Маняша Титова До заката 3... 2...

Один, павший жертвой во имя твое

Тащить этот труп придется далеко и долго, однако иначе никак, ведь мне нельзя, чтобы мое убежище нашли.

Сначала пройти по остаткам утраченного города. Нестройными рядами в непроглядное небо уходили многоэтажки. В темноте их выбитые стеклянные глаза выражали только боль от множества потерь. Обезличенные, безжизненные стены показывали единственному гостю экземпляры наскальной неоживописи в стиле граффити, трафаретных объявлений и следов ожесточенной бойни в виде подтеков рвоты, крови и гноя. Весьма недурно для художника-перфомансиониста. Вспоминая первые дни катастрофы и тысячи смертей, бродивших в то время рядом со мной, могу сказать, что тут автор обошелся со своей аудиторией весьма гуманно. Такая доля выпадает городам, успевшим в той или иной мере подготовиться к приходу заражения. Из звуков в этой обители тьмы присутствовали лишь тихие шорохи моих шагов, неосторожные и раздражающие рычания местных жителей и звук, напоминающий медленную езду машины по гравию, когда мелкие камушки прыгают под транспорт, который волочиться вперед, как улитка, перестукиваются, шуршат и недовольно трутся о поверхность шин. Точнее о резину чужих кроссовок, в то время пока ноги то подпрыгивают, то утопают в дорожных ямах, ухабах и песках. Даже после смерти этот человек слишком громкий.

Нести его приходится, засунув руку в рот и держа за верхнюю челюсти, ведь самая важная часть всего его бренного тела — голова. Остальное меня не волнует. Часть пути я держала его скорее за зубы, но быстро поняла, что коренные человеческие зубы — натуральные ножи для пищи. Не хотелось поранить ладонь, поэтому на некоторое время я остановилась, чтобы вырвать Максиму его желтоватые жемчужины. Методично и даже с удовольствием.

— Не смотри на меня так, — сказала я ему, когда стекло коричневых глаз оказалось перед моим лицом. — Ты сам виноват, что пошел в пустоши. Ты бы все равно умер и стал бы зомби. А так, послужишь благому делу.

Я решила не тратить время на то, чтобы вырывать моляры. Они слишком сильно цепляются за тело, к тому же они большие и неудобные. Зато стало понятно, отчего у парня воняло изо рта: большие зубы размножали кариес. Я усмехнулась. Получается, человечество всегда было лишь плацдармом для размножения другой жизни. Многие в наше время наплевали на гигиену полости рта, оно и понятно, зачем беспокоиться о несущественном, тем более, живого стоматолога пойди найти, да и что он сделает, без своих инструментов и материалов? Вырвет зуб. Это и без него можно устроить. Заболит, тогда и подумаем. Либо у Максима не болело, либо он как всегда храбрился, уговаривая себя, что парням никогда не больно и вообще они не плачут.

Хорошо, что перед смертью, он все же поплакал. Хоть так для него наступило облегчение. Большими пальцами я вытерла грязные дорожки на его щеках. Расслабленное, мягкое лицо скоро начнет твердеть.

— Улыбнись, — сказала я парню. — Не все так плохо, как тебе кажется.

Я подтянула его щеки наверх, вокруг рта собрались веселые морщины. Так мило он при мне не улыбался. Он делал это только с ехидством, жестокостью или злым умыслом. Не от счастья. А эта улыбка вполне счастливая.

Резцы, клыки и премоляр довольно легко выскочили из своих ячеек. Единственное, я не учла, что вырывание зубов идет рука об руку с кровотечением. Ошибочка. Я не помнила этого, а может и не знала, мне же зубы не вырывали. Но у стоматологов я была часто. Только на бесплатных осмотрах. Сколько интересных историй о своих зубах слушала. Сколько работы эти специалисты находили у меня во рту. Ууу, на миллионы. Которых они так и не увидели.

Разлагающиеся друзья, что держались от меня подальше, при первых каплях пролитой крови завопили и стали смелее подходить ближе. Пришлось шикнуть на них, чтобы знали свое место. Поскорее бы выйти в лес, там мертвецов поменьше.

Я оторвала кусок выстиранной до дыр белой футболки Максима и засунула ему в рот, чтобы немного задержать кровотечение. Волочить его стало несравнимо удобнее. Путь продолжился, троезвучие вернулось к своей симфонии, пока под ногам был асфальт.

Чем обычно люди занимаются в долгой дороге? Раньше это была музыка в наушниках, чтение книги или журнала, игры на телефоне, разговор с незнакомцем, которого утомляла твоя болтовня. Сейчас долгая дорога — не место для праздного отдыха. Это тонка тропинка, с одной и с другой стороны от которой, есть только голодная река, несущая души в царство Аида. Нужно быть храбрецом, чтобы пройти по этому канату. Такие находятся, естественно, потому что маленькие поселения, теряющие своих работоспособных жителей в нескончаемой борьбе против голодных, заразных собратьев, вымирают, но все еще стремятся к выживанию. Поэтому и трогаются в опасный путь до города побольше. Иногда перерождаются, а иногда им везет и они получают какое-то время на спокойную жизнь внутри чужих стен. Пару недель назад таким выживальщикам повезло: наша процессия, сопровождаемая надежной охраной, подхватила еле живых людей, удирающих сломя голову от группы агрессивных от голода зомби, и привезла их сюда, в этот город. Удивительно, но за такую работу даже оплату не попросили, сделали будто по доброте душевной, как часть показательных выступлений. Новички оглядывались постоянно, вертели головой, будто это поможет. Ни разу за почти сутки пути они не прикрыли глаза. Зря, могли бы и отдохнуть.

Моя долгая, пешая дорога давала голове отдых. Сидеть в клетке постоянно — большое напряжение, поэтому выйти прогуляться и подышать свежим воздухом жизненно необходимо. Относительно свежим, конечно. Пусть в мыслях была пустота, в носу творилось черти-что: покинутый район благоухал мусором, остатками несъеденной еды, пролитым бензином, выжженным пластиком и, куда же без него, запахом медленно разлагающихся трупов. Не удивительно, что выживающий «Жизнь-сити» потратил кучу денег, ресурсов, запасов питания на то, чтобы привезти сюда специальный отряд — в окрестностях бродят тысячи зомби разной степени теоретической опасности. Я говорю про теорию, ибо даже половина живого трупа может догнать и съесть, а с виду целый, со всеми конечностями двигающийся труп может быть медлительным из-за того, что его раздуло, как воздушный шарик. Своеобразное несварение: вместо отрыжки от непривычной для кишечника еды, газы уходят в мышцы и с каждым укусом человеческой плоти газов становится больше. Удивительный процесс. А если сделать в таком нарыве надрез, из него потоком и свистом хлынет удушающий, кислотный запах разложения нескольких видов плоти. Коктейль максимально неприятный. В любом случае, город, населенный сотнями вкусно пахнущих, как горячие пирожки, людей, привлекает к себе зомби. Парадокс: ты собираешь рядом с собой живых людей, чтобы выживать было легче, а тем временем подвергаешь их большей опасности, концентрируя в одном месте, на которое легче охотиться. Большое стадо, что загнали в периметр невысокого забора. Волкам раздолье.

Наконец-то удалось выбраться из города. Сначала меня ждала трапа через высокую траву, щекочущую метелками шею. Максим постоянно застревал в этих зарослям, приходилось с усилием тянуть его вперед. Облака рассеялись, позволяя полумесяцу посмотреть на беспорядок, творящийся на земле. Хотя, если подумать, хаос был не везде. Стоит выйти из города, как даже мусор, что унесло сюда ветром, уже переставал так раздражать. Он рассеивался и только иногда какой-нибудь пакет, подхваченный шальным ветром, танцевал свой танец. Освещенный серебристым светом мир, открывал глазу прекрасную картину умиротворения. Дойти бы до реки, увидеть отражение космического света в ее водах, как на картине Куинджи, и жизнь покажется прекрасной сказкой. Но, насколько мне помнилось, река мне не по пути. Сказка так и будет недостижимым вымыслом. Впрочем, ничего страшного. Для меня главное не это. Точнее, есть только одно, что меня волнует.

Да, я сказала, что мои мысли ничем не занимаются в этой прекрасной, пешей прогулке. Но на самом деле, это моя лишняя скромность. Все же не могу не думать о том единственном, что спас мне жизнь. Пожалуй, я больше ни о чем не хочу думать.

Дальше путь шел через лес. Удивительно, что бывает, если дать природе самой решать, как и куда расти. Деревья будто расправили плечи. Кустарники, трава, цветы — все благоухало и красовалось здоровьем. Свободной рукой я прикасалась к листве и к цветкам, что в свете луны будто светились в ночном режиме, то есть приятным, мягким, свежим светом. Прекрасные ночники.

— Осталось немного, — проговорила я вслух.

Тело одинадцатиклассника начало подвергаться трупному окоченению: голова запрокинута, рот широко раскрыт и в уголках порван, руки висят, словно сосульки с крыши. Только ноги еще мягко скользят по земле, а не прыгают, как твердая, несгибаемая конструкция. Кровь, конечно же, вся отошла в ноги, но через некоторое время она естественным образом разжижится, станет как сок без мякоти и спокойно перельется в другой, более подходящий сосуд. Еще через час мы достигли убежища.

Две недели назад, когда мы ехали в город, у меня было немного времени соорудить здесь подходящее жилище. Обычно, я использую домики лесников, или покинутые времянки, что пригодны только в качестве сараев для сельскохозяйственных инструментов, однако для совсем ненормальных они могли служить и местом отдыха в период посева и сбора урожая. Мне по душе больше подземные укрытия, подвалы. Мой самый любимый вариант — пещера под деревом, но такое выпало мне единожды и больше не повторялось. Там романтично при свете свечи. Корни, как гирлянды свисают с потолка, воздух пахнет сырой, плодородной землей, подземные жители копошатся.

— Ты его помнишь? Это чудесное место? — спросила я, войдя в полуразрушенную маленькую хижину. Меня встретило воодушевленное рычание. Кажется, у кого-то текут слюнки. Конечно, запах свежей крови так бодрит и пробуждает. Как чашка сваренного кофе. Наверное. Никогда не пила кофе, мне запрещали даже подходить к этим дорогущим банкам не только из-за моего давления или в целом состояния здоровья, но и потому, что «это слишком хорошо для тебя».

Я затащила труп внутрь. Цепь на чужой шее резко дернулась, громко лязгнув.

— Ей, — крикнула я. — Аккуратнее, пожалуйста. Мы оба не хотим, чтобы ты сбежал.

Лязг нетерпеливых цепей продолжался. Я не хотела этого делать, но пришлось строго посмотреть на затворника, чтобы его немного утихомирить. Не люблю его пугать, он не виноват в том, что природа им управляет. Если бы он был самим собой, было бы проще.

Труп окоченел до половины. Хорошо, что ноги становятся каменными в последнюю очередь, иначе было бы и смешно, и не эффективно. Висельник в позе, будто качает пресс. Если и делать новогодние игрушки на елку, то только такие. На крюк, вделанный в потолок, я повесила веревку, которую примотала к лодыжкам Максима. Затем повесила парня вниз головой. Мне нужно, чтобы кровь прилила к голове, напитала сосуды мозга, потому что только эта часть по-настоящему важна. Он медленно раскачивался взад-вперед, как маятник или мобиль над кроваткой новорожденного. Пожалуй, эти штуки действительно убаюкивают. Мы вдвоем прониклись этим успокаивающим зрелищем.

Лицо одинадцатиклассника становилось красным, кровь приливала к голове, образуя огромное трупное пятно. Выглядит и правда вкусно, если подумать. В кофейне, что была на улице Республики в нашем коттеджном поселке, продавали такие круассаны с красно-малиновой сахарной посыпкой. Свежее тесто, ароматное. Мягкая, как большая подушка, текстура. В нем, должно быть, было очень много начинки. Ту булочку я не пробовала, а это предназначена не мне.

— Что, уже не терпится попробовать? — обратилась я к возлюбленному. Вместо ответа послышался согласный, животный рык, а на пол потекла слюна, смешанная с гноем. Это обстоятельство меня огорчило: видимо пропитания не хватает, раз паразит начал разлагать тело любимого.

— Прости меня, — прошептала я, глядя в мутные, но все еще такие прекрасные глаза. — Я плохо о тебе забочусь. Мне стоит у тебя поучиться, ведь ты заботился обо мне намного лучше.

Кажется, настало время обеда. Я сняла труп с веревки.

— Знаешь, — начала я, — хоть ты меня немного раздражал, я ничего плохого против тебя не имела. Ты обычный человек, а человеку свойственно ошибаться, быть неправым и жить в иллюзиях. Но спасибо тебе за твое безрассудство. Я им просто воспользовалась, а ты с ним умудрился дожить до восемнадцатилетия, это похвально и удивительно. Спасибо тебе.

После этих слов я взяла его относительно небольшое лицо в руки, закрыла его глаза, поудобнее перехватилась правой рукой так, чтобы давить на ухо, при этом большим пальцем держась за подбородок, и резким, сильным движением впечатала его черепушку в большой камень, покрытый тонким слоем засохшей крови вперемежку с волосами.

Послышался хруст. Не такой уж и твердолобый арбузик оказался. Для надежности, чтобы сосуды сто процентов лопнули и пропитали этот мармелад натуральным соком, я ударила голову Максима о камень еще пару раз. Кости как раз острыми краями порежут мякоть, останется ее только перемешать, чтобы съелась не только кровь, но и мозговое вещество.

Я достала из накладного набедренного кармана нож, чтобы порезать кожу на голове парня и снять скальп. Все тело пришлось посадить у стены, чтобы мешок с костями не заваливался, пока я буду его резать. Из его носа текла кровь — хороший знак. Я видела в мультике, как какой-то король так ел сырые яйца: ставил в специальную подставку на тонкой ножке, стучал по вытянутому краю, чтобы развить скорлупу, снимал лишние кусочки внешнего защитного скелета и добирался до вкусного содержимого. С каким удовольствием он брал маленькую ложку и приступал к трапезе! С таким же, наверное, как и мой любимый, что опять начал испытывать на прочность цепь, которой был привязан.

Скальп был снял, отодвинут и отброшен в угол. Сломанные кости черепа я сняла, но аккуратно, чтобы содержимое лежало внутри оставшейся костяной тарелки. Отделить бы полностью голову от тела, но тогда все крупные сосуды спустили бы из головного бака всю собранную питательную жидкость. Поэтому тарелку пришлось подтаскивать к столу вместе с ненужным отростком.

— Ешь, — сказала я. — Только аккуратно.

Ни о какой аккуратности, конечно же, речь не шла. Зомби не едят аккуратно, они вонзаются в дергающуюся плоть острыми зубами, раздирают ее, почти не жуют, иногда давясь кусками мяса, выпивают кровь, какую успевают, ведь в их слюне содержится паразит, который заражает жертву довольно быстро и та тоже становится ходячим трупом. Получается, что они плодят себе подобных, ставя себя же в положение, где всем не хватает продовольствия, где за крохи питательного вещества приходится воевать друг с другом. Паразит внутри зомби питается плотью и соками организма. Если не поставлять ему питание извне, он съест всего носителя и ему тоже все равно, или невдомёк, что так он умрет сам. Его главная задача — размножение, ее он делает хорошо и не имея какой-то сверхценной, одухотворенной цели.

Меня расстраивает, что он ест не как человек, но с этим можно смириться. Главное для меня, чтобы он вместе с кровью съел мозг.

— Когда профессор создаст вакцину, у тебя будет шанс вернуться в прежнее состояние. Особенно, если будешь с аппетитом поглощать мозги незараженных людей, — объясняла я, в который раз. Есть надежда на то, что он не забудет окончательно, что значит быть человеком.

Я села рядом, слушая чужое чавканье. В доме на меня постоянно кричали, когда я ела. Не чавкай! А я не могла не чавкать из-за вечно заложенного носа и все это знали, но все равно ругались. В какой-то момент я стала ненавидеть людей, которые кушают со звуком. Открою секрет: по-другому люди не едят в любом состоянии, какие-нибудь звуки все равно есть. Однако меня раздражало буквально всё и я не имела права ничего сказать в ответ. Теперь же это самый приятный звук. Звук истинного наслаждения едой.

— Ей-ей! Дальше не ешь! Только мозг!

Мой милый позарился было уже на другие куски мяса. Но остальное нельзя. Только мозг с питательными веществами.

— Это спасет тебя, — проговорила я, наблюдая за тем, как молодой и красивый, весь измазанный кровью зомби облизывается. — Ты в это веришь? Что можешь спастись благодаря мозгу?

Парень смотрел на отодвинутый подальше труп с неуемным аппетитом. Да уж, есть аккуратно это точно не про него: Максим уже не был похож на себя, скорее на фантик от конфеты, которому досталось по жизни много испытаний после того, как он лишился вкусной начинки. Выдавленные белки стекали по бледному, вполне удовлетворенному лицу. Никакого ужаса, никакого страдания. Кажется, подросток понял, что послужил во благо. Жизнь прожил не зря, да, Максим? Остальное тело будет лежать и медленно коченеть, обескровленное.

— Если ты не веришь, я буду делать это за двоих, мой милый.

От него прежнего остались по большей части только мои воспоминания. Одежда вся пропиталась его и чужой кровью, извалялась в грязи и пыли, где-то ободралась, открывая кожу, отливающую зеленоватым цветом, как если бы сладко-соленая, тягучая карамель покрылась слоем пушистой плесени. Волосы прилипли к голове, больше не развивались на ветру, не пахли так приятно, как раньше. На лице никакого узнавания, никакой радости, ничего, кроме животного инстинкта, против которого он так себя воспитывал, развивался, работал над собой, чтобы быть сознательным человеком. Весь его гибкий ум закрыл паразит. Только губы остались столь же притягательными, как были.

Я подошла к трупу, погрузила руку в череп, чтобы покопаться в остатках скромного ужина. Почти все было съедено, на дне лежали осколки костей, но кое-что еще можно было почувствовать: влажность разжиженной крови, немного прохладной. На мой вкус, лучше копаться в еще теплом мясе, но любимый не особо капризничает по части еды. Я постаралась обмазать пальцы в оставшейся крови.

— Жаль, что мы так и не поцеловались, правда?

Я подошла совсем близко к возлюбленному. Он сидел на полу, как пес, сильно натянув цепь, которой был привязан. Она впивалась в его плоть, но ему было все равно, его манило вперед жаждой, все его тело тянулось к мертвому телу, нос двигался, принюхиваясь к сладким запахам. Я села прямо перед ним, оставив небольшое расстояние между нами. Хоть я и знала, что он смотрит не на меня, но ощущение такое создавалось, поэтому какая разница.

— И как жаль, что я могу тебя поцеловать только сейчас, когда действительно стала монстром.

Я обмазала свои губы чужой кровью и любимый тут же набросился на них, кусая и облизывая. Я закрыла глаза, чтобы полностью погрузится в этот поцелуй. В его нетерпение, в его страсть, в его желание. Как же прекрасно, когда целуют. Чудо воссоединения продлилось недолго и мой любимый зомби вновь потянулся к лежащему сзади меня трупу одинадцатиклассника. Я чувствовала, как он прижимается, стараясь пройти сквозь меня, будто я какое-то препятствие. Чувствовать его телом и не быть с ним рядом по-настоящему — это больно. Внутри грудной клетки то, что еще осталось от моего сердца, содрогалось в рыданиях. Глаза жгло слезами. Тяжело переносить такую близость, такую невозможность. Лучше рвите меня, кусайте тысячью острых клыков, это не так ужасно и несправедливо, как быть отлученными друг от друга на столь невыносимо далекое расстояние. Я обняла его, чувствуя, как напряжены его мышцы, как он хочет сорваться с цепи и наброситься на жертву.

— Все будет хорошо, — прошептала я, глотая соленые слезы, поглаживая чужую, напряженную, сильную спину. — Я сделаю все, что могу и что не могу, но ты будешь снова живым.

Я отодвинулась только для того, чтобы посмотреть ему в глаза. Пусть мутно-красные, но все же родные, я вижу, что они все еще хранят его душу.

— Я обещаю.

Взяв его лицо в свои ладони, я ощутила холод его кожи.

— Во имя твое я сделаю все. Либо ты, либо никто.

Наскоро попрощавшись, вытерев заплаканное лицо о черный хлопок одежды, я взяла остаток трупа за ногу. Надо отнести его обратно. Пусть с этим мусором что-то сделают. Переработают, я не знаю. Мне не важно. Теперь он не представляет никакой ценности.

Перед тем, как закрыть дверь и оставить любимого вновь в одиночестве, я оглянулась. Его глаза горели от света луны.

— Я вернусь. Жди меня здесь. Пожалуйста.

Через несколько часов рассвет. Я успею вернуться обратно в город. Обратно в клетку.

Продолжение через 3...2...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.