Марго Харт Мятежница

– Итак, Клеменс, – протирает рот тканевой салфеткой отец. – Что скажешь на мое предложение?

Я отправляю в рот дольку запеченного картофеля и поднимаю голову. Занятно, что Оуэн то ли делает вид, что поглощен вкусной едой до такой степени, что рот при пережевывании не закрывается, то ли ему действительно плевать.

Чего не скажешь о его старшем брате.

Классическая черная двойка с рубашкой того же цвета и коричнево-бежевый галстук. Непринужденная, твердая манерность, морозный взгляд по природе и по ощущению, когда он на кого-то смотрит. Порой тонкие губы образуют легкую улыбку, и действительно сложно понять, что за ней стоит – насмешка, дружелюбие или ничего хорошего вовсе.

– Сначала решим вопрос со свадьбой, – спокойно поясняет Клеменс. – Когда союз наших семей будет официально подтвержден, тогда можно будет переходить к остальному.

– Мы могли бы заранее обсудить детали.

– С какой целью?

– Не стану скрывать, что у меня закрадываются сомнения касаемо…

– Мистер Далтон, – обрывает вдруг старший Беккер. – Давайте не будем грузиться сомнениями насчет рабочих вопросов. Я думал, это неформальная встреча?

Отец смолкает и, оскорбленный тем, что его перебили, напрягается. Клеменс преспокойно наливает себе виски.

Отчего-то мне так и хочется улыбнуться, что-то во мне даже немного ликует.

– Мы только говорили с твоим братом о том, что к тебе тяжело подступиться. Ты довольно занятой человек. Что мне остается?

– Вам остается помнить, что всему свое время. Вы мне еще никто, чтобы я делал для вас исключение в своем графике. И что это все, – легким жестом обводит застолье. – Больше в ваших интересах. Как и брак в целом.

– Ты перегибаешь, Клеменс, – встревает Оуэн, раздраженно фыркнув.

Старший брат устремляет на младшего острый взгляд и делает короткий глоток.

– Неужели?

За столом повисает тяжелая тишина.

Достаточно короткого взаимодействия этих двоих, чтобы понять, что отношения между братьями непростые. Кто-то один выступает в роли зачинщика бед, второй же их разгребает.

– В словах брата есть правда, Оуэн. Я был не прав, – отец прокашливается и поднимает свой стакан для тоста. – Оставим дела на потом. Выпьем за крепкий союз двух семей!

Оуэна почти перекашивает оттого, что отец в итоге принял не его сторону.

Клеменс отворачивает от брата голову и замечает мой пустующий бокал вместе с закупоренным игристым «Блан де Нуар» четырнадцатого года, после чего встает и под негодующие взгляды остальных подходит ко мне. Ставит рядом свой стакан с виски, снимает с верха бутылки шуршащую упаковку, металлический держатель, и без труда вынимает пробку. От хлопка я дрогаю. Хлынувшая из горла пена льется на скатерть и в близстоящие тарелки с закусками, но бесстрастность, с коей Беккер наполняет мой бокал алкоголем, не дает никому шевельнуться.

Закончив, Клеменс возвращается на свое место, перед этим обтерев руки салфеткой. Поняв, что он забыл свой стакан, я передвигаю его к нему, и парень, даже не посмотрев на меня, берет его в руку.

– За союз двух семей, – сухо и быстро проговаривает Оуэн, залпом выпив виски и скривившись.

Он по-прежнему продолжает буравить брата злым взглядом, на который тот уже не обращает ровно никакого внимания.

– За союз двух семей, – подлавливает отец не враждебно, но и не шибко бодро.

Клеменс выпивает молча. Я также за несколько глотков опустошаю бокал. Атмосфера за столом мрачнеет окончательно.

– Подышу воздухом на веранде, – слегка улыбаюсь я и выхожу из-за стола.

Спиной ощущаю недовольный взгляд отца и предвкушаю скандал после ужина.

Прохлада дразнит шею и ноги. Легкие порывы ветра разносят цветочный запах. Я глубоко вдыхаю его и скрещиваю руки на груди.

Как быть дальше? Если Клеменс расскажет отцу о том, что я интересовалась оружием, он сразу все поймет. С другой стороны, отец вряд ли уже что-то мне сделает из-за этого брака, который так ему необходим для своих целей.

Хочу спуститься в сад, но позади хлопает дверь. Я резко оборачиваюсь, и на меня тут же налетает Оуэн, схватив за заднюю часть шеи.

– Строишь глазки моему брату? – плюется он мне в лицо перегаром. – М? Ты что, сука, не понимаешь, за кого выходишь замуж?

– Ты совсем больной? Убери руку, кретин!

– Следи за языком, – хватает второй рукой меня за подбородок и вздергивает его. – До него я тоже вскоре доберусь и научу применять правильно. И не таких стерв на место ставил. Подожди, или может ты хочешь ускорить процесс? Уже потекла?

Я судорожно нащупываю рукой на столике пепельницу и бью ею Оуэна по виску. Он отступает на несколько шагов назад и сгибается, накрыв рукой место удара.

Удар не был сильным, но синяк и ссадина точно появятся.

– Ты… – усмехается парень и выпрямляется, убрав ладонь от свежей раны. – Совсем охренела?

Вид собственной крови забавит Оуэна до нервного смеха. Я напрягаюсь, продолжая сжимать в руке пепельницу.

– Я разобью эту гребаную пепельницу и брошу осколки в твою мерзкую рожу, если ты сделаешь еще хоть шаг ко мне, – предупреждаю я, пытаясь отдышаться от всплеска адреналина.

– Ты же у нас медсестричка, да? Значит сама же и будешь зализывать это своим острым…

Появление еще одного человека я замечаю только в тот момент, когда Оуэн падает от удара по колену сзади.

– Да какого хрена!

– Заткнись, – Клеменс достает из кармана брюк портсигар и закуривает. – Я вышел спокойно покурить на свежем воздухе, а не слушать дерьмо, которое летит каждый раз, когда ты открываешь рот.