Мари АМур Приговор

Глава IV Иван

Это было... ПОТРЯСАЮЩЕ...

От переполняемых эмоций, я не мог даже нормально уснуть. То проваливался в короткие но глубокие сны, полные соблазнов. Где я ласкал и зацеловывал желанное тело, то пробуждался от яркого утреннего солнца или от шума воды... Но не смог разлепить глаз, когда уловил свежий, легкий аромат. Её запах. Запах женщины, с которой провел эту ночь. И когда влажные горячие губы коснулись моей щеки...

Из крепкого сна меня вырвал затянувшийся монотонный стук в дверь...

- Малыш?... - прохрипел я, уткнувшись лицом в подушку.

- Доброе утро. Обслуживание номеров. Ваш завтрак. - Немного опешив, я присел на кровати. Опираясь спиной о глянцевую поверхность изголовья и натягивая на себя простынь, наблюдал как краснощекая, тучная, невысокого роста женщина ловко подкатила тележку с едой.

- А почему на одного? - недовольно возразил я. Нахмурившись, прислушивался к звукам доносившимся из ванной комнаты. Был же шум воды, или... Перевел взгляд на тумбочку, где лежали мои наручные часы.

- Ваша спутница уже ушла - лениво вымолвила, поймав мой взгляд - Милая девушка. Попросила для Вас плотный завтрак. Приятного аппетита. Выезд в двенадцать - с добродушной улыбкой, так, по матерински, произнесла горничная, расправляя кипельно белый фартук на темном платье, вышла из номера, тихо прикрыв за собою двери.

- Ушла... - шепнул я, проведя ладонью по холодной простыне и выудил из под одеяла тонкую золотую нить с малюсеньким крестиком. Перекатывая её между пальцев, усмехнувшись, сжал в ладони, завалился на кровать и прикрывая глаза рукой провалялся так ещё минут пятнадцать. Оклемавшись окончательно от дремоты, потянулся и вскочив на ноги, с широченной улыбкой пошел в душ.

Оперевшись ладонями о холодный кафель, свесив голову я стоял под струями теплой воды, прикрыв глаза, восстанавливал в памяти картинки прошедшей ночи…

Вот она стоит спиной ко мне, в этих белых развивающихся вуалях. Как Флора. В обтягивающем черном платье длиною чуть ниже колена, которое полностью скрывало её тело от моего взгляда. Я не мог оторваться от неё. Шарил глазами по её стану, стараясь зацепится хоть за что-то. Но ничего... Ничего кроме фарфорового лица, изящных кистей тонких рук и её светлых, цветом спелой пшеницы, волос, которые ровной гладью спускались по спине. И в тот момент, когда она повернула голову, я разглядел её истинную красоту. Прямой нос. Ярко выраженные скулы. Испуганные огромные глаза. Розовые, искусанные, от того чуть припухлые, покрытые каким-то искусственным блеском, губы. И это было единственное ненастоящее в ней.

Сжимая тонкую талию в ладонях, я пальцами перебирал её ребра, проваливаясь кончиками пальцев в ажурный рисунок платья. Мне дико захотелось обладать ею. Присвоить. Владеть... И я не сдержался... Никогда не целовал в губы продажных женщин. А здесь не смог подавить это необузданное желание попробовать её на вкус. И сделав это я уже не смог остановится... Страстно сминал губы, забирая остатки её дыхания. Глотал её стоны. Вдыхал её аромат, который пьянил меня и я уже не контролировал свои действия. И желание просто трахнуть её, за несколько минут переросло во что-то большее.

В порыве страсти, удерживая обеими руками под ребрами, когда вошел в неё одним рывком до основания, она выгнулась дугой. Её красивое лицо застыло в немом крике, а из уголков широко распахнутых глаз заблестели бриллиантовые дорожки слез. И тут во мне что-то сломалось. Словно я сделал нечто не поправимое. Сердце сжалось в тревожный комок. Ощущение, как будто лом сука вбили в грудину.

- Тшшшш. Иди ко мне - прохрипел, сцеловывая соленые стежки с виска и щек...

Я просунул одну руку ей за спину, второй бережно придерживал её голову. Присев, не разрывая нашей близости, я поднял её хрупкое, содрогающееся тело и крепко прижал к себе. Мне хотелось согреть её. Защитить от всего мира.

Она опустила тонкие руки мне на плечи и начала медленно двигаться. Будто вела свой собственный, только ей известный, тайный танец. Её широко распахнутые глаза не отрывались от меня, в их тихом взгляде читалось всё, что она не могла произнести вслух.

Эти глаза....

В обрамлении коротких светлых ресниц, серый, широкий обод затягивал в себя болотную зелень, чуть сбрызнутую россыпью золотых крупиц вокруг черного зрачка, переполненного бездной печали...

Обхватывая её лицо руками, я гладил кончиками пальцев её губы. Неистово зацеловывая всю, обнимал, прижимал её обнаженное тело к своему, не давая и малейшего шанса на свободу.

Она манила меня своей естественностью. Своей непосредственной улыбкой, искренним испугом и паутинкой морщин у глаз. Мягким, чуть выпирающим животиком, треугольником родинок в солнечном сплетении, которые я сотню раз за ночь расцеловывал. Детской обидчивостью и одержимой страстью. Такой дикой, безудержной и желанной страстью. В эту ночь, Саша была отзывчивая и неукротимая одновременно.

Если быть честным, то сомнения что она не "Путана", закрались во мне с самого начала. Эта её непокорность и нежелание понравится, отсутствие флирта... Искреннее молчание и тонкая золотая нить с малюсеньким крестиком, запутавшимся в лифе, которую я стянул с неё ночью. Её поцелуй перед тем, как уйти. И деньги... которые она не только не взяла, но и оставила поверх. Чуть мятые тысячные купюры и салфетка, на которой ровным, красивым почерком было написано: "Милый заплати за номер. Я не успела. Тороплюсь."

Выйдя из душа, я тщательно вытерев тело полотенцем, натянул брюки и подхватив со столика чашку горького, уже остывшего кофе подошел к распахнутому окну...

"Что она пыталась увидеть там вчерашним вечером? Или кого?" пронеслось в моей голове.

- Б.яяяяяять - взревел я в голос, ухмыляясь сам себе. - Хуя, тебя повело Демидов. - Сука!! Не видел её всего несколько часов, а уже безумно тосковал. Стоя у распахнутого окна, я глубоко вдыхал воздух, рисуя в голове её образы, отчётливо помня нежность кожи, мягкость губ, сладость тела, её запах. Мой разум, да и я в целом, как будто уже не принадлежал сам себе. Я как обезумевший, рвался к очередной порции тепла, ласки, а самое главное — к её нежности...

Я мотнул головой, сбрасывая навязчивые мысли, и с неуместной злостью расправился с её завтраком. Выудив телефон из кармана, набрал Дэну, убедился, что он на месте, потом позвонил Жеке. В двух словах обрисовал ситуацию с подарочком. Мол, нуууу очень нужно его найти. Договорились встретиться через полчаса в клубе.

Вышел из номера, спускаясь по лестнице я прикидывал, с чего начать… В холле взгляд сам собой упёрся в ресепшен.

- Ксения, вы прекрасно выглядите - расплывшийся в улыбке как кот, отвешивал я комплименты высокой шатенке с неприличным декольте. Которая вытянулась в струну и флиртуя поправляла волосы, когда я подошел к стойке администратора.

- Спасибо - заигрывая прошлепала надутыми губами, а я еле сдерживался чтоб не скривить рожу.

- Мне очень нужна Ваша помощь. Дайте контакты Александры, которая резервировала для нас номер - протягивая ключ, спросил я у хостес.

- Ну, это запрещено - хлопая длиннющими ресницами и наматывала локон себе на палец.

- От Вас зависит моя жизнь... - наваливаясь на стойку, шепнул ей на ушко, прикладывая карту к терминалу.

- Я что нибудь придумаю, подождите здесь - быстро прошмыгнула в декорированную зеркальной мозаикой дверь, за стойкой. - Вот возьмите, контактов нет, только ФИО - через пару минут ожидания протянула мне свернутый листок - только читайте не здесь - затараторила, нервозно подергивая плечами.

- А когда был снят номер? - настороженно спросил.

- В четверг, вечером, на прошедшие сутки с завтраком. Она бронировала по телефону. Есть ещё паспортные данные, но... извините...

- Нет, не нужно. А раньше, она резервировала у Вас номера? - прервал её я.

- Нет, не припомню... я вызову Вам такси - утвердительно сказала, поглядывая на камеры.

- Спасибо, Ксения, эти цветы для Вас - протянул ей рекламку, в которой аккуратно лежали три хрустящие купюры Екатеринбурга.

Выскочив на улицу, судорожно раскрыл листок

"Романова Александра Николаевна + гость"

Не густо. Но зато с именем не соврала.

- Кто ты? Романова Александра - прохрипел я, запихивая клочок бумаги во внутренний карман куртки, уселся в машину такси...

Глава V Александра

Когда двери номера с тихим щелчком захлопнулись за моей спиной, я соскользнула по их глянцевой поверхности на пол, обхватив свою дурную голову руками, вцепилась дрожащими пальцами в волосы и стиснув со всей дури зубы мысленно застонала... "Боже... Что я натворила..."

- Милая, тебе плохо? - присев рядом на корточки и проведя мягкими руками по моим плечам прошептала женщина в форме работницы отеля.

- Нет, мне хорошо... - зашептала я, приподнимая на неё глаза - Извините - поднимаясь с колен и опустив голову провела дрожащими руками по лацкану пальто.

- Воды?

- Нет, спасибо. Я бы хотела изменить заказ... - замялась я - на завтрак... - подхватив женщину под руку, отвела подальше от двери - Понимаете, мне нужно срочно уехать и... Пусть сделают плотный завтрак для моего мужчины... Я не знаю что он любит... Пожалуйста...

- Я всё сделаю, милая, не переживай...

- Спасибо - прервала я женщину и расправив плечи, твердой походкой спустилась в холл. Незаметно выскользнув в двери, быстрым шагом направилась прочь...

Распахнув пальто и стянув объемный шарф, я шла по пустым улицам, подставляя лицо солнцу. Светло-голубое рассветное небо отдавало лёгким розовым отливом, роса искрилась на стеклах и облицовочным камне домов. Ветер трепал мои волосы, окутывая своим теплом и запахом свежей земли, цветущих трав и деревьев, которые были ещё без буйной листвы, но повсюду с набухшими почками и распускающимися первыми ростками. По клумбам проклевывались первые весенние цветы — подснежники, тюльпаны, нарциссы, обещая яркие краски лета. Никогда наш город не был так тих и прекрасен. Вернее никогда я не гуляла по нему в воскресенье... в шесть утра. В это время он дышал тишиной. Пустые мощёные улочки, мокрые после ночной росы. В центральной части города, фасады домов из камня и дерева выглядят как страницы старой книги. Резные наличники, крошечные дворики и закрывающиеся ставни, напоминающие о былых временах, когда город был сердцем ремёсел, смешиваются с современными бетонными коробками с панорамным остеклением и заполненными парковками, разбавляя этим архитектуру. Выйдя на центральную улицу, я немного прибавив шагу направилась в сторону дома. Солнечный свет постепенно прогревал воздух, превращая прохладу ночи в тихое ожидание тепла. И город оживал... В воздухе запахло свежей выпечкой, зеленью, дымком и кофе, вдохнув аромат которого, в животе сразу заурчало, отчего я шумно глотнув слюну, пересекла небольшую площадь и направилась к киоску. Забрав большой стакан и усевшись на борт фонтана, который был ещё без воды, болтая ногами, потягивала свой кофе и наслаждалась моментом, как будто он был последним утром в моей жизни.

И нет, я не винила себя, ни его, ни Пашу.

Я вообще ни о чем не думала. Я не знала что мне делать дальше. Не чувствовала стыда, обиды, отвращения. Сейчас я была пуста. А эта внутренняя пустота… Это не просто отсутствие чувств, а глубокое разрушение внутренней жизни, утраты смысла, целостности и эмоциональных связей, которое может стать для меня необратимым. Спустя час, придя в квартал, я ещё долго сидела на лавочке у соседнего дома не решаясь подняться в квартиру. Наблюдала как бабушки на скамейках делят новости, мамы с колясками протискиваются сквозь припаркованных машин а дети спешат на секции.

Выудив телефон из кармана, поняла что он безнадежно сдох. Или скоропостижно или батарейка села. Мучительно вздохнув и встряхнув тяжелой головой, я еле подняла свинцовые веки и побрела в сторону своего подъезда. Поднявшись по бетонным пыльным ступеням на нужный этаж я вставила ключ в замочную скважину, и после нескольких попыток, понимая что он не поворачивался.

- Что за фигня? - выругалась и тревожно дернула за ручку. И дверь была не заперта. Аккуратно толкнув её, я тихонько протиснулась внутрь.

Гнетущая и пугающая темнота, окутывала меня, вводя мое тело и сознание в оцепенение. Мне казалось что время застыло. Как будто все кругом остановилось. Часы, которые так нравились мне и раздражали Пашу, не идут. Вода по трубам не журчит. Половицы не скрипят, не слышно даже шума системников и другой техники. Я двигалась как в замедленной съемке к комнате Паши и каждое моё действие отзывалось эхом в этой давящей пустоте. Ощущение абсолютной изоляции и понимания, что даже время играет против меня, зажмурившись от страха, который овладел мною, я толкнула дверь и облегченно выдохнула, когда распахнув глаза поняла что комната пуста...

Закрыв входную дверь, я повесила пальто в шкаф прихожей, скинула обувь и глухими шагами протопала в свою комнату. Переоделась в домашний костюм, расчесав, заплела волосы в высокий пучок и войдя в кухню скривилась в отвращении. Это был просто какой-то свинарник. На грязном, от следов обуви, полу валялись пустые бутылки, вилки, стопки. Рулонная штора висела на одном саморезе. Почти высохшая лужица воды, из опрокинутого графина на подоконнике. Дверцы холодильника не докрыты. Свет горит, а на линолеуме и части стены возле раковины присохли макароны с кляксой томатного соуса.

Включив газ, я поставила греться чайник, тем временем собрала мусор и схватив сковороду с горелыми котлетами со стола я замерла, увидев моё приглашение с обожженными уголками, которое служило для неё подставкой. Присев на край стула, моя рука плетью опустилась вниз и сковорода с оглушающим звуком брякнулась о пол.

Я аккуратно, дрожащей рукой, кончиками пальцев провела по конверту, ощущая вкус пепла и горечи обожженной бумаги во рту, мои глаза моментом наполнились слезами и в этот момент я не выдержала...

Прижав обугленный листок к груди, скатившись на пол и опираясь спиной на ножку стола я завыла в голос... А после вскочив на ноги порвала его на мелкие кусочки и бросила в мусорный мешок. Туда же полетели горелые котлеты вместе со сковородой, стопки и макароны, которые я с маниакальной тщательностью отдирала лопаткой от стены и пола. Убрав весь беспорядок, я тщательно вытерла подоконник. Завязав пакет в тугой узел и открыв настежь окно, я наполнила чашку горячим и сладким чаем, вернулась в свою комнату. Поставив телефон на зарядку, уселась за рабочий стол, бессмысленно перелистывала бумаги. А прочитав сообщение от матери Павла, о том что я плохая жена и что она забирает Павлушу к себе, бросив это дело, завалилась с книгой на диван, укутавшись теплым пледом уснула...

Проснулась я поздним вечером от кошмара в холодном поту. Мне снился он. Иван. Как я бегу от него по туманному лесу и никак не могу убежать. Ноги утягивает болотина и мхи, волосы цепляются за ветви деревьев, которые сплетаются друг с другом и я оказываюсь в лабиринте. Сумрак обволакивал лабиринт плотным, тягучим туманом. Сквозь него едва проступали шершавые стены из тёмного камня, увитые густыми вьющимися растениями. Я бежала, почти не разбирая дороги. То ныряла в очередной проход, то резко сворачивала, повинуясь инстинкту, который кричал: только не останавливайся. Моё дыхание сбивалось. В груди кололо, а каждый шорох позади будто вонзался в спину ледяными иглами. Я рванула вперёд, пальцы скользнули по сырой стене, оставляя на камне влажные следы. Узкий коридор сменился развилкой, и на миг я застыла, лихорадочно выбирая путь. Налево — там тьма казалась ещё гуще, направо — слышался едва уловимый сквозняк, будто оттуда тянуло слабым отблеском свободы. Я метнулась направо, споткнулась о неровный край плиты, но удержалась на ногах, лишь глухо вскрикнула и тут же зажала рот ладонью. Теперь главное не выдать себя звуком. Стук собственных шагов отдавался в ушах набатом, перекрывая все остальные звуки. Я бежала дальше, вглядываясь в сумрак, где тени сплетались в причудливые силуэты и то и дело обманывали взгляд. То казалось, впереди выход, то — новая глухая стена. И отсюда не было выхода. Я мельком глянула через плечо и сердце ухнуло вниз. В полумраке мелькнула тёмная фигура, не отставала, будто знала лабиринт наизусть. Остановившись я повернулась к нему лицом, пытаясь разглядеть его глаза. И тут он в прыжке превращается в огромного пса. С широкой пастью, огромными лапами и светлой блестящей шерстью. Он приближался медленным шагом, тем самым припирая меня к стенке. Его глаза как пионерские костры горели ярким пламенем и с громким рыком "Моя!" Он кинулся на меня и поглатил ...

Пригладив влажные волосы и переведя дыхание, я направилась в ванную. Сполоснув лицо холодной водой, залипла на своем отражении в зеркале.

- Если это чувство вины Сашка - то это очень хорошо. Значит не все потеряно для тебя! - сказала я сама себе и продолжала рассматривать отражение в зеркале. На меня смотрела какая то другая, незнакомая мне женщина. Кожа на лице светилась изнутри. В глазах плескалась безмятежность и спокойная глубина, пронизанная золотистыми бликами. Движения рук стали плавными. Щеки тронуты ровным, живым румянцем. Даже шаги мои теперь звучали иначе - легко, почти невесомо, будто я не шла, а парила над землей, окрыленная внутренним теплом. Движения утратили прежнюю торопливость, стали размеренными, словно я слышала ритм мира. Тот самый, что вчера ночью звучал только для нас двоих.

Боже у меня наверное год уже секса не было. Да блин, после этой ночи, я серьезно задумываюсь был ли он у меня вообще...

С понедельника я полностью погрузилась в работу, благо там был аврал. В школе проводила двухчасовые практические занятия для выпускников в рамках подготовки к сдаче экзаменов. В центре помимо индивидуалок, также занятия в группах. После истории с Соколовым, организовала просмотр фильма по профилактике буллинга, и как результат, разбор эссе. Домой возвращалась после девяти, сил хватало на душ и поесть. И стоило только голову прислонить к подушке, как я моментом усыпала. Павел оставался у матери, на мои ежедневные звонки, ответил лишь коротким сообщением "Мне нужно время".

Время...

Оно нам было нужно обоим...

Ну а в следующую среду в центре был организован субботник для старших групп. Через трудотерапию директор решил вопрос с воспитательной работой после очередных залетов старших воспитанников.

После которого, я в кроссовках и спортивном костюме, накинув сверху теплую жилетку, слушая альбом Басты, пошла домой пешком, наслаждаясь любимым шоколадным мороженным.

И всё было прекрасно, пока мне дорогу не перерезал черный внедорожник и с пассажирского сиденья не выпрыгнул Иван!!

Он со всей дури, вцепился мне в грудки прижал спиной к стене. Я от неожиданности даже выронила мороженое из рук! С ошарашенными глазами пялилась на его губы, пытаясь разобрать слова. Он замер. Внимательно вгляделся в моё лицо. Вскинув руку, прошелся по линии скул, отодвигая волосы за ухо, вытащил наушник…