Полная версия:
Максим Немов Считыватель
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Крючки на лапках вонзились в переплетения волокон. Считыватель повис на внутренней стенке сумки, тяжело вентилируя брюшко (дыхальца все еще были закрыты, но мышечный спазм требовал кислорода).
Он был внутри.
Барьер пройден.
Снаружи, за стенками сумки, бушевал Химический Апокалипсис. Слышались глухие удары – это падали тела его сородичей. Хруст хитина под сапогами. Шипение баллона.
Здесь, внутри, было тихо. И темно.
Это была не та темнота, что в Дельте.
Там темнота была теплой и живой. Здесь она была химической и стерильной.
Воздух в сумке был спертым. Он не двигался. Замкнутый объем (примерно 40 литров) создавал свой собственный микроклимат.
Считыватель осторожно приоткрыл одну стигму. Анализ.
*Проба 44-Омега.*
*Фон:* Полиамид (запах самой сумки).
*Доминанта:* Старый пот (мочевина, соли).
*Примеси:* Резина, оружейное масло, фоновая нота «сладкой болезни» (кетоз).
Яда здесь не было.
Он открыл все дыхальца. Воздух со свистом устремился в трахеи, наполняя гемолимфу кислородом. Головокружение прошло.
Теперь нужно было осмотреться.
Сумка была наполнена гигантскими объектами. Это был склад артефактов Чужого Гиганта. Ландшафт, который предстояло картографировать.
Считыватель начал спуск.
Он полз по нейлоновой стене вниз, в «Ущелье».
На дне лежали предметы.
**Объект 1: Сфера Пустоты.**
Огромный черный шар, мягкий на ощупь, пахнущий резиной и… головой Гиганта.
Это был эспандер или мяч? Нет, слишком сложная текстура. Это была свернутая в ком шапка. Шерсть (овечья?) колола лапки. В ворсе застряли чешуйки кожи – отличный, хотя и сухой источник белка. Считыватель подобрал одну чешуйку мандибулами. Вкус был солоноватым. Перхоть. Еда бедняков, но в условиях осады выбирать не приходилось.
**Объект 2: Стальной Монолит.**
Холодный, гладкий цилиндр. Объектив фотоаппарата.
Считыватель прошел по его линзе. Стекло было идеально ровным, лапки скользили. Он чувствовал вибрацию, исходящую изнутри цилиндра – там, за шторками диафрагмы, спали механизмы фокусировки. Стекло пахло спиртом и антистатиком. Запах чистоты, от которого першило в горле. Считыватель пометил этот объект как «Несъедобно / Нейтрально».
**Объект 3: Источник Жизни (Ложный).**
Пластиковая бутылка. Прозрачная, смятая. На дне – капля жидкости.
Вода!
Дегидратация была главным врагом таракана. Без еды он мог жить месяц. Без воды – неделю. После марш-броска по паркету и стресса жажда мучила его немилосердно.
Он прижался к пластику. Сквозь мутную стенку он видел эти драгоценные миллилитры влаги.
Но пробка была завинчена.
Герметично.
Для Считывателя это было как видеть оазис за пуленепробиваемым стеклом. Он ползал вокруг горлышка, ища микротрещину. Он пробовал резьбу на вкус. Сухо.
Гигант закрыл воду слишком плотно.
Считыватель в бессилии ударил антеннами по пластику. Вибрация отозвалась глухим эхом внутри бутылки.
Он двинулся дальше, вглубь сумки, туда, где лежала одежда.
Спортивная форма.
Футболка, пропитанная потом, была для него джунглями запахов.
Здесь были феромоны стресса (Гигант занимался спортом до изнеможения).
Здесь были бактерии. S. epidermidis, S. hominis – микроскопические фермы на ткани, перерабатывающие пот в тот самый запах «мужской раздевалки».
Считыватель прошел сквозь рукав. Темнота сгустилась.
Ткань давила со всех сторон. Это напоминало ему о Тигмотаксисе, но здесь давление было слишком мягким. Ненадежным.
Внезапно Считыватель замер.
Среди запаха пота и резины пробилась тонкая, острая нота.
*Органика.*
Настоящая. Свежая.
Запах шел из бокового кармана.
Чтобы добраться туда, нужно было преодолеть «Хребет» – жесткую молнию, делившую сумку пополам.
Восхождение на Хребет было трудным. Зубья молнии были скользкими и холодными (никель). Считыватель перебирался через них, рискуя застрять лапкой в зазоре.
Преодолел.
Он спустился в боковой карман.
Здесь было тесно. Карман был забит мусором.
Смятые бумажки (чеки из «Пятерочки» – целлюлоза, съедобно, но малокалорийно).
Фантик от жвачки (пах ментолом – химический ожог для рецепторов, избегать).
И…
На дне лежало *Оно*.
Огрызок яблока.
Потемневший, окислившийся, сморщенный, как лицо старика. Но это было Яблоко.
Фруктоза. Витамины. Влага.
Считыватель дрожал от возбуждения. Его антенны выписывали безумные пируэты.
Это был Грааль.
Огрызок лежал здесь, вероятно, пару дней. На нем уже поселилась плесень – голубоватый пушок *Penicillium*. Для человека это порча. Для таракана – пикантная грибная приправа к основному блюду. Плесень размягчала клетчатку, делая ее доступнее.
Считыватель подошел к Огрызку с благоговением.
Он коснулся мякоти щупиками.
Влажно. Сладко (но в меру, не вызывая аверсии, так как большая часть сахара уже ферментировалась).
Он вонзил мандибулы в мякоть.
Первый укус.
Взрыв вкуса. Кислота яблока смешалась с грибным привкусом плесени. Живительная влага хлынула в глотку.
Это было лучше, чем кровь. Лучше, чем клей. Это была сама Жизнь.
Он ел быстро, жадно. Он забыл, где он. Забыл про Гигантов, про яд, про мертвую колонию.
Существовала только его челюсть и этот кусок гниющего фрукта.
Он набивал зоб, создавая запас на черный день.
В этот момент сумка вздрогнула.
Землетрясение.
Пол ушел из-под ног.
Огрызок яблока подпрыгнул и ударил Считывателя в бок, словно пытаясь сбежать.
Считыватель вцепился в него всеми шестью лапками. Мое! Не отдам!
Сумка начала подниматься.
Гравитация изменила вектор. Теперь «низ» был где-то сбоку. Вещи внутри начали перекатываться.
Тяжелый объектив покатился, сминая футболку. Бутылка с водой ударилась о стенку.
*Бум. Бам.*
Для Считывателя наступил период Невесомости и Хаоса.
Он был космонавтом в кабине, которая разваливается при взлете.
Он вжался в угол кармана, обхватив яблочный огрызок, как спасательный круг.
Нас поднимают. Мы взлетаем.
Снаружи донесся голос Тихого Гиганта:
– *Все, уходим. Ключи у тебя?*
– *Да,* – ответил Тяжеловес.
Сумка качнулась. Амплитуда движения указывала на то, что Гигант повесил ее на плечо.
Шаг. Рывок. Шаг. Рывок.
Ритм ходьбы.
Каждый шаг Гиганта отдавался внутри сумки морской качкой. Считывателя тошнило. Его вестибулярный аппарат не был приспособлен к такой амплитуде.
Но он держался.
Он летел в Ковчеге, полном мусора, прочь от проклятой квартиры, прочь от смерти, в неизвестность.
И у него было яблоко.
Пока у тебя есть яблоко, ты не беженец. Ты – колонист с провизией.
Спустя вечность (по ощущениям – десять минут, по факту – триста шагов) ритм изменился.
Звук стал другим. Эхо.
Подъезд.
Холодный воздух (даже через ткань сумки чувствовалось падение температуры).
Считыватель зарылся глубже в кучу чеков, создавая воздушную подушку. +15°C снаружи. Внутри сумки пока +25°C, но тепло будет уходить.
Щелчок.
Звук раздвигающихся дверей.
Лифт? Нет, это был *внешний* звук.
Голос:
– *Ну, бывай. Отчет завтра.*
– *Ага.*
Шаги Тихого стали быстрее. Он вышел на улицу.
Шум Города обрушился на сумку.
Даже сквозь плотную кордуру Считыватель услышал этот Рев.
Тысячи машин. Сирены. Ветер.
Это была не квартира. Это был *Внешний Мир*. Враждебный космос для существа размером в 15 миллиметров.
Гигант подошел к чему-то.
Щелк-щелк-пип.
Звук открываемого замка автомобиля.
Дверь открылась. Сумку сбросили с плеча.
Полет.
Удар о сиденье.
Мягкий, пружинистый удар. Кожаный салон.
Сумка упала на бок. Огрызок яблока выкатился из объятий Считывателя.
Считыватель попытался найти его в темноте, но тут…
Заработал двигатель.
Если шаги Гиганта были землетрясением, то двигатель автомобиля был Концом Света.
Вибрация была тотальной. Она пронизывала каждую молекулу воздуха.
*Вж-ж-ж-ж-ж.*
Частота 6000 оборотов в минуту.
Хитин Считывателя вошел в резонанс. Его тело начало гудеть в унисон с машиной.
Это было невыносимо.
Он попытался закрыть уши (тимпанальные органы), плотнее прижав лапки к телу. Не помогало. Вибрация шла изнутри.
Машина тронулась.
Центробежная сила вдавила Считывателя в стенку кармана.
Приключение началось.
Или пытка.
Граница между ними для таракана всегда была размытой.
Глава 7. Центрифуга
Мир взорвался не звуком, а резонансом.
Двигатель внутреннего сгорания – это четырехтактный генератор хаоса. Впуск, сжатие, рабочий ход, выпуск. Цикл Отто.
Для человека в салоне это мягкое урчание. Шумоизоляция гасит высокие частоты, подвеска съедает низкие. Человек чувствует комфорт.
Для Считывателя, прижатого к полиуретановой обшивке сиденья, это было равносильно тому, чтобы быть привязанным к отбойному молотку.
*Частота:* 800 Гц на холостом ходу.
Потом – рост до 3000 Гц.
Хитиновый экзоскелет – жесткая конструкция. Он не гасит вибрации, он их передает. Каждое сочленение лапок, каждый сегмент усиков вошел в режим вынужденных колебаний. Суставы скрипели. Гемолимфа внутри тела начала пениться (эффект кавитации на микроуровне, пока теоретический, но ощущения были именно такими).
Считыватель попытался найти "акустическую тень".
Он выполз из бокового кармана сумки. Сумка лежала на заднем сиденье.
Здесь, в щели между спинкой и подушкой дивана, вибрация была чуть тише. Поролон работал как демпфер.
Но тут вмешалась Физика Ньютона.
Машина тронулась.
Ускорение свободного падения (g) перестало быть единственной силой. Появился вектор инерции.
Считывателя вдавило в обшивку. Его вес (0.1 грамма) внезапно увеличился втрое.
Внутренние органы, подвешенные в гемолимфе, потянуло назад. Жировое тело давило на нервную цепочку.
Если бы он был человеком, он бы потерял сознание от перегрузки. Но тараканы выдерживают до 900g.
Проблема была не в давлении. Проблема была в ориентации.
Гравитационные рецепторы (проприоцепторы) сошли с ума. Низ стал задом. Верх стал передом.
Мир перевернулся на 90 градусов.
И тут включился «Арктический Циклон».
Климат-контроль.
Тихий Гигант нажал кнопку «A/C».
Из дефлекторов, расположенных на центральной консоли, ударил поток ледяного воздуха.
+16°C.
Для теплокровного млекопитающего – приятная прохлада.
Для пойкилотермного (холоднокровного) насекомого – это смертный приговор. Анабиоз.
Метаболизм Считывателя начал замедляться. Химические реакции в клетках тормозили. Мышцы дубели.
Ему нужно было Тепло. Срочно.
Он знал, где оно.
Инфракрасные рецепторы уловили источник тепла снизу. Пол машины. Там проходила выхлопная труба. Тоннель трансмиссии.
Надо было спускаться. В самый ад вибрации, но зато в тепло.
Считыватель начал спуск.
Он полз по вертикальной стене кожаного дивана. Кожа (эко-кожа, винилхлорид) была скользкой и пахла формальдегидом. Лапки скользили. Присоски не держали на текстурированной поверхности.
Он использовал микро-трещины швов как ступени.
Шаг. Вибрация сбрасывает лапку. Шаг. Еще раз.
Добравшись до ворсистого коврика на полу, он понял, что попал в другой биом.
Если сиденье было «Тундрой», то пол был «Сухой Пустыней».
Тут была пыль. Много пыли. Песок с ботинок. Крошки. Сухие листья.
И здесь было *населено*.
Считыватель замер.
Среди запаха пыли и резины пробивался острый, мускусный запах Чужого.
Не Гиганта. Другого.
Маленького, быстрого и голодного.
Арахнид.
Автомобиль – замкнутая экосистема. Сюда редко попадает новая жизнь. Те, кто здесь живут, – это выживальщики 80-го уровня. Они едят мошек, залетающих в окна, и друг друга. Иногда – канибализируют собственное потомство.
Выживают самые жестокие.
Из-под салазок переднего сиденья выдвинулась Тень.
Восемь ног. Передняя пара поднята вверх в боевой стойке.
Четыре пары глаз блеснули в отраженном свете уличного фонаря.
*Salticidae*. Паук-Скакун.
Но не обычный, садовый. Этот был серым, цвета дорожной пыли. «Механик», адаптировавшийся к жизни в металле. У него не было паутины (паутина рвется от вибрации). Он был бродячим охотником.
Он был меньше Считывателя (всего 7 мм), но он был Хищником. У него были ядовитые хелицеры и скорость, превышающая реакцию таракана.
А Считыватель был контужен, замерз и дезориентирован.
Паук прыгнул.
Это был не полет, а телепортация.
Удар в бок.
Считывателя перевернуло.
Острые челюсти лязгнули о хитин переднеспинки. Броня выдержала. Считыватель был взрослым имаго, его панцирь уже затвердел.
Но Паук был быстр. Он отскочил, используя страхующую нить, и снова замер, готовясь ко второму прыжку.
Считыватель встал на дыбы. Он расправил крылья (они не работали для полета в такой тесноте, но они увеличивали его визуальный размер вдвое).
Он выпустил струю защитного секрета.
Не феромон тревоги. БОЕВОЕ ОТРАВЛЯЮЩЕЕ ВЕЩЕСТВО.
Смесь алканов и альдегидов. Вонючая бомба.
Запах тухлого миндаля заполнил пространство под сиденьем.
Паук дернулся. Его педипальпы задрожали. Химическая атака сбила его сенсоры. В замкнутом пространстве машины, где воздух стоял (внизу, под креслом, климат-контроль не продувал), концентрация газа оказалась критической.
Механик отступил.
Он не стал связываться с «химическим танком». Риск повреждения был выше калорийной ценности добычи.
Паук юркнул обратно в щель механизма регулировки сиденья.
Считыватель остался один на поле боя.
Победа.
Но праздновать было некогда. Тепло манило.
Он нашел источник. Металлическое крепление ремня безопасности, идущее к полу. Оно было теплым. Через болт тепло от трансмиссии передавалось в салон.
Он обнял этот болт всеми лапками.
Грелка.
Блаженное тепло растеклось по телу, разгоняя метаболизм.
И тут включился Радио.
*«…пробки на Садовом кольце достигли девяти баллов…»*
Голос человека из динамиков был подобен грому.
Звуковые волны отражались от стекол, создавая интерференционную картину. В точке, где сидел Считыватель, возникла «стоячая волна».
Звук давил на перепонки с силой физического пресса.
*«…в эфире новости. Сегодня в центре…»*
Считыватель вжался в ворс коврика. Он пытался экранироваться своим телом.
Ему казалось, что его голова сейчас лопнет.
Вибрация + Звук + Запахи + Страх.
Сенсорная перегрузка.
Его мозг (надглоточный ганглий) начал отключать периферийные каналы восприятия, чтобы спасти центр.
Считыватель ослеп. Он перестал чувствовать усиками потоки воздуха.
Осталась только одна константа: запах яблока на лапках.
Воспоминание о Еде.
Якорь, который держал его в сознании.
Машина дернулась и остановилась.
Инерция бросила Считывателя вперед. Он ударился головой о ножку сиденья.
Тьма.
…
Сколько прошло времени?
Секунда? Час?
Вибрация исчезла.
Двигатель затих.
Звук радио оборвался с щелчком.
Стало тихо.
Так тихо, что Считыватель услышал, как остывает металл машины. *Дзынь… дзынь…* (тепловые деформации).
Дверь открылась.
Холодный, влажный воздух с улицы.
Запах мокрого асфальта, озона и… *Подземного Мира*.
Это был не запах улицы. Это был запах бункера.
Подземная парковка.
Гигант вышел.
Он открыл заднюю дверь.
Рывок.
Сумка взлетела в воздух.
Считыватель, спавший внизу на коврике, остался в машине?
НЕТ.
В последний момент, повинуясь инстинкту «Агрегации к Вещам» (тараканы любят прятаться в знакомых предметах), он успел зацепиться за лямку сумки, свисавшую вниз.
Он висел на ней, как альпинист на обрыве, пока Гигант нес его через гулкий, бетонный зал.
Здесь пахло сыростью, выхлопами и крысиным ядом.
Плохое место.
Гигант подошел к стене.
Нажал кнопку.
Лифт.
Опять.
Но теперь это был другой лифт. Грузовой. Пахнущий металлом и смазкой.
Считыватель подтянул свое измученное тело вверх по лямке и нырнул обратно в карман сумки.
К своему потерянному огрызку яблока он вернуться не мог (огрызок остался в машине, под сиденьем, подарок Пауку-Механику).
Он был пуст. Одинок.
Но он был жив.
И он поднимался вверх, в Башню Убийцы.
Глава 8. Вертикаль
Горизонталь демократична. Она прощает ошибки. Если ты устал бежать вперед, ты можешь остановиться. Если ты упал – ты просто лежишь на плоскости.
Вертикаль – это диктатура Гравитации.
Она не знает жалости. Она требует постоянной дани в виде эргов энергии за каждый миллиметр подъема.
Но сейчас Считыватель совершал преступление против законов физики. Он поднимался вверх с немыслимой скоростью, оставаясь абсолютно неподвижным.
Лифт в «Башне Убийцы» был не просто механизмом. Это была герметичная капсула времени, вырывающая биологические организмы из их привычной среды обитания и забрасывающая их в стратосферу города.
Для человека этот подъем был лишь легким дискомфортом.
Для *Blattella germanica* это был физиологический шторм.
Фаза 1: Акустический Ад
Всё началось с тросов.
Когда кабина тронулась, стальные канаты, натянутые в шахте, запели.
Человеческое ухо, этот примитивный мембранный инструмент, воспринимает диапазон от 20 Гц до 20 кГц. Но с возрастом верхняя граница падает до 12-14 кГц.
Для Тихого Гиганта, несущего сумку, лифт ехал бесшумно.
У Считывателя не было ушей. У него были *хордотональные органы* – сложные струнные детекторы, натянутые внутри лапок, в коленных суставах (субгенуальный орган). Они воспринимали вибрацию твердых тел.
И этот лифт вибрировал на частоте *Смертного Крика*.
*18 000 Герц.*
Тонкая, пронзительная игла звука, которую издавали ролики направляющих и натянутая сталь.
Эта вибрация не просто "слышалась". Она *резонировала* с хитином.
Панцирь Считывателя работал как дека скрипки. Звук проникал внутрь, заставляя гемолимфу дрожать мелкой рябью.
Это вызывало тошноту – не желудочную, а "вестибулярную".
Его гироскопы (церки) сходили с ума. Они сообщали, что мир дрожит, но глаза говорили, что мир неподвижен (темнота кармана).
Сенсорный конфликт. Морская болезнь сухопутного существа.
Фаза 2: Баротравма и Газовый Закон
Затем включилась физика газов.
Лифт набирал скорость. 8 метров в секунду. 10. 12.
Они пролетали этажи десятками.
Атмосферное давление падало.
У человека есть евстахиевы трубы – клапаны, соединяющие среднее ухо с глоткой. Глоток слюны выравнивает давление. Щелчок – и мир снова в порядке.
У таракана ушей нет. У него есть трахеи.
Это не легкие-мешки, которые можно сжать или раздуть. Это жесткая сеть трубок, пронизывающая все тело. Они армированы хитиновой спиралью (тенидией), чтобы не спадаться.
Но воздух внутри них подчиняется закону Бойля-Мариотта: *P1 * V1 = P2 * V2*.
Давление снаружи (P2) падало.
Значит, Объем (V2) воздуха внутри тела должен был расти.
Считыватель почувствовал, как его распирает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
