Марго Штефман Сплетни

Глава 7. В лесной избушке.

Амиран Иванович сказал Катерине, что «всё хорошо». Но это была колыбельная для успокоения маленькой девочки. Он знал абсолютно точно – всё очень плохо. Война, объявленная ночью в столовой семейного особняка, теперь велась на его территории, и первая кровь на бетоне сухого дока служила тому доказательством.

Короткостриженая стояла рядом с ним. И трусилась.

– Как ты? – буднично спросил Арисханов, будто ничего и не произошло.

– Жива, – она робко подняла на него растерянный взгляд. – Спасибо.

– Обращайся… – еле заметно улыбнулся Арисханов.

– А Де-нис? – прерывисто спросила Катя, не отрываясь от лица Амирана Ивановича.

Он обернулся на водителя, который, сгорбившись, сидел на трапе яхты и придерживал окровавленное левое плечо.

– Отделается шрамом. Будет девчонкам рассказать для впечатления. Ничего серьезного. Молодец! – размеренно произнёс Амиран Иванович. И в его голосе впервые за сутки прозвучала короткая, но искренняя нота благодарности.

Снаружи уже не было стрельбы. Раздавались лишь команды резкими мужскими голосами и хруст щебенки под колёсами бронированных внедорожников. Люди Арисханова зачищали территорию.

– Босс. – к нему подошёл один из бойцов, старший по смене. – Шафран ушёл. На подмоге у него оказались ещё две машины, которые прорвались через западный периметр. Раненых у нас много. Убитых… пока не считали.

– Ещё бы этот пидорас не ушёл… Живучий, скотина. – Амиран Иванович достал из кармана пальто сигарету, отошёл подальше от Катерины и закурил.

Он размышлял, что Юра был бы не собой, если бы привёл все силы в одно место. Это была разведка боем. А он, Амиран, клюнул, бросившись сломя голову на защиту девчонки. Идиот! Показал своё слабое место. А Шафран теперь ликует, что филигранно с первого удара попал в десятку

– Увезите Дениса в нашу клинику. Остальных – по машинам. Через пятнадцать минут здесь не должно быть никого, – скомандовал Арисханов ровным голосом. – И найдите её пистолет. Он где-то под сходнями.

Амиран Иванович обернулся к Кате, которая стояла неподалёку, укутавшись в его песочный кашемировый пуловер и свою голубую куртку с высоким воротником.

– Поехали. – кивнул он ей и выплюнул окурок на пыльную дорогу.

Амиран Иванович не повёл её к своим бронированным машинам. И даже не посадил в один из внедорожников охраны. Вместо этого, он, крепко держа короткостриженую за худощавое запястье, потащил её к глухой неприметной двери, выходившей на задворки ангара. Там, в тени, укрытый грязной полиэтиленовой плёнкой, стоял старенький серый микроавтобус с тонированными стёклами.

– Садись, – распахнул он перед ней дверь.

Катя замерла, глядя на убогую хибару на колёсах:

– Куда?

– Прости, кареты не нашлось.

– Я не об этом. Куда ты опять меня везешь, Мир? – её вопрос прозвучал устало.

– Туда, где тебя не найдут даже мои. Юра откуда-то знает про яхту. Знает про мой дом. Знает про все мои обычные адреса. Про заводы. Про офисы. Про гаражи. Про ангары и склады. Игра пошла по-крупному. Садись. Не беси меня. И так нервы шалят.

Он легонько втолкнул её внутрь, а сам устало плюхнулся на место водителя и завёл двигатель. Через несколько минут они выехали на пустынное ночное шоссе, оставив позади суету сухого дока. В салоне запахло её духами – какими-то дешёвыми, приторными.

– Спасибо, Мир… Ещё раз. – тихо сказала она, глядя в своё отражение в тёмном стекле.

Амиран молчал, сосредоточенно всматриваясь в дорогу.

Спасибо. Простое слово, от которого внутри у него всё переворачивалось. Его щедро благодарили за подписанные контракты, за дорогие подарки, за разрешённые проблемы. Но это «спасибо», произнесённое её искусанными, подбитыми, но такими сладкими и желанными губами, угодило в самое сердце.

– Не благодари, – буркнул он себе под нос, свернув на неприметную грунтовку, ведущую в лесной массив. – Ты попала в эту заварушку не по своей вине. Но это уже не имеет никакого значения. Теперь мы оба по уши в говне.

– Я не про это, – она посмотрела на его строгий профиль, освещённый призрачным тусклым светом старенькой приборной панели. – Спасибо, что приехал… Несмотря на то, что я грубо обошлась с тобой тогда… на яхте, когда ты… хотел… ну…меня.

– Забудь. – отрезал Амиран Иванович. И снова замолчал.

О чём она вообще? Да, приехал. Бросил всё: свой дом, свою жену, свой неприкосновенный статус. Ради чего? Ради пары губ и пары глаз. Ради узкой вагины?

Нет!

Тут что-то другое.

Микроавтобус остановился у старого двухэтажного дома, похожего на заброшенный пионерский лагерь. Амиран выключил фары.

– Об этом доме никто не знает, даже мои бойцы, – он вышел, обогнул машину и остановился с её стороны. – Здесь есть всё необходимое: свет, вода, генератор и тепловая пушка. Идем! – Амиран Иванович открыл дверь, пропуская девушку вперёд.

Внутри дом выглядел гораздо лучше, чем снаружи. Современная мебель. Покрытый лаком дощатый пол. И зачем-то керосиновая лампа. Амиран зажёг её, чтобы не включать свет, и задумчиво произнёс:

– Я должен вернуться в город, навести порядок.

Его телефон уже трещал от десятков пропущенных вызовов.

– Мир… – она сделала застенчивый шаг к нему. – Я хочу тебя… поблагодарить.

Он обернулся. И в этот момент девчонка непривычно подошла вплотную, встала на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке. Легко, почти невесомо. Как ветер. Этот миг оказался прекраснее всех его самых смелых фантазий. Но он резко отпрянул. Его ладони тут же стали мокрыми.

– Не надо, – голос Арисханова прозвучал жёстко. – Не ломай себя. Пусть у тебя всё будет… Как ты там себе придумала? По любви?

– Мммм…Запомнил? Задело? – Катерина наигранно ухмыльнулась и нервно сомкнула руки на груди. – А что ты со мной тогда носишься-то? Какая тебе от этого польза?

– Ты актив. А свои активы я защищаю. – спокойно ответил он.

– Ааааа. – расхохоталась Катя. – Актив! В Лесной избушке. На курьих ножках!

– Я поехал. Никому не открывай. Поняла?

Амиран Иванович, не дождавшись её ответа, молча развернулся и вышел. Хлопнул тяжёлой дверью. Сел за руль. И ударил по нему так, что тот чуть не треснул пополам. Он проклинал себя, Шафрана, эту малолетку и вообще всё, что происходило сейчас в его жизни.

Экран телефона снова мигнул в темноте. На этот раз упало сообщение от Марины: «Вернёшься?» Арисханов ничего не ответил жене, грузно вздохнул и набрал номер Васалова.

– Григорьич, – сказал он, глядя на зарождающуюся зарю. – Шафран напал на меня. На моих людей. Он перешёл все красные линии.

На том конце трубки повисла пауза.

– Так компромат ещё не вышел. Он пронюхал? – наконец, вымолвил Васалов.

– Нет, он пошёл на принцип, потому что я тоже на него пошёл… Долго объяснять.

– Что будем делать?

– То, что должны были давно, – холодно ответил Арисханов и добавил. – Гандошить.

Утро застало город Энск в состоянии нервного срыва. Новости об истинной отставке градоначальника Бочкарева, поданные как «добровольное решение по состоянию здоровья», уже не казались главным событием недели, а скорее вообще – сахарным сиропчиком.

В девять утра, как по команде, во всех новостных лентах и популярных городских пабликах всплыла вторая бомба. Видео с камер «Титаника», на котором отчётливо было видно, как охранник вслед за Шафраном грубо тащит сопротивляющуюся Катю к машине. А следом – сканы её заявления в полицию, с острыми подробностями изнасилования. Имя Юрия Шафранова, ещё вчера звучащее в качестве главного претендента на кресло мэра, теперь гремело рядом со словами «насильник» и «преступник».

Амиран Иванович не стал возвращаться домой, а прямиком из лесной избушки поехал на работу. С самого утра находился в своём кабинете на верхнем этаже офисного здания. За эту ночь он не сомкнул глаз. Перед ним на столе лежали три телефона, и все они не замолкали ни на минуту.

– Амиран Иванович, звонок из прокуратуры.– доложил секретарь.

– Соединяй.

Голос в трубке был выверенным до миллиметра:

– Арисханов, что за цирк вы устроили? Что за разборки в стиле 90-х? Улики, перестрелки, слив в прессу…Вы понимаете, что это бросает тень на всё руководство региона?

– Я понимаю, что это предотвращает приход к власти преступника, Моя прямая обязанность, в первую очередь, безопасность города и стабильность бизнеса. Шафран – угроза и первому, и второму.

– Ваша личная война не должна затрагивать интересы…

– Это не личная война, – перебил прокурора Арисханов. – Это санитарная обработка. И я её проведу до конца. С вашей помощью или без.

– Учти, Амиран, если твоя санитарная, как ты выразился, обработка начнёт вонять на весь город, то тебя тоже забрызгает.

Арисханов положил трубку, даже не дослушав ответа. Его тактика была проста – создать такой уровень скандала, при котором любая поддержка Шафрана со стороны столичных кураторов станет политическим самоубийством.

Следом позвонил Васалов.

– Ну, Амиранчик, разворошил ты осиное гнездо. Юра в ярости. Мои люди сообщают, что он собирает всех, кто ему должен и всех, кого он может купить или запугать.

– Пусть собирает, – спокойно ответил Арисханов. – Тем легче будет найти всех одним махом. Как продвигается работа с депутатами?

– Шестерёнки крутятся. Большинство уже поняли, на какую лошадку надо ставить. Но Амиран… Будь осторожен. Обезумевший зверь опаснее расчётливого.

– Добро, Григорьич. Прорвёмся.

– Амиран Иванович. – в кабинет влетел один из его замов, поправляя взъерошенные волосы. – Начались поджоги. Горит склад на промзоне. Взрыв на ликёро-водочном. Боюсь, это ещё цветочки….

– Я понял. – отрезал Амиран. – Выйди.

– Но….

– Ты оглох? Свали! – перешёл на крик он. Дверь тут же захлопнулась с обратной стороны.

Амиран Иванович сел за стол и включил компьютер. Он открыл все доступные записи с камер видеонаблюдения в районе сухого дока. Нужно было опознать людей Шафрана, которые там были, найти зацепки, слабые места. Он просматривал каждый кадр, то и дело останавливая или увеличивая лица. Большинство из них были рядовыми бойцами, расходным материалом. Но вот… стоп. На одном из кадров он увидел крупного человека в кожаной потёртой куртке, который отдавал приказы, пока Юра орал в ярости. Лев Валеев, он же «Левый». Правая рука Шафрана. Его мозговой центр.

Валеев был опаснее своего хозяина. Он никогда не порол горячку на эмоциях. И если он был там, значит, атака на док была не спонтанной вспышкой гнева, а спланированной акцией. Они хотели не просто забрать Катю. Они хотели натравить самого Арисханова на открытое столкновение. И у них это получилось.

Мысль оказалась гадкой, как глоток прокисшего молока. Стратегия Шафрана работала идеально. Может быть, он уже знал и про компромат. А может, и вовсе заранее придумал, как выкрутиться… Бить надо не по кулаку. Бить надо по голове – по Валееву.

Амиран Иванович подошёл к одному из сейфов. Внутри, среди многочисленных денежных пачек и паспортов, лежал простой кнопочный телефон. Он достал его, вставил батарею. И набрал номер, который знал наизусть.

– Алло, – ответил бодрый, молодой голос.

– Это я, – сказал Арисханов, меняя тембр на более грубый, с лёгким акцентом. – Есть работа. Нужно найти человека. Зовут Лев Валеев. Узнать, где бывает, с кем спит, что ест. Фотографии, маршруты. Оплата – как всегда.

– Понял. Беру в работу.

Арисханов положил трубку, вынул батарею и убрал телефон обратно в сейф. В следующую минуту дверь в кабинет открылась без стука. Тихо вошла Марина. Даже заплыла. Как роскошная яхта. Она была в белоснежном шёлковом костюме. Который сливался с бледностью её ухоженного и уже немолодого лица. И в дорогой шубе в пол. Она бросила на стол свежий номер городской газеты. На первой полосе огромными буквами красовалось: «ВОЙНА ОЛИГАРХОВ: КТО СТОИТ ЗА СКАНДАЛОМ С ШАФРАНОМ?» Рядом – старое, но качественное фото Амирана Ивановича.

– Поздравляю, – сказала она резким тоном. – Теперь о тебе знает весь город. И о твоей этой… подопечной.

– Марина, давай не будем сейчас…– устало произнёс Амиран.

– А когда? Когда тебя найдут в канаве с пулей в голове? Или когда люди Юры ворвутся в наш дом, как вчера в твой ангар? – её голос чуть сорвался и охрип. – Я звонила в школу. Я забрала детей. Ты понимаешь, что мне страшно за них? Страшно за себя? За тебя? Я не хочу получать вдовьи дивиденды! – она уже чуть не плакала.

Амиран молча уставился на неё. Он хотел что-то сказать. Но фактически – она была во всём права. Женщина подошла к бару и налила себе воды.

– Хочешь, я позвоню отцу? – произнесла она, глядя сквозь бокал.

Её отец, старый патриарх, мог одним звонком прекратить наступление, словно драку нерадивых школьников. Правда, впоследствии придавив обоих – и Амирана Ивановича, и Шафрана.

– Мы сами разберёмся, Марина! – недовольно бросил Амиран.

– Не надейся, что я решила сделать это ради тебя. Это исключительно ради детей. Я даю тебе три дня, чтобы вырулить ситуацию, но если за три дня ты не справишься, я буду вынуждена действовать самостоятельно. И ещё… чтобы ты знал. Если та девка станет причиной разлада в нашей семье, я сама лично приду к ней с пулей. Понял?

Марина посмотрела на мужа бескомпромиссно. В её глазах не было истерики. Лишь твёрдая решимость женщины, отчаянно защищающей свою территорию.

Он кивнул. Понял.

– В целях безопасности я отменила сегодняшний праздничный ужин. Но это не значит, что тебе можно не приходить домой!

Марина развернулась и вышла вон, оставив мужа одного. Теперь у него не оставалось выхода. Он должен был победить. Ради бизнеса. Ради жены и детей. И в конце концов, а, скорее всего, в первую очередь, ради своего «актива» в лесной избушке.

Амиран Иванович снова подошёл к сейфу, но уже к другому. Достал старый, не зарегистрированный ни на кого пистолет «Макаров». Проверил обойму. И убрал оружие в кобуру у поясницы.

Вечером, как и обещал, он приехал домой. Войдя в гостиную, услышал, как Марина о чём-то тихо, но эмоционально разговаривает с отцом. При виде Амирана Ивановича они замолчали.

– Добрый вечер. – сухо произнёс он и добавил уже нежнее. – С Днём Рождения, любимая.

Его губы холодно прикоснулись к нежной Марининой щеке.

– Спасибо. – дежурно улыбнулась она. – Ты будешь с нами ужинать?

– Только приведу себя в порядок и принесу из погреба коллекционное вино.

Амиран указал жестом на грязное после перестрелки пальто. Он так и не переоделся. Затем спустился в подвал особняка – помещение, которое официально числилось винотекой, но на деле было его личным командным пунктом.

На одном из экранов застыла спутниковая карта. Два маячка горели на ней неподвижными точками. Оранжевый – его особняк. Красный – тот самый дом в лесу.

Амиран Иванович сел в офисное кожаное кресло и запустил программу прослушки. Через несколько секунд в наушниках раздалось ровное, тихое дыхание. Катерина спала. Он слушал её минуту, другую, странно успокаиваясь под этот беззащитный едва различимый звук. Потом резко сдёрнул наушники. И бросил их на стол.

Он зашёл в соседнюю комнату. Схватил с полки первое попавшееся вино и через пару минут с безразличием обрушил бутылку на празднично накрытый стол.

Следом поднялся в спальню. Принял душ. Переоделся. И через силу спустился вниз. С чувством отвращения к ситуации и прожигающим грудь желанием слушать её дыхание снова…

Глава 8. Я хочу!

Во главе стола сидел тесть Амирана Ивановича – отец Михаил. По левую руку – его любимая дочь. А справа – зять, с которым приходилось мириться. Арисханова патриарх с самого начала недолюбливал.