Марго Белышева Незамкнутая руна

— Насколько я помню, со стрельбой у тебя не так уж плохо, — сказала она, вкладывая оружие мне в руки и на мгновение задерживая взгляд, словно оценивая, насколько я сама в это верю. — Сигрун! Встань у стены для нас, пожалуйста.

Я резко перевела взгляд на свою будущую цель, и внутри неприятно кольнуло.

— Ингрид… а может не надо? — уточнила я, и голос выдал мое напряжение. — Может, мишень… ну или повесим там что-нибудь?

— Милая моя, — сказала она мягче, — тебе придётся пускать стрелы в людей, а не в картонные мишени. Не обманывай себя.

Она сделала шаг ближе и слегка коснулась моего локтя, возвращая внимание к луку.

— Доверяй своим рукам.

Я ничего не ответила, только кивнула, чувствуя, как все внутри сопротивляется. Я подготовила тетиву, проверяя натяжение, затем достала стрелу и вложила её, снова бросив быстрый взгляд на Ингрид — вдруг она передумала, вдруг остановит и скажет, что мы начнём с чего-то проще. Но она лишь убрала за уши свои короткие, белые, как первый снег, волосы и ободряюще кивнула, не оставляя мне ни малейшего шанса отступить.

Сигрун тем временем отошла к стене, занимая позицию. До этого державшая волосы собранными в тугой пучок, она медленно распустила их, и густые пряди свободно скользнули вниз, опускаясь почти до колен и мягко ложась вдоль спины, переливаясь теплым, глубоким рыжим оттенком в свете зала.

Она провела пальцами по длине, собирая их в одну сторону, и повязала у основания чёрную ленточку, которая резко выделялась на фоне огненного цвета. Она подняла руку, обозначая готовность.

Когда я уже направляла стрелу, Ингрид окликнула меня.

— Стой, — тихо сказала она и легко коснулась моего плеча. — Ты вся зажата. Лук не любит силы, — продолжила Ингрид, отходя на шаг, чтобы видеть меня целиком. — Он любит точность и спокойствие.

Она медленно показала движение рукой, будто сама натягивает тетиву.

— Встань ровно. Ноги на ширине плеч. Не шире, иначе ты потеряешь баланс, и не уже, тогда тебя качнет от отдачи.

Я сместилась, стараясь повторить ее позицию.

— Лучше. Теперь не блокируй колени, они должны оставаться мягкими.

Она подошла сзади и надавила мне на поясницу.

— Центр вниз. Представь, что весь твой вес уходит в землю, как и с мечом. Если тебя сейчас толкнуть, ты не должна сдвинуться.

Она провела ладонью вдоль моей руки, выравнивая линию.

— Запомни: прямая линия от плеча до кисти.

Затем она перешла к другой руке, в которой я держала тетиву.

— А здесь — наоборот.

Она слегка потянула мою руку назад, корректируя.

— Тяни не кистью. Тяни спиной.

Я нахмурилась. Как же много всего приходилось держать в голове одновременно.

— Своди лопатки. Не руками тяни, спиной раскрывайся. Тогда тетива пойдет ровно.

Она обошла меня и встала передо мной, чуть сбоку, чтобы не перекрывать линию выстрела.

— Теперь дыхание.

Я поняла, что невольно задерживала его, сама того не замечая.

— Не держи, — сразу заметила она. — Ты из-за этого трясёшься. Вдох когда поднимаешь лук, выдох когда тянешь тетиву. И на паузе отпускаешь.

Я повторила за ней, стараясь не сбиться. Она сузила глаза, внимательно следя за мной.

— И ещё, — добавила она. — Не смотри на всего человека как на цель. Смотри на точку.

Она отступила назад, освобождая мне больше пространства.

— Когда будешь готова, стреляй. И не спеши, я смотрю.

Стрела сорвалась с тихим, резким звуком, разрезая воздух быстрее, чем я успела до конца осознать движение. В следующий момент она уже врезалась в стену рядом с Сигрун — достаточно близко, чтобы заставить меня выдохнуть с облегчением, но всё же заметно правее, чем было нужно. Я опустила лук, чувствуя, как в груди поднимается знакомое разочарование.

— Неплохо, — спокойно сказала Ингрид. — Ты не дернулась и не закрыла глаза в последний момент, уже супер. Но ты всё ещё ведёшь стрелу взглядом, будто можешь изменить ее траекторию в полете. — Добавила она. — И в последний момент пытаешься «дотянуть» её рукой. Не надо.

Я сжала губы, кивнула и потянулась за следующей стрелой. На этот раз я задержалась дольше. Проверила стойку, положение ног, плечи и дыхание. Осознанно отпустила лишнее напряжение в пальцах и чуть ослабила хватку. Вдох, выдох.

Стрела прошла почти по нужной линии и, задев ленточку, едва заметно качнула её, заставив чёрную ткань дрогнуть и отклониться в сторону, но лента осталась целой.

— Уже лучше, — сразу отозвалась Ингрид, и в её голосе послышалось настоящее одобрение. — Видишь разницу?

Я кивнула, не отрывая взгляда от ленточки, которая всё ещё медленно покачивалась.

Я снова подняла лук, приняла удобное для тела положение и отпустила стрелу. Она сорвалась мягко, почти бесшумно. Тонкая черная лента резко дёрнулась и оборвалась, разлетевшись на две части. Одна из них, лёгкая и невесомая, медленно опустилась вниз. Я замерла, не сразу понимая, что произошло.

— Да, — коротко сказала Ингрид. — Вот теперь — да.

Я еле сдержалась, чтобы не завизжать от восторга, и закрыла рот руками, бросая лук. Да я была теперь даже круче Китнисс Эвердин!

После завтрака Локи почти сразу забрал меня у девушек, не дав ни времени, ни возможности разделить с ними свой восторг — тот редкий, почти детский прилив радости и благодарности, который всё ещё жил во мне после тренировки. Я и представить не могла, что моё тело способно на подобное.

— Пойдём, — бросил он коротко, тут же разворачиваясь и уходя вперёд, не проверяя, последую ли я за ним, как если бы моё решение не имело никакого значения.

Сначала мы двигались через знакомые, светлые, высокие, наполненные голосами и движением залы Асгарда, но с каждым поворотом, с каждой лестницей вниз всё это постепенно исчезало: людей становилось меньше, шаги становились глуше, а стены теряли золото, блеск и торжественность, становясь холодными, тяжёлыми и почти сырыми на ощупь.

— Ну и куда мы идём, о великий и ужасный бог коварства? — наконец осмелилась спросить я. — Закопаешь меня где-нибудь под крепостью?

Локи склонил голову и убрал руки в карманы брюк.

— Закопал бы, так ты все равно восстанешь. — произнес он с наигранным сожалением. — Может быть, я хотел сделать тебе сюрприз.

Я тихо хмыкнула, но прежде чем успела ответить, он заговорил снова.

— Ты сомневаешься. В решениях Одина и в том, зачем ты здесь. В том, имеешь ли ты к этому хоть какое-то отношение.

Я невольно сжала губы.

— А ты нет?

Локи предпочел не отвечать.

— То есть ты ведёшь меня куда-то, — продолжила я, — чтобы показать нечто, что должно убедить меня перестать сомневаться?

Он остановился, сделал шаг в сторону и пропустил меня вперёд.

— Это… — слова застряли в горле. — Этого не может быть…

Передо мной поднималось нечто, что отказывалось укладываться в любую форму, в любое понятие, которое я пыталась на него наложить. Ствол огромного дерева уходил вверх не просто высоко, а за пределы самого взгляда, словно не заканчивался вовсе, а продолжался там, где заканчивалось небо. Корни же, наоборот, тонули в густом, движущемся тумане.

— Это… Иггдрасиль? — всё-таки выдохнула я, не отрывая взгляда.

— Он самый, — отозвался Локи за моей спиной, и в его голосе прозвучало нескрытое удовлетворение моей реакцией.

Ветви расходились, и на них лежали целые пласты мирового существования: текущий как живая субстанция свет; плотная, поглощающая тьма; движущаяся внутри самого ствола вода; вплетенный в ветви и всеобщее равновесие огонь; и среди всего этого — города, линии, судьбы, которые пересекались, сплетались, расходились, образуя узор слишком сложный, чтобы его можно было понять.

У меня закружилась голова.

— Это… миры? — почти шёпотом спросила я.

— Это то, на чём они держатся, — ответил Локи. — И то, внутри чего они существуют.

Я медленно повернулась к нему.

— И Один… — начала я, но слова снова подвели. — Он… управляет этим?

Локи тихо рассмеялся.

— Никто не управляет этим, — сказал он, глядя прямо на меня. — Даже Один. — Он сделал паузу. — Но он единственный, кто может менять руны.

Он сошёл с ровной каменной площадки ближе к корням, туда, где туман уже не стелился по земле, а медленно поднимался, касаясь щиколоток. Гравий тихо хрустнул под его ногами, и я последовала за ним. Хотелось поближе рассмотреть это великолепие.

В воздухе смешивались запах сырой коры, холодной воды и чего-то ещё, цветочного, едва уловимого. Я подошла ближе, осторожно, почти на носочках. Весь ствол был усыпан маленькими золотистыми рунами, которых не было видно издалека. Линии переплетались, расходились, снова сходились, образуя узоры, которые менялись прямо на глазах.

Локи остановился у самого ствола и провёл ладонью по поверхности. Руны под его пальцами дрогнули, едва заметно сместившись, а затем медленно вернулись на свое место.

— Видишь? — сказал он, не оборачиваясь. — У каждого человека и существа в девяти мирах есть своя руна, — начал объяснять Локи.

Он провёл пальцами ниже, задержался на одном участке, словно выбирая нужную руну, а затем слегка надавил — и одна из линий отозвалась, вспыхнув тусклым, глубоким светом.

— Это не просто знак, — добавил он. — Это процесс жизни.

Он отнял руку, стряхнул с пальцев невидимую пыль, будто после чего-то липкого, и наконец посмотрел на меня.

— Пока существо живёт, она остаётся открытой. Двигается, меняется, обретает новые линии. — Он сделал короткий жест в сторону древа. — Каждый выбор, каждая ошибка… всё оставляет след. И у каждой руны есть точка, — продолжил Локи. — Момент, после которого всё остальное уже не имеет значения. Поступок, который определяет смысл существования того или иного человека или существа.

Я сглотнула.

— И тогда… руна закрывается?

— Да. И после этого её уже нельзя изменить. После смерти руна замыкается и исчезает. Исключения составляют руны валькирий и богов, они завершены с самого рождения, поскольку их предназначение предопределено. Ну и боги бессмертны, конечно, маленький бонус. Вы так-то тоже, но мы все еще можем вас убить.

— А Один… — начала я, не отрывая взгляда. — Он видит это?

— После того, как он повис на этом древе, — сказал он, кивнув вверх, — он получил возможность видеть главное событие руны до того, как она замкнется.

— То есть он знает, чем всё закончится?

— Некоторые линии… — он замолчал, и я впервые увидела, как он подбирает слова, — …ведут к событиям, которые разрушают слишком многое. Иногда одна руна стоит тысячи других.

Туман у наших ног едва заметно заколыхался.

— И тогда он посылает валькирий. — Логично продолжила я. — Чтобы остановить таких людей и…существ, пока руна еще открыта.

— Именно, чтобы спасти больше жизней, — произнес он наконец. — И не допустить второго Рагнарека.

— А Фрейя…Кто она? Ну то есть я знаю, что она богиня любви, красоты и плодородия, но…Причем тут я?

— Ты слышала это имя здесь раньше? — удивленно спросил Локи.

— На дороге, — ответила я. — Меня подозревали в …работе на нее?

Локи тихо выдохнул через нос. Он прошёлся вдоль ствола, скользя пальцами по коре, но теперь не задерживаясь ни на одной линии.

— Фрейя занимает обратную Одину позицию и укрывает опасные руны. Прячет тех, чьи пути ведут к разрушению. Уводит их от взгляда Одина.

Я скрестила руки, чувствуя, как холод от древа постепенно пробирается под кожу.

— И из-за неё… мир ближе к Рагнарёку?

Локи сделал шаг назад, уперся плечом в выступ коры и на секунду закрыл глаза, как если бы перебирал варианты ответа.

— Да. Так скажут валькирии, — произнёс он.

— А ты? — спросила я.

— Фрейя считает, что свобода выбора важнее безопасности, — сказал он. — Один считает, что безопасность важнее чужих иллюзий о свободе. Оба уверены, что спасают мир. Я не придерживаюсь никакой из сторон.

Я всё ещё смотрела на почти замкнувшуюся линию одной из рун, пытаясь уловить в её медленном, упрямом движении нечто, что ускользало от понимания, когда на границе тумана появилось движение — сначала едва различимое, похожее на игру света в плотном воздухе, но затем оформляющееся в силуэты, которые постепенно обретали форму.

Это были три женщины, однако непохожие ни на валькирий, ни на обычных людей, и я с ужасом поняла, что их головы повернуты в противоположную от тела сторону. Ткань их одежд, плотная и матовая, цвета сырого камня, не подчинялась ни ветру, ни движению тела, оставаясь почти неподвижной.

Я невольно сделала шаг назад. Они подошли к самому стволу, и одна из них подняла руку, будто точно зная, где остановиться и где именно среди множества движущихся линий находится нужная. Женщина не коснулась её сразу, а на мгновение замерла, удерживая ладонь в воздухе, а затем сомкнула пальцы и извлекла руну.

Та в её руке свернулась, уплотнилась и превратилась в знак, выгравированный на камне. Рядом с ними уже стояла другая фигура, валькирия — я не заметила, когда именно она появилась.

Я почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. Валькирия приняла руну и быстро удалилась. Сегодня кто-то умрет.

— Это… приказ Одина, да? — спросила я.

Локи кивнул.

— Это норны, они живут у корней Иггдрасиля и служат Одину. Они способны вынимать руны из древа и передавать на задания Валькириям.

— Значит… вот как это происходит. Валькирия забирает руну, убирает нужного, и убеждается, что руна закрывается и исчезает? Они ведь даже никогда не узнают настоящую причину своей смерти, — сказала я с сожалением.

Я снова посмотрела на Локи, позволяя взгляду задержаться дольше, чем следовало бы, и, сама того не замечая, начала разбирать его по деталям, будто в его силуэте можно было найти ответы, которых он не произносил вслух. Он стоял вполоборота, и свет от рун ложился на него неровно, разрезая фигуру на участки света и тени, подчёркивая острые линии лица и оставляя взгляд частично скрытым. Скулы обрамлялись резче, чем раньше, а губы казались почти безжизненно ровными, без намека на улыбку, которая так часто появлялась в разговоре с ним.

Линия его плеч оставалась напряженной, а голова была опущена в той особой сосредоточенности, когда мысли утягивают тебя все глубже. Мне это было знакомо. Мне захотелось подойти, положить ему руку на плечо, показать, что он не один в своих сомнениях. Хотя возможно я придумала себе его реакцию и мне просто хотелось, чтобы кто-то разделял мою тоску и слабость?

— Почему ты не примкнешь ни к одной из сторон? — Я первой нарушила тишину, делая шаг ближе. — Хотя, полагаю, тебе всё же ближе Один, раз ты остаешься в Асгарде.

Локи развел руками , и уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Разве может бог обмана и коварства быть на чьей-то стороне? — произнес он с насмешкой. — Нет уж, благодарю. Застрять между враждой двух богов, оказавшись третьим лишним, — сомнительное применение моим талантам.

Он чуть склонил голову, прищурившись.

— У вас ведь так и говорят, верно? Третий лишний.

Я не удержалась и тихо фыркнула.

— Да, что-то вроде того… — я чуть прикусила губу, собираясь с мыслями. — Но мне всё равно интересно, что ты думаешь обо всём этом на самом деле.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз — не просто свысока, а с отстраненной внимательностью, будто взвешивал каждое слово, прежде чем позволить ему обрести значение. Задумчивость, которую я замечала в нём ещё несколько минут назад, исчезла без следа.

— Я думаю, — медленно начал он, — что ты — валькирия. А значит, у тебя нет роскоши сомневаться. Ты либо доверяешь Одину, богу мудрости, на секунду, и принимаешь его волю как свою… либо однажды проснешься и обнаружишь, что попрощалась с друзьями из-за чьего-то нелепого выбора или чьей-то навязчивой мысли. Подумаешь, кто-то забросил бомбу в мусорный контейнер, мимо которого проходил твой отец, а? Такую свободу ты хочешь оставить людям?

Если бы я знала, что чей-то случайный поступок может стоить моему отцу жизни… оставила бы я этого человека в живых? Просто ждала бы, пока всё случится? Нет. Определенно нет, хотя чувство вины даже за еще несовершенный поступок уже скручивалось в желудке крепким узлом.

Я никогда не умела скрывать свои мысли. Друзья шутили, что у меня лицо с субтитрами. И, конечно, Локи прочитал меня как открытую книгу.

— То-то и оно. Еще вопросы?

Я набрала в грудь воздуха. Ох, и зря же он спросил.

— А вот если …

— Пошли, не здесь. — Он развернулся и направился к выходу. — Я должен скоро передать тебя Хервёр и девушкам на тренировку. Тебя на первое задание скоро собираются отправить, ты в курсе?

Я не была в курсе. Паника резко поднялась где-то под рёбрами, но я заставила себя проглотить её и последовала за Локи обратно в крепость. Волосы окончательно растрепались за эти два дня, и, не имея другого выхода, я начала на ходу заплетать косу. Надо будет попросить Сигрун помочь — с этими металлическими кольцами я точно никогда не справлюсь.

— А если кто-то захочет разрушить дерево? Уничтожить? Все же могут подойти к нему так же просто, как только что мы с тобой. — Уточнила я.

— Невозможно. Один привнес себя Игдрасилю в жертву, поэтому древо прислушивается к его решениям, но другого, неважно кого, оно просто поглотит в себя. Кстати, захочешь все-таки однажды умереть, это еще один вариант, надо было сказать тебе раньше. Но лучше меня попроси.

Я закатила глаза.

— Ты же бог, — пробормотала я спустя несколько шагов, глядя на его спину. — Ну то есть… бо-ог. Почему ты не построишь себе собственную крепость? Зачем таскаешься со мной? И вообще позволяешь мне с тобой разговаривать? Я боюсь встречи с Одином до усрачки, а тебя… воспринимаю почти как друга. Или наставника. Странно, да? Ты мог бы десять раз уже меня придушить и уничтожить, знаешь?

— И снова, как бы мне не хотелось, я не могу, забыла? — Он сделал паузу. — Хотя… попробовать однажды было бы любопытно.

Я скривилась.

— У меня есть свои дела, — продолжил он. — О которых я не имею привычки болтать направо и налево. Но я всегда нахожу время для того, что мне интересно.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— А ты… занятный случай. Свалилась на голову Одину из ниоткуда — и сразу успела всё испортить.

Я немного расстроилась. Конечно, было слишком смело с моей стороны полагать, что он хочет помочь мне освоиться, найти свое место, но ему просто было весело наблюдать за моими падениями.

— Ты ведь не скажешь, чем занимаешься, да? — я скептически прищурилась и лениво покрутила пальцами в воздухе, изображая пустую болтовню. — «Не суй нос не в свои дела», всё в таком духе?

— Будь готова через полчаса после тренировки, — перебил он. — Я покажу тебе, чем занимаюсь в свободное время. Думаю, тебе понравится.

Мы как раз подошли к тренировочному залу. Изнутри доносился звон металла, резкие удары и треск ломающихся манекенов.

— А мне вообще можно? — я замедлила шаг. — Уходить отсюда, куда-то… путешествовать?

Локи остановился и посмотрел на меня с явным недоумением.

— Ты не пленница. По крайней мере — пока. Выполняешь свои обязанности, а дальше живёшь так, как считаешь нужным.

Он склонил голову.

— Или ты слишком привыкла сидеть за партой и ждать указаний? Это я тоже могу устроить.

Я не ответила, только смело толкнула его кулаком в плечо и вошла в тренировочный зал. А было бы интересно занести бога обмана в собственный список лучших друзей.

Хервёр уже стояла в центре зала, опираясь на копьё, и, едва я приблизилась, ее взгляд тут же изучающе скользнул по мне.