Мариэль Хаус НЕ ОН

Глава 1.

Я и не подозревала, что написание книги — это одновременно ад и рай, которые соединяются в атомный реактор, начинающий выворачивать твою душу наизнанку, а затем без анестезии штопать и выкраивать шедевр...

Мариэль Хаус.

ВСТУПЛЕНИЕ. ТОЧКА НОЛЬ

И снова не ОН...

Словно тысячью острых осколков вонзилось в меня это разрезающее сердце осознание.

Этот жестокий приговор мерзким скрежетом раздавался в моей голове сотни раз...

Вот и сейчас я мчусь на авто домой после очередного бессмысленного свидания, а в висках барабанит всё та же неизменная фраза.

Я давно заподозрила, что моя душа пришла в этот мир собрать гигантский букет из токсичных отношений и, выдернув лишь живые, здоровые лепестки, создать красивую композицию «1+1=11».

Это формула гармоничного союза двух целостных личностей, когда их энергия в паре умножается в одиннадцать раз. Представьте себе масштаб!

Это кажется утопией, однако я приняла дерзкое решение провести через книгу к такому результату не только себя, но и всех, кто пожелает пойти со мной рука об руку!

Не просто же так Меркурий, моя планета предназначения, бескомпромиссно занял седьмой дом партнерства. Звёзды не оставили мне выбора.

Ну и задачку ты на себя взвалила, Маруся! Куда ты лезешь вообще со своим богатым приданым из вороха проблем, рваных ран на сердце и многочисленных растяжек на теле, оставшихся, как напоминание о тех немыслимых испытаниях, которые отважно прошла?..

Может, ну ее, эту мечту?

У меня трое потрясающих уже самостоятельных детей, любимое дело, прекрасные подруги, высокие цели. Я давно научилась наслаждаться каждым мгновением без мужчины. Но этот садюга-Меркурий блокирует все сферы моей жизни, как только сопротивляюсь и останавливаю поиски, вынуждая вновь и вновь смиренно брести навстречу неизведанному чувству.

Да! Я обязательно напишу роман, который станет сильной мотивацией и бережной терапией для тысяч женщин.

Это будут живые страницы, ведущие читателя по багровым следам знакомых всем травм к долгожданному выходу из туннеля страхов и искажений!

В этом запутанном лабиринте души я заботливо зажгу факел, освещая мягким светом важные повороты.

Но для этой рукописи не хватает самого важного элемента — ЕГО...

А что, если перехитрить судьбу и начать с конца? Что, если прямо сейчас примерить на себя наряд той идеальной формулы отношений, к которой я, спотыкаясь и падая, ползла дважды по двадцать лет?

Ничто не мешает скрепить булавками кусочки веры, надежды, прошлого опыта и чистых намерений, чтобы своим пером сделать выкройку и прикинуть, как она будет смотреться на мне?..

А что, если через фиксацию финала я действительно загляну в эпилог своей судьбы,который до этого был замурован и скрыт тьмой неизвестности?

Мурашки размером со слона...

Страшно и волнительно писать о том, чего пока не знаешь.

Сопротивление... Оно тисками сдавило меня на долгие месяцы. Каждый день мысленно проживала эти нерожденные страницы. Выбирала имя герою, прокручивала в голове нашу встречу, смаковала будущие эмоции. Острое ощущение того, что каждое написанное слово станет пусковым механизмом для судьбоносных перемен в реальности, порождало огромный груз ответственности. Именно он целый год не позволял нажимать на буквы.

В поисках подходящего образа судорожно впивалась третьим глазом в сотни анкет на сайтах знакомств, сканировала проходящих мужчин на улице, как на таможне, поглощала тонны страниц женских романов... Но ничего не откликалось, ничто не пробуждало творческую волну и никто не нарушал спокойного ритма моего сердца.

Пока не произошло то, что буквально приковало меня к клавиатуре и заставило стать покорной рабой своей книги. Её страницы вскрывали мои старые гнойники, выскабливали ненужное, штопали наживую и перекраивали свежие раны в нечто, что стало для меня главным сюрпризом...

Роман буквально управлял моей реальностью через каждое слово, продиктованное кем-то, кто намного сильнее и масштабнее...

Итак, я начала писать под строки, родившиеся когда-то давно совсем не случайно...

Мы мечтали о сказке с тобой,

Но не видели света за мглой.

Суета и тела сквозь туман

Нас вели раз за разом в капкан.

А душа, надрываясь, орала:

«Хватит, этого больше не надо!»

Но с бараньим упорством мы шли

По граблям и кривому пути.

Воз ошибок, потерь, пустоты

Накопили сполна: я и ты.

Но однажды душа прохрипела:

«Постыдитесь за то, кто и где вы...»

Оглянулась назад — стало больно...

Как же прожиты годы безвольно!..

Тень иллюзий разбилась в момент.

Стало страшно, что выхода нет.

Но кривые дорожки свели

Нас однажды с тобой на пути.

Встрепенулась душа, ожила,

Словно этого страстно ждала...

Этот шанс подарила судьба —

Нас с тобой на распутье свела...

И растаяло сердце, как лёд,

Заставляя идти лишь вперёд.

Научиться ходить нужно вновь,

Наконец-то поверив в любовь.

Как же страшно упасть и не встать,

Но страшнее без чувств угасать...

ГЛАВА 1. ПРИМЕРКА «ПЛАТЬЯ»

Да не может этого быть!

Как меня угораздило познакомиться в таком месте, да еще и с человеком, которого я по всей логике никак не могла встретить?

Хотя, признаюсь, отчаянно искала повсюду...

Обычно рутинным наведением порядка занимаются дети, мои главные любимые помощники.

Но сегодня моя мама и по совместительству их бабушка совершила поистине героический, самоотверженный поступок. Она приехала с самого утра и забрала внуков с собой на дачу на целых семь дней! Невероятный подарок для женщины, до глубины души истосковавшейся по личному пространству. Надо ли описывать мой восторг от внезапной возможности наконец-то уединиться со своей творческой натурой?! Это было благословение небес, которое я с благодарностью приняла, решив использовать драгоценное время на все сто.

Сборы детских вещей пронеслись разрушительным смерчем по нашей трехкомнатной квартире, оставив после себя пару внушительных пакетов с хламом.

И вот я, практически вприпрыжку от неожиданной радости, направилась к уличным контейнерам со всем этим безобразием, абсолютно не ожидая никакого подвоха от окружающего мира.

Вы только не подумайте, я искренне люблю людей... Но этот тип с первой секунды показался мне подозрительным и даже опасным.

Я всего лишь пришла избавить своё многодетное гнёздышко от старых мешков прошлого, а этот тип нагло принялся учить меня жизни. Видите ли, я была обязана расфасовать всё содержимое пакетов на сухое, пластик и железо.

Ханжа-душнила какой-то, да еще и в мятой футболке! Попахивает махровым нарциссизмом... или это от контейнеров разносился такой специфический аромат?

Да, я сортировкой отходов не занимаюсь. Но этот факт не давал ему ни малейшего права так бессовестно нарушать мои личные границы. У меня, в принципе, врожденная аллергия на душных людей. Какое ему дело до чужого мусора? Надо же было так испортить шикарное утреннее настроение от опьяняющего чувства свободы!

В тот момент мне безумно захотелось развернуться, уйти и в одиночку уничтожить килограмм сочного шашлыка, чтобы хоть как-то компенсировать душевный урон, нанесенный этим наглым мужланом.

Каково же было мое удивление, когда этот лысый, леденяще-хмурый экземпляр в кепке меня остановил... Буквально перехватил мое запястье своей сильной, горячей рукой. Я остолбенела. Какой ослепительный контраст! С виду вековой айсберг, но откуда в его прикосновении столько жара?..

Неужели он собирается силой заставить меня нырять с головой в бак? Никогда не думала, что свой главный роковой экзамен я начну сдавать в таком злачном месте...

— Девушка, прошу прощения, — его голос прозвучал неожиданно мягко и глубоко. — Я вовсе не хотел вас обидеть. Меня зовут Стас, можно просто Демидов. Забота об экологии — мой давний, странный пунктик, но я честно с этим работаю. Могу я в качестве извинения пригласить вас на чашечку хорошего кофе с круассаном?

— Я Мария. Извинения принимаю, но сладкое не ем. Я люблю мясо.

Пфф, ну и зачем я это ляпнула? Не собиралась я с ним ни кофе пить, ни тем более мясо есть. Хам и душнила!

— Тогда приглашаю в грузинский ресторан, — Стас отреагировал мгновенно, а в его хмурых глазах впервые промелькнула едва заметная живая искра. — Мой близкий друг там шеф-повар, он приготовит для нас отменный шашлык. Заодно поделюсь секретом, почему я так дотошен в теме разделения отходов.

Сразу два удара наотмашь. Один — по моей слабости к хорошей кухне, второй — по лютому любопытству. Это нокдаун, господа!

— Стас, принимаю ваше приглашение исключительно ради гастрономического наслаждения и в качестве компенсации за порчу моего отличного настроения. Я свободна сегодня в семь вечера, и у меня будет ровно час.

Язык мой — враг мой! А любовь к мясу и жажда разгадывать чужие тайны — еще два верных товарища, которые вечно втягивают меня в сомнительные авантюры.

Интересно, в ресторан он тоже притащится в этой мятой футболке? А почему меня вообще волнует его гардероб?..

Ладно, схема простая: поем шашлык, послушаю драматическую историю про экологию и навсегда забуду этого типа, как непрошенный, скучный сон. Решено!

Время 18:20, а я все еще понятия не имею, что надеть. Платья категорически не люблю, а о каблуках мне даже подумать страшно. Да и вообще, к чему этот романтический лоск, если я иду просто утолить голод своих слабостей?

В итоге выбор падает на собственный комфорт: любимые светлые джинсы, серую толстовку в тон моих глаз и удобные кеды.

Вы сейчас, наверное, читаете эти строки и крутите у виска: «Маруся, ну как так можно идти в ресторан?!» Да вот так. Я искренне считаю, что имею право поступать так, как чувствую. Моё главное украшение — это ослепительная улыбка, озаренная светом несломленного оптимизма. Возможно, я действительно странная и с треском не вписываюсь в общепринятые стандарты. У меня нет точеной фигуры, накладных ресниц, ботокса и брендовых вещей. Я такая, какая есть. Абсолютно простая, со своими яркими тараканами, лишними сантиметрами и другими несовершенствами. Моя сила в позволении роскоши — быть собой, а другим - быть другими. И это, скажу я вам, до безобразия прекрасно! Я по крупицам создавала такое эксклюзивное состояние и ни на что его больше не променяю. Даже на шашлычный рай!

До ресторана с тёплым, даже каким-то родным, названием «Очаг» я решила дойти пешком. Просто преступлением было бы лишить себя удовольствия вдохнуть полной грудью неповторимый аромат озона после июньского дождя! Обожаю это ощущение свежести и освобождения города от усталости и суеты.

Что ж, у Демидова, к моему удивлению, оказался хороший вкус.

Пространство «Очага» было пронизано домашним уютом и мягким теплом. Здесь не было и намека на тот фальшивый пафос и шум, от которых у меня сводит челюсть. С самого порога меня окутал густой шлейф кавказского гостеприимства: пахло специями, свежевыпеченным хлебом и сочным, заботливо согретым на углях мясом. Этот аромат мгновенно убаюкивал бдительность, обещая покой.

Навстречу мне вышел официант — красивый, черноволосый парень в белоснежной, хрустящей рубашке. Он молча, с уважительным поклоном пригласил меня следовать за собой. Но вместо уютного зала первого этажа мы свернули к неприметной лестнице, ведущей вниз, в цокольный этаж. Я замерла. Полумрак, глухие стены... Куда меня ведут? Неужели Демидов решил устроить мне пытки за нарушение его «мусорных» правил?

Мой внутренний огненный Бык уже приготовился к бою, но стоило переступить порог, как все защиты рассыпались в прах.

Я попала в другое измерение. Мне показалось, что это пространство — зеркальное отражение моего внутреннего мира, того дома, который я по кирпичикам строила всю жизнь. Глубокий, бархатный полумрак полностью изолировал от шума внешнего мира. А потолок благодаря ювелирной игре света превратился в ночное звездное небо. Возникло ощущение, будто стоишь на дне каньона и смотришь в бесконечный космос. Это было волшебно и пугающе одновременно.

В огромном зале не было никого. Лишь в самом центре, под россыпью искусственных звезд, стоял один-единственный столик. Сквозь темноту угадывались знакомые очертания: там, неподвижно и тихо, неприступной скалой сидел Стас. Его хмурый силуэт казался частью этого загадочного интерьера. На столе мерцала высокая свеча. Ее живой, дрожащий огонек выхватывал из темноты хрусталь бокалов и заставлял тени на его лице танцевать молчаливое танго. Я сделала вдох, усмиряя внезапно подкосившиеся ноги, и уверенно направилась к краю пропасти.

Игра началась...

Кеды бесшумно ступали по мягкому ковролину. Шаг. Еще один. Пространство вокруг замерло, и в моей творческой голове сами собой начали рождаться робкие строки, пока я медленно плыла навстречу своим скрытым шрамам:

Сквозь дымку страха вижу искаженье...

Такое странное, чужое отраженье.

Там всё не так, мне чуждо это,

«Взгляни ещё», — твердит мне эхо.

Иду в сопротивленье... Дискомфорт...

То в жар меня бросает, то в озноб.

Но что-то манит, не дает уйти,

Вдруг хочется поближе подойти.

Навстречу робко делаем мы шаг,

Искра разбила на осколки мрак.

Стоим и смотрим: лед и пламя,

И кажется, что пропасть между нами...

Стас сидел неподвижно, уставившись на пламя свечи, словно не замечая моего приближения. Но я кожей чувствовала, как накалилось пространство между нами. Когда до стола оставалось всего три шага, он медленно поднял на меня свой колючий взгляд. В карих, печальных глазах Демидова на секунду промелькнуло удивление — он явно не ожидал увидеть меня в простой толстовке и джинсах вместо вечернего платья. Уголки его губ дернулись вверх, и что-то теплое, родное, но далекое отразилось в его зрачках.

Стас медленно встал. Мятую футболку он гордо сменил на безупречно сидящую черную рубашку, которая облегала его подтянутый, рельефный торс, словно безупречные доспехи. Расстегнутые верхние пуговицы обнажали ключицы и цепочку, мерцавшую холодом. Он был похож на дикого одинокого волка, который внезапно решил стать джентльменом.

— Здравствуй… — его голос прозвучал глухо, с хрипотцой, которая мгновенно отозвалась вибрацией где-то у меня внутри. Стас тут же осекся, словно испугавшись собственной секундной мягкости, кашлянул и добавил суше, возвращая отстраненный тон: — То есть, добрый вечер, Мария. Рад, что вы пришли.

Я остановилась прямо напротив Демидова и молча изучала его, считывая каждую деталь — легкую щетину, волевую складку между бровей и.. тщательно скрываемое волнение. Да-да, этот айсберг волновался перед простой девчонкой в кедах. И это было триумфальное открытие.

У меня выстраданный талант видеть людей насквозь. Я нахально, без спроса заглянула под обложку этой таинственной книги, которая каменной стеной стояла напротив. То, что я разглядела за толстым, строгим переплетом, наэлектризовало каждую клетку моего тела и души.

«Беги, пока не поздно!» — пытался докричаться мозг, но цунами любопытства и азарта смыли его бесследно.

Смахнув с лица секундное потрясение, я засунула руки в карманы толстовки и слегка прищурилась:

— Только не Мария и не Маша, пожалуйста. Терпеть не могу этот официоз.

Демидов удивленно вскинул брови, и в его глазах промелькнул искрящийся интерес:

— А как?

— Мне нравится Маруся, — просто ответила я, глядя на то, как у этой глыбы льда на миг зависает система. — Раз уж мы здесь, давайте без напускной дистанции. А к вам как лучше обращаться?

Он криво ухмыльнулся, отодвигая мне стул с уверенной мужской грацией:

— Хоть как, кроме «Стасик». Станиславом меня называет налоговая, а Стасом — бывшая жена. Так что лучше просто Демидов.

— Окей, Демидов, по рукам, — улыбнулась я, присаживаясь на мягкое кожаное сиденье. — Мой час пошел. Где обещанный шашлык?

Не успело эхо моего дерзкого вопроса затихнуть в полумраке зала, как тяжелая дубовая дверь бесшумно приоткрылась. Словно по волшебству, появился тот самый черноволосый официант в белоснежной рубашке. На огромном медном подносе в его руках покоился настоящий кулинарный шедевр.

Центр стола заняло деревянное плато с дымящимся, истекающим соком шашлыком из парной телятины. Мясо было с безупречной янтарно-бордовой корочкой, окутанное тонким, едва уловимым ароматом ольхового дыма и диких кавказских трав. Рядом легли пышные, еще горячие лепешки шоти и россыпь гранатовых зерен, мерцающих в свете свечи, как драгоценные камни. Дополнением к этому мясному изобилию стал мой любимый соус наршараб. Как он угадал?

Официант ювелирным движением откупорил запотевшую бутылку и разлил по пузатым хрустальным бокалам густое, темно-рубиновое, почти черное сухое вино. На тонком стекле мгновенно выступили крошечные капли — напиток был благородной прохлады. Я сделала первый глоток, и терпкий, вяжущий вкус вишни и специй заструился по венам.

Воздух вокруг нас словно сгустился. Внезапно меня бросило в жар — не физический, а идущий из глубины подсознания, когда четко понимаешь, что назад дороги нет.

— Ну что, Демидов, предлагаю на ты, — нарушила я паузу, приподнимая бокал и глядя на него сквозь игривое пламя свечи.

— За столкновение мирозданий? Раз уж наши мусорные пакеты пересеклись на этой планете.

Он молча приподнял свой бокал, коснулся моего хрусталя и сделал глубокий глоток, не отрывая от меня своих пронзительных глаз.

Я потянулась к мясу. Отрезала кусочек, попробовала... О боги, это феноменально! Невероятно мягкое, сочное, оно буквально таяло во рту, взрываясь вкусом специй и дыма. Но вместе с этим гастрономическим экстазом меня накрыло совершенно другое, пугающее чувство.

Космическое ощущение родства. Словно я знаю этого хмурого мужчину напротив всю свою жизнь. Словно всё это — подвал, искусственные звезды, свеча — было предрешено задолго до нашего рождения. Мой внутренний голос начал орать мне в ухо: «Ты не уйдешь отсюда через час».

Поскольку игры в прятки и фальшивые кокетства вызывают у меня тошноту, решила сорвать маски сразу. Я отложила приборы, оперлась подбородком на сцепленные пальцы и посмотрела прямо в его бронированный взгляд:

— Ты обещал рассказать, с чем связана твоя маниакальная дотошность к мусору. Что это за заскок такой?

Стас замер. Мой прямой вопрос стал острым скальпелем, разрезающим дистанцию между нами.

Он медленно поставил бокал, и складка на переносице стала глубже. Демидов долго молчал, гипнотизируя огонь свечи, словно решая — включить ли хладнокровного волка или открыться девчонке в кедах.

Айсберг сдал позиции и начал таять под теплом, которое я излучала.

Мужчина горько ухмыльнулся и заговорил — тихо, и от этой честности меня бросило в дрожь:

— Знаешь... Я ведь инженер не только по диплому. Я за систему и контроль. Вся наша реальность — если стряхнуть с нее глянцевый фасад — это одна большая, хаотичная свалка. В ней царит беспорядок. Люди предают, бросаются шкурками бананов друг в друга, обстоятельства ломают, мир рушится, а в душе... В душе у каждого зияет такая пустота и одиночество, от которых хочется выть. И ты ни черта не можешь с этим сделать. Ты не можешь контролировать измену близких или удары судьбы.

Он поднял на меня свои угасшие глаза, в которых отразился мерцающий, еще живой огонек свечи:

— Тогда я нашел свой единственный способ спастись от черной дыры внутри. Чтобы создать хотя бы крошечный суррогат контроля над происходящим вокруг, я пристрастился к жестким рамкам во всем. В бизнесе, в тренировках, в вещах... И да, даже в гребаном мусоре. Если я разложу этот шлак по правильным контейнерам — на пластик, железо и сухое — мне кажется, что я управляю миром, собой, этой никчемной жизнью. Это помогает поверить, что моя собственная раненая душа на секунду становится чище. Вот и весь мой заскок. Душный, циничный паттерн одинокого человека... Я мертвый, но через контроль пытаюсь доказать себе, что живу...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.