Максим Александрович Авраменко Эфириада

Глава 3. Новый аристократ.

Корабль наконец отчалил от гданьской пристани, и Иван Андреевич устроился на корме, прислонившись спиной к борту. Ветер трепал полы его комбинезона, солнце клонилось к закату, окрашивая воду в оранжевые тона. Рядом с ним, нахохлившись, сидел капитан – здоровенный детина с длинным полосатым тигриным хвостом и такими же полосатыми ушами, которые нервно подёргивались.

Капитан был зол. Он был зол, потому что отплытие задержалось на три часа. Он был зол, потому что двое матросов сбежали в портовый кабак и их пришлось вылавливать по всему городу. Он был зол, потому что теперь, когда они наконец вышли в плавание, его команда делала всё, чтобы не работать.

Вот и сейчас: один матрос с кошачьими ушами якобы чинил верёвку на носу, но на самом деле просто дремал, прикрывшись тенью от паруса. Второй, с волчьим хвостом, уже в десятый раз перебирал одну и ту же кучу мешков в трюме, лишь бы не выходить на палубу. Третий, молодой лис, делал вид, что очень занят, драя уже чистую доску.

– Лодыри! – рявкнул капитан, и его тигриный хвост хлестнул по палубе. – Я вам покажу, как от работы прятаться!

Матросы синхронно вздрогнули, но продолжили делать вид, что увлечены делом.

Иван Андреевич наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой. Капитан заметил его взгляд и буркнул:

– Чего лыбишься, человек? У себя на севере небось тоже такие же бездельники?

– Всякие бывали, – философски заметил Иван.

Капитан не понял, но уточнять не стал – махнул хвостом и ушёл на мостик, крикнув напоследок:

– Чтоб к утру все паруса были как новые! А не то…

Матросы вздохнули и с ещё большим энтузиазмом принялись делать вид, что работают.

Корабль мерно покачивался на волнах, унося Ивана Андреевича всё дальше от Гданьска. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и только багровая полоса на западе напоминала о дне. Капитан с тигриным хвостом наконец угомонился и ушёл в каюту, матросы, убедившись, что начальство не смотрит, тут же разбежались по углам досыпать.

Иван остался один на корме. Ветер трепал его одежду, но эфириалы внутри поддерживали тепло. Он смотрел на тёмную воду, и мысли текли медленно, как эта река.

Я могу изменить себя.

Мысль пришла неожиданно, но, раз появившись, уже не отпускала. Он действительно мог. Эфириалы внутри него способны на любую коррекцию – омолодить кожу, вернуть волосы, сделать черты лица привлекательнее. А если добавить ещё и уши с хвостом… Он представил себя с острыми лисьими ушами, с пушистым хвостом – да таким, что местные аристократы обзавидуются. В этом мире, где внешность определяет статус, это открыло бы любые двери.

Хоть тигриные, как у капитана, хоть волчьи, хоть леопардовые. Таких этот мир ещё не видел.

Он даже усмехнулся, представив, как является к какому-нибудь князю – молодой, красивый, с хвостом невиданной красоты. Приняли бы за полубога. За посланца небес. С руками бы оторвали любое предложение.

Палец сам собой потянулся к воображаемому экрану редактирования. Одна мысленная команда – и эфириалы начнут перестраивать клетку за клеткой. Через неделю он будет выглядеть на тридцать лет моложе. А там и хвост отрастить – дело пары дней.

Это нужно для дела. Для цели. Для путешестия.

Он почти отдал команду. Почти.

И вдруг перед глазами встало лицо в отражении в реке— его собственное, каким он видел его в зеркале каждое утро последние двадцать лет. Лысина, морщины, усталые глаза. Лицо депутата Народной Партии, который двадцать лет втирался в доверие к простым людям, изображая «своего в доску». Лицо человека, который пережил катастрофу, потерял всё и всех, но каким-то чудом выжил.

Если я изменю себя, кто тогда останется?

Это лицо, эта лысина, этот возраст – единственное, что у него осталось от той жизни. От Чернова Ивана Андреевича, депутата, политика, циника. Если он сотрёт это лицо, заменит его молодым и красивым, то он умрёт окончательно. Останется только оболочка, приспособленная к новому миру, но без корней, без памяти, утерянной в день катастрофы, без себя.

– Чёрт, – прошептал он в темноту.

Он откинулся на борт, глядя в звёздное небо. Звёзды были те же, что и триста лет назад. А он был другим.

Иван Андреевич Чернов, депутат Народной Партии, что случайно обманул само время. Проснулся через триста лет в мире, где от его цивилизации остались только руины. И теперь хочет приделать себе хвост, чтобы вписаться в местный зоопарк.

Он усмехнулся. Горько, но искренне.

– Нет, – сказал он вслух. – Пусть остаётся как есть.

Иван Андреевич ещё долго сидел на корме, глядя на убегающую воду. Корабль плыл на юг, к Варшаве, к новым приключениям. А он оставался собой – лысым, старым, некрасивым по местным меркам, но настоящим. Последним настоящим человеком из того мира.

Он снова уставился на воду, и мысли потекли в другом направлении. Гданьск остался позади, но образы его обитателей всё ещё стояли перед глазами. Чистокровные с пышными хвостами, задиравшие нос перед простыми. Те, кого называли «некрасивыми» – с кривыми ушами, жидкими хвостами, неравномерным окрасом. Он видел их в тавернах, на рынке, в порту. Они жались по углам, работали за гроши, на них почти не смотрели знатные господа.

И вдруг его осенило.

Это же не генетика в чистом виде. Это сбой программы.

Он чуть не рассмеялся вслух. Ну конечно! Эфириалы встраивали модификации по готовым шаблонам. Лис, волк, кошка, медведь – каждый набор имел свои параметры: форма ушей, тип хвоста, окрас. А когда лис женился на волчице, их эфириалы, доставшиеся ребёнку, получали противоречивые инструкции. У них не было единой программы для «лисоволка». Вот и выдавали случайную комбинацию – кривые уши, жидкий хвост, пятнистый окрас. Это не болезнь, не проклятие, а банальный конфликт инструкций.

– Идиоты, – прошептал он. – Они создали культ чистой крови, потому что интуитивно поняли, что смешение ломает «красоту». А бедняки смешивались, потому что у них не было выбора, и теперь их дети расплачиваются социальным статусом.

Он покачал головой. Знать, конечно, быстро смекнула, в чём дело, и запретила смешанные браки внутри своей среды. Отсюда и презрение к нечистокровным, и уверенность в собственном превосходстве. А правда была проста – технология, сбой в программе, о котором никто уже не помнит.

– И никто не знает, – пробормотал он. – Что любой «некрасивый» может стать красивым, если эфириалам дать правильную команду.

Капитанский хвост мелькнул где-то в темноте – тигр вышел на палубу проверить, всё ли в порядке. Иван Андреевич проводил его взглядом и снова уставился на воду.

Забавный мир. Построенный на руинах, населённый потомками трансгуманистов, которые считают свои уши и хвосты даром свыше. Где красота определяет судьбу, а правда похоронена под слоем пыли и легенд.

Он перевёл взгляд на полосатый хвост капитана, потом на острые уши, потом на ленивых матросов с их самыми разными хвостами и ушами. И вдруг его посетила мысль – шуточная, почти абсурдная, но оттого ещё более забавная.

Чистокровные. Пышные хвосты, острые уши, никаких примесей. Как они вообще умудрились сохранить такие чистые линии за триста лет? Чтобы поддерживать такую однородность, без небольшого… гм… внутрисемейного творчества явно не обошлось.

Он представил себе генеалогическое древо какой-нибудь знатной лисьей семьи. Ветви, переплетающиеся так тесно, что уже не поймёшь, где кузены, а где братья с сёстрами.

Или много. Очень много.

Усмешка стала шире. Капитан, заметив это, нахмурился ещё сильнее.

– Ты чего ржешь, человек?

– Да так, – Иван покачал головой. – О жизни думаю. О том, как сложно сохранить наслдие предков.

Казимир, очевидно, позорит честь предков, раз крутит роман с кошачьей.

Иван Андреевич отвернулся к воде, глядя на убегающие волны. Мысль об инцесте среди знати застряла в голове, обрастая деталями. Он вспомнил разговоры о «чистокровных» и «некрасивых». Если задуматься, биология не прощает таких экспериментов. Вырождение, генетические болезни, слабое потомство. Но если всё это компенсировать эфириалами? Если с самого детства править ДНК, убирать дефекты, усиливать нужные гены?

Тогда да, можно сохранить и пышные хвосты, и острые уши, и при этом не получить идиотов. Технологии решают.

Но из этого должно вытекать следующее: Во-первых, запрограммированные кластеры эфириалов должны как-то передаваться по наследству. Во-вторых, они должны уметь исправлять ошибки в ДНК автоматически. В-третиьх, даже в момент уничтожения цивилизации, когда пропали тепло и свет, эфириалы остались и работали внутри людских тел. Вероятнее всего, они как-то заряжались от тел самих носителей. А когда ядерная зима закончилась, они снова попали в атмосферу, и при достатке света и тепла самореплицировались из окружающего углерода, вновь заполнив весь воздух в округе.

Всё-таки, эфириалы – это просто невероятная технология.

– Забавный мир, – пробормотал он себе под нос. – Чистокровные, выведенные через инцест, но подправленные нанороботами. И никто не помнит, что это просто генная инженерия.

Корабль медленно тащился по Висле третий день. Иван Андреевич сидел на носу, прислонившись спиной к борту, и смотрел на проплывающие мимо берега. Леса сменялись полями, поля – деревеньками, где на причалах суетились зверолюди, провожая взглядами проплывающее мимо судно. Капитан, тот самый тигр с полосатым хвостом, мрачно взирал на команду, которая, кажется, ставила личный рекорд по безделью.

– Лежебоки! – рявкнул он в очередной раз, но матросы только лениво перекладывали вёсла с места на место, не прибавляя ходу.

Иван Андреевич усмехнулся про себя. Он уже понял, что скорость передвижения в этом мире измеряется не узлами, а степенью лени команды и щедростью пассажира на чаевые.

К полудню третьего дня впереди показался холм. На нём, словно игрушечный, стоял город. Иван Андреевич привстал, вглядываясь.

Город был небольшим, но выглядел основательно. Правильный восьмиугольник стен – добротный деревянный частокол из толстых, заострённых сверху брёвен. За стенами виднелись крыши домов, и было заметно, что город растёт не вширь, а вверх – по склону холма дома лепились один над другим, образуя ярусы. Самая верхушка холма была увенчана двухэтажным особняком с остроконечной крышей.

– Быдгощ, – буркнул капитан, подходя к борту. – Стоянка на полдня. Припасы кончились, а эти бездельники, – он кивнул на команду, – хотят ноги размять. Хотя размяться им не мешало бы, работы они за три дня так и не нашли.

Иван Андреевич поднялся, поправил доспех, который за эти дни стал почти родной, и подошёл к борту. Корабль причаливал к небольшому деревянному пирсу. Порт здесь был совсем не чета гданьскому – несколько дощатых мостков, пара складов, десяток рыбацких лодок да пара речных судёнышек поменьше. Всё это располагалось на песчаном берегу у самого подножия холма, прямо под стенами города.

– Быдгощ, значит, – пробормотал Иван, спрыгивая на пирс. – Посмотрим, что тут интересного.

Он зашагал по тропинке, ведущей к воротам. Матросы уже разбрелись кто куда – кто в ближайшую таверну, кто просто поваляться на травке. Капитан остался на корабле, пересчитывая припасы и мрачно записывая что-то в потрёпанную книжечку.

Ворота были открыты. Двое стражников с волчьими ушами лениво опирались на копья. Увидев приближающегося человека, они переглянулись, и на их мордах (в переносном смысле, конечно) заиграли усмешки.

– Гляди-ка, – протянул один, повыше, с длинным хвостом, нервно хлеставшим по ногам. – Бесхвостый. И лысый вдобавок.

– Давно таких не видали, – хмыкнул второй, пониже, но покрепче. – Ты чей, дед? Заблудился?

Иван Андреевич остановился. Медленно, с расстановкой, сунул руку за пазуху, извлёк свёрнутый в трубку пергамент с тяжёлой восковой печатью и молча ткнул им в лицо первому стражнику.

Тот опешил, взял грамоту, развернул. Глаза его пробежали по строкам, задержались на подписи и печати. Уши прижались к голове. Хвост перестал хлестать и безжизненно повис.

– Я… это… пан… пан шляхтич, – выдавил он, заикаясь.

Второй стражник, увидев реакцию напарника, тоже вчитался в грамоту и побледнел так, что даже сквозь шерсть стало заметно.

– Простите, пан, – выдохнул он. – Мы не знали… мы думали…

– Думать – полезно, – спокойно сказал Иван Андреевич, забирая грамоту и пряча её обратно. – Но не всегда обязательно. Достаточно иногда смотреть, с кем разговариваешь.

Стражники закивали так часто, что их уши замелькали, как крылья бабочек.

Иван Андреевич довольно хмыкнул и зашагал в город. Настроение, и без того неплохое, взлетело до небес. Кажется, отныне шляхетская грамота становится его любимой игрушкой. И пусть только кто-нибудь попробует назвать его бесхвостым.

Иван Андреевич неторопливо шагал по спиральной улице вверх. С каждым поворотом дома становились всё добротнее, но он не обращал на них внимания – его интересовал рынок. Тот самый, что, по словам стражников, располагался на первом широком витке спирали.

Рыночная площадь оказалась ровно такой, как он и ожидал – небольшой, мощёной булыжником, окружённой лавками и палатками. Торговцев здесь было меньше, чем в Гданьске, но товары выглядели такими же. Местные зверолюди с ушами и хвостами сновали туда-сюда, и привычно пялились на лысого человека в отличном доспехе.

Иван Андреевич прошёлся по рядам, прицениваясь. Воск спрашивать не стал – его товар и так был закуплен. Но для порядка поинтересовался ценой у торговки, лисы с длинными ушами и пушистым хвостом, увешанным медными колечками.

– Почем воск?

– Два гроша за кусок, человек, – лиса подобострастно улыбнулась.

Иван хмыкнул. Те же два гроша, что и в Гданьске. Мёд? Три гроша за бочонок. Пушнина? Двадцать пять за шкурку. Соль? Три гроша за мешок. Всё то же самое.

– А почём скупаете? – поинтересовался он на всякий случай.

– Так… по той же цене, пан. Спрос невелик, купцы в Варшаву едут, у них и цены выше.

Иван вздохнул. Торговать здесь было бессмысленно. Он даже не стал доставать образцы. Просто кивнул и пошёл дальше, размышляя, что Варшава, видимо, окажется тем местом, где его товары наконец принесут прибыль.

Он побродил по рынку, разглядывая местный колорит. Вон там, в углу, точильщик с медвежьими ушами правил ножи, ловко орудуя оселком. Рядом старуха с кошачьими ушками продавала сушёные травы, нахваливая их целебные свойства. Дети с беличьими хвостами носились между ног взрослых, играя в догонялки.

В целом, отличий от Гданьска нет.

Иван остановился на минуту, просто наблюдая. Этот город жил своей жизнью, размеренной и спокойной. Никто никуда не спешил, никто не пытался его ограбить, разве что пялились на его голову. Даже странно после суетливого Гданьска.

Он уже собрался уходить, когда взгляд его упал на массивное каменное здание с высокой башней, стоящее в стороне от рынка. Из разговоров прохожих, оно называется Гильдия Искателей Приключений.

Иван Андреевич задумался. Корабль простоит в порту до вечера, время есть. Почему бы не заглянуть? В конце концов, он путешественник. Почти искатель. Почти приключений.

Иван Андреевич толкнул тяжёлую дубовую дверь и шагнул внутрь.

Внутри гильдия оказалась именно такой, какой он и представлял – просторный зал с высокими потолками, увешанный картами и гербами. Вдоль стен тянулись скамьи, на которых сидели, стояли и полулежали искатели всех мастей – волки, лисы, рыси, один медведь в углу, лениво точивший огромный меч. В центре зала висела огромная доска, сплошь залепленная листами бумаги – объявления о заказах.

При его появлении в зале воцарилась тишина. Десятки глаз уставились на лысую голову, на отсутствие хвоста, на непривычный, но явно дорогой доспех.

– Э, гляньте, – раздался чей-то шёпот. – Бесхвостый.

– И лысый, – добавил другой.

– Человек, что ли? Настоящий?

– А доспех-то у него… я таких не видал.

Иван Андреевич, не обращая внимания на перешёптывания, направился к стойке, за которой, по идее, должен был сидеть кто-то из служащих. Но не успел он сделать и трёх шагов, как из-за стойки вынырнул грузный лис с длинными ушами и невероятно пушистым хвостом, унизанным серебряными кольцами. Одет он был богато, с претензией на важность – видимо, местный гильдмастер.

– Стоять, – рявкнул он, преграждая Ивану путь. – Ты кто такой? Откуда? По какому делу?

Иван остановился, спокойно глядя на раздувающегося от важности лиса. Тот, видимо, привык, что перед ним трепещут, и сейчас демонстрировал свою власть перед подчинёнными.

– Я задал вопрос! – повысил голос гильдмастер. – Что тебе нужно в Гильдии? Ты хоть знаешь, куда зашёл, бесхвостый?

Иван Андреевич вздохнул. Медленно, с расстановкой, сунул руку за пазуху. Гильдмастер напрягся, видимо, ожидая какого-то подвоха. Иван извлёк свёрнутый пергамент с тяжёлой восковой печатью и, не говоря ни слова, протянул его к самому носу лиса.

Тот опешил, взял грамоту, развернул. Пробежал глазами по строкам. Перечитал ещё раз. Уши его медленно прижались к голове. Хвост, ещё секунду назад гордо задранный, безвольно опустился и замер.

– Я… – голос его сел. Он откашлялся. – Пан… пан шляхтич…

В зале стало тихо, как в склепе. Все, кто ещё минуту назад перешёптывался и ухмылялся, теперь смотрели на Ивана с совершенно иным выражением.

Гильдмастер судорожно сглотнул, протянул грамоту обратно и поклонился так низко, что его пушистый хвост задрался вверх. Его пушистый хвост дёрнулся, уши прижались к голове, и он, пробормотав что-то невнятное про «срочные дела» и «важную встречу», резво рванул к чёрному ходу и исчез за дверью с такой скоростью, будто за ним гнались все монстры окрестных лесов сразу.

Иван Андреевич проводил его взглядом, пожал плечами и спокойно направился к стойке. За ней сидела молодая зверолюдка – рысь, судя по ушам с кисточками и короткому пушистому хвосту. Она что-то старательно выводила пером в толстой книге, но при приближении Ивана подняла голову и уставилась на него с любопытством. Страха в её глазах не было – скорее удивление.

– Здравствуйте, – сказала она с улыбкой. – Добро пожаловать в Гильдию Искателей Приключений. Вы хотите разместить свой заказ?

– Привет, – усмехнулся Иван, облокачиваясь на стойку. – А что это с тем парнем было?

– С Гильдмастером? – она пожала плечами. – Не обращайте внимания, он… Просто сам у себя на уме.

– Вот как, значит, – хмыкнул Иван. – Ладно, рассказывай, что у вас за гильдия. Я тут проездом, интересно стало.

Девушка отложила перо, вздохнула и начала рассказывать, явно радуясь возможности отвлечься от бумажной работы.

– Гильдия Искателей Приключений – это… ну, вроде как организация для тех, кто умеет драться, охотиться, знает заклинания. Местный граф даёт нам заказы – в основном монстров истреблять, которые из лесов вылезают. Иногда охрану кого-то или чего-то, иногда раскопки в старых руинах поручают.

– Раскопки? – переспросил Иван, навострив уши.

– Ну да. За старым миром многие охотятся. Там иногда можно найти полезные вещи – металл хороший, инструменты, а то и какие-нибудь диковины. Правда, опасно – в руинах часто твари селятся.

Иван Андреевич кивнул. Это звучало интересно. Он напряг свои немногие воспоминания об аниме, которые смотрел давным-давно в молодости.

– А как у вас тут с рангами? – спросил он. – Слышал, в некоторых гильдиях искателей делят на классы – S, A, B, C…

Девушка фыркнула и закатила глаза:

– Это в каких таких? И зачем? У нас всё проще. Есть искатель – и есть искатель. Кто сильнее, кто больше заклинаний знает, кого граф лично знает – тот и важнее. А ранги эти… – она махнула рукой. – Бумажка не спасёт, если на тебя огненный волк прёт. Тут сила нужна, а не значок на груди.

– Разумно, – согласился Иван. – А ты сама? Тоже ищешь приключения?

– Я? – она усмехнулась. – Я бумажки перебираю. Искатели, лентяи, сами устраивают бардак со своими заказами. Кому я нужна в бою? А тут сижу, записи веду, заказы оформляю. Тоже работа.

Иван окинул её взглядом. Действительно, на сильного воина девушка и вправду не тянет. Впрочем, ему на это было плевать.

– Ну, спасибо за рассказ, – сказал он, отодвигаясь от стойки. – А то эти ваши гильдмастера такие пугливые…

Девушка хихикнула:

– Он вообще-то не трус, просто шляхты боится, как огня. У него с одним были… неприятности. Лучше не рассказывать.

Иван Андреевич уже направился к выходу, когда за спиной раздался гул голосов – искатели, до этого наблюдавшие за сценой с гильдмастером, наконец перестали сдерживаться и разразились хохотом.

– Видал? – орал кто-то. – Как он побежал-то! Хвост поджал и драпал, будто за ним сам демон!

– А рожа у него была! – вторил другой. – Я такого перепуга лет десять не видал!

– Эй, шляхтич! – раздался зычный голос.

Иван обернулся. Из-за дальнего стола поднялся здоровенный детина с бычьими ушами и коротким, толстым хвостом. Грузный, мощный, с рогами, загибающимися в стороны, и добродушной, хоть и слегка пьяной улыбкой на лице. В руке он держал огромную кружку с пивом.

– Иди сюда, шляхтич! – рявкнул он, но без агрессии, скорее призывно. – Садись с нами! Угощаю!

Иван на мгновение задумался, но потом пожал плечами и подошёл к столу. Искатели потеснились, освобождая место. Компания была пёстрая – лисы, волки, пара рысей, один медведь в углу. Все уже изрядно выпившие, но не буйные, скорее весёлые.

– Садись, садись, – бык подвинул ему кружку, до краёв наполненную тёмным пивом. – За то, как ты этого пижона уделал! Я, Бычара, век не забуду его рожу!

Иван взял кружку, пригубил. Пиво было терпким, с горчинкой, но вполне сносным.

– А чего он так боится-то? – спросил он, кивая в сторону, где скрылся гильдмастер.

– А, – бык махнул ручищей. – История одна. Он одного шляхтича обидел, золото не поделили. Тот ему всю жизнь портить поклялся. Теперь он любой грамоты как огня боится. А ты со своей… – бык хохотнул. – Ну, ты видел.

Вокруг засмеялись. Иван усмехнулся тоже. В целом, обстановка в гильдии была уютной. Место напоминало скорее большую таверну, чем официальное учреждение. У стен, правда, стояли стойки, за которыми сидели такие же девушки, как та рысь, и заполняли бумаги. А в центре зала висела огромная доска, сплошь залепленная листками – заказы от князя и местных феодалов.

– А вы чем занимаетесь? – спросил Иван, оглядывая компанию.

– Да всем понемногу, – ответил бык. – Монстров гоним, если близко подходят. Руины старые обшариваем, иногда князь охрану просит. Работы хватает. А ты? Шляхтич, а без свиты, без ничего. Куда путь держишь?