Макс Корус Глитч: Неоновые ночи

Пролог

– Эдриан, – Марк Райнер стряхнул пепел от сигареты в чашку с надписью «Лучший журналист в мире» на прикроватном столике, и повернулся к своей жене Элизабет, которая лежала рядом и забавно морщилась от дыма. – Определённо Эдриан.

– Не-е-ет, Господи, только не Эдриан, – Элизабет закатила глаза. – Из всех имён на свете ты правда хочешь остановиться на том, которое у всех ассоциируется с крупнейшей криптовалютной пирамидой?

Марк пожал плечами:

– У меня не ассоциируется. И вообще, так звали моего дедушку. Он был замечательным человеком.

– Я не сомневаюсь в этом, но наш ребёнок не будет Эдрианом, – Элизабет задумчиво накрутила на палец прядь своих рыжих волос. – И вообще, с чего ты взял, что у нас будет мальчик? Я хочу девочку.

Марк хмыкнул. На самом деле, он слабо представлял себя отцом. Ему уже за сорок, здоровье не то, что раньше, а работа журналиста-расследователя приносила не так много денег, чтобы он мог с уверенностью сказать, что может обеспечить достойное будущее своему ребёнку. Тем не менее, они пытались. С тех пор, как Марк выпустил свою громкую статью с разоблачением корпорации «Nexus Systems», которая до этого казалась несокрушимым гигантом, его отношения с женой, чуть было не раздавленные его одержимостью работой, пошли на поправку. Они снова говорили. Снова строили планы на будущее.

– Если будет девочка, – лицо Марка расплылось в хитрой улыбке. – То мы назовём её Роксаной, и даже не думай спорить.

– О нет, – Элизабет взяла у него сигарету и затянулась. – Ты не сделаешь этого.

– Почему?

– Потому что называть ребёнка в честь девушки, которая чуть тебя не угробила, совершенно не нормально, Марк.

Элизабет всё ещё не знала всей правды о том, что произошло в ту ночь, когда небоскрёб «Nexus» пал, но знала достаточно, чтобы твёрдо для себя решить, что Роксана – главная виновница того, что её муж вернулся тогда домой полуживой. Возможно, так оно и было, но вот только Марк прекрасно осознавал, что сам полез в это пекло. Всё расследование отпечаталось у него в памяти навсегда: сначала была кибератака на город, в результате которой система управления инфраструктурой вышла из строя, а вместе с ней светофоры и метрополитен, и на всех экранах города высветились три фирменные буквы хакеров – RXN. И весьма красноречивое послание корпорации «Nexus Systems», которое ему пришлось зацензурить для печати.

Тогда Марк ещё не знал, что всё это значит, поэтому начал копать. В итоге его выводы привели к талантливой хакершe по имени Роксана Каплан, которая вела свою собственную войну против корпораций. Только позже стало ясно, что всю эту войну аккуратно направляли в нужную сторону: генеральный директор «Nexus Systems» выстроил многоходовую схему, стравив Роксану с Харрисоном Леем, главой службы безопасности корпорации.

В результате чужих игр Роксана потеряла друзей, на время примкнула к радикальной группировке «Разрушители», и прежде чем успела понять, во что её втянули, погибло слишком много людей. Она винила себя за всё, что случилось – и Марк ничего не мог с этим сделать. У него не было ни единого доказательства, чтобы обличить настоящего архитектора трагедии.

Хватило лишь на то, чтобы похоронить «Nexus Systems» как корпорацию. Но и здесь радость была горькой: именно этого генеральный директор в итоге и добивался, когда понял, что совет директоров готовится вышвырнуть его из правления. А официально всю вину повесили на Харрисона Лея, который в ту злополучную ночь падения небоскрёба погиб под его руинами.

– Это очень однобокий взгляд на ситуацию, Лиззи. Меня чуть не угробили корпораты, а Роксана наоборот вытащила меня оттуда до того, как перегрузка центрального ядра уничтожила небоскрёб. Мы ведь это уже обсуждали.

Марк внимательно посмотрел жене в глаза:

– Она спасла мне жизнь. И одному богу известно, скольким ещё.

– Ты… – Элизабет прищурилась. – Ты влюбился в неё!

– Что?

– Точно влюбился! – Элизабет шутливо стукнула Марка в плечо. – Сначала ты решаешь совершенно не упоминать о ней в своей изобличительной статье века под каким-то надуманным предлогом, потом отказываешься говорить даже мне, что с ней стало, а теперь предлагаешь назвать дочь в честь… хакерши? Хактивистки? Революционерки?

– Ну-ну, – Марк вытащил у неё изо рта сигарету и затянулся последний раз, прежде чем отправить бычок в кружку вслед за пеплом. – Не шути так. Девчонка сама мне в дочери годится. И да, про неё можно многое сказать, но я бы сказал так…

Марк откашлялся и театральным голосом изрёк:

– В честь Роксаны Каплан, которая могла разрушить наш любимый Киото-Палас несколькими строчками кода, но вместо этого спасла его. Как тебе?

– О, очень чувственно получилось, – Элизабет обняла его и поцеловала. – Но давай не будем забегать так далеко вперёд. Сначала нам нужно позаботиться о том, чтобы было кого назвать, верно? Ты как, готов ко второму заходу? Если верить моему умному календарю, сейчас самые удачные дни.

Марк притянул её к себе:

– С тобой я всегда готов. А самое главное, я верю твоему умному календарю.

Элизабет улыбнулась, но где-то внутри неё дрогнула тонкая нить тревоги – даже она не знала почему. Иногда люди чувствуют опасность задолго до того, как она становится реальной.

Чутьё. Инстинкт.

И это было как раз то самое чувство.

Глава 1: Кровавый предел

Ночь в северной части Киото-Паласа дрожала от напряжения. Дроны корпораций сновали над крышами, как мухи над падалью, создавая иллюзию контроля – пустую и хрупкую. Настоящими хозяевами этих улиц были не корпорации. А банды.

Это место можно было назвать Киото-Паласом лишь формально – здесь ещё чувствовался дух старого Киото. На узких, кривых улочках тёмные провалы окон заброшенных домов наблюдали за прохожими, как пустые глазницы мертвецов. Эти здания помнили времена, когда Киото ещё не стал Меккой для корпораций. Люди здесь говорили на японском чаще, чем на общепринятом английском. Здесь не было той искусственной чистоты, которая царила на юге. Здесь стоял запах грязи, гниения и химии, кирпичные стены были покрыты трещинами, у бордюров лежал мусор, магазины тускло мерцали вывесками на кандзи. Север Киото-Паласа был сырой, мрачный и тяжёлый, как дыхание старого дракона, которого забыли добить.

Кассандра двигалась по переулку, растворяясь в тенях. Она знала этот район как свои пять пальцев: где стоят камеры, где можно пройти, не попавшись никому на глаза. Каждый раз, когда она здесь бывала, город будто сжимал её в кулак, шепча на ухо: «Попробуй выжить». Но она не боялась. После краха корпорации «Nexus Systems» ей было нечего терять.

Сегодня две банды, два бича севера – «Черные рёбра» и «Мертвецы» – собирались решать свои вопросы.

«Чёрные рёбра» занимались торговлей органами. Жестокие и хладнокровные, они не видели разницы между телом живого человека и тушей животного. Для них всё имело цену, всё можно было продать, и их товары пользовались большим спросом. Они специализировались на том, чтобы похищать людей, которых уже никто не будет искать. Бездомные, наркоманы, нелегалы исчезали с улиц северной части Киото-Паласа, а их внутренние органы продолжали своё существование в южной половине города в другом теле.

Во главе «Чёрных рёбер» стоял Ичи Хаяши. Кассандра видела его лишь раз, но уже никогда не смогла бы забыть этого человека с лицом, напоминающим маску театра Но. Безэмоциональный, он редко говорил, но каждый его жест казался предвестием смерти. Его глаза никогда ничего не выражали – ни злобы, ни жалости. Он был потомком якудза из старого Киото, вырос в клане, который правил севером ещё до того, как корпорации пришли в город. Хаяши не забыл традиций, члены его банды часто собирались в старинных чайных домиках и следовали ритуалам, уходящим корнями в века.

Но «Мертвецы», по мнению Кассандры, были даже хуже. Эти наркоторговцы из южной Америки, не так давно ворвались в игру, но успели заработать себе капитал и имя, занимаясь производством и распространением самого смертоносного синтетического наркотика, известного на улицах как «Туман». Эта смесь подчиняла себе быстрее, чем героин. Одной дозы хватало, чтобы человек стал рабом «Тумана» навсегда. Их лаборатории располагались в заброшенных зданиях, откуда химия растекалась по улицам, порой добираясь даже до последних этажей небоскрёбов в центре города.

Главарём «Мертвецов» был Рамон Сильва, известный на улицах как «Эль Чакал». Пару лет назад Кассандра выполняла для него заказ, когда ещё не знала, каким чудовищем окажется её клиент. Невысокий, с резкими чертами лица, внутри него бушевал огонь безумия. Рамон был фанатиком своего дела, верил, что его наркотики – это не просто бизнес, а совершенный способ контроля. В отличие от Хаяши он был новым игроком в преступном мире Киото-Паласа, но его репутация была не менее зловещей.

Кассандра тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Склад, где должна пройти встреча банд, стоял в конце улицы – ржавый корпус, облупленные ворота, запах бензина и гари. Кассандра ухватилась за водосточную трубу. Металл дрожал под руками, но выдержал. Через несколько секунд она уже была на крыше. С высоты открывался неожиданно захватывающий вид на город, который снизу казался запутанным лабиринтом улиц. При взгляде на юг, где в темноте ночи угадывались силуэты небоскрёбов, обрисованные мириадами огней, сердце Кассандры на мгновение сжалось. Эти высотки были ей до боли знакомы – её прежняя жизнь среди корпоративных интриг, игр в доверие и предательства осталась где-то там. Иллюзия, за которую когда-то стоило бороться.

Кассандра повернулась к северу. Здесь всё было честно. Грязно, но честно. Люди не прятали свои истинные намерения за улыбками, не продавали пустые мечты под видом прогресса. Здесь выживали те, кто не умел проигрывать. Теперь это был её мир, суровый и не прощающий ошибок.

Она добралась до мансардного окна, заглянула внутрь. Внизу на складе уже собрались бандиты. Её взгляд задержался на балках, проходящих под потолком. Идеально. Кассандра проскользнула в окно и бесшумно спрыгнула на одну из них. Отсюда она могла наблюдать за происходящим внизу, оставаясь незамеченной. Пока что обстановка была относительно спокойной, но эта разборка не должна ограничиться словами.

Склад, где встретились банды был идеальной декорацией для будущей трагедии. Просторный и пыльный, заставленный старыми коробками и стеллажами, он был освещён несколькими мерцающими тусклыми лампами. По одну сторону стояли торговцы органами: бесстрастные, хладнокровные, будто неживые. По другую – наркоторговцы, с подёргивающимися лицами и сумасшедшими глазами.

Кассандра тихо, словно кошка, перемахнула на соседнюю балку. Она заняла место так, чтобы всё видеть и слышать, но оставаться невидимой. Это был её новый дар, который она открыла в себе после падения «Nexus Systems» – выходить сухой из воды, даже когда ты в эпицентре бушующей бури. Из прошлой жизни у неё осталась лишь одна привычка – всегда быть на шаг впереди.

В центре склада стояли лидеры. Ичи Хаяши, не отрывая глаз от своего противника, как самурай перед смертельным ударом, говорил медленно и значительно.

– Мы договорились, что поставки будут идти через наш канал, – он почти шептал, но от него веяло леденящей угрозой. – Теперь ты говоришь, что хочешь изменить условия?

Рамон Сильва отвечал ему с ядовитой усмешкой, его голос дрожал от скрытого раздражения, глаза сияли как у помешанного.

– Твой канал не так безопасен, как ты уверял, Хаяши. На моих людей напали. Потери серьёзные, – он посмотрел в сторону одного из своих подручных, который молча кивнул, подтверждая его слова. – Мы больше не можем рисковать. Нам нужны новые условия.

Хаяши прищурился, его лицо осталось безучастным, но Кассандра знала, что этот человек не терпел, когда ему перечат.

– Пострадали не только твои люди, – произнёс он тихо. – Мой сятэйгасира мёртв, потому что ты не смог защитить груз.

Рамон усмехнулся шире, обнажив зубы в хищной ухмылке. Его голос стал ещё более язвительным:

– Может, твои люди просто не умеют выполнять договорённости? – он издевательски развёл руками. – Слабые погибают первыми, разве не так ты любишь говорить? Ну вот, твой сятэйгасира подтвердил теорию.

Он бросил быстрый взгляд на своих людей, которые тихо засмеялись, подогревая накалившуюся атмосферу, и с вызовом произнёс:

– Новые условия, Хаяши. Или твой канал станет совсем бесполезным, потому что я найду себе другой. Такой, где люди знают, как работать.

– Хватит, – вмешался сайкокомон Хаяши по имени Сатору, мужчина с грубыми чертами лица и татуировкой дракона на шее. – Мы и так слишком долго терпели твои… эксперименты. От твоего «Тумана» наш район сходит с ума. Люди убивают друг друга на улицах.

– «Туман» делает своё дело, – усмехнулся Рамон. – Если не нравится – держите своих псов подальше от моих клиентов.

«Чёрные рёбра» и «Мертвецы» были врагами не только в бизнесе, но и в идеологии. Хаяши видел в преступном мире своё наследие, древнюю и священную традицию, которую нужно было защищать любой ценой. Рамон, напротив, верил, что мир меняется, и он готов был сжечь всё, чтобы построить новый порядок. Кассандре их разногласия были на руку, оставалось только выбрать момент – момент, когда всё сорвётся.

– Ты, сраный япошка, думаешь, что-то решаешь здесь? – вдруг рявкнул один из «Мертвецов», шагнув вперёд. – Теперь мы устанавливаем правила!

Хаяши не шевельнулся.

– Если бы ты хоть что-то знал об этом городе, – спокойно сказал он, – ты бы понял, что правила были установлены задолго до твоего рождения.

Кассандра спустила курок. Выстрел резанул воздух, и пламя охватило канистру с бензином.

Крики. Вспышки выстрелов. Грохот падающих ящиков. Запах горелого пороха и крови.

Кассандра лежала на балке, наблюдая, как банды рвут друг друга на части. Внизу разгорался огонь, который отражался в её холодном взгляде.

Всё шло по плану.

***

Через несколько часов после разборки склад уже был оцеплен полицейскими машинами. Яркие красно-синие огни мигали на фоне грязных стен. В воздухе витал густой запах смерти. Это была классическая сцена для северной части Киото-Паласа – слишком привычная для местных полицейских, которые деловито огораживали территорию жёлтыми лентами.

Филлип Линдберг стоял у входа на склад, лениво разглядывая развернувшуюся перед ним картину. Высокий, с короткими светлыми волосами и стальными голубыми глазами, он всегда выглядел так, словно придавал своей внешности больше значения, чем другие агенты Интерпола. Его дорогой серый костюм выглядел здесь почти кощунственно – слишком чистый для этого места, слишком европейский. Пока полицейские копошились вокруг, как муравьи, Линдберг достал портсигар, закурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Ему не нравились такие места, но работа есть работа.

«Кажется, это уже третий подобный случай за последние два месяца, – подумал он. – Банды в северной части как крысы в клетке: рано или поздно начинают грызть друг друга до смерти».

– Линдберг, ты опять припёрся на моё место преступления, – раздался недовольный голос сбоку.

Он повернул голову. Накамура, коренастый капитан местной полиции, с вечным недовольством на лице, стоял, скрестив руки. Их отношения были напряжёнными с самой первой встречи, когда Филлип Линдберг только прибыл в Киото-Палас.

– Не обижайся, Накамура, – Линдберг бросил сигарету на землю и затушил её носком ботинка. – Но, кажется, это дело подпадает под юрисдикцию моих работодателей.

– Какое ещё дело, Линдберг? – буркнул тот. – Обычная разборка банд. Ничего интересного для Интерпола.

– Обычная, говоришь? – Линдберг прошёл мимо него внутрь склада. – Что-то не похоже.

Внутри лежали тела. Некоторые – изрешечённые пулями, другие – разрезанные, будто их потрошили уже после смерти. Запах крови смешивался с гарью.

– Что-то мне подсказывает, что здесь не обошлось без моих старых знакомых, – задумчиво произнёс он. – Я давно гоняюсь за этими ребятами, и их след тянется сюда. Это была не простая разборка. Тут происходило что-то важное.

Накамура закатил глаза:

– Ты слишком часто видишь то, чего нет, Линдберг. Может, пора вернуться в Европу, пока крыша окончательно не съехала?

Линдберг только ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Его полное имя звучало для японцев немного экзотично: Филлип Линдберг. Он был агентом Интерпола и прибыл в Киото-Палас год назад для расследования дела о транснациональной сети торговли органами. Он знал, что многие в местной полиции не в восторге от его присутствия, особенно Накамура, который был уверен, что Интерпол лезет в дела, которые должны решать местные правоохранительные органы.

«Да, здесь точно что-то не так, – размышлял он, присматриваясь к ранам на телах. – Слишком аккуратные порезы. Кто-то поработал над трупами уже после перестрелки?»

Он присел на корточки возле одного из мёртвых – мужчины средних лет с продольным разрезом брюшной полости.

«Как будто кто-то хотел извлечь его органы на месте», – равнодушно подумал Линдберг. – «Возможно, «Чёрные ребра» вышли победителями в разборке и решили собрать трофеи?»

– Слушай, Накамура, я тут задержусь, – произнёс Линдберг, поднимаясь на ноги. – Может, твои ребята и не увидели ничего подозрительного, но я чую, что всё не так просто, как кажется.

– Делай что хочешь, – отмахнулся капитан. – Только не мешай моим людям.

Линдберг привык замечать детали, которые ускользали от местной полиции.

«Как только стрельба закончилась, эти сволочи не стали терять время». – размышлял он, оглядываясь вокруг. – «Чёрные ребра». Они всегда умели действовать быстро. Кто-то здесь явно решил, что пустить в дело убитых – лучший способ извлечь хоть какую-то выгоду из случившейся бойни».

Линдберг мысленно восстанавливал сцену: началась перестрелка, пули летали, люди падали. Но как только перестрелка прекратилась, оставшиеся торговцы органами поспешили к трупам, чтобы извлечь из них то, что могло принести деньги на чёрном рынке. Они работали быстро и чётко – такие, как они, ничего не чурались.

«Но они определённо торопились, – размышлял Линдберг, осматривая другие тела, на которых виднелись подобные порезы, но менее аккуратные. – Возможно, боялись, что полиция нагрянет раньше, чем они успеют завершить дело. Нет, что-то здесь не так…»

В дальней части склада его внимание привлёк убитый с татуировкой дракона на шее, татуировкой сайкокомона. Из внутреннего кармана его пиджака торчали провода. Линдберг подошёл ближе, присел рядом на корточки и вытянул провода. Они были подключены к какому-то девайсу, и выглядели как будто их выдернули в спешке, а это было странно. Почему «Чёрные ребра» оставили труп одного из руководителей организации на складе, если успели до него добраться после перестрелки и даже проверить устройство?

«Так, так, так, – мысленно подметил Линдберг. – Сдаётся мне, до носителя данных сайкокомона был охоч кто-то другой. Здесь был кто-то ещё».

Этот «кто-то» явно знал, что искал. Подключив свой планшет к устройству, Линдберг понял, что оно было взломано аккуратно и быстро, оставленные хакером следы говорили о редком профессионализме. Это не было работой простых бандитов, занятых разборкой с конкурентами. Линдберг попытался восстановить хоть какие-то данные. Пальцы бегали по экрану планшета, пока программа не выдала первые результаты. Но всё, что ему удалось обнаружить, это пустоту. Данные были вычищены подчистую. Ни намёка о том, что могло бы пролить свет на происходящее.

– Чёрт, – выдохнул он, поднимаясь на ноги, и небрежно стряхнул пыль с брюк.

Кто бы это ни был, он явно знал, как заметать следы. Это только раззадорило Линдберга ещё больше. «Забавно, что какой-то ловкач оказался куда проворнее местной полиции: успеть забрать данные с трупа после того, как перестрелка закончилась и торговцы органами покинули склад, но до прибытия полиции? Дерзко, очень дерзко».

Он вытащил из портсигара ещё одну сигарету. Сколько раз он обещал себе бросить? Слишком много, чтобы воспринимать такие обещания всерьёз.

«Эти недоумки даже не поняли, что здесь ведётся какая-то игра, помимо очередной перестрелки», – усмехнулся он и закурил. – «Но я всё понял. Вопрос лишь в том, кто этот загадочный призрак, который стащил все данные раньше, чем полиция добралась до склада».

– Линдберг, – к нему подошёл всё такой же недовольный Накамура, – я вижу, что ты всё ещё копаешься на моём месте преступления. Надеюсь, ты хотя бы нашёл что-то полезное?

Линдберг скептически поднял одну бровь, как будто серьёзно раздумывал над ответом.

– О да, Накамура-сан, – сказал он с наигранным энтузиазмом, медленно расхаживая по складу, – я нашёл столько невероятно полезных зацепок, что даже не знаю, с чего начать. Может быть, с того, что твои ребята сначала затоптали склад, а потом, видимо, так испугались крови, что забыли обыскать каждое тело?

Пара молодых полицейских за спиной Накамуры хихикнули, но тут же осеклись, встретив его угрожающий взгляд.

– Шучу, конечно, – продолжил Линдберг, махнув рукой. – Ваша команда в лучших традициях местной полиции провела тщательный осмотр, и, к сожалению, мои выводы оказались не лучше ваших. Просто банальная перестрелка. Тупые бандиты. Разве что… кто-то попробовал превратить бойню в донорскую станцию. Обычное дело.

Накамура сердито фыркнул.

– И это всё? Ты больше ничего не обнаружил? Может, Интерпол уже не тот, что раньше?

Линдберг остановился перед полицейским, сложив руки за спину, и с фальшивой серьёзностью заглянул ему в глаза.

– Знаешь, Накамура, иногда в жизни бывают моменты, когда ты стоишь перед грандиозной тайной и не видишь ни единого способа её раскрыть. Вот как я сейчас, когда смотрю на твоих офицеров и пытаюсь понять, как они вообще выпустились из полицейской академии.

Тишина накрыла склад, как одеяло, а полицейские напряглись, боясь громко выдохнуть. Сам Накамура, похоже, собирался взорваться от ярости. Линдберг, видя его реакцию, едва заметно улыбнулся уголком губ и, повернувшись, направился к выходу.

– Ладно, шутки в сторону, – сказал он, бросая последний взгляд через плечо. – Если вам правда интересно, я обнаружил на трупе сайкокомона устройство. Там всё пусто, как в головах большинства ваших парней. Но не волнуйтесь, оставлю вам всю славу за это дело. Уверен, вы справитесь… когда-нибудь.

Он вышел со склада, не обращая внимания на возмущённый шёпот и недоуменные взгляды.

– Задрал, – пробормотал один из офицеров за спиной.

– Но в чём-то он прав, – добавил другой.

***

Лурье сидел на железной койке, прислонившись спиной к холодной каменной стене. В тесной камере всё было до тошноты знакомо: скрипящие пружины кровати, затхлый запах влажного бетона, крошечное окно, откуда в серую муть заглядывал неон снаружи. Блок D-3 тюрьмы Хигаши-Мори был словно отдельно существующий мир, застрявший где-то в прошлом, но уже разложившийся от внутренней гнили.

Лурье медленно провёл рукой по щетине на лице. Кожа под пальцами была шероховатой, воспалённой, как у больного лихорадкой человека в его последние часы. Каждое утро одно и то же – просыпаться, глотать ржавый воздух, ждать. Но он уже давно перестал чего-либо ждать.

Ему не было и тридцати, но тюрьма сделала его старше. Засаленные, неровно отросшие волосы падали на лицо – тёмные, сбившиеся в пряди, свисающие до подбородка. Под глазами – тяжёлые мешки, будто синеватые вмятины на бледной, почти мертвенно белой коже, потерявшей всякий оттенок жизни. Он казался человеком, который давно не видел солнца и, возможно, уже не нуждался в нём. Губы потрескались, руки были покрыты мелкими шрамами и царапинами, но мышцы под тонкой кожей всё ещё были каменными – как у зверя, который выжил не благодаря, а вопреки. Взгляд усталых глаз потерял блеск, даже злоба, которая когда-то жила внутри, теперь угасла. Больше не было огня. Только пепел. Только глухое, вязкое чувство, которое невозможно вытравить из себя.

Конфликт с соседями по блоку был вопросом времени. Лурье знал, что скоро что-то произойдет. Пару дней назад, они уже смотрели на него слишком долго, как голодные волки, ищущие повод, чтобы наброситься. Он выкинул из головы беспокойные мысли о возможной драке – сейчас это не имело значения.

«Туман». Вот о чём он думал каждую ночь. Мерзкий, поганый наркотик, от которого можно умереть. Раньше «Туман» затягивал его медленно, как сладкое сновидение, унося от реальности и избавляя от боли, но это была иллюзия. А в последнее время даже он перестал приносить облегчение. Лурье поклялся слезть с него его, но и сам давно перестал думать, что это возможно.

На койке напротив его сосед, старик, которому было не меньше шестидесяти, захрипел и закашлялся. Лурье не шевельнулся, не посмотрел. Он просто сидел, безразлично вслушиваясь в звуки этой серой жизни. Лязг решёток, глухие шаги охранников в коридорах, гортанная ругань на японском – повседневный саундтрек тюрьмы Хигаши-Мори.