Марина Эльденберт Драконий соблазн

Пролог

Электра Эджертон

— Повтори, что ты сказала.

Повторять не очень удобно, особенно когда тебя держат за волосы. Я бы сказала, совсем неудобно, но выбора-то у меня особого нет, правда?

Несмотря на то, что мы в королевском парке, ни один из слуг, если он рискнет здесь появиться, не встанет на мою сторону. Ни один даже словом не обмолвится с другими, чтобы рассказать о том, что происходит. Потому что половина из них считает, что я свою судьбу заслужила, а вторая половина просто не рискнет что-то противопоставить будущему королю.

Захват у принца Эдриана хороший, и даже если бы я могла опрокинуть его мордой на дорожку (что крайне сомнительно в платье с кринолином), для меня это ничем хорошим не кончится. Для меня, для Кен Джу. Про деда я предпочитаю не думать, по крайней мере, пока.

— Отпустите, — шиплю я. — Или я буду кричать.

— Да на здоровье, — ухмыляется жених. — Я с удовольствием послушаю.

А все так хорошо начиналось.

Если, конечно, слово «хорошо» и моя жизнь в последнее время в принципе сопоставимы.

Это был один из тех редких дней, когда мне разрешили выйти на прогулку. Меня всегда сопровождали двое королевских гвардейцев (видимо, на случай, если я попытаюсь сбежать). Я бы однозначно попыталась, но у моего будущего мужа, чтоб ему гореть в драконьем пламени до горстки пепла, принца Эдриана, в заложниках оказался мой друг Кен Джу. Для всех он был просто моим защитником, но для меня он был еще и другом. И я не могла так подставить его.

Не могла сбежать, зная, что после этого ничего хорошего его не ждет.

Потому что Эдриан ясно дал понять (после того, как я в один из наших первых разговоров расцарапала ему лицо), что за все мои последующие выходки отвечать будет Кен Джу.

Я его ненавидела.

Я в принципе не была в восторге с первого дня, когда дед сообщил мне, что я стану женой принца Эдриана, а, впоследствии, королевой Райсвании.

— Это большая честь, Электра, — говорил он.

В гробу я видела такую честь. В белых тапках.

Но потом все стало еще хуже. Дед оказался тем, кто создал сильнейшее проклятие, которое чуть было не привело к смерти одной из сильнейших семей Райсвании, а точнее, всех ее наследников, братьев Веррес. Проклятие удалось разрушить благодаря моей лучшей подруге Айрис, которая стала истинной одного из них, но дед, когда понял, что от нее исходит угроза, попытался ее отравить.

Ее яд случайно достался мне.

Благодаря какому-то странному чувству юмора судьбы я выжила, но потеряла свою магию и перестала быть драконессой, а потом я поняла, что у этой судьбы нет чувства юмора. Потому что вместо того, чтобы отказаться от внучки преступника, принц Эдриан забрал меня себе и сказал, что не намерен отказываться от свадьбы, потому что «Электра ни в чем не виновата».

О его милости теперь слагали легенды. Если бы все эти слагатели знали, какова его милость…

Меня забрали в королевский дворец, который стал для меня тюрьмой. Мне запрещалось выходить из своих покоев без особого распоряжения принца. Мне запрещалось гулять без особого распоряжения принца. Слава Всевышнему, мне хотя бы есть и спать разрешалось, но я подозревала, что это — исключительно потому, что Эдриан не хотел отказываться от своей любимой игрушки.

А именно ею я стала.

С того самого момента, как меня забрали из величайшей милости, не было ни дня, чтобы я не мечтала о том, чтобы оказаться в тюрьме. Или в горничных. В служанках, в гувернантках, да в ком угодно, лишь бы не быть его невестой.

— Ты правда считаешь, что хоть кто-то согласится тебя нанять? — поинтересовался как-то Эдриан, глядя на меня сверху вниз.

Я сидела, у его ног, пока он изучал книги по военному делу. Это у него развлечение было такое: надевать на меня ошейник, поводок и листать книгу той самой рукой, в которой он был зажат. Благодаря этому меня постоянно дергало в сторону его роскошного кресла, а Эдриан этим наслаждался.

— Тебя? Внучку Эджертона? Да ни одна мать не подпустит тебя к своей дочери или сыну. Равно как ни одна экономка не согласится взять тебя горничной. Или даже поломойкой. Особенно если я от тебя откажусь. Ты сдохнешь в грязи на улице. Или пойдешь по рукам.

— Вы переоцениваете свое влияние на народ, — не удержалась я.

Глаза Эдриана потемнели, он усмехнулся.

— Неужели? Насколько я понял, ни одна из твоих подруг не ответила на твое письмо.

Я предпочла промолчать.

Тем более что ни на одно из моих писем ни Айрис, ни Стелла действительно не ответили. Конечно, я могла их понять: мой дед чуть было не убил возлюбленного Айрис, а у Стеллы очень строгие и принципиальные родители, для которых все должно было быть по правилам. Или никак.

— У нас с тобой все могло бы быть совершенно по-другому, Электра, — произнес Эдриан, переворачивая очередную страницу, и меня снова дернуло в его сторону. — И ты знаешь, как это исправить.

Конечно, знаю.

В тот раз, когда я расцарапала ему лицо, мне предлагалось стать его любовницей. Не просто игрушкой, но еще и куклой для его наслаждения. Но я бы лучше умерла, чем добровольно отдалась этому монстру, о чем я ему и заявила.

Эдриан сказал:

— Посмотрим, — и с того вечера моя жизнь окончательно превратилась в кошмар наяву.

Этот день обещал быть другим, но обещания не всегда выполняются.

Уж что-что, а это я изучила на своем опыте, как никто.

— Так что, Электра? — наматывая мои волосы на кулак, поинтересовался он. — Что ты хотела мне сказать?

Ощущение было такое, что у меня сейчас не останется ни единой волосинки. Он потянул еще сильнее, и на глаза навернулись слезы. Которым я, разумеется, не позволила пролиться. Только не перед ним.

Я так устала!

Осень в этом году была поздней, и в королевском парке еще благоухали розы, аромат которых казался просто головокружительным. Я рассчитывала просто пройтись в одиночестве, просто посмотреть на закат, на перья облаков, окрашенных в нежные пастельно-розовые оттенки, просто насладиться красками природы, которые вот-вот сотрут осень и зима, но у Эдриана оказались другие планы.

Потому что он снова хотел поиграть.

Он всегда сначала ослаблял поводок, давал мне надежду на то, что можно расслабиться, а потом натягивал снова.

— Я спросила, что вам от меня нужно, — в злом бессилии вытолкнула я. — Почему вам не хватает ваших женщин, готовых ради вас на все. Всех ваших куртизанок.

О том, что у принца Эдриана куча любовниц, знала не только я. Он приглашал элитных куртизанок, он без зазрения совести тащил в постель любую понравившуюся ему придворную даму, даже если она была замужем (и не всегда по согласию). У него были свои методы воздействия на всех.

— Куртизанок, говоришь? — зло произнес Эдриан, но хватка на моих волосах, слава Всевышнему, ослабла.

Я наконец-то смогла выпрямиться и посмотреть ему в глаза.

— Что ж, с этого дня моей куртизанкой станешь ты, Электра. Мне надоело ждать.

Часть 1. Невеста для принца. 1

Электра Эджертон

Про таких как я обычно говорят: родилась с золотой ложкой во рту.

Мне повезло родиться в роду влиятельных драконов, в семье герцога. Поэтому ко мне с самого детства обращались «леди» и никак иначе. И относились соответствующе.

У меня было все, что я могла пожелать: игрушки, книги, игры… Наверное, всей моей фантазии не хватило бы на то, что мой дед мог мне предложить. Возможно, весь мир. Совсем недавно дед и был для меня всем миром.

Единственное, что он не мог — это заставить моих родителей сидеть дома и выполнять свои родительские обязанности. Они увлекались магической археологией и находились в постоянных разъездах. Насколько я знала, они провели дома пару лет, но после рождения наследницы Эджертонов их снова потянуло к их страсти — «откапывать» древние города и утраченные артефакты, иногда разрушенные временем, иногда (что касается артефактов) вполне себе действующие.

Мои родители не вылезали из экспедиций: заканчивалась одна, они неслись на другой конец света, чтобы обнаружить новую сокровищницу древности. Поэтому я почти их не помнила. Последняя экспедиция затянулась на двенадцать лет, и в последнем письме они писали, что переезжают в пустыню Айвен, чтобы исследовать найденный там древний город.

Сомневаюсь, что они знали, что со мной произошло.

Что произошло с герцогом Эджертоном.

Между ними и мной не было такой связи, как у нас с дедом, поэтому об их отсутствии в моей жизни я переживала разве что в самом детстве. Но потом я немного подросла и поняла, что у меня есть дед, который безумно меня любит.

Пока все леди и мисс Арминбурга, да и всей Райсвании, обучались исключительно танцам и манерам, и прочими штучкам, которые положены женщинам в высшем обществе, я учила иностранные языки, занималась боевыми искусствами и работала с дедом в его лаборатории, где он создавал зелья и артефакты. В поместье Эджертонов она была огромная, напоминающая волшебную пещеру алхимика из сказок, даже больше, чем рабочий кабинет герцога.

Впрочем, дед начал пускать меня туда только после того, как мне исполнилось десять. До этого он говорил:

— Среди различных зелий в баночках и пробирках есть ядовитые, поэтому ребенку тут не место, — и оставался непреклонен в своем решении.

Это был первый раз, когда мы с ним серьезно поссорились.

Зато когда я стала ему помогать, кажется, именно тогда я решила, что поступлю в Королевскую академию артефакторики.

Для аристократки это было смело и претенциозно, но для леди Эджертон были открыты абсолютно все двери высшего света. Не говоря уже о какой-то академии. Пусть даже и самой лучшей в стране.

Я готовилась к поступлению несколько лет. Дед нанимал для меня лучших учителей и магистров. Я собиралась поступить на факультет боевой артефакторики и закончить его с отличием, как мой отец и все герцоги Эджертоны до меня. Меня не останавливало даже то, что это факультет был закрыт для женщин на протяжении долгой истории всей академии.

Но я не была обычной женщиной.

Я была драконессой, которая росла с мыслью, что станет гордостью рода. Той, кем будут гордиться потомки.

Я не учла того, кто окружающий мир видел во мне женщину, единственный смысл существования которой — продолжение рода и воспитание детей. Более того, как оказалось, мой любимый дед, считает так же.

— Тебе придется поступить на факультет магинженерии, Электра, — заявил он мне за одним из ужинов, когда я с восторгом рассказывала о своих планах на боевой. — Для леди недопустимо учиться на боевом и сражаться с драконами.

— Но я готова не просто сражаться с ними, а побеждать! — возразила я.

— Что тем более неуместно. Особенно для будущей королевы Райсвании.

Моя вилка непозволительно громко скрежетнула о тарелку.

— В каком смысле, королева, дедушка?

— Ты выйдешь замуж за принца Эдриана, Электра, — объявил дед тем тоном, которым обычно сообщал радостные новости.

Но я ни капли не обрадовалась.

Несмотря на то, что мне уже исполнилось восемнадцать, я не участвовала в брачной ярмарке в качестве девицы на выданье. Но я видела принца мимолетно, когда он бывал в гостях у моего деда, пересекалась с ним на балах, на которых нельзя было не присутствовать, и однажды даже удостоилась чести танцевать с его высочеством.

Я прекрасно помнила его ледяные глаза, его ладони, которые, казалось, забирают у меня весь свет и тепло. Весь огонь моей драконессы! Но дело было даже не в моих ощущениях. Мне хватило одного нашего танца, чтобы понять, что этот мужчина привык всех подчинять, а я не привыкла подчиняться.

— Ваш дед сказал, что вы хотите учиться.

— Я учусь всю свою жизнь, ваша высочество, — ответила я, старательно улыбаясь, чтобы не расстраивать дедушку.

— И в чем смысл? Вы же женщина.

— В том, что у женщин тоже есть мозги. Я привыкла использовать все, что даровала мне природа.

— Природа позаботилась о том, чтобы женщина была под мужем.

Он сказал «под мужем», а не «за мужем». Это было уже неприлично.

Я подавила рвущееся наружу рычание.

— Природа здесь ни при чем. Я считаю, что об этом позаботились мужчины.

— А ты дерзкая, — рассмеялся принц. Только от его смеха у меня мурашки побежали по спине. Эдриан был красивым, но меня не трогала его красота. Я бы никому и ни за что в этом не призналась, но он меня пугал с самой первой встречи. — Мужчины правят миром, леди Эджертон, нравится тебе это или нет. Тебе стоит помнить свое место. Как и о том, что драконессам тоже можно подрезать крылья.

К счастью, танец прекратился раньше, чем я высказала принцу все, что я о нем думаю, и тем самым учинила скандал. Впрочем, для себя я решила, что если его величеству захочется снова пригласить меня, я прикинусь хромой, но танцевать с ним больше не буду.

Я считала, что дед поддержал меня в моем решении учиться и не настаивал на замужестве, потому что не хотел меня торопить с выбором мужа. Оказалось, что он уже сам все за меня решил!

— Отмени помолвку! — воскликнула я. Хотела сделать это спокойно, но мой голос все-таки дрогнул. — Я не стану его женой.

— Станешь, и это не обсуждается, — отрезал дед.

У меня пропал дар речи, потому что все, что касалась меня, мы так или иначе всегда с ним обсуждали. К счастью, пропал не навсегда.

— Что значит — не обсуждается? Тебе не кажется, что мое мнение при выборе мужа должно как минимум учитываться?

— Ты станешь королевой, Электра, — возразил дед, словно я была маленькой капризной девочкой, которая не понимала, что лекарство горькое, но полезное. Принц Эдриан горчил, но никакой пользы от его роли в моей жизни я не видела. — Не это ли мечта всех женщин нашего королевства?

Я знала как минимум двух женщин, которые кроме меня не мечтали о его высочестве, хотя уверена, их было гораздо больше. Мои подруги — Айрис и Стелла, девочки, с которыми я познакомилась на вступительных экзаменах в Королевскую академию артефакторики. Айрис встретила своего дракона, кто-то из братьев Веррес станет ее истинным. Стелла была помолвлена со своим женихом с детства, но не горела желанием выходить замуж.

Как и я.

— Он собирается подрезать мои крылья!

— Не говори глупостей, Электра! Принц с тебя будет пылинки сдувать. Я об этом позабочусь.

Я собиралась разорвать помолвку с принцем, пусть даже это бы стоило мне моих доверительных отношений с дедом. Я верила, что он любит меня, а значит, поймет.

Но очень скоро я поняла, что не было никакого доверия, да и любви тоже не было.

Я оказалась просто пешкой в руках алчного герцога Эджертона, желающего приблизиться к трону. А после того, как деда арестовали, от меня отвернулись мои подруги, весь высший свет, все общество. Ко всему прочему, я действительно потеряла свои крылья и превратилась в марионетку принца Эдриана, который наконец-то нашел способ подчинить меня себе.

2

Электра Эджертон

— Не могу понять, с чего вообще его высочеству пришло в голову такое…

— Ой, да что только не приходило в голову его высочеству.

Служанки противно захихикали. Меня никто не стеснялся: я уже давно поняла, что во дворце, что в королевском, что в личном дворце принца, находящемся неподалеку от Арминбурга, куда меня привезли буквально пару часов назад, мое место примерно между кухонной утварью и кладовой мышью.

Обо мне говорили все что угодно в моем присутствии. Замолкали только если появлялся Эдриан, и вот тогда мышами становились уже они. Дрожащими и жмущимися к стенам, боящимися последнего удара ботинком.

Временами мне было даже интересно: прими я условия его игры, где будут все те, кто смеялся за моей спиной и указывал пальцем?

А впрочем, я догадывалась, что в высшем свете обо мне говорят и похуже. Но в высшем свете я не появлялась.

«Мисс Эджертон взяла аскезу и не появится в обществе до нашей свадьбы. Я решил не настаивать».

Такова была официальная версия.

Я могла бы попытаться ее опровергнуть, но в подземельях Эдриана сидел Кен Джу.

Повернувшись к зеркалу, я изучила свое отражение. На мне было роскошное кремово-золотое платье, больше похожее на фривольный пеньюар, только с корсетом. Слишком открытые плечи, бесстыдное, слишком глубокое декольте. Рукава, представляющие собой переплетения золотых нитей и бусин с кусочками полупрозрачной ткани, полностью обнажали руки. У платья не было кринолина, зато были разрезы, открывающие мои бедра при ходьбе. Про чулки, которые меня заставили надеть, я вообще молчу.

Помимо прочего, на моем лице был вульгарный макияж, превративший меня в куклу… или в ту самую куртизанку. Хотя элитные куртизанки не делали такой макияж. Я выглядела дешево.

Но мне было все равно.

Если Эдриану не понравится, я буду счастлива.

Его шаги я услышала даже сквозь бормотание перешептывающихся девиц. Они перепуганно замолчали, когда скрипнула дверь, чинно сложив руки на передниках и опустив головы.

Как будто только что не обсуждали пристрастия принца во всех подробностях. Я все слышала. Но я никогда никому ничего не рассказывала: возможно, в этом была моя проблема. Если бы я обеспечила проблемы кому-то из них, остальные бы поостереглись, но я не хотела.

Не хотела вымещать свою злость и бессилие на тех, кто не может мне ответить.

Потому что тогда я буду ничем не лучше Эдриана.

Он подошел ко мне, остановился рядом и его брови знакомо сошлись на переносице.

— Что это? — спросил он, и одна из служанок, не поднимая головы, сдавленно пробормотала:

— Вы же просили сделать яркий макияж, ваше высочество…

— Я просил сделать яркий, а не размалевать ее как дешевую куклу.

Ну хоть в чем-то мы с ним сходимся.

— Так, по вашему, должна выглядеть моя невеста?

Девицы одновременно побелели.

— Я задал вопрос.

От его тона всегда шел мороз по коже, в его присутствии я всегда ощущала этот дикий холод. Как будто он не дракон, а какая-то подземная тварь. Потусторонняя, из ледяных демонических чертогов, куда попадают грешники.

— Простите, ваше высочество, мы все переделаем…

— Мы все исправим…

— Разумеется, исправите, — перебил Эдриан. — Обе лишены жалованья за этот месяц. Пошли вон!

Служанки вылетели из комнаты, а он повернулся ко мне.

Я встретила его взгляд, вздернув подбородок.

Не сказать, что спокойно — это мужчина реально умел напугать до жути, еще и потому, что я никогда не знала, что у него в голове. Говорят, что ко всему можно привыкнуть, но к Эдриану я привыкнуть не могла.

К его жестокой спонтанности.

Ко всему, что он творил.

— Тебе нравится?! — поинтересовался он, разворачивая меня лицом к зеркалу, как будто я сама этого захотела. — Нравится?!

— Мы уже давно с вами выяснили, что главное, чтобы нравилось вашему высочеству, — ответила я. Не сумела сдержать сарказм. И злую улыбку.

Лицо Эдриана исказилось от ярости, он схватил меня за плечо, вздергивая на ноги, и потащил за собой.

Я не успела даже вздохнуть, как оказалась в ванной. Принц открыл кран, схватил первое попавшееся полотенце и сунул его под воду, а после это полотенце прилетело мне в лицо.

— Умывайся! Смывай с себя эту дрянь, и чтобы через пять минут была в комнате.

Он вышел и громыхнул дверью так, что я вздрогнула. Полотенце шмякнулось на пол, перепачканное в черном и красном, и точно так же выглядело мое лицо. Как будто на картину плеснули краской, и черты лица поплыли. Я сунула руки под воду и принялась остервенело смывать с себя остатки макияжа.

Краска отказывалась поддаваться, кожа уже горела, но, когда я закончила, к счастью, на моем лице не осталось ни грамма помады, туши и румян.

Глубоко вздохнув, я вытерла лицо чистым сухим полотенцем, швырнула его на тумбочку и вышла к Эдриану. Он развалился в кресле, и я ничуть не удивилась тому, что он сказал:

— Ты. Опоздала.

— Я не…

— Ложись на кровать.

Я вздрогнула. Нет, я знала, что рано или поздно меня ждет то, что… то, что он сказал. Но я надеялась, что это случится после свадьбы. Или не случится вовсе.

Никогда.

— Что застыла, Электра? Или тебе напомнить, кто в любой момент может оказаться в соседней камере с твоим дедом? Только в отличие от него, его будут допрашивать не как аристократа. И определенно казнят.

— Я хочу увидеть Кен Джу.

Эдриан вздернул бровь.

— Я сделаю все, что ты скажешь, но я хочу увидеть его.

Он усмехнулся.

— Ты совершенно не в тех условиях, чтобы торговаться, Электра. Хотя… кажется, ты отлично вжилась в роль. Ну что же, я согласен, если мне понравится. А чтобы мне понравилось, ты должна постараться. И не лежать бревном. Понимаешь?

К лицу прилила краска. Несмотря на то, что я старалась не обращать внимания на его слова, на то, что он пытается меня унизить, я все равно не смогла сохранить равновесие. Просто потому, что я…

Я умела драться: Кен Джу учил меня себя защищать.

Я никогда не пасовала в словесных дуэлях.

Но я мало что знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Дед не проводил со мной беседы о таком, а больше мне рассказать было некому. У меня не было замужних подруг.

Я могла только рассматривать картинки в книге, которая была в дедовской библиотеке. Картинки, показывающие, как мужчина и женщина могут… гм, сплетаться в объятиях.

Иногда, рассматривая их, я даже не понимала, как они вообще так могут.

Но все это была лишь теория, которую я совершенно не понимала.

И уж точно не хотела такой практики с Эдрианом!

— Хм… хотя ты наверняка ничего не умеешь, — он прошелся взглядом по моей фигуре, — но в этом есть своя прелесть. Ложись!

Несколько шагов до кровати дались мне с таким трудом, словно я только-только училась ходить. Мне казалось, что мои ноги — в ужасно неудобных узких туфельках на каблуке выше пристойного, вязнут в густом ворсе ковра. Впрочем, возможно, так оно и было.

Опустившись на кровать, я вцепилась руками в атлас покрывала, и Эдриан, поднявшись, приблизился ко мне.

Он грубо опрокинул меня на спину, развел руками бедра, его ладони прошлись по чулкам и выше, а взгляд стал совершенно звериным.

— Смотри на меня, — приказал он, задирая мне платье, хотя там и задирать-то было особо нечего. — И не вздумай закрыть глаза!

3

Электра Эджертон

Сколько я себя помнила, Кен Джу всегда был рядом. Для всех остальных он был моим телохранителем, тенью следовавшим за мной. Нянькой для избалованной внучки герцога.

Но все они не знали, что нимаец буквально заменил мне родителей. Кен Джу стал мне старшим братом и другом. Он учил меня своему языку, боевым искусствам и медитации. Ближе него и деда у меня никого не было.

Только любовь герцога Эджертона оказалась фальшивкой, благодаря которой мы с Кен Джу очутились в темнице. Разницы была лишь в том, что моя была из золота и шелков. Вот только мне достался надсмотрщик-садист, и я лишь могла надеяться, что моему нимайскому другу повезло немного больше.

Когда Эдриан впервые притащил меня во дворец и заявил, что я должна быть послушной куклой, иначе он принесет мне голову Кен Джу на нимайским фарфоре, я потребовала доказательств того, что друг жив.

Последний раз я видела Кен Джу, когда гвардейцы схватили его и запихали в черный экипаж. Потребовалось двенадцать человек и боевые артефакты, чтобы это сделать — мало кто мог противостоять мастеру нимайских боевых искусств.

Эдриан тогда принес мне срезанную с плеча Кен Джу татуировку — один из нимайских иероглифов, означающих стойкость духа. А у меня тошнота подкатила к горлу при виде запекшейся крови на куске кожи, хотя я никогда не причисляла себя к пугливым.