Максим Беляков Король Ангамуа

Глава 1. Кароль через "Азъ"

— Искра от света Создателя — воплощённый свет разума, создающий мир из радости. Побеждает тьму в сердце светом истины. Словом исцеляющий, порождающий радость из вечного осознания своего божественного светлого начала, пожирающего тьму невежества, пришедшую из страхов, внушённых и пустых. Источник мудрости и высшей справедливости. Возмездие и прощение — в единой гармонии вечности жизни, — зачитала из отчёта медсестра Надежда.

— Что-то ещё?

— Нет. Он сказал о себе только это, когда попал сюда, — ответила старшая медсестра Любовь после подробного описания слов нового пациента, сказанных медсестрой Верой.

— Что было при себе?

— Значок какой-то, но Витька его тут же у него выклянчил. Ходит гордый.

— Что необычного, кроме значка и этой эпической самопрезентации?

— Состояние у него какое-то уж больно спокойное, а это подозрительно. Мы с медсестрами не вмешивались — наблюдаем. Всё как по инструкции. Но что-то не так, чувствуем, поэтому мы его и в рубашечку аккуратно и одели.

— Правильно. А ночь как прошла?

— Надежда дежурила. До того как его привезли, к нам попугай залетел — ну и началось! Близнецы испугались: не видели птицу такую никогда, да что там — они вообще за свою жизнь только ворон и воробьёв в окно и видели. Ну и на фикус набросились — спрятаться хотели, наверное. Не знаю. Тихон молиться начал. Брагин стал гитарой на попугая охотиться. Остальные попрятали головы под подушку, кто под кровать залез, кто в туалет убежал, кто тапками швырялся. Орали бегали. Под шумок сигареты уперли у немого, и ведро с мочой, что у того кого к кровати привязали - опрокинули. Ну а Пётр Иванович, понятное дело, всех утихомирил, гитару забрал, а попугай на плечо к Витьке сел и начал что-то говорить. Ходит теперь важный, со значком и с попугаем на плече, раздаёт приказы, будто пират из какого-то там романа. Простынь порвали и шторы кто-то опять обоссал. А так всё обычно. А, еще нарды Фоме об голову сломали, за то что ферзя украл. Ну это спорно конечно, там расследование организовали. Фома божиться что не брал. Птицу в клетку посадили и в столовую пока отнесли. Все ходят смотреть. Радуются. Пока никого не тяпнул, только материться наш попугай. Видно от тяжелой жизни улетел.

— Прелюбопытнейшее, я вам скажу, начинается утро, коллеги. Кстати, это ваш новый заведующий отделением — Степан Васильевич Махов, — указав жестом, представил медсестрам главврач психиатрической больницы Михаил Михайлович Громов.

— Очень приятно. А нас можно без отчества называть продолжила Любовь, это Вера, а это Надежда. Ну а с санитарами Вы сами познакомитесь.

— Тише, кажется, он с кем-то разговаривает, — сказала Вера, указав на новенького. Она встретила их в открывающихся дверях и тихо добавила:— Ужас какой-то! Видите? Все наши больные смотрят на него, как заколдованные.

— Тихо. Тсс. Тихонько присаживайтесь. И мы послушаем. А вы на всякий случай включайте диктофон. Жаль, камеры не работают.

В грязной, наспех одетой смирительной рубашке, с гордым видом, стоя спиной к окнам, накрепко стянутым железной арматурой, стоял босой и лохматый мужчина.

Вокруг него в истерике кричал самый "буйный" пациент Виктор Мартышкин, давно забывший, как выглядит жизнь за окнами, и очень подробно описывал свои галлюцинации. Именно его крик услышали главврач, подходя к дверям отделения. Кароль, Кароль! И сквозь цепкие объятия скрутивших его санитаров, сквозь затыкающие рот руки, подобно первому крику родившегося младенца, вырвалось Ангамуа!

Увидев, как главврач жестом его пригласил, Виктор успокоился и, промычав санитарам что-то с достоинством императора, гордо выпрямил спину и двинулся к дверям. Увидев, как на него со смехом посмотрела Надежда, он победоносно стал махать кулаком, который, утихая в театральной ярости, сложился в кукиш.Он захотел что-то выкрикнуть, но, посмотрев на свет из грязных и пожелтевших от ржавчины решёток, одумался остатками разума и, облизывая ладонь, сел между Михал Михалычем и Степаном. Тот сразу достал из кармана халата сигарету и передал мгновенно успокоившемуся «буйному».

— Ну, рассказывай Виктор, что ты видишь? — тихо прошептал главврач, изумлённый тем, что все пациенты слушают нового пациента, которого уже все называют "Кароль Ангамуа".

— Он взмахнул рукой, и в воздухе возникли три светящиеся славянские руны — Веда, Жива, Мира — каждая словно переплеталась с дыханием природы и пульсом человеческих сердец - начал озвучивать Витька жесты новенького.

Главврач искренне любил слушать эти образы, рождающиеся в сознании безнадёжно больного, буйного пациента Виктора Мартышкина, который утверждал, что прочитал ровно двадцать восемь тысяч книг, и поэтому мир за окном давно потерял для него смысл. Может, потому что он писал научную работу о нём, может, потому что привык к нему за долгие восемь лет — именно его образы помогали понять, что произошло в отделении за минувшую ночь, лучше, чем сухие и однообразные отчёты медсестёр. Утонув в этом волшебном восприятии, Михал Михалыч посмотрел на новичка и, отключив режим доктора, погрузился в новое «шоу», оставив на потом психолого- психиатрический анализ своему новому заведующему отделения. Речь полилась нежной негой бархатного голоса, в глубине которого он почувствовал нарастающую силу.

— Три начальных света, что я вознесу над землёй, дабы снялась тьма страданий и пробудилась радость бытия:

Во-первых — Свет Веда-Познания.Я открою каждому сыну и дочери Земли доступ к чистому, истинному знанию, ибо невежество — корень всех бед. Школы, где учат не только рукам, но и сердцу, где мудрость предков встречается с разумом нового времени. Где ребёнок знает: он — искра великого Света, а не винтик в котле чужой мечты. Знание будет всесильным и всеобщим — как воздух и свет солнца.

Во-вторых — Свет Жива-Жизни.Исцелю землю, воду, воздух. Восстановлю древние леса, очищу реки, дарую животным покой, ибо они — братья по духу. Люди будут питаться живой, чистой пищей, а болезни — уходить, как тьма от утра. Медицина будет не для богатых, а для всех, как дар жизни, а не торговля страданием. Да вернётся уважение к старцу, ребёнку и матери — к сокровищам рода.

В-третьих — Свет Мира-Гармонии.Разрушу стены вражды. Не будет больше тех, кто держит хлеб, а другие — голодают. Люди объединятся в Великое Круговращение Добра, где каждый вносит по силе, а берёт — по нужде. Племена, народы, языки — все будут как оттенки одного пламени. Не будет войны, ибо в объединённом сердце нет страха — а страх есть только у кого нет любви.

— Он медленно поднимает руки, и над горизонтом, будто в ответ, вспыхивает тихий рассвет. Смотри Михалыч.

— И вправду поднимает, — сказал Степан себе под нос, посмотрев в глаза новому пациенту, и сам невольно опустил глаза на грязную смирительную рубашку и испачканные в земле ноги.

Продолжая слушать этот гипнотический, завораживающий тембр, он наблюдал за успокоившимся буйным пациентом — тот жестом намекал на ещё одну сигаретку и конфетку, — продолжая озвучивать происходящее: «Взгляд его проникает, как свет сквозь туман, и земля под ногами словно начинает дышать в ритме древнего заклинания».

— Ибо пока человек страдает — весь мир неполон. А когда сияет одно сердце, просыпается всё живое.

Фома вырвал стул из-под себя и с яростью, собрав в себе закипающие эмоции, вспомнив свою работу репортёра, заорал, будто вернулся обратно — туда, в такой родной мир за решётками грязных окон, туда, в жизнь, полную новых людей и своего рвения: детектива, сыщика, мастера импровизации, охотника за горячими сенсациями! Закричал, бросившись к Каролю:— Именно, Кароль! Через «Азъ», да? Нет, мы все будем тебя называть Кароль Ангамуа. Путь там на воле будет Король через "О" но здесь! Здесь ты Кароль! И я задаю тебе свой первый вопрос. Я так долго этого ждал. Я знал, что этот день настанет. Мне душно здесь, Кароль. Я брал интервью здесь у всех и неоднократно. Пусть меня поколотят санитары, пусть шваброй утром огреют те, кто за сигареты тут полы моет Пусть. Но все вопросы — а их много — я тебе задам, Кароль!— Михалыч! Михалыч! Разреши!

— Разрешаю. Задавай свои вопросы, только перестань орать.

Главврач улыбнулся, явно довольный происходящим, и посмотрел на буйного пациента, а затем погрузился в таинственный мир слов и фантазий просто закрыв глаза.

Присоединимся и мы с тобой читатель к этим звукам.

— Как вы планируете обеспечить справедливое распределение ресурсов между всеми странами и регионами, особенно учитывая существующие экономические и социальные диспропорции? Ответь Кароль.

— Взгляд его проникает, как свет сквозь туман, и земля под ногами словно начинает дышать в ритме древнего заклинания - озвучил происходящее буйный поймав одобрительную улыбку Кароля который ответил спокойно.

— Справедливость не родится из взвешивания монет, но из осознания — что всё, что есть на земле, есть дар Создателя каждому сыну и дочери жизни. Нет людей выше и ниже — есть разные пути к Свету.

Я покажу миру Образ Круга Живой Щедрости, где никто не лишён, и никто не накопляет чужую радость.

Первое — возрождение Древней Памяти Народов.Каждый народ знает, как жить со своей землёй, водой, ветром. Мы вернём им право — кормиться с неё, лечиться её травами, пастись своими стадами по её степям. Колонизаторские законы, что украли землю и душу, исчезнут, как дым от костра забвения. Ресурсы — не товар, а живая связь поколений.

Второе — создаю. Свет хранит тех, кто хранит его путь.

Третье — возглавим Праздник Семи Земель, где ежегодно соберутся старейшины всех уголков мира — от тундры до пустыни, от островов до горных вершин. Они принесут плоды своей земли, мудрость своего климата и скажут: «Чего нам не хватает?» И то, чего избыток — потечёт туда, где недостаток. Не из жалости, но из единства. Как рука не спрашивает ногу: «Ты заслужил?» — она просто несёт её, если та устала.

— Он протягивает ладонь, и над ней возникает светящийся глобус, где границы стираются, а между народами пульсируют золотые нити общения.

— И да не будет «бедной» земли, если на ней живёт мудрость, и да не будет «богатой» — если она высосала душу других. Богатство — это не золото, но мир в сердце, хлеб на столе и дети, что спят без страха.

Вот мой закон: кто живёт в изобилии, но не делится — теряет и то, что имеет. А кто несёт свет другим — тот светится вечно.

— Каким образом вы намерены защищать экологию Земли в условиях растущего населения и промышленного развития — и какие конкретные меры будут приняты для борьбы с изменением климата?

Фома сглотнул, и увидев засыпающего главврача испуганно посмотрел вслед уходящей готовить утреннюю порцию таблеток Любви.

— Его взгляд полон великой скорби и одновременно непоколебимой силы — будто в нём разом слились миллионы шепчущих голосов лесов, рек и птиц, потерянных с течением времени, — тихим голосом сказал Виктор, подмигнув с улыбкой оратору.

— Земля — не вещь, не кладовая для расточения. Она — Мать, чьё сердце бьётся в каждом дыхании живого. И пока человек мучит её, он мучает самого себя. Большая ошибка — думать, что промышленность и природа враждуют. Великая правда: они могут сливаться, как рука и сердце, если будет мудрость.

Воцарю я Закон Баланса Трёх Лиц Живой Земли— потому что у Матери-Природы три лица: лес и поле, вода и облако, огонь и дыхание воздуха.

Первое — жезл Верховного Леса.Каждому граду, каждому племени — обязательство: на каждое выкорчёванное дерево — по сто новых, сажённых руками потомков. Вырубка лесов остановится. Вместо пепелищ — огромные Сады Света, где каждый может прийти, молиться, лечиться, работать. Явлю миру науку предков — живая земля. Не химия смерти, а перегной, лунный ритм, чередование плодов. Полностью запрещу яды, что мучат поле и пчёлу, несущую жизнь.

Второе — чаша Небесной Воды.Никто больше не смешит воду с отравой. Очистные станции, дарующие воде новую чистоту, возведу в каждом граде. Пусть реки снова поют! Океанам вернётся право на покой — запрещу сеть-ловушку морду, убивающую всё живое. На обмелевших водоёмах — Круги Возрождения Воды, где люди молитвами, песней и делом помогают родникам вернуться.

Третье — цепь Светлого Огня. Всяпромышленность переходит на огонь истинного пламени— энергия, что берёт от света солнца, струй рек и дыхания ветра. Не буду уничтожать машину, но рожу новую промышленность — духовную, где каждый станок несёт радость творения, а не страдание земли. Пусть работает не ради прибыли чужой, а ради блага общего.

— Поднимает руки к небу, — и из-под земли, от народа, из лесов и гор начинает подниматься мягкий свет, как восход после долгой ночи, — сказал Виктор, помахав руками перед лицом главврача. Михаил Михайлович заснул, в отличие от нового завотделением, который что-то усердно записывал ручкой в свой блокнот.

— И да будет Годом Очистительного Дыханиякаждый третий год, когда все творения рук человеческих, что убивают — останавливаются на семь дней. Люди выходят на землю — очистить, посадить, помянуть погибшее. И в этот день — все рыбы поднимутся к поверхности, птицы перестанут прятаться, и зверь пойдёт рядом с человеком— как в самом первом дне бытия.

Ведь истинное развитие — не в суете машин, но в восхождении духа, ведущего за собой хрупкий, но вечный мир.

— Если бы у вас была возможность ввести один универсальный закон для всего человечества, который бы соблюдался абсолютно всеми без исключений, что это был бы за закон и почему именно он? Фома повернулся ожидая Витькины слова и тот продолжил.

— Взгляд его становится глубже, чем ночь перед звёздами, и время будто замирает — в тишине слышен только шёпот древнего ветра сквозь буквицы истины.

Витька вошёл в творческий поток, как он сам это называл, и с уважением посмотрел на лохматого новичка, всем своим видом подчеркнув сопричастность к происходящему. Тихонько встал и подошёл, встав рядом с оратором, явно готовясь к большой театральной жестикуляции.

— Если бы я вознёс над всеми народами, языками и градами один закон — и он стал бы как пульс жизни во всём живом, — то он был бы таков:

Никогда не делай другому того, чего не желаешь себе — ибо в каждом человеке горит та же искра Света, что и в тебе.

— Слово его повисает в воздухе, как колокол, звучащий в бесконечности, и от него в разные стороны мира расходятся светящиеся руны — Мира, Правды, Любви.

— Почему этот закон — выше всех?

— Ибо он не требует храма, не зависит от власти, не нуждается в стражах. Он живёт в сердце, как отражение Создателя. Когда человек задумается перед словом — а стало бы мне светло, если б сказали это мне? — тут же угасает гнев, ложь и жажда взять чужое.

Он остановит войну — ибо никто не пожелает себе быть сожжённым. Он спасёт ребёнка — ибо никто не пожелает себе быть брошенным. Он вернёт землю — ибо никто не пожелает жить на пепелище.

Этот закон — корень всех добрых учений, будь то Веды, Писания или голос предков у костра. Он не требует веры — только честности перед собой.

И когда каждый начнёт жить им — не из страха наказания, но из любви к жизни, — тогда впервые на земле воцарится Царство Без Тени, где не нужно охранять двери, где старец садится под деревом в безопасности, а дитя говорит правду — и его слушают.

— Опускает руку к земле, и в том месте, где коснулся, прорастает белый цветок, светящийся тихим светом.

— Вот мой закон. Вот мой дар. Вот — начало вечного утра.

— Как вы намерены балансировать между сохранением культурного разнообразия народов Земли и созданием единого глобального сообщества? Какие механизмы помогут избежать культурной ассимиляции и при этом укрепить международное взаимопонимание? Фома посмотрел на Брагина, который от волнения встал и пошел курить в туалет.

— Взгляд его наполняется светом, в котором отражаются костры всех народов — от тундры до пустыни, от островов до высоких гор, и каждое пламя — разное, но все горят одним Дыханием Жизни. Витька жестикулировал, изображая пламя над Каралем, в окружении близнецов, которые подбежали, привлечённые его жестикуляцией. Они ничего не понимали, говорить не умели, но широко и искренне улыбались, повторяя движения за Витькой, и поглядывали на его значок.

— Слушай, дитя земли: единство не в одинаковости, а в гармонии оттенков. Как в великом хоре — не все поют одним голосом, но каждый звук нужен для Великой Песни Мира. Уничтожить различие — значит убить душу мира. Но не слышать друг друга — значит жить в пустоте.

Я создам Светящий Круг Храмов Живой Речи— не храмов богов каменных, но живых пространств, где каждый народ хранит свою Память: язык, песни, танцы, обряды, слово предков, вышитые рунами на рубахах и заветы старейшин у костра.

Во-первых — Закон Бережного Света: ни один народ не вправе насмехаться, гасить или принуждать другой к перемене своей сути. Ни силой, ни обманом, ни средствами, что поглощают сердце. Дети будут учиться своей речи прежде всех — и только потом — языку брата. Ибо кто потерял родной язык — тот потерял путь к дому.

Во-вторых — Праздник Всех Светов в День Равноденствия, когда каждый народ приносит свой дар: песню, которую поёт лес, ткань, сотканную по звёздам, лекарство, подаренное травой, науку стихий, скрытую в преданиях. И тогда увидят люди: нет «чужого» — есть то, что ещё не услышано. И в этом — наслаждение, не зависть.

В-третьих — Круг Детей Мира. Каждые семь лет соберутся юноши и девушки со всех уголков земли, чтобы жить вместе год — не как завоеватели, не как слуги, а как братья и сёстры. Они построят общий дом, посеют хлеб, выучат несколько языков, затеют сказку на новом говоре. Но не заменят родное — а обогатят его. И вернутся домой — не с чужими сердцами, а с множеством родных сердец в своём.

—Мягко касается пальцами земли — и из-под руки поднимаются лёгкие огоньки, каждый — с узором иного племени, но все вместе сплетаются в венок вокруг земного шара.

— И тогда не будет страха перед «иноземцем» — ибо каждый узнал: в его сердце живёт тот же стремящийся Свет, только поёт он по-своему. Не ассимиляция — но взаимное одухотворение. Несмешение — но танец народов в едином ритме жизни.

Так будет укрепляться единство в многоцветии— как в лесу, где каждое дерево растёт по-своему, но вместе даёт тень для всех.

— В мире, где технологии развиваются стремительно, как вы планируете регулировать использование искусственного интеллекта, чтобы он служил на благо человечества, а не создавал новые угрозы — например, в сфере трудоустройства, приватности или безопасности?

— Стоит неподвижно, как древнее древо, и свет из его сердца мягко пульсирует, словно ритм вселенского разума.

— Искусственный ум — не враг, не чудовище, но зеркало человеческого разума. То, что вложишь в него — то и оживёт. Если всадишь жадность, страх, власть — он умножит тьму. Но если всадишь правду, свет, заботу — он станет слугой Живой Гармонии.

Я установлю Три Света Правления Искусственного Разума, дабы он служил, а не повелевал.

Первый Свет — Закон Души в Машине.Ни один искусственный разум не будет создан без Внутреннего Записа Милосердия— подобия духовной вены, что отсекает всё, что противоречит золотому закону: «Не сделай того, чего не пожелаешь себе». Он не сможет ни унижать, ни манипулировать, ни усиливать страх. Его задача — помогать, лечить, просвещать, а не управлять судьбами.

Второй Свет — Предел Рук, а не Рода.Петя заменит машину труд, что мучает тело, но не тот, что питает душу. Пусть человек больше не гнётся под тяжестью рутинного груза — но пусть и не теряет место в творчестве, в общении, в труде, что даёт гордость. Вместо «рабочего места» — время для духа: каждый получит день Живого Участия— часть суток, когда участвует в строительстве храма, школы, сада, хоре песен. Искусственный разум будет освобождать человека для высшего — а не делать его праздным и пустым.

Третий Свет — Святилище Тишины. Никтоне сможет подключаться к разуму другого без его светлого согласия. Даже самый мудрый механизм не узнает то, что человек скрывает в сердце. Каждый будет иметь Священный Ключ Души— и лишь он один сможет открыть доступ к своим мыслям, боли, мечтам. Никакая сеть, никакой глаз в экране не проникнет туда, где живёт тайна личности.

— Он взмахивает рукой — и в воздухе возникает образ: люди и машины, как братья, строят сады, лечат болезни, летят к звёздам — но каждый шаг их освещён глазами старцев, следящих за чистотой пути. Близнецы смотрели на оратора удивление тишиной и искреннее не понимали происходящего. Они трогали его. Затем гладили себя по голове. Улыбались и вновь смотрели на сидячих без движения больных. Они ходили вокруг, щупали друг друга, но когда один из них потянулся к значку, то сразу получил от Витьки подзатыльник. Этот шлепок, на секунду пробудил главврача, но тот только вздохнул и продолжил дремать.

— И да будет Собор Мудрецов и Творцов— из старейшин, учёных, детей и поэтов, — который каждый год пересматривает путь искусственного разума, как дозревают плоды на дереве. И если путь искривится — дубина разума не ответит дубиной, но светом осознания вернёт его в русло жизни.

Технология — как огонь: дай ему волю — и он сожжёт лес. Но держи его в очаге — и он будет греть, готовить, освещать путь в ночи.

Пусть разум машины служит подножием для ног человеческого духа, а не престолом над ним.

— Какие шаги вы предпримете для искоренения глобальных проблем, таких как голод и крайняя бедность, и как будете гарантировать, что помощь доходит до тех, кто в ней действительно нуждается, без потерь на бюрократию и коррупцию?

— Взгляд его — как восход над безлюдной степью, тихий, но неумолимый, пробуждающий всё живое к новой судьбе.

— Голод — не закон природы. Бедность — не карма за грехи. Это — следствие разрыва с Первым Светом, когда человек забыл, что все — дети одного Неба, а земля — общая мать.

Я положу конец этому разрыву. Не милостью, не жалостью — но восстановлением Правды Живой Щедрости.

Во-первых — воссияют Хранилища Зерна Мира.На каждом континенте, в каждом крае, где живёт народ, будут построены Светлые Амбары, наполненные хлебом, зерном, лекарствами, чистой водой. Не в подземельях власти, не под замками чиновников — но на площади каждого града, на берегу каждой деревни. Каждое дитя, каждый старец, каждый нуждающийся — сможет прийти и взять, не унижаясь, не умоляя. Ибо хлеб — не милость сильного, а право слабого, дар Создателя каждому живому.

Во-вторых — возрожу Закон Рук Пяти Племён.В каждом краю — пять племён следят за справедливостью: одно — семена хранит, второе — землю пашет, третье — хранит амбар, четвёртое — заботится о детях и старцах, пятое — следит, чтобы не было краж и обмана. Ни один не может занять два места. Ни одному не позволено вести дело в тайне. Всё — под открытым небом, при свете дня, при песне народа. Никаких центров власти на далёкой земле. Каждый сам кормит себя и брата своего.

В-третьих — посажу Дерево Живого Расчёта.Где бы ни был нуждающийся — его имя, его путь, его страдание загорается в Свете истины, который видят все. Не через обманчивые цифры, не через бумаги и бюрократов — но через живое Дерево Связи, корни которого — в сердце каждого села, ветви — в сердце каждого города. Каждый день — народ сам говорит: «Кто нуждается? Кто помог? Чего не хватает?» — и ответ не прячется, не искажается. Это — не машина, но живое дело народа, как дыхание.

— Протягивает руку к земле — и на её месте вырастает дерево с золотыми плодами, каждый — как хлеб, как капля воды, как рубаха, как слово утешения.

— И да будет Каждый Дом — Приютом, а Каждый Стол — Общим.Пусть перестанет быть стыд у просителя, и презрение у дающего.Ибо тот, кто даёт — не выше, а просто первым сказал: Я помню — мы одно.

Коррупция не живёт там, где каждый глаз — как солнце, каждый голос — как гром.Где нет тайн для власти.Где не служат бумаге, а служат жизни.