизируя непрерывность их истории и духа. Каждый новый вождь, вступая в права, получал к этому имени особое определение, которое отражало его суть, его главную черту или величайшее деяние в его жизни. Эта традиция началась с их самого первого предводителя, легендарного героя, объединившего разрозненные западные племена. Он был так мудр, справедлив и чист душой, что его прозвали Белый Сокол, и это имя в дальнейшем стало названием всего их народа. После него был его сын, Стремительный Сокол, прославившийся своей молниеносной тактикой в битвах. Затем правил Мудрый Сокол, который не выиграл ни одной войны, но заключил такие прочные союзы, что его народ процветал в мире несколько поколений. Был и Железный Сокол, который выковал для своих воинов самые прочные доспехи, и Поющий Сокол, который был не стратегом или воином, а великим сказителем, сохранившим их историю в песнях.