Максим Калашник Мозгабог

— Видел?

— Чего?

Сын Мары понял, тень не заметил, поэтому решил пока не обсуждать глюк.

— Вы записаны?

—Эм… Да. Я звонил недавно.

— Проходите прямо по коридору, вторая дверь направо, затем третья налево и первая снова налево. Профессор ожидает.

—…— Матвей немного завис от услышанного, — А как зовут доктора, простите?

— Он не совсем медработник, сам представится позднее. Идите, ни о чем не беспокойтесь. Вас ждут очень давно все.

Девушка улыбнулась, поправив баклажанную челку. Лицо чистое как у ангела. Одежда песочного цвета, как униформа медработника, а возле закрытой пышной груди несуразный кармашек. Матвей решил последовать совету и направился по указанному странному маршруту.

— Все ждут тут значит. Если «давно» для них двадцать минут, ну даже не знаю, что еще сказать.

—... — Матвей в ответ просто пожал плечами и перед тем, как открыть дверь, напоследок кинул взгляд. Парень снова увидел утку с перышками баклажанного отлива.

Мгновенье спустя птица опять стала человеком, и сын Мары помотал головой в недоумении. Он и не такое повидал за последнее время. Матвей дернул ручку на себя, затем вошел в следующий пролет. Серый коридор, увешанный необычными одинаковыми картинами, где изображено золотое яйцо. Стены без обоев, не покрашены. Пола как такового тоже нет. На потолке выделялись лишь лампочки, освещающие пространство. Словно в купленной квартире отказались делать ремонт, но изображения абы какие для уюта пришлось воткнуть.

— Ну и ну…— тень присвистнул, внимательно разглядывая окружение из черепа парня.

Матвей кивнул, но его не покидала мысль, что всё кажется довольно знакомым, данный факт очень пугал. Остановившись перед множественным количеством дверей, сын Мары изумился от местного лабиринта. Снаружи дом казался небольшим, а в итоге столько ходов внутри здания, что даже не по себе.

— Помнишь куда дальше?

— Вроде третья слева. — Матвей прошел во второй коридор.

На левой стене изображено огромное солнце, а правая показывала звездное черное небо с луной. На потолке странные гигантские руки, от их вида стало дурно. Пол, такая же голая пустая серая плита.

— Пожалели здесь ламинат… Походу реально большую часть денег в рекламу дед шмаляет, — трясущийся голос Матвея эхом пронесся через помещение. Парню нужно что-то говорить тени, дабы снять напряжение.

Во втором пролете далеко ходить не пришлось, первая левая попавшаяся дверь со крипом открылась, и сын Мары с восхищением глянул в центр третьего коридора. В огромном горшке в виде горы, расположилось красивое дерево, уходившее ветвями в потолок, пробивая его до трещин. Корни раскинулись по полу и стенам. Из-за ствола вышел пожилой человек, излучающий мудрость всем своим видом еще сильнее чем на билборде.

— Матвей Ярославич, мы все давно ждем Вас. Идемте.

— Да кто мы то, ёлы-палы?

…— человек с рекламы улыбнулся и пригласительным жестом предложил парню зайти. Дождавшись пока Матвей пройдет в кабинет, заострил внимание на нитке на своем рукаве, затем оторвал ее и выкинув, захлопнул дверь.

Белые стены с подоконниками, но вот только окон самих не было. В центре комнаты такой же желтый диван как у Матвея в квартире. Формула У парня мурахи забегали по рукам, стало сводить челюсть.

— Перестань. Почити тебе надо. Я вернусь через пару минут.

Звук хлопнувшей двери в черепе. Тень, как всегда, в своем репертуаре свалил, бросив бледного Матвея в нужный момент.

— Не переживайте. Присаживайтесь. — психолог или профессор уселся в кресло, поправив свой пучок седых волос.

Матвею, севшему на диван, плевать на точную профпригодность человека напротив, он пришел сюда по двум причинам. Черная луна и знаки.

— Матвей Ярославич, я не обычный психолог, практикую метод со времен расцвета позитивизма. Эриксон, Фрейд, Нансийская школа мне знакомы. Вы, как я понимаю, обильно приемов прошли, на опыте так сказать.

* * *

— Отлично. Можете выйти из транса.

Сын Мары, разлепив глаза, очутился снова в замурованной белой комнате без окон, со странной формулой на подоконнике, которую ранее нарисовал когтями второе эго Матвея.

— Вот такое баю, баю! Вляпались по самое не баю, — подытожил тень.

Матвей кивнул и выдохнул. Им со вторым эго довольно долго пришлось рассказывать про свои приключения профессору.

— Любопытно, Матвей Ярославич.

— Вас не смущает, что мы охотимся за Вами, дабы отдать черной луне?

— Отнюдь.

— Мне ведь все мерещиться, верно? Асы из славянских мифов, крыса с мощью планетарных масштабов, моя сестра саб зиро. Да и тень.

— Думаю, не совсем так.

После того похода на крышу события пошли странным чередом. Раньше Матвей ходил к мозгоправам ради любопытства. Очень интересно было, а смогут ли распознать эго внутри сознания.

— Но судя по рассказу вы не можете без второй личности, — профессор улыбнулся и снова нашел нитку на халате, вырвав ее бросил на пол.

— Водой не разольешь! — тень развалился на желтом диване рядом с Матвеем. Они в первые вот так разговаривали вдвоем с кем-то.

— Я вообще не собирался от него избавляться. За столько лет это как…

— Руку оторвать, — подытожил профессор.

Матвей кивнул. После первой встречи с матерью, там на заброшке, ему стало страшно. И всё как ком теперь лишь накапливалось. Черная луна, брихаспати и прочая муть.

— Изначально шел сюда на разведку, но, когда вы сходу раскусили присутствие моей второй личности, я понял, что такому психологу надо все рассказать.

— Мм… Я скорее ученый, но благодарю за доверие. И вы, кстати, всегда оба будьте на виду, возвращаться в сознание нет необходимости.

— Может не вижу знаки или формулы как Матвей, но силу этого пасюка Меркурия ощутил. Тут либо мы вдвоем кукушкой тронулись, либо…

Психолог улыбнулся. Сын Мары выпустил тень из своей черепной студии после того, как профессор сразу дал понять, он догадался о существовании шизофрении. Старик будто знал, до этого диалог с эго велся внутри головы. Матвей расспрашивал усердно о лечении, но таком, чтобы избавиться от всего мракобесия кроме тени. Ему не нравилось, что могли проникнуть другие в голову через какие-то там двери.

— Матвей Ярославич, вы, как и остальные люди с похожей особенностью, по крайней мере я в это верю, не больны.

— А что со мной? — парень вдруг решил обратить внимание на настольные электронные часы. Они стояли на одном из подоконников, и время мигало 6 часов 6 минут.

— Попробую разжевать более простым языком, хотя тема довольно сложная. Я же кстати не представился. Меня зовут Велес.

— Матвей! — тень резко вскочил с дивана, — Походу один из них.

Сын Мары вытащил браслет, раздался треск жара накапливаемой мощи рун. Профессор вздохнул и спокойно рукой дотронулся до предмета, защищавшего скуфа весь его проделанный путь. Вся сила и заряд в миг утихли, словно этот мангал с раскаленными углями затушили водой. Оставшись без последнего оплота защиты, тень стал метаться по комнате еще больше, наводя панику на сына Мары, которая и так его поглотила. Профессор дал понять, что не враг и не желал зла, но в тоже время не обязан идти к Маре в спектр на смерть.

— Спокойно… Готовы выслушать?

— А есть выбор? — тень вернулся на диван, а Матвей молча кивнул.

Профессор начал с особенностей шизофрении. Ему удалось провести много исключительных исследований и выяснилось, раздвоение личности не болезнь. Человечество принимало данное понятие за нарушение в мозгу, недуг, а старик с рекламного щита утверждал, что это нечто иное. Он ткнул пальцем на формулу ψ3 = С1 * ψ1 + С2 * ψ2, написанную на подоконнике.

— Слышали о квантовой механике? Суперпозиции?

— Супер чего? — второе эго посмотрел на Матвея, оба пожали плечами.

— Ты же ее сам и вырезал. Реально не в курсе, что это? — сын Мары с подозрением уставился на тень.

— Без понятия, просто помню символы.

Профессор попытался объяснить значение. Измерение физической величины, f в состоянии ψ1 всегда приводило к определенному результату f1, если в состоянии ψ2, то к f2. А вот уже ψ3 приведет к f1 или f2 с вероятностью С1 или C2.

— Пока лишь в теории, но, если измерим, получим точный результат.

— … — Оба слушателя явно не понимали ни слова.

— Это я еще не говорил про амплитуды с вероятностью перехода, но не будем усложнять. — профессор поправил пучок волос. Сын Мары с другом из черепа продолжали в недоумении хлопать глазами.

— Про кошку Шредингера слышали?

— Читал статью помню, — Матвея удивился самому себе, что вспомнил, — Теория про мультивселенные. Мы не знаем живая кошка или мертвая, но открыв коробку получим типа результат. Я увижу дохлое животное, а моя копия из другого мира живое.

— Я походу один не в теме, — тень грустно вздохнул.

— Именно, Матвей Ярославич. Невзирая на волновую функцию, уравнение линейное. Решим его и получим корни, либо убедимся, что уравнение не имеет их.

— С1+С2=6. 6 — это наша ψ3. Ждет ли путь сложения двойки с четверкой или может обеих троек, мы получим итог. Шестерка во вселенной будет и неважно с мертвым котом или живым.

— Какое отношение к этому всему имеет моя шизофрения?

Старик еще раз напомнил, что нет никакой шизофрении. По его мнению, мозг «больных» людей как лобби или хаб для вероятностей c1 и c2. Все переменные из других измерений притягиваются в их сознание. Такого рода люди могут видеть чужие сны, общаться или даже вести себя как иначе, перенимать умения.

— Ого… Нукстати похоже на правду. Я ведь раньше жил иначе, а не в этом замкнутом пространстве.

Матвей немного напрягся от того, что второе эго стал раскрываться. Предвкушение так и нависло в воздухе. Ранее из тени вытянуть информацию о себе слыло невозможным.

— Вы, скорее всего, умерли в своем измерении, а мозг Матвея пункт сбора для освободившейся энергии всех сознаний после смерти. Информация не исчезает, но ей нужно куда-то деваться из разложившейся оболочки, вот и подвернулось хранилище.

— То есть выходит мое второе эго и тот волхв это типа я, но из других миров?

— Совершенно, верно. Со стороны выглядит словно ты тронулся умом. Сам себе киваешь, после обморока примеряешь личность второй вероятности или третей. В одном уравнении ты Волхв, верующий в Христа, в другом еще кто-то. Вероятности просто гуляют по разуму оператора и пытаются вырваться в Явь.

— Фигня какая-то, — Матвей мотал головой.

— Думайте, что хотите, но мое мнение не изменится.

Сыну Мары мешали поверить в теории недавние события. Они не вязались с наукой. Он примерно понимал, вся эта квантовая чушь имеет место, но точно не в его случае.

— Но, а как же фигня с богами? И даже ваше имя Велес. Вы же ас из пантеона, я прав? Все это бред.

Профессор устроил лекцию про квантовую запутанность. Пара частиц, находящихся в запутанном состоянии. Если при измерении спина первой её спиральность оказывалась положительной, то спиральность второй всегда становилась отрицательной, и наоборот. Происходило быстрее скорости света прекращением запутанного состояния другой. Теория относительности не нарушалась.

— Голова болит у меня. От вас! — разозлился тень и решил прогуляться по помещению.

— В одной из вселенных твоя репликация была богом, и когда он умер, мозг магнит из этого мира притянул его. Всегда получается один результат и сейчас мы идем через вероятности с пантеоном к нашей заведомой шестерке.

— Эта вся чертовщина творится, потому что двойник из параллельного измерения ас?

Профессор кивнул. У Матвея редкое явление. Обычно все шизофреники притягивали чего попроще, могли становиться математиками или певцами, да много кем, в общем простыми людьми или животными. Когда вылезала иная сущность то и способности перенимались с поведением.

— В вашем случае совпало, что притянулось божество. Теперь все пространство меняется, и события идут таким образом из-за присутствия в сознании бога.

Матвей бросил взгляд в сторону тени, сидевшего на подоконнике.

— Ну это не я. Значит там за дверью долбится какой-то ас? Оужас! А если он как тот волхв придет в наше прибежище. Что теперь делать то?

— Ты иногда разговариваешь старославянскими вставками, а раньше вообще только на древнерусском базарил! И это не ты?! А кто тогда? — Матвей решил, тень скрывал что-то о себе. Ведь всегда избегал разговоров о прошлом до сегодняшнего дня.

— Да из былины, но к асам из пантеона не имею отношение.

— Да не гони!

— Я, скорее всего стал Велесом не по своей воле, — профессор с улыбкой вклинился в перепалку.

Сила сознания бога очень критично влияла на события нынешнего мира и стремительно. Ведь по правилам квантовой механики частицы подстраивались под наблюдателя, который определял решение вероятности. И если оператор как раз ас, то вся материя перестраивалась под его восприятие.

— Мне нравится больше термин не наблюдатель, а оператор. Он больше подходит, таким как ты, Матвей, — профессор прокашлялся и продолжил, — Линейное уравнение данной вселенной в процессе решения. Ответ будет в любом случае, а вот выбор вероятной переменной зависит от вас. Нужно закончить его и всё устаканится.

— И как это сделать?

— Исход определяете только Вы.

Профессор сравнил происходящее со светлой и темной сторонами, правда к добру или злу это не имело отношение. Все сложно и черноту мог отбрасывать самый светлый ас, а темный бог сеять добро. Правь или Навь. Чью сторону примят Матвей с тенью, не имело значения, но ответ в любом случае нужен. Явь должна обрести баланс. Пока шла война за пантеон, неясно жива кошка Шредингера или мертв. Так и будет твориться хаос с богами, крысами и прочими вещами.

— Какую переменную Вы выберете неважно. И да! Увы, нам пора прощаться, Матвей Ярославович. Перенесу Вас пока на Край. Оттуда примите решение, сойти на берег Прави, Нави или вообще вернуться в Явь.

— Э?! Подождите… У меня столько вопросов. Не надо ни на какой Край!

Профессор сменил облик на старца в шкуре с огромным посохом. Он стукнул своей палкой по серому полу и Матвея выкинуло словно с катапульты.

— Мы падаем или летим вверх, не пойму? — тень успел запрыгнуть обратно в череп к Матвею.

Парень не ответил, ведь сам не понимал происходящее. Вокруг уже белая пустота и тишина. Ощущения схожи с теми, когда сын Мары открыл вторую дверь в своем сознании. Единственное, что отличало от того измерения его и привлекло. Огромное древо вдалеке, к которому несло. Вид картины нарушил сразу все представление об устройстве вселенной. Три гигантских мира вросли в массивный ствол растения. Никакой планеты больше нет. Звезды с космосом, солнце и луна словно скатерть, расстилающаяся над древом, а вокруг лишь белая пугающая пустота.