Марина Фёдорова Раздел 7

Глава 1. Алиса

Телефон завибрировал на мраморной столешнице. И очень не вовремя. Ровно в тот момент, когда я пыталась понять, какого чёрта мой новый ассистент плеснул в кофе вместо миндального сиропа.

Фундук.

Я поморщилась. Сделала ещё глоток — просто чтобы убедиться. И поморщилась снова.

Определённо фундук.

Идиот.

— Ты где? — голос матери ворвался в утреннюю тишину пентхауса без предупреждения. Впрочем, как и всегда.

— И тебе доброго утра, — я отставила чашку. — Я на кухне, если так интересно. Пью отвратительный кофе и собираюсь на встречу. На которую меня даже не удосужились пригласить лично.

— Не язви. Отец ждёт тебя к десяти.

— О, теперь уже к десяти? Вчера было к одиннадцати.

Я встала из-за стойки и направилась в гардеробную. Босые ступни бесшумно ступали по нагретому полу. В спальне работал климат-контроль, но утреннее солнце уже проникало сквозь панорамное остекление, оставляя на полу тёплые островки света.

— Он что, боится, что я буду выглядеть лучше него?

— Алиса.

— Что «Алиса»? — я вошла в гардеробную и щёлкнула выключателем. Мягкий свет залил ряды вешалок. — Я уже большая девочка, мама. Мне двадцать пять. В этом возрасте некоторые уже управляют корпорациями, а не утренние нотации от родителей выслушивают.

В трубке повисла пауза.

Я представила, как она сейчас стоит у окна в своей гостиной. Идеально уложенные волосы. Шёлковый халат. Чашка зелёного чая в тонкой фарфоровой чашке.

Она всегда умела держать лицо. Даже когда внутри всё кипело.

— Ты лишь играешь в бизнес, дорогая, — наконец произнесла она тем ровным тоном, который я ненавидела больше всего на свете. — А могла бы уже давно...

— Играю?

Я замерла посреди гардеробной. Три зеркала — в полный рост — отразили меня с трёх сторон. Распущенные тёмные волосы. Острый подбородок. Глаза, которые отец называл «волчьими» — слишком светлые для смуглого лица, слишком цепкие.

— Мама, я привела отдел маркетинга к росту на сорок процентов. За полгода. Я закрыла сделку с японцами, которую отец считал провальной. Я...

— Ты работаешь на своего отца, Алиса. Это не бизнес. Это дочкины забавы.

Я выдохнула. Глубоко. Медленно.

Раз. Два. Три...

К чёрту. Всё равно не поможет.

— У тебя всё? Мне нужно собираться к своему «игровому» совещанию.

— Выбери что-нибудь приличное. Не как в прошлый раз.

— Вообще-то в прошлый раз на мне была юбка до колен.

— Она была красной, Алиса. Красный — это вызов.

— Это цвет силы, мама.

Я провела рукой по ряду вешалок. Шёлк, шерсть, хлопок — всё по ранжиру, по цветам, по сезонам. Идеально.

— Ладно, я перезвоню.

— Не надо. Просто не опоздай.

Отключилась. Первой.

Ну конечно.

Я швырнула телефон на пуфик. И невольно посмотрела на своё отражение. Три Алисы смотрело на меня в ответ. Я не классическая красавица. Но умею пользоваться тем, что дала природа. И особенно — головой.

Жаль только, родители этого не замечали.

Дочкины забавы...

Чёрт бы побрал эту женщину.

Так.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. И шагнула к вешалкам.

Так-так-так... Что бы такое... О.

Я достала тёмно-синий брючный костюм. Достаточно строгий, чтобы не провоцировать мать. И при этом с достаточно глубоким вырезом, чтобы напоминать себе, что я не только менеджер, но вообще-то и женщина.

Ткань блузки скользнула по плечам — прохладная, почти невесомая. И брюки сели идеально.

Хорошо.

Теперь туфли.

Ну, тут выбор очевиден.

Высокая шпилька — моя слабость и моё оружие. Когда ты выше ростом, с тобой сложнее спорить. Я усвоила это ещё в университете.

Финальный взгляд в зеркало.

Отлично.

Теперь можно и «поиграть».

***

Водитель ждал у подъезда ровно в девять тридцать. Я люблю пунктуальность. Это единственный способ контролировать окружающий хаос. Особенно в условиях, когда твой отец владеет одной из крупнейших девелоперских компаний в стране, но до сих пор не воспринимает тебя всерьёз.

— Доброе утро, Алиса Сергеевна, — кивнул Кирилл, открывая дверь черного «Мерседеса».

— Доброе. Старший поступил?

— Да, спасибо.

— Поздравляю. Если нужна будет практика — пусть обращается.

Он благодарно улыбнулся в зеркало заднего вида.

Я знала имена всех водителей. Всех помощников. Всех секретарш в нашем офисе. Это не показушная демократия. Нет. Просто люди, которые работают на тебя, должны чувствовать, что их замечают. Странно, что отец, при всем своем управленческом опыте, этого так и не понял.

Машина тронулась плавно, почти бесшумно. Город за окном уже кипел. Москва никогда не спит, Москва всегда спешит, Москва давит на психику своими стеклянными высотками и бесконечными рекламными щитами.

Я смотрела сквозь тонированное стекло и пыталась угадать, зачем отцу понадобилась эта встреча. Обычно мы обсуждали дела по скайпу или в неформальной обстановке. Личный вызов в офис означал что-то серьёзное.

Слияние с «Восточными ресурсами».

Эта новость гуляла по рынку уже больше месяца, но отец лишь отмахивался. «Слухи», — говорил он. «Конкуренты разгоняют панику». Но если совет директоров уже продавил это решение?..

— Чёрт, — выдохнула я.

Вспомнился недельный разговор с финансовым директором. Он намекал на проблемы с ликвидностью. Намекал, что без серьёзного партнёра мы можем не вытянуть следующие два проекта. Я тогда не придала значения — думала, преувеличивает. В преддверии годового отчёта все становятся параноиками.

— Чёрт...

***

Офис «Ветров-Девелопмент» занимал три верхних этажа в башне «Меркурий». Я любила это место. Отсюда открывался вид на всю Москву, и в ясную погоду казалось, что ты паришь над городом. Как хищная птица.

— Алиса Сергеевна!

Наташа, секретарша, подскочила с места, едва я вышла из лифта. Щёки раскраснелись. Глаза бегают. Нервничает.

— Вас ждут.

— Кофе? — спросила я, протягивая ей пальто.

— Вам в кабинет?

— Нет, — я поправила пиджак, бросив короткий взгляд в сторону приёмной отца. — У отца какой кофе? Американо? Эспрессо?

— Эспрессо.

— Значит, мне американо. Двойной. И с нормальным сиропом. Не как у того идиота, которого ты мне подобрала.

Наташа виновато улыбнулась. Я вздохнула.

Вообще, по натуре я не злая. Просто некомпетентность окружающих бывает слишком утомительной. Особенно когда твоя фамилия Ветрова и любая ошибка персонала становится твоей ошибкой. В глазах таких людей, как моя мать.

Я двинулась по коридору.

Кабинет отца находился в торце. Массивная дубовая дверь, табличка с именем и фамилией, которую я помнила ещё с детства. Когда-то я приходила сюда после школы и ждала, пока папа закончит работу. Сидела на том самом диванчике в приёмной, болтала ногами и рисовала в блокноте. Тогда он улыбался, когда видел меня.

Давно это было.

Я вошла без стука. Мы так договорились. Я — единственный человек в компании, кто может себе это позволить.

— Привет, пап.

И замерла.

Отец сидел в своём кресле. Но вид у него был... странный. Будто он ждал приговора врача. Рядом, в кресле для посетителей, расположился мужчина, которого я раньше никогда не встречала. Лет шестидесяти. Тяжёлый взгляд. Квадратная челюсть.

Один из тех, кого положено бояться.

— Алиса, — отец встал. Встал.

Это был плохой знак. Он никогда не вставал при таких встречах.

— Проходи. Садись.

— Я, наверно, не вовремя? — я перевела взгляд с отца на незнакомца. — У тебя встреча.

— Нет, вовремя. Знакомься, это Игнатий Корсаков.

Корсаков.

Фамилия щёлкнула в голове, как затвор пистолета. «Восточные ресурсы». Нефть, газ, металлургия. А ещё — политические связи. Такого уровня, что о них не пишут в газетах.

— Алиса Ветрова, — я шагнула вперёд и протянула руку. — Наслышана.

Корсаков-старший пожал мою ладонь. Рукопожатие было сухим и крепким. Но в глазах мелькнуло что-то похожее на оценку.

Меня оценивали. Как товар.

— Наслышан, — его голос оказался низким, с хрипотцой. — Много хорошего, между прочим.

— Правда? — я усмехнулась и села в кресло рядом с ним, не дожидаясь приглашения. — Обычно обо мне говорят или «стерва», или «папина дочка». А что слышали вы?

— Алиса! — отец нахмурился.

— Что? — я пожала плечами. — В честности — сила. Особенно когда речь идёт о слиянии. Да, пап? Я права?

Тишина.

Отец переглянулся с Корсаковым. Акула переглянулась с касаткой.

— Не совсем, — наконец произнёс отец. — Мы говорим... о чём-то большем, чем слияние, дочка.

Я замерла. Внутри что-то сжалось. Предчувствие. Поганое, липкое.

— Не томи. У меня через час встреча с подрядчиками.

— Отмени.

— Что?

— Отмени, — он сел в кресло и сложил руки на столе. — То, что мы собираемся обсудить, важнее любого подрядчика.

Я посмотрела на Корсакова. Он молчал. Но в уголках его губ пряталась усмешка. Ему нравилось происходящее. Ему нравилось смотреть, как отец готовит почву для удара.

— Ладно, — я достала телефон и быстро набрала сообщение ассистенту. — Вся во внимании.

— Игнатий и я давно ведём переговоры, — начал отец. — Рынок сейчас сложный. Кризис. Общая нестабильность. Мы оба понимаем, что поодиночке нам будет трудно удержать позиции.

— Поэтому слияние? — уточнила я.

— Поэтому партнёрство. Более тесное, чем слияние.

Пауза.

— Мы хотим объединить не только компании, Алиса. Мы хотим... объединить семьи.

Я моргнула.

— В смысле? — взгляд заметался между отцом и Корсаковым. — Вы о чём?

— У Игнатия есть сын. Дамир. Тридцать два года, блестящее образование. Управляет всеми операциями «Восточных ресурсов» последние пять лет, — отец говорил так, будто зачитывал биржевой отчёт. — Мы хотим, чтобы вы поженились.

Я рассмеялась.

Честное слово, не планировала. Это получилось само собой. Нервно. Громко. Немного истерично.

— Вы шутите?

Я посмотрела на отца. Улыбка всё ещё держалась на губах, но внутри уже поднималась холодная волна.

— Пап. Ты в курсе, какой сейчас год? Люди уже лет двести не продают детей за долю в бизнесе.

— Алиса...

— Нет, правда, это отличная шутка. Я оценила, — я вытерла выступившие слезы. — Теперь давайте серьёзно. Что вы задумали?

Корсаков-старший кашлянул.

— Ваш отец говорит серьёзно, Алиса. Мы предлагаем союз, который устроит и вас, и нас. Вы получите контроль над объединённой компанией сразу после свадьбы. Ваш отец — гарантии стабильности. А мой сын...

— Что? — перебила я уже без улыбки. — Жену, которая его терпеть не может? Или вы думаете, что я буду хорошей девочкой и рожу вам наследников, пока вы перекраиваете тут рынок?

— Алиса Сергеевна.

Голос Корсакова стал жёстче. Он подался вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Сталь под слоем дорогого костюма и хороших манер.

— Я понимаю, что для вас это неожиданно. Но давайте не будем играть в наивность. Вы взрослая женщина и понимаете, как устроен большой бизнес.

— Большой бизнес не включает в себя торговлю людьми, — отрезала я.

И повернулась к отцу.

— Пап, ну скажи ему. Ну это ж бред.

Отец молчал.

Смотрел в стол и молчал.

И тут до меня дошло.

— Ты... уже согласился, да?

Мой голос стал тихим. Почти шёпот.

— Ты уже всё решил, да? И... и эта встреча — не для обсуждения. Это просто... информирование. Да?

— Алиса.

Отец поднял глаза. В них было что-то, чего я никогда раньше не видела. Усталость? Страх? Или и то, и другое?

— У нас нет выбора. Сами мы не выживем. Банки не дают кредиты. Партнёры уходят. Конкуренты жрут друг друга, и до нас скоро тоже доберутся. Это единственный способ сохранить компанию. Сохранить всё, что я строил тридцать лет.

— А я?

Мой голос дрогнул. Я сжала кулаки на коленях — так, что ногти впились в ладони.

— Я... просто приложение к компании, да? Бонус в сделке?

— Ты будешь владеть половиной всего, — быстро вставил Корсаков. — Ты и мой сын. Вы будете управлять империей, о которой большинство может только мечтать.

— Я уже управляю.

Я встала.

— Спасибо за предложение. Но я пас. Найдите другую дуру для ваших средневековых игр.

— Алиса, сядь.

Голос отца стал стальным. Тем самым, которым он разносил нерадивых подчинённых.

— Мы не закончили.

Но я не просто подчинённая.

— Я закончила.

И направилась к двери. Адреналин стучал в висках. Руки дрожали. Но я шла ровно — спина прямая, подбородок вздёрнут. Никто не заметит. Никто.

— Ты хоть понимаешь, что нас тогда ждёт?!

Отец почти прорычал мне в спину. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. Никогда.

— Банкротство! Мы всё потеряем! Дом, компанию, твою квартиру — всё!

Я остановилась у двери. Не оборачиваясь.

— Я что-нибудь придумаю.

— Не придумаешь. Я два года пытался. Не с нашими ресурсами, Алиса. Игнатий — один из немногих, у кого есть живые деньги и политическое плечо.

Я закрыла глаза.

В груди снова начал разгораться пожар. Обида. Злость. Отчаяние. Всё смешалось в один ядовитый коктейль.

— И поэтому я должна выйти замуж за чужого мне человека? — спросила я, глядя на дверную ручку. — За человека, которого даже не видела?

— Увидишь, — голос Корсакова был спокойным, почти скучающим. — Он уже здесь.

Ручка дернулась. И дверь открылась.

Я сделала шаг назад — рефлекторно, — чтобы не столкнуться с вошедшим. И подняла глаза.

Высокий. Выше меня даже на каблуках. Чёрные волосы, зелёные глаза, резкие скулы. О линию челюсти можно было ножи точить. Идеально сидящий костюм, часы на запястье, которые стоят как моя машина.

И взгляд.

Такой взгляд, будто он уже всё про меня понял, всё просчитал и вынес вердикт.

Дамир Корсаков собственной персоной.

Глава 2. Дамир

Я стоял в коридоре и слушал, как она орёт на отца.

Звукоизоляция в «Ветров-Девелопмент» — полное дерьмо. Ещё один штрих к портрету этой недокомпании, которая, судя по всему, скоро будет побираться на паперти. Всем штатом.

Сквозь дубовую дверь прорывались обрывки: «торговля людьми», «средневековые игры», «найдите другую дуру». Голос звонкий, поставленный. Похоже, привыкла быть в центре внимания.

Я прислонился плечом к стене и достал телефон. Бессмысленно скользнул пальцем по экрану — почта, календарь, ещё почта. Ничего важного. Просто тянул время.

Внутри — пусто. Ни волнения, ни любопытства, ни раздражения. Только холодный расчёт и лёгкая скука от того, что всё идёт ровно по сценарию. Тому, что я написал в голове ещё месяц назад, когда отец только заикнулся об этом браке.

Алиса Ветрова.

Двадцать пять лет. Единственная дочь Сергея Ветрова. МГИМО, год в Лондонской школе экономики. В компании с двадцати двух: ассистент, руководитель отдела маркетинга, член совета директоров с правом голоса. Но без реальных рычагов. Не замужем. Серьёзных отношений не замечено. Характер — стервозный, независимый, конфликтный. Любит провоцировать. Не терпит давления.

Умна.

И это может стать проблемой.

Я прочитал досье трижды. Изучил каждую фотографию. Каждое интервью. Каждый пост в её соцсетях, которые она даже не удосужилась закрыть. Знал, что у неё аллергия на клубнику. Что она ходит к одному мастеру маникюра уже три года. Что у неё родинка на левом плече — в форме полумесяца.

Знал. И ничего не чувствовал.

Чувства — роскошь. Причём в моём мире — непозволительная роскошь. Они делают уязвимее. Заставляют совершать ошибки.

А я не ошибаюсь. Никогда.

— ...И поэтому я должна выйти замуж за чужого человека?

Её голос за дверью стал тише. Но в этой тишине чувствовалась такая ярость, что даже мне стало интересно. Сжимает кулаки? Кусает губы? Смотрит в одну точку, пытаясь не разреветься?

Я представил её лицо, исходя из просмотренных ранее фотографий. Острые скулы. Светлые глаза. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок — но несколько прядей всегда выбиваются, создавая лёгкий хаос. И на всех снимках у неё один и тот же взгляд — взгляд человека, готового к атаке.

Интересно, как долго она продержится, прежде чем поймёт, что я не тот противник, с которым стоит бодаться.

— Увидишь, — ответил отец. — Он уже здесь.

Я убрал телефон в карман, выпрямился и взялся за ручку двери. Секунда — и я внутри.

Она отшатнулась.

Буквально сделала шаг назад, столкнувшись со мной взглядом. И в этом коротком движении я успел прочитать всё: удивление, злость, и — совсем чуть-чуть — что-то похожее на растерянность. Не ожидала, что я стоял под дверью. Не ожидала, что я услышу её вспышку.

Я вошёл, закрыв за собой дверь. Короткий взгляд в сторону других участников. Отец сидел в кресле для посетителей с каменным лицом. Ветров-старший — за своим столом, сжав руки так, что побелели ки.

Классика.

Два старых волка, что загнали себя в угол и теперь тянут последнюю карту.

Алиса все еще стояла у двери, преграждая мне путь. Пришлось уделить внимание и ей. Но стоило перевести взгляд и рассмотреть её получше, как тут случилось то, чего я совершенно не ожидал.

Вблизи она оказалась... другой. Не той картинкой из досье. Живой. Злой. Красивой той редкой красотой, которая не нуждается в фильтрах и фотошопе. Волосы рассыпались по плечам, глаза горели, а губы — плотно сжаты, но я видел, как дрожит нижняя. На ней был строгий костюм, который сидел просто идеально, но вырез... чуть глубже, чем положено по дресс-коду — и это почему-то особенно резануло по нервам.

Она смотрела на меня в упор, и в этом взгляде не было ни капли женского интереса. Только ненависть. Чистая, концентрированная ненависть к тому, кто так нагло посмел вторгнуться в ее жизнь.

И это... зацепило.

Черт.

Я отвел взгляд первым. Не потому, что проиграл в этой дуэли, а потому что нужно было брать контроль в свои руки. Сейчас. Немедленно.

— Дамир, — кивнул отец, нарушая затянувшуюся паузу. — Ты как раз вовремя.

— Слышал, — я прошел мимо Алисы, намеренно задев ее плечом — легкое, едва заметное касание, от которого она дернулась, как от удара током. — Весь коридор слышал.

Я сел в кресло рядом с отцом, развалившись так, будто это мой кабинет. Ногу на ногу, руки на подлокотниках, взгляд — в пустоту перед собой. Полное, абсолютное безразличие ко всему, что здесь происходит.

— Дамир... — начал Ветров, но я перебил:

— Я все знаю, Сергей Иванович. Условия приняты. Доля двадцать пять на двадцать пять, управление объединенной компанией переходит к нам после регистрации брака, вы оба остаетесь в совете директоров с правом совещательного голоса. Мои юристы уже готовят документы.

Тишина.

Я поднял глаза и посмотрел прямо на Алису, которая так и стояла у двери, не в силах сдвинуться с места.

— Ты чего застыла? — спросил я ровно. — Садись. Или ты предпочитаешь вести переговоры стоя?

— Переговоры... — ее голос сорвался на смешок. — Ты ворвался сюда, как к себе домой, даже не поздоровался. И говоришь ещё о каких-то документах...

— Я поздоровался, — перебил я. — Кивнул. Просто ты слишком увлеклась демонстрацией характера, вот и не заметила.

Она шагнула ко мне. Один шаг. Второй. Остановилась в полуметре, сверля взглядом.

— Ты хоть понимаешь, что здесь происходит? Меня продают, как кусок мяса, а ты...

— Тебя не продают, — я тоже поднялся, потому что сидеть, когда она стоит надо мной — значит проигрывать позицию. — Тебя инвестируют. Разница есть.

Мы стояли друг напротив друга. Сантиметров сорок, не больше. Я чувствовал запах ее духов — легкий, цитрусовый, с горьковатой нотой. Чувствовал, как дрожит воздух между нами от напряжения. И видел ее глаза — совсем близко, совсем ясно.

В них плескалась злость.

И еще что-то. То самое, что я заметил в коридоре, когда слушал ее крики. Жизнь. Настоящая, неподдельная жизнь, которой так не хватало в моем мире, состоящем только из цифр и сделок.

— Инвестируют? — она усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Ты серьезно? Ты правда думаешь, что я соглашусь на это?

— Мне плевать, согласишься ты или нет, — я пожал плечами. Честно. Без эмоций. — Твое согласие — не пункт в договоре. Есть подпись твоего отца, есть решение совета директоров. Остальное — детали.

Она побледнела.

Буквально — краска схлынула с лица, оставляя только острые скулы и побелевшие губы.

— Ты...

— Что я? — я наклонил голову, изучая ее реакцию. — Я реалист, Алиса. Твой отец пришел к моему отцу на поклон. Не я к тебе, не мы к вам. Ваша компания — в жопе, если говорить прямо.

— Дамир... — отец попытался прервать меня, но я лишь слегка дёрнул головой.

— Без наших денег и связей вы рухнете через полгода-год. А с нами — будете жить и процветать. Цена вопроса — моя фамилия в твоём паспорте. Мелочь, по сути.

— Мелочь? — выдохнула она. — Мелочь?!

— Может, хватит? — я позволил себе легкую усмешку. Совсем легкую, почти незаметную. — У нас тут сделка, а не театр. Если хочешь играть — иди на сцену. А здесь — бизнес. Большой бизнес.

Она замахнулась.

Я заметил это движение за секунду до того, как оно произошло — по тому, как дрогнули ее плечи, как сжались кулаки, как расширились зрачки. Легко мог перехватить руку. Но не стал.

Пусть ударит.

Пусть выпустит пар.

Может, тогда быстрее успокоится и начнет думать головой.

Но она не ударила. Замерла в последний момент, сжимая и разжимая пальцы, тяжело дыша. Грудь вздымалась под дурацким глубоким вырезом, и я поймал себя на том, что смотрю туда, куда смотреть не должен.

Отвел взгляд. И опустился обратно в кресло.

— Садись, — повторил я, кивнув на соседнее. — Поговорим как взрослые люди.

— Я не буду с тобой говорить, — выдохнула она.

— А придется. Мы теперь будем видеться каждый день. Жить в одном доме. Спать в одной постели, если уж говорить прямо. Так что лучше привыкай сразу.

— Что? — она рассмеялась, но смех вышел нервным. — Ты спятил? Я скорее лягу в гроб, чем в постель с тобой.

— Это твой выбор, — я пожал плечами. — Контракт не обязывает тебя выполнять супружеские обязанности. Только жить под одной крышей и соблюдать приличия на публике.

Она моргнула, явно не ожидая такой уступки.

— То есть...

— То есть, — перебил я, — меня в тебе интересует только одно: твои мозги. Говорят, ты неплохо соображаешь в маркетинге. Это хорошо. Пригодится. А остальное... опционально.

— Неплохо соображаю? — она скрестила руки на груди, и это движение привлекло мое внимание снова. Черт бы побрал этот вырез. — Я подняла ваш потенциальный рынок на двадцать процентов за полгода, если ты не в курсе.

— В курсе. Поэтому-то ты и здесь. Если бы ты была просто красивой куклой, отец нашел бы другую невесту. Подешевле и посговорчивее.

Я не врал. В досье были приложения — отчеты о ее работе, цифры, графики, результаты. Она действительно была умна. Действительно тащила свой отдел. И это единственное, что делало ситуацию более-менее приемлемой.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Изучающим. Будто пыталась понять, где здесь подвох.

— Тебя правда всё устраивает? — спросила она наконец. — И не бесит, что твою жизнь решают за тебя?

Я усмехнулся. По-настоящему, в первый раз за этот разговор.

— Милая, — сказал я, и это обращение вышло намеренно покровительственным, — моя жизнь никогда не была моей. Я родился с фамилией Корсаков. Это значит, что в три года меня учили играть в гольф с нужными людьми, в семь — читать финансовые отчеты, в двенадцать — врать так, чтобы детектор лжи молчал. К восемнадцати я понял, что личного пространства не существует. Есть только активы. Я — актив. Ты — актив. Мы соединяемся — получается сверхактив. Романтика? — я развел руками. — Ее нет. И не надо.

Она смотрела на меня во все глаза. Впервые с момента моего появления — без ненависти. С каким-то странным, почти болезненным любопытством.

— Ты... правда готов жениться на мне, даже не зная меня? — выпалила она. — Вот так, без любви? По приказу?

Я посмотрел на часы. "Patek Philippe", между прочим, отец подарил на защиту диплома. Символ того, что время — деньги. Что каждая секунда должна работать на результат.

— Готов, — ответил я коротко. — Ещё вопросы?

— Ты чудовище, — выдохнула она.

— Возможно. Ладно, если на этом всё... — я кивнул Ветрову и отцу. — Сергей Иванович, пап, я на днях пришлю проект договора. Алиса, — я повернулся к ней, — до встречи на подписании. Надеюсь, к тому времени ты научишься держать лицо.

И вышел, не оглядываясь.

Но в коридоре я остановился на секунду, прислонившись спиной к стене. Закрыл глаза. Выдохнул.