Полная версия:
Макс Вальтер Браконьер 4
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Следствие вели Колобки, – усмехнулся приятель. – Ты прав, как-то это слабо похоже на попытку нас завалить. А что, если мы нужны им живыми?
– Как вариант… – Я почесал макушку. – Но зачем?
– П-хах, – усмехнулся напарник. – А сто килограмм серебра – недостаточно веский аргумент?
– Эй, придурки! – шикнула рация.
– Кто сказал?! – закрутил головой Стэп.
– Под скамейкой, дебилы, – снова прозвучал шипящий голос.
Я вышел за околицу и отыскал в траве рацию, которую специально оставили для нас. Кажется, скоро мы сможем получить все ответы.
– Приём, – произнёс я и отпустил клавишу передачи, чтобы выслушать человека на другом конце.
– Вы под прицелом, так что не вздумайте дёргаться. Там же, под скамейкой, лежат две пары наручников. Я хочу, чтобы вы скинули все свои стволы и приковали себя к газовой трубе у забора.
– А в ротик тебе жёваной морковкой не плюнуть? – спросил я.
– Ну если вам не дорога ваша подруга, можешь продолжать в том же духе, – вернулся ответ.
– А какие у меня гарантии, что она ещё жива?
Спустя несколько секунд тишины в рации раздался сочный шлепок, за которым последовал короткий женский вскрик. Похоже, говорить по собственной воле Полина отказалась, и это ублюдок зарядил ей по лицу, заставив издать хоть какой-то звук.
– Достаточно? Или мне ей всю рожу расколотить? Говорить с тобой она не желает.
– Ладно, успокойся, – ответил я. – Не трогай её, мы всё сделаем.
Я положил рацию на скамью, что находилась у палисадника, и принялся стягивать с себя оружие. Стэп нехотя начал заниматься тем же.
– Ты уверен, что это хорошая идея? – прошептал он.
– Нет, – честно ответил я. – Но тогда они её убьют, а я этого не хочу.
– Капец! Вот так попали.
– Бывало и хуже, – заметил я, вытаскивая нож из нагрудного чехла.
– Куртки и брюки тоже снимайте, – донеслось из рации.
– Извращенец, – буркнул Стэп, но подчинился.
В итоге нас заставили раздеться до нижнего белья, оставив только трусы и майку. Так мы гарантированно оставались совершенно безоружными, и это можно было понять издалека.
Я встал на четвереньки и принялся шарить под скамейкой в поисках наручников. Они оказались там, где нам и сказали. Затем я протянул одни браслеты приятелю, а вторыми пристегнул себя к стойке, на которой лежала газовая труба. Стэп защёлкнул свои там же.
Несколько минут ничего не происходило. Мы так и стояли в трусах, пытаясь понять, откуда явятся наши пленители.
Двое из них вскоре вынырнули из-за дома напротив, и ещё одна группы подтянулись из глубины деревни. Двигались расслабленно, оружие свободно висело на груди, но именно это и выдавало в них профи. Снайпера среди них не было, из чего я сделал вывод, что он до сих пор держит нас на прицеле. И, скорее всего, ещё как минимум двое остались охранять Полину. Итого самый минимум отряда – семь человек. Но их вполне могло быть и больше.
– Здорова, мужики, – ощерился Стэп. – Может, объяснитесь, что здесь происходит?
– Угу, – ухмыльнулся один из них. – Бегу, аж волосы назад.
Второй молча подхватил автомат и сунул мне прикладом прямо в лоб. Свет погас быстрее, чем я почувствовал боль.
***
Сознание возвращалось рывками. Я то выныривал из небытия, то снова проваливался в беспросветную тьму. В моменты возвращения до слуха доносилось чьё-то приглушенное бормотание, словно говорящие находились в соседней комнате. Возможно, так и было, но сосредоточиться на них я не мог. Сильно тошнило, а голова болела так, будто внутри неё кувыркался бешеный ёжик.
Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Меня крепко связали по рукам и ногам. Двигаться я мог только как гусеничка. Хотя нет, не мог. Стоило повернуть голову, как я словил «вертолёт» и едва удержал порыв рвоты. Блевать с кляпом во рту – не самое полезное для здоровья занятие.
Глаза открываться отказывались, и не потому, что на это не было сил. Они попросту заплыли. Боец явно не скупился на силу, когда приложил меня в лоб. Даже боюсь представить, как сейчас выглядит моя рожа. Наверняка самый конченый алкаш в сравнении со мной будет смотреться куда презентабельнее.
– Очнулись, по ходу! – ударил по ушам чей-то крик. – Чё? Да в жопу пусть идут, ещё добро на них тратить.
К сожалению, я не смог разобрать того, что ему ответили из соседней комнаты. Звук сливался в единый гул, да и эхо от ответов вошедшего ещё какое-то время отдавалось болью в голове. Его тяжёлые шаги замерли прямо у моей головы. Послышался шорох одежды.
– Да, ну ты и красавчик, конечно, – прозвучал его голос прямо над самым ухом.
Что-то холодное коснулось щеки, и это место отреагировало жгучей болью, как от пореза. Хотя что значит – как? Кажется, этот урод срезал верёвку, что удерживала кляп, и при этом даже не обеспокоился сохранностью моей рожи. Тряпку он выдернул рывком, едва не лишив меня зубов. Моя голова дёрнулась, и я снова почувствовал подкатившую к горлу тошноту. На этот раз сдерживать себя я не стал, тем более что рот теперь был свободен.
– Ах ты, падла! – выругался боец, видимо, не успев отскочить от фонтана блевотины. – Вот урод, прямо на ботинки.
А в следующее мгновение я получил этим самым ботинком в живот. Меня тут же скрючило, и я проехался рожей по собственной блевотине. От резкой боли немного прояснилось в голове.
– Отставить! – рявкнул ещё чей-то голос.
– Да он мне все ноги обрыгал!
– Вышел отсюда!
– Да больно надо… – буркнул в ответ первый, и слуха коснулись его шаги.
А вот второй человек остался. Он подошёл ко мне и некоторое время молча рассматривал.
– Рот открой, – сухо попросил он.
– Зачем? – прохрипел я.
Вместо ответа вошедший схватил меня за скулы и сжал с такой силой, что я невольно распахнул пасть. Он сунул мне в рот что-то твёрдое и тут же зажал губы ладонью, заставляя меня это проглотить. Я не сопротивлялся, потому как понял, что это был крохотный кусочек чёрного сердца. Очень уж часто я его использовал, отчего прекрасно знал на вкус.
По телу пронеслась волна жара, которая сосредоточилась в голове, и спустя несколько секунд я почувствовал себя значительно лучше. А когда наконец разлепил глаза, увидел перед собой совершенно лысого человека с очень цепкими и холодными глазами.
– Ты кто? – задал я совершенно глупый вопрос. Ведь он мог представиться кем угодно или вообще послать меня к чёртовой матери.
– Все меня Ленин зовут, – с ухмылкой ответил он. – Думаю, из-за шикарной шевелюры. – Он погладил себя по лысине и снова улыбнулся. – Ты ведь Брак, да?
– Нет, – нагло соврал я.
– Тогда ты для меня бесполезен. – Он изобразил грустную рожу. – Как и твои друзья. Вот только я знаю, кто ты, так что прекращай валять дурака и давай поговорим серьёзно.
– Значит, всё-таки за нами? – теперь уже усмехнулся я.
– Не понял вопроса? – нахмурился Ленин.
– Всё это дерьмо вы организовали ради нас, – разжевал ему я.
– Ну естественно, – кивнул он. – Ведь ты легенда.
– Чё те надо, а? Раз мы разговариваем, да к тому же я получил порцию сердца, значит, я нужен тебе живым.
– Я этого и не скрываю, – пожал плечами лысый. – За ваши головы центнер серебра дают. Ты наверняка об этом слышал.
– Хочешь сдать меня выродкам? Тогда ты ещё хуже, чем они.
– Не совсем, – покачал головой Ленин. – Я хочу кинуть их, но мне понадобится твоя помощь.
– Ты ненормальный, что ли? – Я покосился на собеседника. – Какого хрена ты тогда всё это устроил? Не мог просто подойти, поговорить?
– А ты бы меня послушал?
– Не знаю, – честно ответил я. – Возможно, и нет.
– Вот именно. Зато сейчас мы общаемся на моих условиях. Ну так что скажешь?
– Ничего.
– Уверен? Они ведь и труп твой примут, хотя в этом случае заплатят поменьше. За живого всегда можно поторговаться.
– Ты уж определись: или сдать меня хочешь, или выродков кинуть.
– Да мне, в общем-то, разницы нет. Своё я так и так возьму. Просто думал, может, тебе интересно выбраться из этого живым.
– И с чего вдруг такие почести?
– Из-за твоей репутации. Я ведь их тоже ненавижу, но жить как-то нужно. А центнер – это очень хорошая сумма. С такой можно начать новую жизнь в любом уголке.
– Допустим, мне это интересно. Что дальше? Отпустишь меня?
– Нет, – покачал головой он. – По крайней мере, пока. Но в момент передачи дам тебе шанс.
– Тогда я не понимаю, зачем тебе моё согласие?
– Я просто хочу, чтобы всё прошло без проблем. Потерпите пару дней, не дёргайтесь и не шумите. В общем, постарайтесь не причинять нам хлопот. Этого будет достаточно.
– Сколько?
– Что сколько?
– Моя доля. Сколько ты готов мне заплатить за помощь?
– Я сохраню тебе жизнь – это уже много.
– Где мои друзья?
– Не здесь, – улыбнулся Ленин. – Я же не идиот. Будешь себя хорошо вести, и они не пострадают.
– А где гарантии?
– Моё слово.
– Извини, но я вижу тебя впервые, да и обстоятельства нашего знакомства, честно говоря, так себе. С какого хрена я должен тебе доверять?
– Может быть потому, что я сейчас с тобой честен? – вопросом на вопрос ответил он.
– Хорошо, – немного подумал, кивнул я. – Тогда скажи мне ещё кое-что: как вы нас нашли? Как умудрились так точно рассчитать наш маршрут? Кто нас сдал?
– Никто. Это моя работа – находить людей. А что до маршрута, так всё просто: мой человек подкинул вам «жука». Ну а просчитать, куда вы едете, оказалось не так сложно. Когда вы остановились на ночлег, мы проехали вперёд и отыскали это место. Подготовиться было несложно.
– Ты военный, что ли?
– Можно и так сказать, – уклонился он от прямого ответа. – Ну так что ты ответишь на моё предложение?
– Туалет и еда в вашей тюрьме предусмотрены?
– Мы же не звери какие, – уже в который раз улыбнулся он. – Сейчас тебя накормят и принесут ведро.
Ленин развернулся и направился к двери, за которой вскоре скрылся. А я так и остался лежать на полу, пытаясь переосмыслить наш разговор. Этот Ленин показался мне каким-то странным, будто не от мира сего. И вроде его доводы звучали логично, но…
В общем, я никак не мог понять, зачем он со мной договаривался? Что мешало ему и дальше держать мою тушку связанной, с кляпом во рту, а потом просто передать выродкам и забрать серебро?
Само собой, я не собирался вот так лежать, как баран на заклании. И как только мне представится хоть малейший шанс освободиться, я им воспользуюсь.
Во-первых, эти уроды уничтожили мою тачку, а во-вторых, это мой план и моё серебро. И я не собираюсь ни с кем делиться, тем более с каким-то психом. А пара дней – срок немалый. За это время многое может произойти.
Но пока я прикинусь ветошью и понаблюдаю. Очень уж хочется понять, что здесь к чему и кто вообще эти люди? Отработали они нас, как детей, а такое пока ещё никому не удавалось.
Глава 5
Выжить
Будь я один, давно бы попытался вырваться из плена. Да и шансы, честно говоря, были, тем более после того, как Ленин угостил меня чёрным сердцем. Но меня останавливало незнание о судьбе моих друзей. Знай я, где они, попытался бы хоть как-то оповестить их о попытке побега. Но у меня не было даже этой информации.
Не знал я и того, приставлена ли к ним постоянная охрана? Как они собираются отреагировать на моё непослушание? Будут ли в них стрелять, или просто закинут к ним в камеру гранату? И пока вопросов больше чем ответов, лучше не дёргаться.
Интересно, а как бы на моём месте действовал Утиль? Хотя что я несу? Он бы никогда не оказался в подобном положении. Просто потому, что всегда действует один.
Хорошо бы понять: где мы? Помещение, в котором меня заперли, совершенно пустое, но даже в таком виде в нём чувствуется казённый подход. Отделка панелями МДФ, от которых осталась лишь часть. Но и по этим остаткам видно, что всё сделано небрежно, на скорую руку. Ни один хозяин не допустит подобного у себя дома. Опять же, решётки на окнах, сваренные из обычной арматуры, обрамлённые железным уголком. С его помощью их и закрепили, прибив к раме гвоздями. Выломать такую особого труда не составит, вот только это будет очень шумно.
Я попытался вспомнить карту местности, но в памяти всплывали лишь какие-то незначительные детали, связанные больше с ландшафтом, чем со зданиями. Возможно, мы даже не покидали деревню, в которой пытались укрыться от огня. Тогда выходит, что мы сейчас где-то в сельской администрации, или клубе. Большими они быть не должны, здесь не мегаполис, где требуется куча рабочих кадров.
Лысый со своими находится где-то через комнату. Я так решил, исходя из звуков, что до меня доносились. Ну и на всякий случай проверил собственные выводы, прижав ухо к стене. Лучше слышно не стало. Всё то же неразборчивое бормотание.
Подняться с первой попытки не удалось, но я продолжал корячиться. Когда ты связан по рукам и ногам, эта задача кажется невыполнимой. Но я справился. Прижался спиной к стене и, толкая тело ногами, вначале сел, а затем медленно занял вертикальное положение. Спасибо скользким панелям, часть которых осталась в углу.
Но вот с дальнейшим передвижением дело обстояло ещё хуже. Попытка допрыгать до окна окончилась падением. Я сгруппировался в самый последний момент, минимизируя ущерб. А так как руки были связаны за спиной, то единственное, что я мог сделать, – это сжаться. Однако грохот всё равно вышел знатный, а я прикусил язык, да так сильно, что на глаза навернулись слёзы.
Некоторое время я лежал, прислушиваясь к обстановке. Люди, пленившие нас, тоже притихли. Скорее всего, ожидали, будет ли продолжение. Но спустя несколько секунд до меня снова донеслись приглушенные голоса, и я вернулся к изначальному плану. Нужно понять, где я и как далеко от меня находятся мои друзья. В целом я не собирался делать ничего необычного. Просто хотелось выглянуть в окно.
Примерно с третьей попытки мне снова удалось встать. Я дал себе время отдышаться и, прижимаясь плечом к стене, чтобы снова не навернуться, аккуратно прыгнул вперёд. Устоять удалось, хоть меня и знатно заштормило. Снова небольшой отдых и очередной прыжок. Опять успешно.
Так, в час по чайной ложке, я неотвратимо добрался до окна. Даже не возьмусь предположить, когда его в последний раз мыли? Порой, в заброшках, стёкла и то выглядят чище. Но кое-что мне всё же рассмотреть удалось, а именно железную дорогу, которая пролегала совсем рядом.
Похоже, оба моих предположения оказались неверными. Нас держат где-то на станции, и это уже не хорошо. Здание большое, и мои друзья вполне могут находиться в другом конце. А если нас ещё и зал ожидания разделяет, тогда вообще гаси свет. Я при всём желании до них не докричусь. Хотя нет, если заорать, они меня точно услышат, но что толку? Я на сто процентов уверен, что их точно так же спеленали. И без предварительной подготовки и без согласования действий ни о каком прорыве можно даже не мечтать.
Я прижался лицом к окну и попытался определить местоположение относительно здания. В смысле, где конкретно находится моя камера: по центру или в каком-то углу? Но увы, с этим ничего не вышло. Угол обзора недостаточный. Зато удалось рассмотреть перрон справа, который оказался открытым. То есть представлял собой обычную бетонную площадку – и всё. Да и находился в неком отдалении, словно не имел отношения к дому, в котором мы были. Это снова навело меня на определённые мысли.
А что, если это не вокзал, а обычная домушка, где кроме кассы и пары подсобных помещений больше ничего нет? И, скорее всего, я нахожусь в одной из таких кладовок.
– Пф-ф-ф, – с шумом выдохнул я и, прикинув размеры комнаты, принялся размышлять дальше.
Допустим, этот дом имеет размеры десять на десять, но, скорее всего, он гораздо меньше. Моя комнатушка максимум метра три в длину и два с половиной в ширину. Ну сколько таких кабинетов может здесь разместиться? Три – не больше. В соседнем помещении тихо, в том смысле, что Ленин с людьми где-то дальше или на противоположной стороне. Точно не напротив, иначе я бы смог хоть что-то разобрать из того, о чём они там говорят. И что-то подсказывает: я прав. Дверь находится напротив окна, и когда лысый от меня выходил, я успел увидеть часть коридора. Он узкий, даже метра в сечении не имеет, а значит, пространство здесь старались экономить.
– Ладно, была не была, – выдохнул я и снова скользнул на пол.
Аккуратно улёгся и перекатился к стене слева. Некоторое время прислушивался, но так и не понял, есть ли кто-нибудь за стеной, или нет. Помогая себе ногами, сменил положение, чтобы иметь возможность постучать. Подвинулся чуть ближе и несколько раз ударил в стену пяткой. Голоса тут же стихли, но и я не стал продолжать шуметь. Однако вскоре за дверью лязгнула щеколда, и внутрь сунулась голова одного из бойцов. Явился тот самый упырь, что пнул меня ногой в живот.
– Ты чё шумишь? – задал он ожидаемый вопрос.
– Ссать хочу, – ответил я первое, что пришло в голову. Тем более в туалет мне действительно хотелось.
– Ссы в штаны, – усмехнулся он и снова скрылся за дверью.
– Козёл, – буркнул я и, поджав ноги, снова несколько раз бухнул в стену слева.
– Ещё раз грохнешь – я тебе нос сломаю, – пообещал боец из-за двери.
А я продолжил прислушиваться, ожидая ответа. И он вскоре пришёл, только справа. Да и не столь отчётливый, как я ожидал. Я даже не сразу понял, что это именно он, приняв невнятный шорох за проделки грызунов.
Оттолкнувшись ногами, я проскользнул по полу до противоположной стены, развернулся и несколько раз стукнул в неё пяткой. Но на этот раз попытался сделать это потише. А когда в ответ снова пришёл эдакий шкрябающий звук, довольно ощерился. Кажется, я наконец нашёл своих друзей. Теперь осталось придумать, как передать им послание.
Уже в который раз я сменил положение и принялся осматривать стену на предмет хоть каких-то отверстий. Не может быть, чтобы в казённом здании их не нашлось. И я обнаружил то, что искал, почти сразу. Достаточно было лишь сместить взгляд в сторону самодельного радиатора отопления. Дыра в стене, через которую сюда просунули трубы, была небрежно пробита чем-то типа молотка или лома. И естественно, что после такого варварского метода там остался зазор. Немного подёргавшись, я подполз к нему и, прижав губы практически к самому углу, зашептал:
– Стэп, ты там? Эй, алё, ты меня слышишь?
В ответ донеслось лишь мычание, и оно не принадлежало мужчине. Значит, по соседству разместили Полину, посчитав её менее опасной. Слева от меня тихо, и вовсе не потому, что Стэп тупой и не догадался, как подать мне сигнал. Выходит, он где-то на другой стороне. И это очень плохо. А может, он вместе с Полиной?
– Поль, – снова зашипел я, – не знаю, чем ты там скоблила, но вернусь к тому месту. Один раз – да, два раза – нет. Поняла?
Раздался шорох и усердное сопение, а спустя некоторое время снова прозвучал едва уловимый шкрябающий звук. Одиночный, что означало «да».
– Стэп с тобой?
Два раза – значит нет. Плохо. Думаю, спрашивать, знает ли она где он, нет смысла. Даже если знает, всё равно не сможет дать внятного ответа. Рот заткнут, а гадать я могу до бесконечности.
– Ты в порядке? Не ранена?
Один раз, затем пауза и ещё два. Нет, так не пойдёт – запутаемся. Нужно задавать один по одному вопросу за раз. Но что ещё мне нужно знать?
– Справа от тебя есть комната?
В ответ пришёл целый каскад шаркающего звука, что могло означать: она не знает.
– Ты пробовала стучать?
Один раз.
– Ответ был?
Два раза.
Я снова задумался. Кое-что прояснилось, но конкретики ещё очень мало. Нужно как-то связаться со Стэпом, но как? Да и что он сделает, если находится в таком же положении? Начнись сейчас заварушка, мы даже адекватно ответить не сможем. Ногами лягнуть разве что – и только. Но против автомата такой приём равноценен самоубийству. К нам даже подходить не станут, просто расстреляют издалека, чтоб не мучились.
Голова снова начала болеть, но на этот раз оттого, что я нещадно её насиловал в попытке получить хоть какой-то вариант к освобождению. Но каждый раз натыкался на барьер в виде пленных друзей. Даже если мы с Полиной сможем что-то предпринять, Стэпа точно убьют. Мы физически не успеем его освободить. Да и за Полину я был сильно не уверен.
На мгновение меня захлестнула ярость, и злился я на себя, на свою беспомощность. Если бы я не разделил наш отряд, мы могли бы прорваться. Но, чёрт возьми, как же не хотелось терять то добро, ради которого мы три года рисковали жизнью! Двадцать с лишним килограммов серебра – это очень хорошие деньги. На них можно обеспечить себе несколько лет безбедной жизни в любой крепости. Плюс оружие и припасы, вывезенные из деревни. Ленин отлично нас просчитал и обвёл вокруг пальца, словно малолетних детей.
– Эй! – заорал я. – Эй, уроды, мать вашу! Слышите меня?!
Откуда-то из глубины здания донёсся грохот. Я даже глаза прикрыл, чтобы обострить слух и разобрать направление. Судя по всему, Стэп находился в комнате напротив моей, сразу через коридор. Ещё один кусочек информации, который совершенно бесполезен. В том смысле, что с приятелем я всё равно поговорить не смогу, как бы мне того ни хотелось. А своим криком я добился совсем не того, чего желал.
Послышались шаги, лязгнул засов, и моего слуха коснулись глухие звуки ударов и сдавленный стон. Стэпа угомонили, а следом досталось и мне. В камеру вошёл всё тот же боец и дважды пнул меня в живот, заставляя скрючиться от боли. Он уже почти вышел за дверь, когда я наконец поборол боль и прохрипел ублюдку в спину:
– Лысого позови.
– Ага, уже бегу, – усмехнулся он и захлопнул дверь.
Но сдаваться я не собирался и снова заорал. На этот раз просто, без слов, лишь бы привлечь внимание командира. И ожидаемо, снова получил болезненный пинок под дых. Лёгкие скрутило болью, и некоторое время я пытался сделать хоть крохотный вдох. А когда меня отпустило, снова закричал.
Похоже, до бойца наконец-то дошло, что я не успокоюсь, и он выполнил мою просьбу. А может, и сам командир решил лично меня угомонить. Когда он появился в дверном проёме, я тут же затих.
– Ну и чего ты хочешь этим добиться? – спокойным голосом спросил он.
– Ты ведь в курсе, что даже в концентрационных фашистских лагерях у заключённых был туалет? – спросил я.
– Я похож на идиота? – в своей манере ответил он. – Я не стану тебя развязывать.
– Можешь подержаться за мой конец, я не против, – ухмыльнулся я. – Если брезгуешь сам, пришли кого-нибудь из своих псов.
– Или я просто могу оставить всё как есть.
– Тогда я продолжу орать.
– И снова получишь…
– Да что ты за человек-то такой?! Мы будем препираться, как в детском саду, или ты принесёшь мне ведро? Можешь просто срезать с меня трусы, чтобы я поссал.
Лысый задумался и спустя пару секунд кивнул.
– Кочан! – крикнул он. – Принеси ведро.
Из коридора донеслись шаги и тихое бормотание. Лысый вытянул нож и приблизился ко мне, собираясь исполнить мою просьбу. Я лежал на полу и судорожно соображал, что я могу извлечь из сложившейся ситуации?
Скользнув взглядом по мрачному помещению за спиной лысого, я увидел дверь, за которой, скорее всего, располагалась камера Стэпа. Как я уже заметил ранее, коридор был очень узким, и если бы приятелю удалось выбить створку, то она бы напрочь перекрыла проход.
Я скользнул по ней взглядом и увидел задвижку, которая фиксировала полотно. С одного удара такую не сбить, но вот с двух-трёх солидных пинков – запросто. Мысль созрела мгновенно, но план был настолько рискованным и отчаянным, что даже при наличии всей существующей удачи мы запросто могли сдохнуть.
Лысый уже начал склоняться надо мной, когда я резко ударил его прямо в колено опорной ноги. Он полетел на пол, выставив перед собой нож, которым едва не вспорол мне брюхо. Меня спасли только рефлексы, притом не мои. Нелепо взмахнув руками, Ленин попытался прикрыть лицо от удара об пол. Нож вылетел и, бряцнув, отскочил к окну.
Не знаю, как я извернулся. Видимо, помог адреналин, который влетел в кровь, словно поток воды, выпущенный из брандспойта. Встав на четвереньки, я навалился всем телом на лысого и дважды ударил его лбом в затылок. Бил не жалея себя, с такой силой, что у самого искры из глаз полетели. Этого хватило, чтобы противник затих, но вот надолго ли?
– Стэп, мочи дверь! – взревел я и метнулся к ножу.
Из коридора донёсся грохот, будто что-то уронили. И я подозревал, что это полетел стул, с которого сорвался один из бойцов. Время шло на доли секунды. Я изо всех сил рванулся к ножу и едва не вывихнул себе плечо, когда приземлился на руку. Но боль лишь придавала злости и энергии. Шаря пальцами по полу, я извивался всем телом, пытаясь схватиться за рукоятку. Да хоть бы и за само лезвие, насрать!
Сокрушительный удар обрушился на дверь. Но как я и предполагал, с первого раза она не открылась. Топот был уже совсем близко. Ещё мгновение – и ко мне в камеру ворвётся вооружённая охрана. Им даже стрелять не придётся, я и так нахожусь в беспомощном положении. Да меня просто ногами до полусмерти забьют.
