Марго Штефман Сплетни

Дети скучали, опустив глаза в тарелки, и молча тыкали вилкой в еду.

Марина с легкостью поддерживала бессмысленные разговоры. Но в каждом ее взгляде читался один единственный вопрос:

– Ты думаешь о ней, ведь так?

Амиран Иванович механически жевал свой любимый австралийский стейк с кровью и поддакивал всему, что обсуждали.

Мысленно он был там, в лесу, где звучало ее легкое ровное дыхание. Он чувствовал себя двоечником, которого заставили решать интегралы, в то время как все его друзья играли во дворе футбол.

– Пап, а правда, что у вас сегодня на складе был пожар? – внезапно спросила младшенькая.

Глаза Марины тут же метнули молнию.

– Правда, – без эмоций ответил Амиран. – Ничего страшного. Быстро потушили.

– По телевизору говорят, что это поджог. Что это война между тобой и дядей Юрой? Это тоже правда?

Марина звонко бросила нож на стол:

– Лера, сколько раз я тебе говорила, не смотри всякую ерунду!

– Мам, разве новости – это ерунда? – глаза малышки вопросительно распахнулись.

– Ужин окончен. Чай и бисквитный рулет принесут в гостиную. – ровным тоном закончила Марина.

Дети, не возражая, покорно вышли из-за стола. Амиран наблюдал, как исчезает за дверью силуэт старшей дочери, и внутри у него стремительно холодело.

– Мне нужно в кабинет. Дела.

– Конечно, – бросила ему вслед Марина. – У тебя всегда дела.

Он не стал отвечать ей, но обернулся к тестю:

– Хорошего вечера, отец Михаил.

– Храни тебя Господь. – задумчиво ответил тот, даже не глядя на зятя, и по привычке перекрестил пространство.

Спустившись в подвал, Амиран снова надел наушники. Тишина. Его сердце бешено заколотилось. Что, если они нашли ее? Что, если она поняла про жучок и выключила его? Он судорожно стал пролистывать запись, пока не услышал скрип двери, а затем – тихие всхлипывания.

Она плакала.

Сдержанно. Но плакала.

Этот звук терзал его душу еще хуже, чем крики раненых ребят на сухом доке.

Она управляла им. Этим могущественным, опасным мужчиной. Полностью подчинила его своей воле. Как подчиняют диких псов. Его рука трижды порывалась к телефону. Но он сдержался. Через силу. Амиран Иванович откинулся в кресле и закрыл глаза. Пытался вытеснить образ плачущей девчонки видением спящих детей.

Но куда там!

Перед ним так и стояла она – с огромными зелёными глазами в пол-лица, в этом чёртовом топике, предательски обрисовывающим ее маленькую упругую грудь, и снова эти губы, которые она поглаживала тонкими как карандаши пальцами.

Амиран, стоп!

Он закурил. Прямо в помещении. Сигара на этот раз отдавала горечью. Он закашлялся и выплюнул ее, даже не сделав трех затяжек.

В гостиной было тихо. Дети уже спали. Тесть уехал. Только Марина стояла у высокого окна с пустым бокалом из-под шампанского. И, казалось, ждала мужа.

– Почему не спишь? – спросил он, заходя в комнату.

– Не спится. – отрезала она, словно ножницами.

Они смотрели друг на друга через всю длину безупречно убранной гостиной, как два дуэлянта.

– Ладно. Я пойду. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи?! – она поставила фужер на стол так, что резкий звук итальянского стекла нарушил тишину. – Ты серьезно думаешь, что наши ночи способны быть спокойными, после всего, что ты устроил?!

– А что я устроил? – Амиран засунул руки в карманы и с вызовом посмотрел на жену.

– Действительно! Что же?! Теперь о нас говорят только лишь в контексте твоих грязных дел! От которых уже за версту несет мертвечиной. А теперь еще и этой убогой шалавой, которая веревки вьет из тебя.

– Лучше замолчи. – тихо прошипел Арисханов, чувствуя, как сжимаются кулаки.

– О ней замолчать? О той, что сделала из влиятельнейшего человека города послушного щенка на поводке?

Он шагнул к жене, загораживая собой свет от люстры.

– Я сказал – замолчи.

– А то что? – она выпрямилась, не отступая. – Ударишь? Как бьешь своих врагов? Ну, давай! Покажи детям, какой их отец на самом деле! Они уже услышали по телевизору, что ты бандит. Теперь пусть увидят это своими глазами!

Рука Амирана Ивановича дернулась сама по себе, но он железным усилием воли опустил ее. Стараясь ровно дышать. Марина резко развернулась и, шурша платьем, пошла наверх, в их общую спальню, которую он уже не считал своей. Ее уход выглядел красноречивее громкого хлопка дверью.

– Я даю тебе три дня… – крутились у него в голове ее утренние слова.

Три. Дня. И один из них уже безвозвратно исчез.

Он лег в гостевой комнате, как делал последние несколько дней. Но не смог заснуть. Каждый час спускался в подвал и слушал. Слушал, как она ровно дышит. И с силой выключал звук, чувствуя острое желание сорваться к ней.

На четвертый час Амиран не выдержал.

Это было импульсивно, глупо и опасно. Но он сел в очередную неприметную машину и поехал в лес, не предупредив никого из охраны. Он крутил руль почти вслепую. Шёл уже третий час ночи. Он подъехал к ее дому оглушительно, ломая в тишине колесами сухие ветки старых деревьев и причмокивая ими в грязи после очередного октябрьского дождя.

Света в доме не было. Умничка.

Он постучал и тихо произнес:

– Это я.

Свет так и не появился в окнах, но он ощущал ее сквозь бутафорскую деревянную дверь, которая на самом деле являлась железной.

– Это ты, Мир? – глухо послышалось изнутри.

– Я.

Щелкнул замок. Она стояла на пороге, закутанная в одеяло. Лицо бледное, глаза огромные, как и рисовал он в смелых воображениях пару часов назад.

– Мир? – ее голос чуть охрип. – Что-то случилось?

Он вошел внутрь, захлопнув дверь за собой и закрутив все замки.

– Ничего, – его голос тоже прозвучал хрипло. – Все в порядке.

Они стояли друг напротив друга в центре этой странной комнаты. Он – в своем безупречном дорогом пальто, а она – в одеяле.

– Ты бы хоть предупредил, что придешь. А то я уже приготовилась умирать, пока тебе открывала.. – прошептала она, улыбаясь.

Он не ответил. Он смотрел на нее. Смотрел на эти губы, которые преследовали его все эти дни. На эту хрупкость, которая оказалась такой порочной. Он видел, как она едва заметно дрожит.

Арисханов сделал шаг. Еще один. Теперь их разделяли сантиметры. Он чувствовал от нее тепло. И узкое пространство между ними словно пульсировало.

– Амиран…то есть…Мир…– она снова произнесла его имя, но на этот раз как будто бы гадая, как уместнее.

Она растерялась.

И от этого у него перехватило дыхание.

Он медленно поднял руку. Коснулся пальцами ее щеки. Кожа была прохладной, нежной, с небольшой запекшейся царапиной у уха.

Она замерла, не дышала.

И тогда он наклонился. И поцеловал ее.

Снова.

Это было аккуратно и опасливо. Он словно давал ей шанс на маневр. Но Катя даже не сдвинулась с места.

Одеяло мягким шлепком упало на пол.

Ее зрачки блестели в темноте.

Она больше не дерзила ему. Ни словами, ни поведением. Ее будто бы поставили на паузу.

Сначала Катя робко закусила его нижнюю губу…А затем ее тонкие руки вцепились в складки его пальто, притягивая еще ближе. Вдруг! В момент! Она резко дернулась и шепотом, оправдываясь, произнесла:

– Губа еще не зажила…Нежнее, Мир.

Он отстранился. Как по команде. Его дыхание стало нервным и прерывистым.

– Катя, я понимаю, что я урод. Эти твари изнасиловали тебя. А я как будто бы был с ними заодно своим бездействием.

Она отвернулась и молчала. Амиран продолжил говорить:

– А сейчас я не могу с собой справиться. Лезу к тебе. Потому что ты – единственно важное, что крутится у меня в голове с утра до ночи. Ты ничего мне не должна. Вернее, ты даже должна меня ненавидеть. Скажи, это так?

– Нет, – покачала головой она.

– Я могу уйти, если ты хочешь…? – серьезно спросил он.

– Нет я не хочу, чтобы ты уходил. – перебила Катя. И в ее голосе прозвучала та самая сталь, которую он когда-то угадал.

Амиран вздохнул. С облегчением. И снова поцеловал ее.

Он знал, что за этим последует. Знал, что это усложнит все до невозможности. Что это предательство по отношению к Марине и детям. Что это слабость, которую непременно используют против него. Но в этот момент, в этой заброшенной избушке на курьих ножках ему было плевать.

Он просто хотел ее.

Всем телом.

Хотел быть живым. Хотя бы вот так. Ненадолго.

Он не помнил, как они оказались в постели. Ее пальцы, наконец, выпустили пальто и обхватили его голову. Губы Амирана переместились на ее тонкую шею. Он закусил нежную кожу зубами. Катя глубоко вздохнула. Ее тело плотно прижалось к его. Будто нащупывая эрекцию.

– А-ми-ран…Мне хорошо…

Он медленно, будто давая время на «подумать», провел рукой по ее бедру, поднимая подол платья. Он чувствовал, как каждое его нервное окончание кричало о том, как ему хочется этого секса. И даже его расчетливый разум на этот раз не бил в набат.

Его рука замерла на ее животе.

– Скажи «стоп», Катя. – его голос прозвучал прямо у ее уха. – Одно слово, и это прекратится, если ты не хочешь.

Катерина открыла глаза. И внимательно посмотрела на него.

– Не останавливайся, – прошептала она. – Я хочу тебя.

Он сбросил с себя пальто, потом рубашку и всё остальное. Ее платье вновь заскользило вверх, обнажая стройные ноги, узкие бедра, тонкую талию. Она была прекрасна в этом скупом свете. Юная, хрупкая, отдающаяся ему с пугающим доверием.

– Покажи грудь. Хочу. – Амиран дышал возбуждено и тяжело рядом с ее лицом.

Катерина послушно опустила тонкие лямки лифа. И он увидел то, о чем так сильно мечтал. Две широко посаженные между собой девичьи груди с крошечными торчащими сосками. Он протяжно вздохнул. И захватил один зубами, чуть оттягивая. Его пальцы нашли очертания ее простенького дешевого белья. Амиран давно отвык от такого. Руки Катерины дрожали, расстегивая его ремень и пуговицы на брюках.

– Иди ко мне! – шептал он, подминая ее под себя сильнее. – Хочу всю! Сейчас…

Ее острые коленки вонзились в его ребра. Он вошел в нее медленно, давая привыкнуть к ощущениям. Она не обманывала. Он был для нее и в правду слишком велик. Она плотно обхватила его там, закинув ноги ему на плечи. Он целовал ее лицо, веки, шептал в шею какие-то глупости.

– Все хорошо… правда? – его голос срывался от сбившегося дыхания.

– Да, Мир.

– Тебе не больно? Ничего не болит?

– Нет…

Напряжение тут же уступило место другому чувству. Ее тело расслабилось, приняв его целиком. Стоны стали тише, глубже и превратились в прерывистые вздохи. Ее ноги обвились вокруг его поясницы, вжимая его в себя, глубже, на всю длину. Катя шептала словно обезумевшая:

– Еще…хочу еще…Дай глубже…Амиран…

– Ты же боялась, что тебе будет много…

– Дай еще…умоляю…

– Тебе нравится, когда вот так?

– Я уже..почти… Амиран…

– Уже? От этой мысли я сам…сейчас…уже....

Он чувствовал, как она дернулась. И сжала его с невероятной силой. Он смотрел в ее глаза в этот момент. Видел в них свое отражение.

– Закрой…– прошептал он.

Катя послушно закрыла глаза. И в этот миг, глядя на ее беззащитное молодое личико, Амиран позволил себе отпустить все. С тихим, сдавленным стоном он кончил.

Всё стихло.

Амиран медленно, чтобы не вспугнуть удовольствие, вышел из нее и перевернулся на бок. Она прильнула к его груди, уткнувшись носом.

Амиран Иванович провел рукой по костлявой спине своей молодой любовницы, чувствуя под собой влажные простыни. Никто не говорил ни слова.

Он обнял ее крепче, слушая родное дыхание уже не в наушниках, а в миллиметре от себя. Он четко осознавал – все изменилось. Не только из-за секса. То, что произошло сейчас, было не изменой. А капитуляцией. Новому неконтролируемому чувству, которое теперь жило в нем открыто для всех.

Он рассматривал ее. Катя заснула и казалась ему еще моложе. Этому способствовали синяки под глазами, растрепанные волосы, детский изгиб щеки. А на шее красовался свежий, багровый след его засоса, перекрывающий ссадины. Он аккуратно прилег рядом, чтобы ее не разбудить.

Телефон, валявшийся на полу, осторожно завибрировал.

Марина.

Он проигнорировал звонок. Мысль о жене вызвала не вину, а раздражение.

Катя пошевелилась, ее пальцы бессознательно сжали его кожу. И она открыла глаза. Сначала растерянно, потом ее взгляд прояснился.

– Ты не ушел?…– удивленно прошептала она.

– Нет.

– И как нам теперь быть?

Ее вопросы всегда ставили его в тупик. Отныне он не мог просто прятать ее в лесу и платить за содержание. Амиран встал и начал молча одеваться, чувствуя ее взгляд на своей спине.

– Я пришлю людей. Они перевезут тебя в другое место.

– Зачем? Здесь нормально.

– Затем, что я был здесь, – он резко повернулся к ней. – Я проявил слабость. А в это время за мной могли следить.

Она кивнула:

– Как скажешь.

Он накинул кашемировое пальто и подошел к двери. Рука сама потянулась к замку, но он заставил себя обернуться. Она сидела на кровати и смотрела на него. Маленькая, испуганная, но не сломленная.

– Я…тебя… – он запнулся.

– Я знаю. – она тепло улыбнулась. – Я тоже.

Он вышел, хлопнув дверью. Сел в машину и завел двигатель. Уже светало. Машина рванула с места, поднимая тучи пыли. Амиран Иванович гнал по лесной дороге, пытаясь убежать от самого себя. Но он знал – это бесполезно. Она теперь была в нем. Как единственная его живая часть.

Ворота особняка бесшумно разъехались. Он загнал машину в гараж, но не вышел сразу. Сидел, прислушиваясь к тишине.

Едва он переступил порог прихожей, как почувствовал ее присутствие. Марина стояла у шкафа. Выглядела она плохо. Наверное, совсем не спала.

– Вернулся, – произнесла она ровно, не глядя на него. Ее пальцы медленно гладили створку из дорогого дерева. – Как там твоя…отдушина?

– Нормально. – коротко бросил он, снимая пальто.

– Рада за нее, – ее голос стал дерзким – И за тебя.

– Марина, не начинай, не надо. – устало попросил он.

– Не надо чего? – она сделала шаг к нему. – Пока ты таскаешься по помойкам, Юра не дремлет. Пока ты тратишь силы на свою эту…отдушину, он готовится тебя уничтожить. И через два дня, если ты сам не прекратишь этот цирк и не отдашь её Шафрану, я уничтожу сама…И её. И тебя.

Она прошла мимо него, оставив за собой полосу выжженной земли. Марина была права! Каждое её слово было правдой. Он стал бессильным. Неосторожным. И эта слабость могла стоить жизни не только ему, но и той, что осталась в лесной избушке.

Глава 9. Старый новый дом.

Час спустя, умытый и переодетый в чистое, Амиран Иванович сидел в своем кабинете, закинув ноги на подоконник и скрестив их в лодыжках. Окна были распахнуты настежь, несмотря на последний день октября. Сад утопал в густом молочно-белом тумане. Который, скорее, был похож даже не на туман, а на облака из иллюминатора самолета. По крайней мере, так можно было бы себе нафантазировать. Сигара, которую Амиран Иванович автоматически зажал между пальцев, так и не была прикурена. Он просто держал ее, как якорь, не позволяющий ему уплыть в это белое ничто.

Он пристально смотрел в пелену, а в ней всплывали образы. Умное, жесткое лицо Юры в те годы, когда они делили одну пайку на двоих. Холодный взгляд Марины. И Катя. С закрытыми от блаженства глазами…этой ночью. Он вспоминал, как она вся заходилась в стонах под ним. Как ярко кончала. А потом засыпала, прижавшись к его боку. И сейчас будто бы снова это ощущал.

– Амиран Иванович, можно? – послышался вдруг голос одного из помощников начальника охраны.

Арисханов вздрогнул.

– А у меня есть варианты? – спросил он, неохотно опуская ноги на пол.

Тот немного смутился:

– Вот. Свежий отчет. Люди Шафрана не просто жгли наши склады. Они прочесывали районы, опрашивали бомжей и, представляете, даже платили за информацию! Искали нашу девушку…

– Нашу… Девушку… – задумчиво повторил за ним Амиран Иванович, пробегая цепким взглядом по строчкам.

Пожар на объекте номер три, номер пять, нападение на объект номер восемь…

– Вы совсем охуели? Я за что вам плачу?! За то, чтобы мои активы превращались в пепел? – Амиран Иванович ударил ладонью по гладкой поверхности стола.

– Людей не хватает, Амиран Иванович. Много раненых после сухого дока.

– Мозгов у вас не хватает. А не людей. Вон пошел! И чтобы с этой минуты ни одного поджога!

Раздался глухой шлепок. Амиран Иванович скинул папку с отчетом со стола на пол. И тут же его личный телефон, тот, что лежал в сейфе, завибрировал. Пришло сообщение с неизвестного номера. Текст был лаконичным: «Валеев. Клуб «Арго». Через час. Один.»

Клуб «Арго» ютился в подвале старого советского дома. Допотопная вывеска давно потухла. Амиран припарковался в двух кварталах от места, прошел через задний двор, заваленный мусором, битым кирпичом и гнилыми оконными рамами, и бесшумно спустился по обледеневшей от утреннего дождя железной лестнице.

Дверь была не заперта. Он вошел внутрь.

Воняло дешевым табаком, перегаром и чем-то кислым, напоминающим моченые арбузы. В полумраке один за столом сидел Валеев. Перед ним расположились бутылка виски, рюмка и вскрытая банка шпрот. Он громко шмыгнул носом и почесал указательным пальцем шрам над бровью, который был похож на белую гусеницу.

– Хан, садись. Не бойся, я один. – кивком головы пригласил его Валеев на стул напротив.

– Я никогда не боялся, Левый! – Амиран отодвинул стул ногой, брезгая.– Особенно одиноких стариков, которые проводят утро пятницы в таких местах.

Валеев хрипло рассмеялся, обнажая желтые, неровные зубы.

Тот отхлебнул из стопки и поморщился.

– Куда мне до тебя. У тебя вон за спиной целый гарем. Жена, которая тебя ненавидит. Дети, которые тебя боятся. И та… строптивая молоденькая фея, разгоняющая кровь. Красиво жить не запретишь!

– У меня нет времени на светские беседы, Лев Валентинович.

– Ты прав, Хан. Время – это как раз то, чего у тебя осталось совсем немного.

– Угрожаешь? – Амиран Иванович закинул ногу на ногу.

– Я здесь не для того, чтобы угрожать. Я для того, чтобы кое-что предложить. – Лев посмотрел на собеседника мутными, но умными глазами.

– Что же? Капитуляцию?

– Информацию, Амиран. – Валеев отхлебнул из горла. – Юра слетел с катушек. Он теперь не бизнесмен, а мститель. И сольет всех, включая меня, чтобы тебя уничтожить. Его трясет, когда он про тебя слышит.

– Я в курсе. – спокойно ответил Арисханов.

– Нет, не в курсе! – Валеев наклонился вперед, и от него пахнуло перегаром. – Я знаю, где твоя Катя.

Амиран Иванович почувствовал, как мышцы на спине напряглись сами собой.

– Докажи?

Валеев фыркнул:

– Я тебе доказательства не обещал. Я обещал информацию.

– Хватит Ваньку валять, – тихо сказал Арисханов, наклонившись теперь ко Валееву. – Дрочить в толчке будешь. Меня дрочить не надо.

– Лаааадно. Будут тебе. Доказательства. – Валеев сунул руку под стол, пошарился в карманах и достал старенький побитый телефон, нажал пару раз на экран и крутанул его перед Амираном Ивановичем по столу.

– Хорошо спрятал, – хитро улыбнулся желтыми зубами Левый. – Ничего личного. Просто география.

Амиран Иванович увидел свежую фотографию. Того самого двухэтажного дома в лесу.

– Как узнал?

– Вчера вечером, пока ты наслаждался девочкой, – Лев многозначительно посмотрел на Амирана. – Я с людьми Шафрана прочесал частный сектор на Вороньих хуторах. И нашел старика-лесника, который пас коз недалеко от вашей блудной избушки. И старик, сука, оказался болтливым. За бутылку водки и пачку сахара он рассказал мне все, что видел. Про серый микроавтобус с заляпанными номерами. И про тебя с лесной феей.

Амиран не дрогнул.

– Юра уже знает?

– А ты как думаешь? – Валеев налил себе еще и предложил Амирану.

Тот отказал жестом.

– Он хочет раскатать тебя в щепки. И попутно и весь твой бизнес. А твоя малышка… – бандит сделал паузу и облизнул губы, смакуя момент. – Для него идеальный рычаг. Он не станет ее убивать. Сначала он ее похитит. И будет с тобой разговаривать ее голосом. Ты будешь слушать, как она плачет в трубку и зовет тебя на помощь. И отдашь ему все, включая землю, по которой ходишь. Но это только если я ему расскажу, где она…

Амиран встал, громко отодвинув стул.

– Где Шафран?

– Не знаю, – честно ответил Валеев, откидываясь на спинку стула. – Но знаю, где он будет завтра в полдень. На старом цементном заводе. Приедет принимать партию оружия. Один.

Амиран смотрел на него, пытаясь прочитать в мимике и взгляде ложь. Но увидел лишь усталую правду крысы, которая почуяла, что корабль тонет.

– Почему ты его сливаешь? Шафран ведь хорошо платил тебе.

– Дело не в деньгах. – Валеев махнул рукой, – Шафран уверен, что пишет новые правила. А я, браток, привык к старым. И к старым лицам.

– Это не аргумент. – перебил его Амиран.

– Согласен… – Лев тяжело вздохнул, – У меня младшая дочь, Юля. Лет… как Кате твоей. Шафран начал интересоваться ей. Намекал, что поможет найти Юльке непыльную работу. Мне это не понравилось. Все ведь знают, что он сделал с твоей феей.

Амиран кивнул. Всегда есть последняя капля. Для каждого своя. Он достал из внутреннего кармана черного кашемирового пальто толстый конверт, бросил его на стол. Тот мягко шлепнулся рядом с банкой шпрот.

– Это дочке. Но если ты врешь…

– Я знаю, – перебил его Валеев, быстро сунув конверт в свою потрепанную куртку. – Тогда ты найдешь меня быстрее, чем Шафран найдет твою фею. И нам будет о чем поговорить.

Амиран развернулся и пошел к выходу.

– Хан! – окликнул его Левый уже у самой двери.

Тот обернулся.

– Хочешь загадку? Что надо сделать, чтобы труп не нашли? Только не рассказывай мне, что прятать в склепе на кладбище, как Захар умудрился в 92-ом…

Амиран Иванович не проронил ни слова. Слушал молча.

– Ты когда Юру хоронить будешь, сверху ландыши краснокнижные посади. Их выкапывать нельзя. Это я на форуме юннатов прочитал. А ягодки – свидетелям в чай добавишь. И будь осторожен, Хан. Сейчас главный олень – это ты.

Валеев хрипло и заразительно рассмеялся, попутно отхаркиваясь.

Арисханов вышел на холодный утренний воздух. Туман начал рассеиваться, уступая место бледному октябрьскому солнцу.

Завтра в полдень.

На цементном заводе.

Он вернулся в свою неприметную «девятку». И набрал номер.

– Это я, – сказал он, когда на том конце взяли трубку. – Немедленно. Кодовое слово «Циклон». Поднять всех. Абсолютно всех. Резервные группы тоже. Завтра в полдень на точке «Бетон». Полная боевая готовность.

В голове уже выстраивался план засады из снайперов. Он превратит старый завод в каменный мешок для Шафрана. Но сначала нужно было закончить другое дело. Самое важное.

Амиран Иванович завел мотор и направился в сторону леса. К Кате. Он должен был забрать ее оттуда до того, как все начнется.

Через сорок минут «девятка» свернула на Вороньи хутора. Арисханов бросил машину в полукилометре от домика, за густыми зелеными зарослями молодого ельника. Двинулся пешком, бесшумно, как его когда-то учили. Ноги сами находили дорогу, обходя сухие ветки и шуршащую листву. Он подошел к двери, прислушался. Тишина.

Она открыла. На этот раз, совершенно не испугавшись. Она была в его старой футболке, которая была ей сильно велика, а от того делала тело еще хрупче.

– Собирайся, Катя. – отрезал Амиран.

Катерина уже не спрашивала, куда и зачем. Взяла свой потрепанный черный рюкзак, который, кажется, и не разбирался с того самого первого побега из дома. Амиран схватил любовницу за плечо, сильнее, чем планировал. И подтянул к себе. Он почувствовал тонкую кость под своими пальцами. И поцеловал. В засос. А потом прошептал в ухо: