Максим Козлов Отключение

Серый час

Свет в квартире был плохой. Жёлтый, как старая газета, он сочился из единственной лампы под потолком, и в этом свете всё казалось пыльным, даже воздух. Марк сидел за столом и смотрел на таймер. Таймер показывал 17:44. До отключения оставалось шестнадцать минут. За окном ветер гнал по бетонному двору пустой пластиковый пакет, и этот пакет был похож на призрака, который забыл, зачем он здесь.

— Ты опять завис, — сказала Лиза из своего угла. Она не отрывалась от экрана, пальцы бегали быстро, как муравьи по горячему асфальту. — У тебя время тикает, Марк. Ты бы хоть ленту пролистал.

— Зачем? — спросил Марк, не оборачиваясь.

— Затем, что ты живёшь как в пещере. Потом в библиотеку свою попрёшься, будешь там книги нюхать. А нормальные люди в это время уже реферат скачали и групповой чат в дискуссионку превратили.

Лиза была младше его на два года, но говорила так, будто она старше лет на десять. У неё был «Социальный» тариф. Три часа в день. С 17:00 до 20:00. Она работала на двух работах, чтобы оплачивать эти три часа, и когда она говорила про интернет, в её голосе появлялся металл. Так говорят про воду в пустыне. Так говорят про то, без чего умрёшь.

Марк повернулся к своему экрану. Старая модель, краска стёрлась на углах, как кожа на локтях старого пиджака. Экран был тусклый, с зелёным оттенком по краям — признак того, что матрица умирает уже года два. Он провёл пальцем по сенсорной полосе, и на дисплее высветилось меню тарифа. «Базовый». Один час в день. Бесплатно. Новости, госуслуги, три образовательных портала — и всё. Никаких соцсетей, никаких мессенджеров, никакого видео. Текст, только текст, и тот с ограничением по объёму. Картинки грузились в таком низком разрешении, что лица людей напоминали мозаику из разбитого кафеля.

Час в день. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Марк уже выучил это число наизусть, оно отпечаталось в мозгу, как клеймо. Когда время заканчивалось, экран гас и показывал сообщение: «Ваш лимит исчерпан. Следующий период начнётся завтра в 00:00». И всё. Тишина. Ты выпадаешь из мира.

Он посмотрел на новостную ленту. Заголовки были одинаковые, как рыбные консервы. «Правительство утвердило новые тарифы на цифровое обслуживание». «Министр связи: бесплатный интернет — угроза национальной безопасности». «Акции НеоНет выросли на 12% после введения поминутной оплаты». И везде, в каждой статье, в каждом комментарии, который он не мог прочитать, потому что комментарии были только на платных тарифах, сквозило одно: плати. Плати, или тебя нет. Плати, или ты никто.

Он читал новости механически, глаза скользили по строчкам, не задерживаясь. Время уходило. Таймер в углу экрана показывал 17:49. Одиннадцать минут. Потом — тишина.

В коридоре хлопнула дверь. Тяжёлые шаги, шарканье, стук поставленных на пол сумок. Мать вернулась с работы. Марк услышал, как она тяжело дышит, как долго возится с замком — пальцы после десяти часов с тряпкой и ведром плохо слушаются, он знал это, он видел её руки каждый вечер, красные, опухшие, с трещинами на подушечках, похожие на пересохшую землю.

— Марк, Лиза, вы тут? — голос у матери был тихий, с хрипотцой. Она всегда говорила так, будто извинялась за то, что вообще существует.

— Тут, мам, — отозвалась Лиза, не поднимая головы. — Я в сети, у меня ещё час двадцать. Не отвлекай.

— Хорошо, дочка. Я не буду.

Мать вошла в комнату. Она была маленькая, сгорбленная, в своём сером плаще, который она не снимала даже в помещении первые полчаса после работы — плащ надо было сушить, но вешать было некуда, вот она и ходила в нём, как мокрая птица, пока ткань не отдавала влагу воздуху. Она остановилась за спиной Марка, посмотрела на его экран.

— У тебя есть минутка? — спросила она тихо.

— Осталось одиннадцать минут, — сказал Марк. — Потом могу сколько угодно.

— Мне бы в больницу записаться, — сказала мать, и в голосе её появилась та особая интонация, с которой просят о невозможном. — Ты не можешь... через свой этот... попробовать?

Марк обернулся. Мать смотрела на него, и в глазах её была надежда пополам со страхом. Ей нужно было к врачу. Давно нужно. У неё было что-то с почками, хроническое, тянущееся уже года три. В прошлом году она попала в больницу по острой боли, её подлатали и выписали, но сказали — наблюдаться, каждые три месяца обследование, анализы, УЗИ. С тех пор прошло восемь месяцев. Она не могла записаться.

Онлайн-запись была только на платных тарифах. «Стандарт» позволял бронировать время через сайт поликлиники мгновенно, в течение пяти минут ты уже был в системе. На «Базовом» портал госуслуг выдавал запись на приём — но ближайшее окно всегда было через три месяца. Всегда. Марк проверял каждый день. Это был замкнутый круг: чтобы попасть к врачу вовремя, нужен был платный тариф. Чтобы оплатить платный тариф, нужны были деньги. Чтобы были деньги, нужно было работать. Чтобы найти работу, нужен был интернет. Чтобы был интернет, нужны были деньги. И так по кругу, как собака, которая кусает свой хвост, пока не сдохнет.

— Я попробую, мам, — сказал Марк. — Вдруг что-то освободилось.

Он открыл портал госуслуг. Страница грузилась медленно, строка состояния внизу экрана показывала скорость 56 килобит в секунду. На «Базовом» скорость резали специально. Официально — для оптимизации государственных ресурсов. Неофициально — чтобы ты мучился. Чтобы каждое твоё действие в сети было таким же унылым и тяжёлым, как очередь в советском гастрономе.

Страница наконец открылась. Марк нашёл раздел «Запись к врачу», ввёл данные матери, номер полиса — она стояла рядом и диктовала цифры, сбиваясь и охая, будто цифры эти были раскалённые угли. Система задумалась. Таймер показывал 17:53. Семь минут.

— Ближайшая дата записи, — прочитал Марк вслух, когда страница наконец отозвалась, — 14 ноября.

На календаре было 27 марта. Мать молчала. Потом кивнула, как кивают люди, которые давно перестали удивляться плохим новостям.

— Ничего. Подождём.

— Мам, это почти восемь месяцев. Так нельзя.

— А что делать? — спросила она, и в этом «что делать» было не отчаяние даже, а какая-то усталая покорность, как у старой лошади, которая знает, что её запрягут и повезут, куда скажут, и ничего уже не изменится. — Денег на «Стандарт» у нас нет. С твоей стипендии не разгуляешься, а Лиза свою зарплату всю на свой тариф кладёт. Ей надо. У неё парень там.

Парень. Коля. Он учился в Новосибирске, на инженера-электронщика. Лиза познакомилась с ним в сети три года назад, когда у семьи ещё были деньги на «Стандарт» — отец тогда был жив и работал на заводе, получал нормально, платил за всю семью. Потом завод закрылся, отец запил, а через год его не стало — сердце остановилось прямо на кухне, без всяких предупреждений, как будто кто-то выключил рубильник. С тех пор мать пошла в уборщицы, Марк перебивался стипендией и случайными заработками — разгружал фургоны на рынке, мыл стёкла в офисах, таскал коробки за еду, — а Лиза устроилась в две смены: утром кассиршей в супермаркете, вечером оператором на телефоне в службе доставки. Почти все деньги уходили на тариф. Потому что без тарифа она теряла связь с Колей. А без Коли она, кажется, теряла смысл. Так она говорила, и Марк ей верил, хотя сам не понимал этого до конца. Как можно любить человека, которого ты ни разу не видел вживую? Но Лизе было всё равно. Она жила от сеанса до сеанса, от сообщения до сообщения, и когда тариф заканчивался, она становилась похожа на рыбу, выброшенную на берег — глаза стекленели, пальцы дёргались, будто всё ещё печатали что-то в пустоту.

— Я ещё попробую завтра, — сказал Марк. — Бывает, что места открываются рано утром. В шесть утра.

— Попробуй, — сказала мать без всякой надежды. — Я пойду ужин разогрею. Там картошка оставалась.

Она ушла на кухню, шаркая тапками по линолеуму, и в комнате снова стало тихо. Только Лиза иногда издавала короткие смешки — там, в своём чате, кто-то писал что-то смешное. Марк смотрел на таймер. Пять минут.

Ему надо было проверить почту. Вчера он отправил резюме в три места — книжный магазин, склад и ремонтную мастерскую. Все три требовали откликаться онлайн. Резюме он писал в библиотеке, на их компьютерах — там был «Стандарт», можно было загружать файлы. Но проверить ответы нужно было уже со своего аккаунта. Он открыл почтовый ящик. Загрузка шла целую минуту. Таймер показывал 17:57.

Два новых письма. Первое — от книжного. «Спасибо за ваше резюме, мы рассмотрим вашу кандидатуру в течение десяти рабочих дней». Стандартная отписка, такие приходят роботам, а не людям. Второе — от склада. «К сожалению, вакансия закрыта. Мы сохранили ваш контакт в базе». Тоже отписка. Третьего письма не было. Мастерская молчала.

Таймер показывал 17:58. Две минуты. Марк хотел ещё зайти на образовательный портал, проверить задания на завтра, но знал, что не успеет. Портал грузился медленно, каждый клик отнимал секунды, драгоценные секунды, которые утекали, как вода сквозь пальцы.

— Эй, — сказала Лиза, оторвавшись на мгновение от экрана. — У тебя тридцать секунд. Можешь хоть погоду глянуть.

— Зачем мне погода? Я не на пикник собираюсь.

— Ну и дурак. Потом будешь у меня спрашивать, будет ли дождь.

Марк не ответил. Он смотрел, как цифры на таймере отсчитывают последние секунды. 17:59:45. 17:59:50. 17:59:57. И когда они превратились в 18:00:00, экран моргнул и показал стандартное сообщение: «Ваш лимит исчерпан. Следующий период начнётся завтра в 00:00».

Он откинулся на спинку стула. Стул скрипнул — жалобно, как старая дверь. За окном уже сгущались сумерки. Пакет, который гонял ветер, зацепился за ржавую арматуру и трепыхался, будто пытался вырваться. Марк смотрел на него и думал, что они похожи. Что все они похожи — он, мать, Лиза, соседи за стеной, весь их дом, весь их район, — мусор, зацепившийся за арматуру, трепыхающийся на ветру и думающий, что это и есть полёт.

На кухне зашумела вода. Мать мыла посуду. Марк встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки — он слишком много сидел в одной позе, в библиотеке, на жёстком стуле, читая учебники, которые нельзя скачать, потому что скачивание требует тарифа выше «Базового». Ему надо было написать реферат по истории информационных технологий. Тема была идиотская, на его вкус: «Эволюция сетевых протоколов и их влияние на общество». В библиотеке он нашёл три книги. Три старые бумажные книги с пожелтевшими страницами, пахнущие подвалом и временем. В них было всё, что нужно. Но преподаватель требовал, чтобы реферат был сдан в электронном виде, через портал, а портал требовал «Стандарт», а «Стандарт» требовал денег, а денег не было.

Он встал и подошёл к окну. Их квартира была на девятом этаже, и из окна открывался вид на район — серые коробки домов, ржавые гаражи, пустырь, заросший чертополохом. Вдали светились окна центра — там, в высотках с синими огнями, жили люди на «Премиуме». У них был безлимит. Двадцать четыре часа. VR, дополненная реальность, медицинские консультации онлайн, голографические звонки, виртуальные путешествия. Они никогда не выключались. Они жили в сети, как рыбы в воде, и, наверное, даже не помнили, как выглядит реальный мир без фильтров и интерфейсов.

— Марк, — позвала мать с кухни. — Иди есть. Картошка остынет.

Он пошёл на кухню. Мать поставила на стол тарелку с варёной картошкой, политой маслом. Масла было мало, картошка была сухая и уже холодная. Рядом лежал кусок хлеба. Хлеб был вчерашний, но есть было можно.

— Лиза! — крикнула мать. — Ужинать!

— Я не голодная! — отозвалась Лиза из комнаты. — У меня ещё сессия не закончилась!

Сессией она называла свои три часа в сети. Марк усмехнулся. Он ел картошку, глядя в стол. На столе была клеёнка в цветочек, старая, протёртая до ткани в том месте, куда мать обычно ставила свою тарелку. Марк подумал, что у матери есть своё место за столом, своё протёртое пятно, своя зона одиночества. И у него есть своя. И у Лизы. Три острова, между которыми нет связи.

— Ты в библиотеку завтра? — спросила мать.

— Да. С утра. Мне реферат дописывать.

— А поесть с собой взять? У меня немного осталось из столовой. Я там полы мыла, мне повариха суп дала.

— Не надо, мам. Я не голодный.

— Ты всегда не голодный, — сказала она с упрёком, но без злости. — Совсем тощий стал.

Он доел картошку, запил водой из-под крана. Чай они не пили — чай был дорогой, а вода из-под крана была бесплатной, по крайней мере пока. Марк думал иногда, что когда-нибудь и воду подключат к тарифам. Платная вода. Платный воздух. Почему нет? Воздух можно очищать за деньги, а обычный, уличный, будет «Базовым» — дыши, но неглубоко.

После ужина он пошёл обратно в комнату. Лиза всё ещё сидела у экрана. Её лицо освещалось голубоватым светом, и в этом свете она казалась моложе и красивее, чем была на самом деле. У неё были тёмные круги под глазами и сухие губы — она часто забывала пить воду, когда была в сети, — но сейчас, глядя на экран, она улыбалась, и морщинки вокруг глаз разглаживались.

— Что Коля пишет? — спросил Марк просто чтобы что-то спросить.

— Он сдал проект по микроэлектронике, — сказала Лиза с гордостью, будто это она сама сдала. — Его преподаватель похвалил. Говорит, у Коли талант.

— Это хорошо. Может, его возьмут в какую-нибудь фирму.

— Возьмут. Обязательно возьмут. Только ему надо ещё два года учиться. Но он говорит, что найдёт подработку и будет присылать мне деньги на «Стандарт». Чтобы мы могли больше времени вместе быть. Понимаешь? Он будет работать, чтобы мы могли общаться.

Марк понимал. Вернее, понимал логику, но не понимал смысла. Деньги, заработанные тяжёлым трудом, уходят не на еду, не на лекарства для матери, не на одежду — а на возможность поговорить с человеком, который находится за тысячи километров. И эти разговоры заменяют всё остальное — реальные встречи, прикосновения, запахи, тепло. Лиза жила в мире, где любовь измерялась мегабайтами, а счастье — скоростью соединения. Это был странный мир, перевёрнутый, как отражение в ложке, но Марк не спорил с сестрой. Спорить было бесполезно. Она верила в свою правду так же твёрдо, как он — в свою.

В 20:00 у Лизы кончился тариф. Экран погас, она откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, будто вынырнула из-под воды.

— До завтра, — сказала она то ли Марку, то ли экрану, то ли Коле где-то там, за тысячи километров.

— До завтра.

Она пошла на кухню, доедать остывшую картошку. Марк остался в комнате один. Он включил свет — жёлтую лампу, от которой всё казалось мёртвым и старым, — и сел за свой стол. Экран был тёмный, безжизненный. Завтра, в полночь, он загорится снова, и у Марка будет ещё один час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд.

Он достал из-под кровати рюкзак и вытащил старую книгу. Это был учебник по сетевым протоколам, изданный ещё в двадцатых годах. Марк нашёл его в библиотеке год назад, на полке списанной литературы, и забрал себе — библиотекарша разрешила, потому что книгу всё равно собирались отдать в макулатуру. Он открыл её на заложенной странице. Глава называлась «Протоколы передачи данных в автономных сетях». В полутьме, под жужжание лампы, он читал про то, как работали старые сети, ещё до эпохи тарификации, до того, как интернет стал товаром. До того, как включили счётчики.

В книге говорилось о военных сетях. О том, как в середине века, когда интернет ещё только зарождался, военные разрабатывали протоколы, способные работать в условиях полного отключения — после ядерных ударов, катастроф, коллапсов гражданской инфраструктуры. Эти протоколы позволяли устройствам соединяться напрямую, минуя центральные серверы, минуя провайдеров, минуя биллинг. Это была дикая, неконтролируемая сеть — призрак свободы, похороненный где-то в недрах истории.

Марк читал, и его глаза загорались. Он не знал, зачем ему это знание. Может быть, просто чтобы помнить, что интернет когда-то был другим. Что данные когда-то передавались свободно, как воздух, как свет, как мысли. Что когда-то люди не смотрели каждые пять минут на таймер, отсчитывающий последние секунды их цифровой жизни.

Он читал до глубокой ночи. Потом захлопнул книгу и посмотрел на тёмный экран. В чёрном зеркале монитора отражалось его лицо — худое, скуластое, с упрямой складкой между бровей. Лицо человека, который не хочет сдаваться, но пока не знает, как выиграть эту войну.

За стеной сосед включил музыку — глухо, басами, чтобы не привлекать внимания. Соседа звали дядя Паша, он работал на стройке и пил по выходным. У него был «Базовый», как и у всех в этом доме, и он не парился по этому поводу. У него была другая философия — «раньше вообще без интернета жили, и ничего». Но дядя Паша был стар, его молодость пришлась на те времена, когда интернет был бесплатным. Он застал эпоху свободной сети, и память об этой эпохе давала ему силы не сходить с ума в нынешней реальности. Марк застал только обрывки — ему было пять, когда ввели первые тарифы, и десять, когда «Базовый» урезали до одного часа. Свободный интернет он помнил смутно, как сон из раннего детства, который невозможно пересказать словами.

Лампа жужжала. За окном выл ветер. Где-то далеко, в высотках с синими огнями, люди жили в сети. Они смеялись, спорили, любили, смотрели фильмы, читали книги — всё онлайн, всё в потоке данных, бесконечном, как река. А здесь, в серой девятиэтажке, люди ждали полуночи, чтобы урвать свой час. Час чужой жизни. Час чужих новостей. Час чужого мира, в который им вход был запрещён.

Марк лёг на кровать и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё горели строчки из книги — про военные протоколы, про децентрализованные сети, про возможность связи без посредников. Он думал об этом, и в голове его начинал складываться план. Пока смутный, как отражение в мутной воде. Но уже план.

Последняя мысль перед сном была о том, что интернет — это не роскошь. Это наркотик. И те, кто не может его получить, становятся изгоями. А те, кто получает слишком много, — рабами.

Он не знал ещё, к какой категории принадлежит сам. Но скоро ему предстояло это выяснить.

Подземная река

Утро началось с дождя. Мелкая водяная пыль висела в воздухе, оседала на лицах, на одежде, на серых панелях домов, делая всё мокрым и без того унылым. Марк вышел из подъезда в семь утра. Он не спал почти всю ночь — книга не отпускала, мысли крутились в голове, как шестерёнки в старом, но ещё работающем механизме. Военные протоколы. Децентрализованные сети. Связь без провайдера. Эти слова звучали в его мозгу, как обещание, как далёкий гул поезда, который может увезти отсюда.

На остановке стояло несколько человек. Все смотрели вниз, в асфальт. Никто ни с кем не разговаривал — утренний ритуал, отработанный годами. Когда-то, говорят, люди в очередях и на остановках болтали друг с другом. Теперь это ушло. Сначала все уткнулись в телефоны, потом, когда телефоны стали роскошью, просто разучились. Марк стоял и думал о том, сколько из этих людей уже потратили свой утренний час. Половина, не меньше. Они проснулись в полночь или в пять утра, включили экраны, проверили новости, госуслуги, почту — и всё. Теперь до завтра они отрезаны. Глухонемые в мире, который говорит только через сеть.

Подошёл автобус — старый, с проржавевшими бортами, работающий на электричестве от аккумуляторов, которые давно пора было менять. Он ехал медленно, с воем, как раненый зверь. Марк залез внутрь, приложил карту к терминалу. Терминал пискнул, списал поездку. Бесплатных поездок у него было двадцать в месяц — студенческая льгота. На двадцать первую поездку карта бы не сработала, и пришлось бы идти пешком. Он считал эти поездки, как всё в своей жизни считал, — минуты интернета, деньги на еду, страницы в библиотечных книгах.

Автобус трясся по разбитому асфальту. За окном проплывал район — бесконечные девятиэтажки, ржавые детские площадки, заборы, разрисованные граффити. Граффити были старые, ещё с тех времён, когда у людей были деньги на баллончики с краской. Одна надпись гласила: «Сеть — это свобода». Буквы выцвели, но всё ещё читались. Марк смотрел на них и думал: кто это написал? Когда? И что этот человек думает теперь, когда свобода стоит денег, а её отсутствие называется «Базовым тарифом»?

В библиотеку он приехал за пятнадцать минут до открытия. Библиотека помещалась в старом здании с колоннами, построенном ещё в прошлом веке, когда на культуру выделяли бюджеты. Теперь здание обветшало, штукатурка осыпалась, но внутри было тепло и пахло книгами — тем самым запахом, за который Марк и любил это место. Запах был сложный: старая бумага, клей, древесная пыль, немного сырости. Он напоминал о другом времени.

Библиотекарша, Галина Петровна, уже открывала двери. Она была пожилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок, и в очках с толстыми стёклами. Она работала здесь тридцать лет и помнила времена, когда в библиотеку ходили не потому, что не могли заплатить за интернет, а потому что хотели читать.

— Марк, ты сегодня рано, — сказала она, пропуская его внутрь. — Опять реферат?

— Да. И ещё кое-что хочу посмотреть.

— По истории сетей? Ты в прошлый раз все книги по этой теме перерыл.

— Может, что-то новое появилось.

Галина Петровна усмехнулась.

— Новое? У нас последнее поступление было два года назад. Какие-то списанные учебники из техникума. Можешь глянуть, но там больше про сельское хозяйство.

Марк прошёл в читальный зал. Здесь стояло десять компьютеров — старых, с большими мониторами, но с «Социальным» тарифом. Три часа бесплатно для посетителей. Это была единственная возможность для таких, как он, сделать что-то, что требовало больше одного часа в день. Очередь к компьютерам уже занимали — три человека сидели на стульях вдоль стены, ждали. Марк записался четвёртым. Ждать было около часа.

Он пошёл в хранилище. Там, между стеллажами, уходящими под потолок, было его любимое место. Книги стояли плотными рядами, корешки с золотым тиснением, с выцветшими наклейками, с инвентарными номерами, нанесёнными от руки ещё в те времена, когда не было компьютерных каталогов. Марк нашёл раздел «Информационные технологии» и начал перебирать книги одну за другой. Учебники по программированию на языках, которые уже не использовались. Руководства по операционным системам, которые не поддерживались. Тома по веб-дизайну, напечатанные ещё в эпоху, когда веб был бесплатным.

Он искал конкретную вещь. В прошлый раз, роясь в списанной литературе, он наткнулся на странную книгу без обложки. На титульном листе было написано: «Протоколы связи в автономных и децентрализованных сетях. Материалы конференции военных инженеров, 2031 г.» Он тогда полистал её, но не взял — она показалась слишком специальной, слишком далёкой от его нужд. Теперь он понимал, что это была ошибка.

Книги на месте не было. Он обыскал всю полку, потом соседние. Ничего. Марк вернулся в читальный зал, подошёл к стойке Галины Петровны.

— Вы не помните, здесь была книга без обложки, по военным сетевым протоколам? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Галина Петровна подняла брови.

— Военные протоколы? Это что-то из закрытых фондов, наверное. У нас такого не было.

— Было. Я сам видел. В прошлом месяце. Она лежала в разделе списанной литературы.

— А, в списанной... — она задумалась. — Туда много чего свалили, когда военную кафедру в политехе закрывали. Может, и была. Но списанное мы в каталог не вносим. Если хочешь, иди смотри, но если её там нет — значит, выбросили.

Марк похолодел. Выбросили. Слово было как приговор. Он вернулся в хранилище и ещё раз перерыл все полки, теперь уже методично, одну за другой. Книги не было.

Он сел на корточки между стеллажами и закрыл глаза. Мысли путались. Он помнил, что в книге было что-то важное. Схема. Или описание. Что-то про то, как соединить несколько устройств в обход центрального узла. Как создать ячейку, которая сама ищет путь для данных. Это было похоже на описание сети, которую нельзя отключить. Сети, в которой нет хозяина.

— Марк, твоя очередь! — позвали из читального зала.

Он встал, отряхнул колени и пошёл к компьютеру. Три часа. Надо было использовать их с умом. Во-первых, реферат. Он открыл портал университета, загрузил файл, который писал всю прошлую неделю в текстовом редакторе на этом же компьютере. Редактор был примитивный, без облачных функций, без автопроверки — всё по-старому. Но он работал. Файл ушёл. Система показала статус: «Принято. Оценка в течение 7 дней».