Полная версия:
Максим Вячеславович Орлов Берингов пролом
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Если лодка сидит носом к берегу, машинное не должно быть затоплено до потолка. Там могут остаться ручные подогреватели магистрали.
И, не дожидаясь ответа, исчезла в узкой шахте.
Илья остался один среди мёртвых.
Он посмотрел на свои руки. Под бинтами проступили чёрные точки. На побледневшей коже они были видны отчётливее, чем внизу. Холод не лечил. Только замедлял. Консервировал.
Снизу донёсся глухой удар. Потом скрежет. Потом ещё один.
Айша работала вслепую, сбивая лёд с топливных труб и добираясь до подогревателей. Прошёл почти час. Илья успел задремать, привалившись виском к холодному стеклу перископного кожуха.
Разбудил его звук, от которого дрогнул весь корпус.
Р-р-ра-тах... Тах... Тах-тах...
Дизель чихнул, выплюнул облако чёрной копоти и завёлся.
Ровно. Тяжело. Как сердце великана.
Когда Айша выбралась из лаза, лицо у неё было чёрным от сажи, а на пальцах сквозь рваные перчатки проступала кровь.
— Заливную горловину прихватило льдом, — сказала она, переводя дыхание. — Топлива часа на два. Не больше.
— Нам хватит, — ответил Илья. — До ветки дотянем. Дальше пешком.
Подлодка не плыла — ползла по мелководью, как хромая стальная тварь. Льдины царапали борт. Дизель гудел так, будто вот-вот выплюнет поршни в рубку. За бортом в белой мгле всё слилось в один цвет: лёд, туман, мёрзлая вода, небо.
Через полтора часа проступили столбы старой ЛЭП.
Ещё через несколько минут — ржавые нитки рельсов на насыпи.
Илья заглушил двигатель. Наступившая тишина ударила сильнее шума.
Разъезд Омега-12 состоял из трёх занесённых снегом вагончиков, мёртвого семафора и короткой сервисной платформы, вмёрзшей в насыпь. На боковой ветке, окутанный паром, стоял литерный состав Корпуса — длинный, бронированный, грязно-серый. Не главный эшелон узла, а технический караван, который должен был влиться в основную линию меньше чем через час.
Охраны почти не было. Туман душил обзор с вышек, а хвостовой техвагон считался опломбированным ещё на предыдущей станции. У платформы мёрзли два бойца в белых плащах, больше занятые буржуйкой в караулке, чем периметром.
— Повезло, — тихо сказала Айша.
— Нет, — ответил Илья. — Просто мир занят чем-то хуже нас.
Он достал из внутреннего кармана универсальную карту техобслуживания Ковалёва. Пластик был тёплым от тела. Как чужая ладонь.
Замок на хвостовом вагоне щёлкнул сухо и стыдливо.
Они проскользнули внутрь и закрыли за собой тяжёлую дверь.
Их сразу обняло густое химическое тепло грузового отсека, забитого контейнерами с азотными удобрениями. В воздухе стоял сладковатый запах аммиака.
Илья сполз по стене на пол. Достал фляжку Ковалёва. Руки больше не тряслись — адреналин выгорел, оставив только звон в висках и пустоту.
— Мы ещё не дома, — сказал он в темноту. — Но до Омеги доедем живыми. Если дышать через рукав.
Айша ничего не ответила. Просто села рядом и прислонилась плечом к его плечу.
Через несколько минут состав дёрнулся и тронулся, втягиваясь в главную линию.
Вместе с ним в белую мглу ушли двое заражённых людей, фляжка мертвеца и тайна, которая не должна была покинуть бетонное чрево станции.
Глава 4
Госпитальный вагон
Утром поезд шёл на пределе.
Гул бронированного литерного состава проходил сквозь металл, лавки, кости. Вагон мотало на стыках так, будто рельсы под ним не выдерживали собственной памяти. С потолка время от времени сыпалась мелкая известковая труха.
Илья сидел на откидной лавке в штабном отсеке, привалившись плечом к ледяному металлу стены. За ночь эшелон втянулся в главную магистраль, подобрал госпитальный вагон с гражданскими и теперь мчал к Омеге со скоростью, на которой старые линии уже не терпят ошибок.
За бронестеклом проплывала Сибирь. Но это была не та Сибирь, которую когда-то печатали на открытках.
Справа тянулась полоса рыжего мёртвого леса: лиственницы стояли по колено в чёрной жиже, и их иглы тускло светились болотным фосфором. Слева расползалось Великое Болото — тысячи километров гниющей тундры, где под торфяной коркой медленно умирала мерзлота. Небо висело низко, цвета мокрого свинца.
— Сорок минут до главного узла, — сказала Айша.
Она сидела напротив, зажав между колен медицинский ранец. Лоб у неё блестел от пота: госпитальный вагон топили так яростно, что воздух стал влажным, тяжёлым и тёплым до отвращения. Из-за брезентовой шторки тянуло немытыми телами, дешёвым антисептиком, прелой одеждой и йодоформом.
Там, за этой шторкой, дышали сто пятьдесят человек.
Матери, дети, старики, шахтёры, вывезенные с затопленных промыслов.
— Как они? — спросил Илья, не открывая глаз.
— Плохо, — ответила Айша. — У ребёнка в третьем секторе отёк гортани. Реакция на споры. Я вколола дексаметазон, но до ночи его не хватит. Если не доберёмся до нормального медблока, он задохнётся.
Илья открыл глаза и посмотрел на свои руки.
Под свежими бинтами проступали тёмные пятна. Ожоги болели тупо, упрямо, глубоко. Но хуже было не это. Кожа вокруг уже синела, и чернота под повязкой жила своей медленной, сырой логикой.
Строка из дневника всплыла сама собой:
Мы думали, что замораживаем прошлое, чтобы спасти будущее. Оказалось, мы разморозили кладбище.
Дверь в отсек со скрипом отъехала в сторону.
На пороге стоял лейтенант Харпер.
Форма сидела на нём слишком чисто, слишком правильно. Словно он вышел не из дребезжащего коридора поезда, а из учебного плаката. От него пахло дорогим фильтровальным картриджем, холодным пластиком и чем-то сладким, почти парфюмерным.
— Старший лейтенант, — сказал он ровным, дикторским голосом. — Главный узел запрашивает уточнение по коду «Омега». Вы передали тревогу, а затем аннулировали её. На линии нервничают. Потери по газу идут поминутно.
Илья медленно поднялся. Лавка под ним взвизгнула.
В тесном отсеке сразу стало меньше воздуха.
— Передай на линию, — сказал он тихо, — что если сюда пришлют огнемётные команды, я вскрою топливные цистерны локомотива своими руками. Мы сгорим вместе с вашими отчётами. И вместе с тем газом, который вас так беспокоит.
Харпер моргнул. Совсем чуть-чуть. Но трещина в его гладкости была настоящей.
— Это угроза союзному командованию?
— Это инженерный прогноз, — ответил Илья. — Очень точный.
За шторкой сухо закашлялся ребёнок. С присвистом, надсадно. Харпер перевёл взгляд на брезент, но всего на секунду.
— Я передам, — сказал он.
И вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Несколько секунд было слышно только дребезжание стекла и тяжёлый стук колёс.
— Ты только что подписал нам приговор, — тихо сказала Айша.
Илья снова сел. Достал из кармана плоскую фляжку Ковалёва, отвинтил крышку. По отсеку сразу поплыл запах спирта и жжёного сахара.
— Зато эти сто пятьдесят доживут до утра, — сказал он и сделал короткий глоток.
Поезд качнуло на стрелке. Айшу бросило вперёд. Она упёрлась ладонью ему в грудь, чтобы не упасть, и вдруг замерла.
На ткани его комбинезона, над внутренним карманом, где лежала распечатка из серверной, осталось несколько крошечных чёрных точек.
Айша медленно отвела руку и уставилась на прилипшие к перчатке споры.
— Когда? — спросила она почти шёпотом.
— Ещё в серверной, — ответил Илья. — Когда вытащили дневник.
Айша не моргала.
— То есть мы везём не архив.
— Мы везём шанс, — сказал Илья.
— Нет. Мы везём очаг.
Он не стал спорить.
За окном туман начал густеть. Сначала лёг на стекло редкой молочной плёнкой, потом смял дальний лес, потом сожрал всё. Прожекторы локомотива включились на полную мощность и стали бить в белую стену, не пробивая её дальше нескольких метров.
Красные лампы тревоги под потолком мигнули раз, другой.
Воздух в отсеке будто сжался.
Потом поезд ударило тормозами.
Резкий визг рельс полоснул по ушам. С полок посыпались аптечки и планшеты. Фляжка вылетела у Ильи из руки и покатилась по полу, оставляя тёмный мокрый след.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
