Мари Анжу Дуэль для троих

Анна пролистала дальше. Марина доверилась ему не сразу — она была осторожна. Но он играл долго, умело. Он не льстил, не дарил комплименты. Он просто был рядом в её ночные бессонницы, когда она плакала от боли в колене и понимала, что чемпионат для неё закрыт. Он писал: «Ты не сломана. Ты просто ждёшь, когда кто-то увидит твою трещину и не отвернётся. Я не отвернусь». И она поверила. Она написала ему: «Я хочу, чтобы ты встретил меня на трассе, ночью. Покажи мне, что такое настоящий полёт». Он ответил: «Я покажу тебе небо, Марина». Через три дня её нашли у финишной черты, задушенной, с буквой «А» на лбу.

Анна закрыла папку и перешла ко второй. Тамара Коваль, тридцать один год, психолог, частная практика. Высокая, черноволосая, с глазами, которые, по словам её пациентов, «видели насквозь». На сайте она называла себя «Тень». Её профиль был лаконичен: «Я слушаю других. Теперь я хочу, чтобы кто-то услышал меня. И взял ответственность за мою жизнь».

Переписка Тамары с Художником была совсем другой. Он почти не говорил о ней — он говорил о себе. «Я тоже устал быть сильным для всех, Тамара. Я хочу однажды просыпаться и знать, что кто-то держит меня». Она велась на эту уязвимость. Она, привыкшая быть опорой, хотела сама стать слабой. Он предложил ей встречу в парке, у фонтана, и написал: «Я сниму с тебя груз. Ты больше не будешь ничего решать. Просто закрой глаза и доверься мне». Она пришла. Она закрыла глаза. Она умерла, так и не увидев его лица.

Анна вытерла пот со лба и открыла третью папку. Катя Соловьёва, двадцать четыре года, художница, рыжая, весёлая, открытая. Самая молодая. Самая похожая на Анну. Её переписка была пронизана светом и болью одновременно. Она писала ему: «Я рисую портреты людей, но никто никогда не рисовал меня. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня так, будто я — твоё зеркало. Будто ты видишь во мне себя». Он ответил: «Я уже вижу. Ты — мой автопортрет, Катя. И я приду, чтобы забрать тебя». Её нашли в мастерской, среди незаконченных холстов, с той же буквой «А» на лбу.

Анна откинулась на спинку стула. Три женщины. Три боли. Марина боялась быть слабой. Тамара боялась быть сильной. Катя боялась быть невидимой. И Художник дал каждой то, чего она просила: Марине — битву, Тамаре — подчинение, Кате — отражение. Он не ломал их — он завершал их.

Она открыла чистый документ и начала писать профиль:

«Убийца — мужчина, возраст 30–40 лет. Образованный, скорее всего, гуманитарий или психолог. Умеет слушать, точно вычленяет главную уязвимость жертвы. Не использует физическую силу до последнего момента — он убеждает. Его оружие — слово. Он ищет не секс, не власть, а завершённость. Каждая жертва — это его художественный замысел, его идея. Он считает себя творцом, а не убийцей. Буква «А» — возможно, инициал его главной музы, или символ "начала" (Alpha). Он одинок. Он не доверяет женщинам, но жаждет их понимания. Возможно, он сам был жертвой в прошлом — насилия, предательства, потери. Через убийство он исцеляет свою старую рану».

В дверь позвонили. Анна подскочила — она забыла, что Артём обещал приехать. Она впустила его, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он был мокрым от дождя, тёмные волосы прилипли ко лбу, а на куртке блестели капли. Он вошёл, снял куртку и окинул взглядом её разгромленный стол.

— Ты не спала, — сказал он, не спрашивая. — Я вижу по кругам под глазами. Изучаешь их?

— Да, — она протянула ему свой профиль. — Я составила портрет. Посмотри, совпадает с твоим?

Он взял лист, пробежался глазами. Его лицо оставалось непроницаемым, но Анна заметила, как на его скулах заиграли желваки. Он достал из внутреннего кармана сложенный листок — свой профиль, написанный от руки.

— Смотри, — сказал он, разворачивая. — Я сделал его вчера, до твоего звонка.

Она взяла листок и сравнила. Её сердце замерло. Профили были почти идентичны: те же слова — «психолог», «убеждает», «одиночество», «инициал "А"». Разница была только в одной детали: Артём написал: «Он, возможно, имеет отношение к правоохранительным органам — знает, как заметать следы. Его ошибки — намеренные, он хочет быть пойманным, но не может остановиться».

— Ты думаешь, он из полиции? — спросила Анна.

— Я думаю, что он — это кто-то, кто знает процедуры. Или кто-то, кто хочет подставить полицию, — он посмотрел на неё, и его глаза потемнели. — Или я, — добавил он тихо.

Анна вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри на нас, Анна. Мы оба составили одинаковый профиль. Мы оба думаем, как он. Мы знаем его мышление, его ритм. Чем это отличается от того, что он делает? — он шагнул к ней, и она почувствовала его запах — дождь, табак, возбуждение. — Я боюсь, что я могу быть им. Мои провалы, царапины, забытые ночи... Я не знаю, что я делаю, когда не помню себя.

Она подошла ближе, положила руку ему на грудь. Сердце билось ровно, уверенно.

— Ты не он, — сказала она твёрдо. — Ты ищешь правду. Он ищет смерть.

— А если я ищу и то, и другое? — он взял её за подбородок и приподнял её лицо к себе. — Что, если я хочу и поймать его, и стать им? Ты готова к такому риску?

Она не отвела взгляд. Внутри неё бурлил адреналин — страх и притяжение смешались в один коктейль.

— Я готова, — выдохнула она. — Потому что я тоже хочу этого. Я хочу быть ближе к опасности. И к тебе.

Он отпустил её, резко отстранился, провёл рукой по своим мокрым волосам.

— Мы сходим с ума, Анна. Это не любовь — это зависимость.

— А если это и есть любовь? — спросила она.

Он засмеялся — горько и коротко.

— Я не знаю, что такое любовь. Я знаю только охоту. А ты — лучшая добыча, которую я когда-либо видел. Но я не хочу тебя убивать. Я хочу тебя спасти. Пожалуйста, не усложняй.

Она кивнула, отступая на шаг. Но в её душе поселилось зерно — она вдруг осознала, что, если он окажется Художником, она всё равно не сможет его ненавидеть. И это было страшнее любых профилей.

— Давай вернёмся к делу, — сказала она, садясь за стол. — Три жертвы. Три тайны. Что между ними общего, кроме их желания быть сломанными?

— Они все хотели одного, — Артём сел напротив, на его лице вновь появилась хладнокровная маска следователя. — Они искали мужчину, который их «заберёт». Но они не хотели быть просто спасёнными — они хотели быть завершёнными. Каждая чувствовала, что её жизнь — черновик. И Художник стал её последней главой.

— Значит, он не убивает из злобы, — медленно сказала Анна. — Он убивает из любви. Извращённой, больной, но любви.

— Именно. И это делает его почти неуловимым. Потому что такие убийцы не оставляют следов ненависти. Только следы нежности.

Она взяла его руку. На этот раз он не отстранился.

— Тогда мы должны показать ему, что есть ещё одна женщина, которая ищет завершения, — сказала она. — Я. Я стану его следующей «главой». Но ты будешь рядом. Ты будешь моим щитом.

— И твоим мечом, — добавил он, сжимая её пальцы. — Но если я почувствую, что ты в опасности, я нарушу все правила.

— Договорились.

Они сидели так долго, пока дождь за окном не стих. Анна смотрела на его профиль, освещённый монитором, и думала о том, что между нею и Художником стоит всего один человек — Артём. И что он, возможно, таит в себе ту же тьму. Но сейчас ей было всё равно. Она хотела идти до конца.

Она открыла сайт и начала новое письмо, адресованное Художнику, но не с вызовом, а с доверием. Она набрала:

«Я изучила их. Я поняла, что ты не убиваешь — ты освобождаешь. Освободи и меня. Я устала быть журналисткой, устала быть сильной. Я хочу, чтобы кто-то взял меня за руку и сказал: "Теперь ты моя". Я жду тебя. Завтра, в 23:00, на набережной. Я приду одна. Если ты действительно тот, кто понимает боль, ты придёшь. Аня».

Она нажала «отправить», не спросив разрешения у Артёма. Он увидел это и побледнел.

— Ты с ума сошла? — рявкнул он, хватая её за плечи. — Ты только что назначила встречу убийце!

— Я назначила встречу нашему шансу, — ответила она, глядя на него в упор. — Или ты боишься, что он примет вызов? Или ты боишься, что принять его — ты сам?

Он отпустил её. В его глазах вспыхнула паника — первая эмоция, которую она видела на его лице.

— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, — прошептал он.

— Тогда иди со мной, — сказала она. — Докажи, что ты не он.

Он молчал долго. Потом кивнул.

— Я буду рядом. Но если он придёт, я его убью. Поняла? Даже если это буду я сам.

Анна вздрогнула от его слов, но ничего не ответила. Она знала, что они перешли черту, за которой уже нет возврата. Игра началась по-настоящему.

Глава 9. Задание

В редакции пахло типографской краской и холодным кофе. Зоя сидела за своим столом, обведённая стопками фотографий с мест преступлений, и смотрела на экран монитора, где открытое письмо Анны уже набрало сотни просмотров. Она сжала губы так, что они побелели. Опять Анна. Опять она в центре внимания. Опять она первая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.