Марго Ромашка Клубничное лето

– Леший, – повторила она. – Слышите, Григорий? Кажется, мы с вами теперь местный фольклор.

– Ну хоть что-то я здесь оставлю после себя, – усмехнулся он.

Дом Афанасьевича встретил их запахом свежеиспечённого хлеба и самоварным дымком. Сам хозяин, сухонький старик в выцветшей косоворотке, сидел на лавке под старым развесистым орехом и щурился на утреннее солнце. Под деревом стоял грубо сколоченный, но крепкий стол, накрытый клеёнкой в цветочек. У ног Афанасьевича лежала крупная овчарка с умными карими глазами. Пёс не спал. Он внимательно, не мигая, смотрел на приближающихся гостей, и во взгляде его читалось явное подозрение.

– О, – дед оживился. – Явились, полуночники. А я уж думал, вы там вместе с Зорькой отелились.

– Почти, – Вера без церемоний опустилась на лавку. – Афанасьевич, у вас умыться где? А то я детей пугаю.

– Вон рукомойник, – он махнул в сторону колодца. – А потом за стол. У меня яичница с салом, хлеб горячий, сметана. Нечего на голодный желудок сидеть.

Через десять минут они сидели втроём за столом под орехом. Утренняя прохлада ещё держалась в тени, и лёгкий ветерок шевелил широкие листья над головой. Овчарка, которую Афанасьевич назвал Рексом, перебралась поближе и теперь сидела в двух метрах, по-прежнему сверля гостей немигающим взглядом. Особенно доставалось Григорию – ему пёс явно не доверял.

– Не обращай внимания, – Афанасьевич подвинул гостю тарелку с яичницей. – Он всех городских так встречает. Пока не докажешь, что ты человек, будет пасти.

– И как доказать? – Григорий покосился на собаку.

– А я почём знаю? Мне он сразу поверил. Ты ешь давай.

Вера макнула хлеб в сметану и с наслаждением откусила. Усталость после бессонной ночи отступала медленно, уступая место приятной сонливости и покою. За столом было хорошо. Правильно.

– Григорий, – вдруг сказала она, глядя в свою тарелку, – а как вас вообще сюда занесло? В колхоз? Вы же столичный, с дипломом. Неужели в Москве работы не нашлось?

Он помолчал, размешивая сахар в чае. Афанасьевич деликатно отвернулся, делая вид, что его очень интересует полёт шмеля над кустом малины.

– Профессор мой попросил, – наконец сказал Григорий. – Пришёл и говорит: «Гриша, в одном колхозе коровы болеют. Ветеринара нет. Поезжай на месяц, выручай». А я пять лет как выпустился, держал связь с кафедрой... ну, по привычке.

– И вы согласились? – Вера подняла бровь. – Просто так? Из любви к профессору?

– Не только, – он вдруг смутился. – Я книгу пишу. Роман. О людях, о земле... И всё, что я написал, – это сухо, безжизненно. Понимаете? Как будто я сам в это не верю. А профессор сказал: «Поезжай, окунись в настоящую жизнь. Тогда и книга оживёт».

Повисла тишина. Даже Рекс, кажется, заинтересовался и склонил голову набок. Вера медленно отложила ложку.

– Так вы... писатель? – спросила она, и в голосе её прозвучало что-то новое. Не насмешка – удивление.

– Пытаюсь быть, – поправил Григорий. – Пока только пытаюсь.

Вера откинулась на спинку лавки и внимательно на него посмотрела. Под лохматой чёлкой, заляпанной соломой, угадывался всё-таки не просто «столичный пижон». Там, в глубине серых глаз, пряталось что-то ещё – упрямство, сомнение, может быть, даже страх. Это было неожиданно. И почему-то приятно.

– Ну что ж, – она снова взялась за ложку. – Тогда, может, и про меня напишете? Сделайте героиню – вредную девушку с отвратительным характером.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.