Маргарита Абрамова (не)параллельные прямые

ГЛАВА 11

ЖЕНЯ

— Короче, я всё придумала! — Карина не дала мне и слова сказать, как вцепилась в мою руку и оттащила в сторону, подальше от потока студентов, которые спешили на первую пару.

— Что ты придумала?

— Я все выходные шерстила интернет и достала нейронку, но добилась своего.

— Ты о чем? — я сделала вид, что не понимаю.

— Джони, не тупи. О Шукшуне. Он у нас неприступный, значит, что?

— Что?

— Ты сегодня себя плохо чувствуешь? — Карина нахмурилась, вглядываясь в мое лицо, — ПМС начался? Ты какая-то заторможенная.

— Ничего у меня не началось. Выкладывай, что ты придумала.

— На тебя нападут, а он тебя спасет. Наймем пару парней. Они к тебе пристанут около универа, когда он будет мимо проходить. Ну, типа, угрожать будут, руки распускать. А он весь из себя герой вступится за тебя. Они ему подыграют — испугаются и убегут, или он их победит, неважно. Главное — ты к нему и подкатишь с благодарностью. Мол, спасибо, вы мой герой, я вам обязана… — она мечтательно закатила глаза, представляя эту сцену, — Он растает, поверь. Ни один мужик не устоит перед девушкой, которую только что спас.

Я смотрела на Карину и не верила своим ушам. Ее слова звучали как бред сумасшедшего. План был до ужаса похож на то, что случилось со мной в парке. Мне казалось, что она как-то узнала про прошлую ночь и теперь просто разыгрывает меня. Проверяет. Хочет посмотреть на мою реакцию.

— Ну как тебе? Стопроцентный верняк. Я уже нашла ребят, они согласны за десять штук. Всё чисто, никто ничего не узнает. Сделают дело и уйдут в закат. Искра пробежит, и дело в шляпе.

Я не могла вымолвить ни слова. Она хотела повторить то, что случилось со мной, но уже по сценарию. Инсценировать нападение, чтобы Шукшин снова меня спасал. Но она не знала, что он уже спас. Не знала, что нападение было настоящим.

— Это какое-то безумие, Карин. Думаю это все глупости и лучше просто выучить его предмет и все сдать.

— Сдам. Да только не ему. Его ждет только месть.

— Думаю, это все плохая идея.

— А ты вдруг стала какая-то… правильная. Что с тобой случилось?

— Ничего. Я тоже думала выходные и пришла к выводу, что мы наживем себе проблем.

— Джони! — она не верила своим ушам, — Ты чего? Это же идеальный план!

— Нет, — я покачала головой, — Это идиотский план. И если ты его осуществишь — ты пожалеешь.

— Я? Пожалею? — она усмехнулась, но в ее глазах мелькнула неуверенность, — Ты о чем?

— О том, что мы не знаем, чем это кончится. Найми ты этих парней, а они вдруг решат, что могут больше, чем просто попугать. Понимаешь? Один неверный шаг и потом нас затаскают. Отец будет в ярости. Твои тоже по головке не погладят. Это опасно. Ты играешь с огнем.

Я пыталась аккуратно достучаться до ее благоразумия, подобрать слова, которые заставят ее остановиться, при этом не поругаться. Она молчала. Смотрела на меня. У нее появились сомнения. Это очень хорошо.

— Все тебе не нравится, — надула она губы, — Ладно… я подумаю еще. Как прошел вечер у Богачевых? Все норм? Ты поэтому хочешь соскочить, что Марк узнает накануне помолвки?

— Что я должен узнать? — раздался голос за моей спиной.

Вспомнишь — оно и появится. Я внутренне выругалась, поджала губы, оборачиваясь к парню. Точнее, к своему бывшему парню.

— Привет, Марк, — заулыбалась ему Карина, но ее улыбка померкла, когда она увидела мое угрюмое лицо. Она переводила взгляд с меня на него, пытаясь понять, что происходит.

— Вы что, не помирились?

— Мы расстались, — сказала я, глядя прямо на Марка. Пусть не надеется.

— Жень, хватит драматизировать, — он подошел ближе, укладывая руку мне на плечо, — Всё у нас хорошо. Она просто накрутила себя.

Но в этот момент рядом по коридору прошел знакомый силуэт. Шукшин. Он шел уверенной походкой, глядя прямо перед собой, и не смотрел в нашу сторону. Черная водолазка, темные брюки, очки. Я посмотрела на него, и сердце ухнуло куда-то вниз.

А потом он все же бросил случайный беглый взгляд в нашу сторону. Всего на секунду. Я сглотнула от волнения, сбрасывая руку Марка с себя, но мужчина этого уже не видел, спокойно пошел себе дальше.

— Не трогай меня, — сказала я тихо, но твердо, — Я сказала — всё кончено. Ты меня услышал?

— Женя… — начал он.

— Ладно, вы тут разбирайтесь, — Карина попятилась, явно не желая участвовать в этом разговоре, — Не буду вам мешать.

— Карин ничего не предпринимай. Хорошо?

Она быстро кивнула, развернулась и ушла, цокая каблуками по кафельному полу. Но я слишком долго ее знала. Этот кивок ничего не значил. Она могла согласиться, а потом сделать по-своему.

— Я сказала отцу, что свадьбы не будет, — перевела взгляд на Марка. — Так что это конец. Можешь не стараться. Тратить время на уговоры бесполезно.

— Что происходит? — он нахмурился, — Что вы тут обсуждали? Ты кого-то нашла?

— А что, если так? — усмехнулась, — Разрешишь мне с ним порасслабляться? Тебе можно изменять налево и направо, значит, и мне можно. Верно? Или у нас правила только для тебя?

— Что за бред ты несешь? Я тебе не изменял. Это просто переписка, ничего серьезного.

— Марк, хватит врать, — я устало покачала головой, — Мне надоело. Ты мне надоел. Твоя ложь, твои девицы, твое "я тебя люблю", за которым следуют встречи с другими. Я не хочу этого. Я не хочу тебя. Отстань.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его перебила.

— Мне пора. У меня пары и нужно зайти в деканат, — обошла его, — Я всё сказала. Всё кончено.

— Поговорим после, — бросил он мне в спину.

Я обреченно вздохнула. Как до него донести, что я не выйду за него?! Как объяснить, что между нами всё, точка, финиш, конец? Я шла по коридору, чувствуя на себе его взгляд.

Но я тут же позабыла о Марке, когда пришла на первую пару и села на последнюю парту. Карина почему-то проигнорировала математический анализ, вот куда, спрашивается, направилась, когда и так проблемы по этому предмету? Но я воспользовалась ее отсутствием и разместилась на самой галерке, чтобы можно было беспрепятственно пялится на Шукшина, не боясь быть пойманной кем-то из студентов.

Лекция началась. Шукшин говорил о пределах, о каких-то теоремах, которые я должна была знать, но не слушала. Я смотрела на его руки, на то, как он пишет на доске, на его профиль, когда он поворачивается к окну.

Мне было плевать на математику. Мне было важно только то, что он рядом. Что я могу его видеть. Что через несколько минут, когда закончится пара, я смогу подойти к нему. И сказать… Что сказать? Я не знала. Но что-то обязательно скажу.

***

ГЛАВА 12

ЖЕНЯ

Лекция закончилась, и я, не дожидаясь, пока последние студенты покинут аудиторию, поспешила к преподавательскому столу, где собирал вещи Шукшин. Он укладывал всё с той же неторопливой, почти педантичной аккуратностью, которая меня одновременно и бесила, и завораживала. Я встала напротив, сжимая в руках свою тетрадь с конспектами, которую так и не удосужилась открыть за выходные.

— Доброе утро, Сергей Романович, — улыбнулась ему.

Он поднял голову на секунду, ровно настолько, чтобы обозначить, что заметил мое присутствие, а дальше продолжил свои сборы со своей привычной отстраненностью.

Да, он уже со всеми поздоровался. В начале лекции, когда вошел в аудиторию, и не собирался здороваться со мной отдельно.

— Спасибо за повязку, нога совсем сегодня не болит, — поблагодарила мужчину.

— Золоторева, ты что-то хотела? — он наконец поднял голову и посмотрел на меня в упор, — Я уже сказал, отработки через кафедру. Записывайся в общем порядке.

— Да… Нет… Я сегодня схожу, обязательно запишусь.

Он кивнул и направился к выходу. Я поспешила за ним, на ходу придумывая причину, чтобы его остановить.

— У вас же дополнительные занятия имеются для группы? — спросила, едва поспевая за ним.

— Ты опоздала, — отрезал он, даже не взглянув на меня, — Я делаю набор в начале учебного года, а не накануне экзамена.

— Но мне нужно как-то подтянуть материал.

— Этим нужно заниматься в процессе учебы, а не за неделю до пересдачи, надеясь на чудо.

— Да, я понимаю… Но, может, сделаете для меня исключение?

— С чего бы? — он резко остановился, и я снова впечаталась в его грудь, только в этот раз он хотя бы не оттолкнул, а удержал меня за плечи, хоть и отстраняя от себя, — У меня с вами, Золоторева, нет никаких особых отношений, чтобы я делал вам поблажки.

Он отпустил меня, а я поджала губы.

— Это не поблажки, а помощь. Я действительно хочу все сдать. Отец меня убьет… Я и так отменила помолвку… — выпалила ему ему как на духу. Ну а что, пусть знает, что я свободная девушка.

— Меня не волнуют твои личные проблемы. Мы не в школе. Обратись с ними к психологу.

— Сергей Романович, ну зачем вы так… — сказала тихо.

— Золоторева, я уже сказал…

— Пожалуйста…

Всего одно слово. Тихое, почти беззвучное.

— У нас здесь не детский сад, а лучший ВУЗ страны. Если ты хочешь учиться — учись. Если нет — не трать моё время.

— Вот поэтому я и прошу вас помочь мне, — я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, — Потому что я хочу учиться.

Он выдохнул. Шумно, тяжело, как человек, который смирился с неизбежным. Пристально посмотрел на меня сквозь свои очки, и я почувствовала, как внутри всё замирает.

— Обратись к Антону Гурьеву, — сказал он, и я чуть не заплакала от облегчения, — Он любит страдать благотворительностью. Он запишет тебя в группу допников. Выучи лекции и пообщайся с ним или с кем-то из группы, может, что вынесешь для себя полезного.

Улыбка сама наползла на лицо. Я не могла её сдержать, хотя понимала, что сейчас это выглядит глупо. Студентка радуется, что её отправили к старосте. Но для меня это была маленькая победа.

— Спасибо…

Он кивнул, развернулся и ушел.

А я осталась стоять в коридоре, прижимая к груди тетрадь, и улыбалась до ушей.

— Ты что к нему сейчас подкатывала? — я вздрогнула от неожиданности, Карина подошла ко мне, как только Шукшин скрылся за поворотом.

— А ты где была? — спросила, вместо того чтобы отвечать, — Почему тебя не было на паре?

— Потому что я намерена его игнорить, — Карина пожала плечами, будто это было очевидно, — Пусть не думает, что я буду бегать за ним.

Я вообще сомневалась, что Шукшин думает о ней — об очередной не сдавшей студентке, которая устроила скандал на экзамене и теперь делает вид, что его не существует.

— А я уже подумала, что ты хочешь слиться.

— Нет. Все в силе, — заверила подругу, не страдая угрызениями совести об обмане.

— Так что у вас произошло с Марком? Ты мне всё расскажешь или будешь делать вид, что ничего не случилось?

— Мы расстались, — сказала я устало, сколько раз мне ещё придётся его повторять? Кажется, я произносила это уже сотню раз за сегодня, а люди всё не верили, — Как я и сказала. И ничего больше не произошло. Просто поняла, что он не тот, кто мне нужен.

— А кто тебе нужен? — она усмехнулась, — Ты кого-то присмотрела?

— Вы с Марком сговорились?

— Нет, просто это странно, — она покачала головой, не сводя с меня глаз, — Ты вообще какая-то другая в последние дни.

— Обычная.

— Ладно, как скажешь, — Карина вздохнула, поняв, что я не собираюсь открываться. — Захочешь поговорить — расскажешь. Я всегда рядом. Ты же знаешь.

Кивнула.

— Ну и что этот мудак? Как-то отреагировал? Дай угадаю: «Что вы хотели, студентка Золотарева? Отработка через кафедру?»

— Примерно так, — усмехнулась я, вспоминая холодный тон своей неприступной скалы в черной водолазке и очках.

— Какой предсказуемый, — фыркнула она, — Но он с тобой долго говорил.

— Я попросилась на дополнительные занятия, — призналась.

— Ничего себе ты гений! А он что?

— Отправил меня к старосте.

— Пф… — она скривилась, — Ну, хотя бы так.

— Ты на следующие пары идёшь? — спросила, чтобы сменить тему.

— Иду, — зло вздохнула она, — Как же меня достала эта учёба!

— Тогда я догоню, — как раз на горизонте появился Гурьев в сопровождении своего друга, не помнила его имени. То ли Булкин, то ли Коржиков. Но точно что-то сдобное.

Они шли по коридору, о чём-то оживлённо беседуя. Антон, как всегда, был сосредоточен и серьёзен, а его приятель, наоборот, глазел по сторонам.

— Антон! — позвала я старосту, махнув ему рукой, — Подожди!

Они обернулись. Я подошла к ним, чувствуя, как друг Антона уставился на меня с откровенным любопытством. Его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре, задержался на ногах. Я закатила глаза.

— Челюсть прикрой, — бросила ему, не скрывая раздражения, — Не в зоопарке.

Он смутился, покраснел, что-то пробормотал. Антон усмехнулся, похлопал друга по плечу и повернулся ко мне.

— Что такое, Жень? — спросил Гурьев, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка, но скорее над своим приятелем.

— Отойдём, — попросила я, кивнув в сторону пустующего окна. — На пару слов.

Мы отошли. Друг остался стоять в стороне, делая вид, что смотрит в телефон, но я видела, как он косится в нашу сторону.

— Да, так что такое? — Антон смотрел на меня с любопытством. Он был хорошим парнем, умным, ответственным, но слишком правильным. Отличник. Гордость потока.

— Добавь меня к допникам на матанализ, — сказала без предисловий. — Скинь всё расписание. Когда занятия, где, во сколько.

— Ты ничего не перепутала? — он удивился, приподняв бровь.

— Шукшин разрешил.

— Мы точно о нём говорим? — Антон усмехнулся, — Сергей Романович никого посреди года никогда не набирает. Это его принцип.

— Меня взял.

— Как тебе это удалось? — он вернул мне вопрос из нашей недавней переписки.

— Расплатилась натурой, — улыбнулась я парню, вспомнив тот разговор.

Конечно, он не поверил и громко засмеялся моей шутке.

— Отошел от нее, — вдруг раздалось грозное за спиной.

Я обернулась. Марк.

— Жень, ты серьёзно променяла меня на этого ботана? — он кивнул в сторону Гурьева, — Да он не знает, куда нужно член совать…

— Зато ты это очень хорошо знаешь… Только вот пользуешься своими знаниями с кем попало.

Марк хмурится. Его лицо становится красным от ярости. Я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы на шее. Он не привык проигрывать. Не привык, чтобы его отшивали прилюдно. А тут ещё и при Антоне, при этом «ботане», который, по мнению Марка, даже не заслуживает моего внимания. Мужское самолюбие — штука хрупкая и опасная.

— Это из-за него? — Марк кивает в сторону Антона, который не понимает что происходит, — Ты с ним? Серьёзно? Ты променяла меня на этого…

— Не смей, — перебиваю я, делая шаг вперёд, чтобы заслонить собой старосту. — Не смей его трогать. Он не имеет никакого отношения к тому, что между нами. Это ты виноват. Только ты.

Но Марк меня уже не слушает.

— Ты, — Марк делает шаг к Гурьеву, и я чувствую, как напряжение в воздухе становится осязаемым. Студенты в коридоре тоже начинают поглядывать в нашу сторону, — Ты, ботаник хренов, решил мою девушку увести?

— Я… я никого не уводил, — бормочет Антон, его лицо бледнеет, — Мы просто разговаривали. Женя попросила добавить её на дополнительные занятия. И всё.

— Дополнительные занятия? — Марк усмехается, но в усмешке нет ничего весёлого, — Слышал я про такие занятия. Думаешь, тебе что-то перепадет?

— Марк! — я хватаю его за рукав, пытаясь остановить, но он стряхивает меня.

— Перепадет, но не то что ты рассчитываешь…

— Прекрати! Ты несешь чушь! Никто никому…

Я не успеваю договорить.

Марк бьёт Антона.

Быстро, резко, с разворота. Удар приходится в челюсть, он такой сильный, что очки слетают с лица Гурьева и падают на пол, со звоном разбиваясь о плитку. Антон отлетает к стене, сползает по ней, хватаясь за лицо. Из разбитой губы течёт кровь.

— Антон! — я бросаюсь к нему, падаю на колени, пытаюсь помочь подняться. — Ты как? Антон, посмотри на меня!

Он мычит что-то невнятное, трясёт головой, пытаясь прийти в себя. Из носа тоже идёт кровь, пачкая его светлую рубашку.

Но Марк не останавливает, хватает Антона за ворот рубашки, тот с треском разрывается, обнажая плечо, и намеревается продолжить, занося кулак для нового удара. Антон закрывает глаза, вжимает голову в плечи, готовясь к новой боли.

— Что здесь происходит? — раздаётся за спиной, и я облегчённо выдыхаю, узнав этот голос.

Шукшин схватывает Марка за плечо, рывком отцепляет его от Антона и одним движением оттягивает в сторону. Марк пытается вырваться, но Шукшин держит крепко.

— Что вы здесь устроили?

— Ничего, Сергей Романович, — Марк нагло усмехается, одёргивая пиджак, — Просто одному ушлёпку показал, что будет, если подкатывать к моей девушке.

Шукшин косится на меня.

— Личные разборки должны быть оставлены за стенами учебного заведения, — говорит ледяным тоном, как ранее мне про детский сад. И мне становится невыносимо стыдно перед мужчиной. Потому что он сейчас видит меня в самом неприглядном свете, и я не могу ему объяснить, что я ни в чем не виновата. Что я просто попросила Антона о помощи и никого не провоцировала.

Бубликов помогает своему другу подняться. Антон всё ещё пошатывается, кровь течёт по подбородку, капает на пол, и я смотрю на эти красные пятна и не могу пошевелиться. Драка напомнила мне выходные. Второй раз я случайным образом оказываюсь втянута в драку, являюсь ее причиной.

И если бы Сергей Романович не умел драться, то мог выглядеть как Гурьев. Или хуже. Ведь тех в парке было больше.

— Я не твоя девушка! — шиплю Марку, злясь, что все из-за него, и там в парке и сейчас, бью в грудь этому идиоту.

— Золоторева, — предупреждающе говорит Шукшин, перехватываю мою руку, и я затихаю от его голоса, — Помоги Гурьеву добраться до медпункта.

— Хорошо, — киваю.

Марк зло смотрит в нашу сторону, но стоит на месте, вроде немного успокоился.

В медпункте Антону помогают и отпускают домой. К нам приходит взвинченная Надежда Александровна, наш куратор, она пытается понять, что случилось, но Антон отмахивается, говорит, что вышло недоразумение.

— Прости, — говорю я Антону, когда Надежда Александровна, наконец, уходит, не добившись правды, — Богачёв совсем слетел с катушек.

— Вы правда с ним расстались?

— Похоже, он не согласен, — Антон кривит разбитые губы в попытке улыбнуться, но тут же морщится от боли.

— Придётся смириться, — вздыхаю я.

— С тебя причитается, Женя, — усмехается Антон, и я вижу, что он не держит зла. Хотя мог бы. Я втянула его в эту историю, и он пострадал.

— Договорились.

— Заметано. Я добавлю тебя в группу дополнительных занятий, как и обещал. И после как-нибудь пообщаемся.

— Хорошо. Спасибо.

Вот это денек. Я смотрю ему вслед и чувствую, как усталость наваливается на плечи. Наверное, не стоило игнорировать Марка, а спокойно поговорить, да только я не знаю что ему сказать, кроме того, что между нами все кончено.

Он привык, что я уступаю. Что я прощаю. И сейчас он просто не верит, что на этот раз всё по-настоящему.

Но ясно одно — говорить ему, что у меня кто-то появился, точно не следует. Не хватало, чтобы он накинулся и на Сергея Романовича.

Точно! Записаться на отработку.

Я направилась на кафедру. Все равно уже опоздала на вторую пару.

Застаю там Шукшина. Он в компании какого-то парня — молодого, светловолосого, с какой-то странной пластикой движений. Они о чём-то тихо разговаривают, склонив головы. Я останавливаюсь в дверях, не решаясь войти.

— Золотарева, — выдыхает он, когда замечает меня, — Что ещё? — отрывается от разговора.

— Простите, что отвлекаю, — делаю шаг в кабинет, — Но вы сами сказали записаться на кафедре к вам на отработку. Вот я и пришла.

Подхожу ближе и замечаю, что парень какой-то странный. Он стоит чуть сгорбленно, его правая рука немного подрагивает, а левая чуть сжата в кулак. Он улыбается открыто, по-доброму, но его лицо кажется чуть асимметричным, и я понимаю, что это, вероятно, последствия какого-то заболевания.

— Кирр…ил… — представляется он, протягивая мне руку. Запнулся на первой букве, но я не обращаю внимания, хотя и теряюсь на секунду. Что-то похожее на ДЦП, я видела таких детей в благотворительных центрах, куда мама меня водила, когда я была маленькой. Но я быстро беру себя в руки и аккуратно пожимаю его ладонь — тёплую, с чуть ослабленными пальцами.