Мариам Гвасалия Хранитель

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными! Любое совпадение с реальными людьми и событиями - случайно.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Исландия, ноябрь 2030 года

Меня зовут Матео ван дер Берг. Я учил людей не доверять тишине, не доверять звонкам от незнакомцев, не доверять приложению погоды, которое запрашивает доступ к геолокации. Я был одним из тех, кого в народе называют «ангелами-хранителями», хотя ангельское в нас ровно одно: мы невидимы, пока не свершится приговор.

На самом деле мы колл-центр. Только вместо «чем я могу вам помочь?» - «объект под наблюдением, статус не изменился». Вместо скриптов продаж - протоколы аномалий. Вместо перерыва на кофе - смена наушников, потому что предыдущий пропитался чужим потом и чужими слезами, которые ты не имеешь права вытереть.

Я работал в этой системе ровно семьсот двадцать три дня. С первого дня, когда грязный ангар на окраине превратили в серверную, а десять аналитиков сели за столы, которых никто не мыл до нас. Нас собрали быстро, научили ещё быстрее. Главное правило выучили мгновенно: «Не вмешиваться. Наблюдать. Фиксировать. Даже если объект стоит перед жизнью и смертью».

Тысяча двести восемнадцать объектов прошло через мои наушники. Я вычислил двенадцать шпионов, помог сломать семерых блогеров, которые слишком громко кричали о свободе. Я слушал, как мужчины изменяют жёнам, как женщины рыдают в подушку, как подростки обсуждают взрывчатку на форумах, и ни разу я не задал себе вопрос: «А имею ли я на это право?»

Пока 15 сентября 2030 года мне не назначили объект под кодовым именем «Сирена».

Девушка. Двадцать шесть лет. Дочь нефтяного миллиардера. Любовница человека, которого мои заказчики называли «угрозой национальной безопасности». Обычная работа, на первый взгляд: тридцать дней прослушки, анализ коммуникаций, фиксация странностей. Они хотели найти компромат на мафию. Они не ожидали, что я найду её.

Странности я зафиксировал действительно... но не те...

Почему девушка, которую бьют, не плачет, а наполняет ванну и включает самую громкую песню в мире? Почему она отучилась в Йеле на биохакинге1, но работает ассистенткой в компании своего мучителя? Почему в её разговорах с отцом - математическая шифровка, которая не подходит ни под один алгоритм спецслужб?

Я должен был просто доложить, написать: «Объект демонстрирует нестабильное поведение, рекомендовано усилить наблюдение». Я должен был оставаться невидимым.

Вместо этого я влюбился...

Вы скажете, как можно влюбиться в голос из динамика, в чужую привычку читать научные статьи в три ночи, в смех, который она прячет от всех, включая парня? Не знаю. Но тот, кто работал в системе хотя бы месяц, поймёт: нет интимнее отношений, чем между агентом и объектом. Ты знаешь, как он дышит во сне. Ты знаешь, какую музыку он включает, когда ему больно. Ты знаешь его настоящего, того, кого не видят друзья и любовники.

Я знал её настоящую за неделю до того, как увидел вживую.

Это предисловие не оправдание. Я нарушил каждое правило, включая то, за которое полагается пуля в затылок без суда. Я исчез из системы, помог ей сбежать от человека, который называл себя её защитником. Я предал страну, которой служил семь лет.

Но знаете что?

Когда она вставала с больничной койки после операции - бледная, с дрожащими руками, с разрезом от затылка до поясницы и улыбнулась мне, я понял: ангелы-хранители не должны быть тюремщиками.

Это книга о том, как я перестал быть ангелом и начал быть человеком.

Матео ван дер Берг

Рейкьявик, ноябрь 2030 года

Записываю вручную, без диктофона. В первый раз за два года.

ГЛАВА 1

15 сентября 2030 года, 08:42

Штаб-квартира «Ангелов-хранителей»,

сектор 7, уровень доступа «Омега»

Страна: Верия, столица: Аствик

Матео ван дер Берг не помнил, когда в последний раз видел солнце.

Это была не метафора. Семьсот двадцать третий день подряд он заходил в здание затемно: серый бетонный куб без окон, замаскированный под склад запчастей, и выходил тоже затемно. Иногда ему казалось, что внешний мир перестал существовать. Остались только мониторы, наушники, протоколы и голоса. Тысячи голосов, которые никогда не узнают его имени.

Сегодняшнее утро началось как обычно.

Пластиковый стаканчик с кислым кофе из автомата. Лимитированный доступ в серверную по сетчатке глаза. Длинный коридор с датчиками движения через каждые три шага, и наконец - его рабочее место: капсула из матового стекла и металла, внутри которой помещался только стол, два монитора и кресло с подголовником, в котором он научился спать урывками по двадцать минут.

- Ван дер Берг, - голос начальника смены раздался из динамика прежде, чем Матео успел надеть наушники. - Новое назначение. Объект «Сирена». Загружаю досье.

Матео не повернулся к камере, бесполезно. Джефферсон всё равно видел его - шесть углов обзора, инфракрасный, тепловизор. В этой комнате приватность была роскошью, которую «Ангелы» не заслужили.

- Предыдущий объект закрыт? - спросил Матео, открывая вчерашний протокол.

- Завершён досрочно. - Голос Джефферсона звучал безэмоционально, но Матео уловил привычную нотку одобрения. - Объект «Факел» перестал представлять угрозу после того, как мы подкинули его жене фотографии с любовницей. Семейный скандал, депрессия, увольнение из военного НИИ2. Теперь работает таксистом.

— Эффективно, — кивнул Матео, не испытывая ничего. Год назад он бы задумался о чужой разрушенной жизни. Теперь он знал: если объект перестаёт быть угрозой, значит, протокол отработан правильно.

— У нас есть награда за квартал, — добавил Джефферсон. — Плюс три дня оплачиваемого отпуска, можешь взять в октябре.

— Отпуск? — Матео почти усмехнулся. — Куда мне идти?

Джефферсон знал, что у ван дер Берга нет ни семьи, ни друзей вне периметра, как у большинства из них. Это было негласным требованием при найме.

— Приступай к досье, — сказал начальник и отключился.

Матео надел наушники - профессиональные, с двойной шумоизоляцией и функцией отсечения посторонних частот и открыл файл.

На первом экране появилась фотография.

Девушка в летнем платье на фоне моря. Улыбается открыто, без кокетства. Волосы светлые, почти белые, выгоревшие на солнце. Глаза серо-зелёные, с каким-то недетским просветом, который Матео научился распознавать за два года: такие бывают у людей, переживших сильное потрясение и вышедших из него с холодным пониманием мира.

Бранко Скай Эванджелина. 26 лет. Гражданство: отечественное. Место жительства: Аствик, пентхаус в «Атлантик Тауэрс». Образование: Йельский университет, магистр биоинженерии, специализация - биохакинг (диплом с отличием, 2027). Родители: Бранко Аугустин (61 год, владелец нефтяной компании «Бранко Энерджи», состояние - 4,7 млрд долларов), мать умерла в 2018 году (официальная причина - осложнения после аутоиммунного заболевания).

Матео перевёл взгляд на второй экран, где шла расшифровка оперативных данных.

Актуальный статус: состоит в отношениях с Галло Винсентом (41 год, предполагаемый глава восточноевропейского синдиката, в разработке 18 месяцев). Причастность объекта «Сирена» к противоправной деятельности не подтверждена, однако через неё возможен выход на каналы связи Галло.

Цель наблюдения: в течение 30 дней зафиксировать любые контакты с Галло, содержащие сведения о логистике грузов (медицинские чипы, запрещённое оборудование). Особое внимание - встречам с отцом. Бранко-старший подозревается в логистической поддержке синдиката.

Приоритет: ни при каких обстоятельствах не вступать в контакт с объектом. Не вмешиваться. Даже если объект находится в опасности. Нарушение карается немедленной дисквалификацией и передачей дела в трибунал.

Матео пробежал глазами стандартные пункты, те же, что и в каждом задании. Знал наизусть, но всё равно каждый раз перечитывал последнее предложение. «Даже если объект находится в опасности». За два года он ни разу не сталкивался с ситуацией, где это правило можно было бы нарушить.

— Чёрт с тобой, — пробормотал он, глядя на улыбающуюся девушку с белыми волосами. — Давай посмотрим, что ты скрываешь.

Он кликнул на кнопку активации каналов прослушки.

Серверы загудели громче. На третьем экране пошла загрузка логов с её телефона - модель последнего поколения, с тремя симметричными камерами и распознаванием по сетчатке. «Ангелы» взламывали такие за три минуты. Протокол закладки отработан до автоматизма.

Первое, что услышал Матео - шум воды.

Девушка была в душе.

Он быстро проверил время: почти девять утра. Поздно для офисной работы, рано для светской львицы. Матео уже начал привычно отстранённо фиксировать детали: такие вещи потом ложатся в психологический портрет: любит горячую воду (паровой эффект, значит, температура выше 40 градусов), не слушает музыку во время купания (или телефон в другой комнате), дышит ровно, без одышки, следов спешки.

— Боже, какая же ты скотина, Винсент, — сказала она вдруг. Спокойно, как говорят о погоде.

Матео замер. Он ожидал утренней болтовни с подругой, заказа завтрака, даже влажных фантазий в голос, но не такого.

Она выключила воду. Тишина на несколько секунд, потом звук открываемой стеклянной двери. Шаги босиком по плитке и снова голос, на этот раз рядом с телефоном, который, судя по всему, лежал на тумбочке в спальне:

— Ты не придёшь ночевать сегодня, как всегда, и утром я скажу твоим людям, что у меня мигрень. Опять. Сколько можно?

Пауза. Кто-то ответил? Матео проверил частоты - нет, она не по телефону говорила. Она разговаривала сама с собой или с тем, чьё присутствие не требовало ответа.

— Ладно, — выдохнула она, и в её голосе вдруг появилась такая усталость, будто ей не двадцать шесть, а под сто. — Собирайся, тряпка. У тебя через час встреча с папой. Ему нужны отчёты по поставкам. Сделай лицо попроще и постарайся не трезвонить об Йеле.

Матео быстро застучал по клавиатуре, фиксируя:

Объект «Сирена»: признаки диссоциативного поведения (разговор с собой во время утреннего ритуала). Эмоциональный фон - стабильно пониженный. Фиксируется усталость, не связанная с физическими нагрузками.

Рекомендация: отследить триггеры смены настроения.

Он уже вносил данные, когда динамик донёс тихое:

— Прости меня, мама, я так и не смогла.

Матео откинулся в кресле.

— Что ж, — сказал он пустому помещению, глядя на две фотографии на экране: одну официальную, с моря, другую только что сделанную через её же камеру (она стояла перед зеркалом, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами и абсолютно пустым взглядом). — Доброе утро, Скай Бранко.

Семьсот двадцать четвёртый день его жизни в стенах без окон только что перестал быть рутиной.

ГЛАВА 2

15 сентября 2030 года, 21:14

Объект «Сирена» находится

в пентхаусе «Атлантик Тауэрс», Аствик

Вечером Аствик утопал в тумане. Матео видел это только на картах погоды, из его капсулы не было окон, но метеодатчики исправно передавали: влажность 94%, температура +2°C, видимость менее ста метров. Хорошая ночь для слежки, плохая для побегов.

Он сидел в наушниках уже двенадцатый час. К этому моменту у него обычно начинала ныть шея и глаза слезились от мониторов, но сегодня он не замечал ни того, ни другого.

Голос Скай Бранко засел под черепом как заевшая пластинка.

Она не сделала ничего подозрительного за день. Встретилась с отцом в нейтральном ресторане (их разговор Матео записал, но там была только рутина: отчёты, поставки, слухи о новых налогах). Заехала в офис компании Винсента (пять минут, передала папку с документами секретарше). Вернулась домой, заказала суши, посмотрела два эпизода сериала про зомби, потом час читала научную статью в голос на верийском с обилием английских терминов.

«CRISPR-Cas9 off-target effects remain the primary challenge for in vivo applications…»3

Она читала сложные тексты вслух, когда думала, что никто не слышит. Матео записывал это в протокол как «привычка, не несущая оперативной ценности», но на самом деле слушал заворожённо. У неё был голос, который делал даже сухие научные абстракции музыкой.

Потом пришёл Винсент.

Матео узнал его шаги ещё до того, как дверь открылась: тяжёлые, нетерпеливые, с металлическим цокотом ботинок. Он слышал этого человека полтора года, с тех пор как «Ангелы» начали охоту на синдикат. Винсент Галло никогда не входил в комнату тихо.

— Скай. — Его голос раздался из динамиков в тот момент, когда объект «Сирена» стояла у окна с чашкой зелёного чая. — Ты видела новости?

— Какие именно? — спросила она, не оборачиваясь.

— Про того блогера, которого нашли в Хеймдале.

Матео напрягся. В Хеймдале, одном из районов Аствика, сегодня утром обнаружили труп оппозиционного блогера. Официальная версия - самоубийство. «Ангелы» знали правду: объект «Факел» действительно повесился после того, как его жена подала на развод из-за подброшенных фотографий, но Винсент не мог этого знать.

— Думаешь, это не суицид? — спросила Скай всё так же ровно.

— В этой стране уже ничего не происходит случайно. — Винсент прошёл в гостиную. Матео слышал, как он открыл бар, налил виски, выпил одним глотком. — Твой отец говорил что-нибудь о нём?

— Папа не обсуждает со мной политику, ты знаешь.

— А должен бы. Ты же умная девочка. Йель, биохакинг, все дела. — В его голосе прорезалась издевательская нотка. — Или ты только притворяешься умной, когда я не вижу?

Тишина. Матео заметил, как её дыхание чуть переменилось, не участилось, нет, а стало… управляемым. Как будто она взяла эмоции под контроль сознательным усилием.

— Что ты хочешь на ужин? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Я закажу в «Северной столице», их лосось сегодня свежий.

— Не хочу лосося. Хочу знать, куда делась партия чипов, которая должна была прийти в прошлый вторник.

— Твои люди потеряли груз, я здесь ни при чём.

— Мои люди говорят, что на таможне был обыск, внеплановый. Твой отец ничего об этом не знает?

— Спроси у него сам. — Скай поставила чашку на столик, и Матео услышал звон фарфора, слегка дрожащий, почти незаметный. — Я не курьер между вами.

«Дрожь», - мысленно отметил Матео. Он ещё не знал, что это значит. Страх? Холод? Гнев? Но почувствовал, там что-то не так.

Винсент, видимо, почувствовал тоже.

Он подошёл к ней. Шаги стали тише, но тяжелее, он приближался. Матео услышал, как Скай сделала шаг назад и упёрлась в подоконник.

— Ты дрожишь, — сказал Винсент негромко. — Я тебя пугаю?

— Нет.

— А должен.

— Винсент, я просто устала. Давай завтра обсудим груз. Я позвоню папе, уточню детали. Хорошо?

Пауза... долгая. Матео подавил желание вцепиться в подлокотники кресла.

— Хорошо, — сказал наконец Винсент. — Но не завтра, сегодня. Я хочу, чтобы ты позвонила ему прямо сейчас, при мне.

— Сейчас одиннадцатый час, папа уже спит.

— Разбуди.

Матео слышал, как она достала телефон, как набрала номер. Как спокойным, ледяным голосом сказала: «Пап, извини за поздний звонок. Винсент хочет узнать про таможню». И как её отец после паузы ответил слишком быстро для человека, которого разбудили: «Что случилось? Передай ему трубку».

Скай передала телефон. Винсент отошёл к бару, и их разговор превратился в неразборчивый мужской гул - таможня, контейнеры, взятки, «ты обещал мне защиту».

А Скай осталась у окна и вдруг Матео услышал это отчётливо: она тихо, одними губами, почти беззвучно произнесла:

— Только не сегодня, пожалуйста, только не сегодня.

Она стояла в темнеющем Аствике, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и молилась неизвестно кому. Может быть, маме. Может быть, тому ангелу-хранителю, в которого не верила.

Матео отключил микрофон на три секунды.

Это было нарушением протокола. Каждые пятнадцать минут он обязан был фиксировать состояние объекта, но впервые за два года он просто не смог слушать.

— Что ты делаешь, ван дер Берг? — прошептал он сам себе, глядя на пульсирующую зелёную линию её голоса на экране.

Ответа не последовало.

Через минуту Винсент закончил разговор и вернулся к ней. Его голос звучал мягче, таким Матео ещё не слышал.

— Прости, — сказал он. — Я погорячился. Идём, я закажу ужин, лосось, как ты хотела.

— Хорошо, — ответила Скай тем же ровным тоном.

Но Матео услышал то, чего не услышал Винсент. Когда она говорила «хорошо», её сердце билось на шестнадцать ударов чаще, чем минуту назад. Пульсометр «Ангелов» никогда не врал.

Объект «Сирена»: зафиксирована эмоциональная реакция на присутствие Галло В. Частота сердечных сокращений - 94 уд/мин (базовый показатель 68-72). Внешние признаки страха/стресса минимальны. Рекомендовано усилить мониторинг.

Он отправил протокол в автоматическом режиме, но добавил в конце строку, которую потом удалил:

Примечание: объект демонстрирует признаки длительного психологического давления. Способность к маскировке эмоций - исключительно высокая.

Строка исчезла через три секунды после отправки: не потому, что кто-то проверил, а потому что Матео сам стёр её, зажмурившись.

Правило номер один: никакой эмпатии. Объект не человек. Объект - инструмент для получения информации.

Он повторял это как мантру, когда Скай и Винсент ужинали под приглушённый джаз. Когда Винсент ушёл в спальню, а она осталась мыть посуду сама, хотя в пентхаусе есть прислуга. Когда она в третий раз перечитала письмо от отца (Матео его уже скопировал: обычные отчёты, не было ничего важного).

А потом Винсент вышел из спальни в одном полотенце, подошёл к ней и обнял со спины.

— Иди сюда, — сказал он. — Я соскучился.

— Я устала, — ответила она.

— Я сказал, иди сюда.

Матео слышал, как она поставила тарелку в сушилку, как медленно вытерла руки, как сделала шаг, второй, третий, и как дверь спальни закрылась за ними.

Он снял наушники. Сидел в полной тишине, глядя на мигающий огонёк датчика связи. Работа требовала фиксировать всё, даже это, особенно это. «Интимные контакты объекта - часть поведенческого портрета».

Он знал, что должен надеть наушники обратно.

Вместо этого Матео встал, подошёл к стене капсулы и со всей силы ударил по ней кулаком. Матовое стекло дрогнуло, но не треснуло, здесь всё было бронированным.

Даже он сам.

— Джефферсон, — прошептал он в пустоту. — Зачем ты мне это подкинул?

На мониторе, во вкладке с биометрией объекта «Сирена», пульс подскочил до 110, потом до 120, потом стабилизировался на 115.

Матео закрыл глаза.

Когда он открыл их через пять минут и снова надел наушники, Скай уже лежала на кровати, глядя в потолок, Винсент храпел рядом.

Она не спала, смотрела в никуда и тихо, одними губами, напевала мелодию. Матео узнал её - Queen, «Don't Stop Me Now». Ту самую, под которую она наполняла ванну по утрам, когда думала, что никто не слышит.

Он записал в протокол:

23:17. Объект не спит. Фиксируется бессонница. Напевает мелодию без звука.

Рекомендация: дополнительное обследование психологического состояния.

А ниже, уже не удаляя, приписал:

Наблюдатель: ван дер Берг М. Отмечаю аномальную эмпатию к объекту. Прошу заменить на другого агента, если ситуация повторится.

Он знал, что эту приписку никто не прочитает. Все «ангелы» иногда писали такое. Это было частью рутины - жаловаться на человечность, которая мешала работе, но Матео впервые в жизни не был уверен, что это действительно жалоба.

ГЛАВА 3

18 сентября 2030 года, 06:42

Пентхаус «Атлантик Тауэрс», Аствик

Третьи сутки слежки Матео почти не спал.

Он научился обходиться двадцатью минутами между циклами прослушки: дремал в кресле с наушниками на одно ухо, чтобы не пропустить голосовую активацию. Кофе автомат выдавал жидкую бурду, похожую на раствор для чистки труб, но Матео пил её, не морщась. Гораздо хуже было другое: он перестал быть беспристрастным.

Каждое утро Скай Бранко вставала в шесть. Неважно, во сколько она засыпала, после близости с Винсентом или после бессонных часов у окна. В шесть ноль-ноль её будильник играл короткую мелодию, которую Матео уже выучил наизусть: первые семь нот из «Clocks» группы Coldplay.

Она выключала будильник с первого касания, садилась на кровати, смотрела на спящего Винсента пять секунд ровно, без ненависти, без жалости, потом шла в ванную, и начинался ежедневный ритуал.

Вода, пена и обязательно - Queen.

Но сегодня было что-то иначе.

Матео натянул наушники плотнее, услышав, как Скай не включает музыку сразу. Вместо этого она стоит перед зеркалом и… говорит.

— Ты чувствуешь это? — спросила она своё отражение. Голос хриплый со сна, но внимательный. — Третью ночь подряд, как будто кто-то смотрит.

Матео замер, его пальцы застыли над клавиатурой.

— Дурь какая-то, — продолжила она, поворачивая голову, рассматривая себя под разными углами. — Телефон, что ли, прослушивают? Глупости. Наивные глупости.

Она взяла смартфон с тумбочки, тот самый, в который встроены «жучки» «Ангелов» и поднесла к глазам. Распознавание по сетчатке сработало мгновенно, экран засветился.

— Ничего, — прошептала она, листая настройки. — Нет никаких фоновых процессов, нет подозрительного трафика. Что же ты тогда, сволочь?

Она положила телефон на место, экраном вниз, в душ пошла без него.

Впервые за три дня.

Матео услышал только шум воды, приглушённый дверью, и далёкое эхо её дыхания. Он не мог видеть, камеры телефона не работали в ванной, потому что Скай перестала его туда брать. Чёртова интуиция.

— Она почувствовала, — сказал он вслух и тут же оглянулся, нет ли кого в капсуле, хоть знал, что здесь всегда один.

Он открыл канал связи с Джефферсоном.

— Смена, у меня проблема. Объект «Сирена» демонстрирует признаки обнаружения слежки. Не фиксирует технически, но на уровне подсознания. Убрала телефон из ванной комнаты.

Джефферсон ответил не сразу. Сначала пришёл текст, всегда текст, голос был только для экстренных случаев.

Джефферсон (08:14): «Сирену» дважды не взламывали. Модуль невидим. Ты уверен, что она именно почувствовала, а не просто решила отдохнуть от телефона?

Матео задумался. Уверен ли он? Три дня наблюдения дали ему доступ к её привычкам, и он знал, что Скай Бранко не отдыхает от технологий. Для неё телефон был продолжением руки, особенно с утра, она проверяла почту, новости, биржевые сводки, прежде чем даже почистить зубы.

Сегодня она не сделала ничего из этого.

Ван дер Берг (08:16): Уверен. Она вербализовала ощущение. Сказала: «как будто кто-то смотрит». Говорила с отражением. Не паникует, но насторожена.

Джефферсон (08:17): Если усилится - доложишь. Пока наблюдай и не придумывай лишнего. Объект - истеричка, такие часто видят шпионов в каждом углу.

Матео хотел возразить, что она не истеричка, что её поведение рационально и даже элегантно в своей осторожности, но не стал. Джефферсон не любил, когда «ангелы» очеловечивали объекты.

Он вернулся к прослушке. Скай уже вышла из душа, закуталась в халат и стояла у окна. Внизу, в тумане Аствика, первые лучи солнца пробивались сквозь многоэтажки.

— Ладно, — сказала она спокойно. — Допустим, за мной следят и что? В этой стране следят за всеми, папа говорил об этом раньше.

Она прошла на кухню, включила кофемашину. Матео услышал, как зашипел пар, она делала капучино, с двойной пеной, как выяснилось на второй день.

— Но если это не спецслужбы, — продолжила она свой странный монолог, обращаясь то ли к пустой кухне, то ли к кому-то невидимому, — если это Винсент проверяет, не сливаю ли я информацию? Тогда мне конец!

Матео сжал подлокотники. Винсент. Она боялась не государства, ведь с государством можно договориться. Она боялась, что её «ангел-хранитель» работает на мафию.

— Ты ошибаешься, — прошептал Матео так тихо, что микрофон не мог его уловить, даже если бы был включён. — Я не на его стороне.

Она не услышала, конечно.

Скай допила кофе, оделась, сегодня на ней строгий костюм, не в пример вчерашнему платью, и набрала номер отца.

— Пап, привет, ты не занят?