М Край-Майер Бытие

— Постойте, прошу… сколько времени прошло?

— Около двух дней. Сейчас полночь. Отдыхайте.

С этими словами он удалился, а Яваран, повинуясь приказу, вновь уснул. В этот раз — блаженно.

5

Следующие дни шли своим чередом. Графиня гуляла по замку, постоянно чувствуя чьё‑то присутствие. Она не видела никого, но что‑то неотрывно за ней следовало. Порой она действительно чувствовала себя гостьей, отвлекаясь на местную роскошь. Странно, но никто из придворных не выказывал и малейших намёков на знание ситуации. Приветливые люди, воспитанные, крайне вежливые. Прекрасные слуги, комфорт и спокойствие. Она вспоминала о реальности только когда проводила вечера за книгами, совсем одна, или в компании Лорда, приглашавшего её дважды. Первый раз он пригласил её через Стража. После того вечера её мучили кошмары о бесконечных рядах чёрных грешников в пространстве непроглядной тьмы, что звали её к себе, хватали за руки, царапали, пытались кусать — кто как, но в итоге она просто заняла очередь в самом конце. А впереди ярким белым пятном светился огромный колодец, куда все они шли, пытаясь спихнуть соседей раньше, чем оказаться там самим. Наутро она старалась о сне не думать. Гулять, рассматривать картины, читать, общаться со слугами, но не думать и не вспоминать. Ни о сне, ни о разговоре. Ей удавалось сбегать от страха и тревоги, пока другим вечером она не услышала в знакомом уже направлении неожиданную здесь музыку фортепиано — сложную, надрывную, напряженную мелодию. Это был второй, и последний, её визит к правителю.

Дверь в кабинет была приоткрыта, будто кто‑то хотел её закрыть, но не довёл механизм до конца, оставив тонкую щель. Рискнув, она тихо вошла. Музыка не прекращалась.

Она не могла бы точно сказать, какое настроение слышала в этой мелодии, но высокие быстрые переборы вызывали в ней тревогу, ожидание не грядущего нового, а тяжело уходящего старого. Временами ноты становились мягкими, затихали, будто музыка уставала от себя самой, но потом, набравшись сил, продолжала с новой силой. Что‑то агоническое было в этих звуках.

В этот раз она смогла рассмотреть кабинет гораздо лучше, вопреки полному отсутствию света. Вход располагался в торце, помещение тянулось вглубь. Недалеко справа стояли те самые кресла, столик и камин, где она уже дважды сидела, попивая вино в компании правителя, что постоянно расшатывал её эмоции, то бросая в бездну ужаса, то убаюкивая разговорами о бытии. Камин не горел, оставляя в покое царивший здесь мрак. У противоположной от камина стены стоял рабочий стол, на нём бумаги, чернильница с пером, канделябр на три свечи не горел. Сидящий за столом обычно встречал гостей лицом к лицу, но в этот раз её не встретили. Музыка всё лилась… В дальнем конце кабинета в густой тени, развеивал которую лишь канделябр — так же на три свечи, — боком к ней сидел Тёмный Лорд за роялем и, не обращая на неё внимания, продолжал играть. Высокие тревожные ноты разбивались о низкие, жёсткими ударами казавшиеся звуки. Удар — и щебет, удар — и плач, удар — и агония. Казавшаяся поначалу волнующей музыка теперь начинала её пугать. Тьма вокруг скрадывала зрение, глаза болели от напряжения, слегка кругом шла голова. Наблюдая за едва различимым при свечах лицом правителя, она проникалась всё больше. Аскар смотрел перед собой тёмными впадинами глаз, лицо как маска, лицо мертвеца, без чувств и эмоций, он заполнял собой помещение, но не тело, что двигалось в такт, он был везде, как и музыка. Графиня смотрела и чувствовала, как тьма проникает в её сознание, холодит разум, задевает струны нервов, ей стало некомфортно, но она продолжала слушать, пока мелодия не загремела сталью и костями, пока не почувствовала внезапным порывом, что музыка вытягивает из неё жизнь. Агонизирующее сознание покидало бренное тело и в спешке нещадно, клочьями, вырывало себя из реальности, душа бежала от такой жизни. Наваждение закончилось так же внезапно, когда мелодия оборвала ту мучительную судьбу, что несла в себе музыкальная история. Женщина продолжала слепо смотреть на правителя, даже не заметила, когда он обратил на неё пронзительный взгляд. Она встрепенулась, лишь услышав его приветствие.

— Добрый вечер, госпожа Данфорт, — он говорил сухо и холодно, без какой‑либо светской любезности.

Это не было связано с её вторжением, но с тем, какой сегодня день.

— Прошу прощения, М‑мой Лорд, я не вовремя, — она была не на шутку напугана, поскольку явилась без приглашения в такой, кажется, личный момент.

Но она ошибалась.

— Напротив, я ждал Вас.

И что‑то сквозь его голос закрадывалось в душу и начинало разъедать то подобие самообладания, которое в ней ещё оставалось.

— Подошло время Вашей казни.

Она отшатнулась. Слова стали ударом для нее, оглушили, сердце билось с такой силой, что звук его, казалось, перекрывал голос.

— Сегодня? — слабым шёпотом спросила она, ладони мгновенно стали влажными, она сделала ещё один тяжёлый шаг назад.

Лорд слегка кивнул и встал.

— Повозка готова, мы поедем вместе.

— Вам придётся меня заставить! — вдруг крикнула она, пряча за гневом ужас.

И впервые за двадцать семь лет знакомства с Ним Данфорт увидела явное проявление эмоций в чертах этого ледяного лица. Он слегка напряг нижнюю губу, из‑за чего рот сузился, словно сдерживая улыбку.

— Ваши желания больше ничего не значат, госпожа Данфорт, — и тут же лицо приняло обычное холодное выражение.

Демонстрируя сказанное, с небольшим облаком тумана он выдохнул одно простое слово:

— Nihil.

Кожа замерзала, женщина чувствовала, как её обволакивает плотный, жгучий, сгущавший воздух в лёгких, царапающий плоть кристаллами. Скосив всё ещё повинующиеся ей глаза, она увидела, как стремительно бледнеет тело, но реального льда всё же не было. Она хотела прокричать: «Остановите это!», но голос не подчинялся ей, глубокий вдох для нереализованного крика замер, дыхание остановилось. Вместе с ним в голову проник и Тот голос, который свалил её в обморок во время танца.

— Некоторые люди напрочь отказываются верить в то, чего ещё не видели и не чувствовали. Мне придётся продемонстрировать Вам кое‑что.

Правая рука графини целеустремлённо поднималась к глазам. Не слишком медленно, не резко, выставив указательный и средний пальцы, рука приблизилась к глазнице. Прежде чем Данфорт вновь смогла кричать, ногти пролезли за нижнее веко и начали оттягивать кожу вниз. Её переполнил ужас, боль оказалась едва сильнее страха за внешность. А когда слизистая внутренняя часть века прорвалась, и пальцы проникли под кожу, она вновь лишилась чувств, так и оставшись стоять, скованная волей Тёмного Лорда, плачущая кровью над своей судьбой.

Аскар покинул кабинет. Вслед за ним двое из Черных Стражей вынесли постепенно теплеющее безвольное тело.

***

И снова очнулась… В этот раз именно там, где ожидала оказаться всё это время. В просторном, но небольшом подземном помещении, на относительно мягкой кровати, с жгучей болью под правым глазом, с резким, мерзким запахом в носу от тряпки, что совал ей в лицо только что вышедший вон Страж. В полностью оборудованной камере пыток.

Все столы, шкафы и крепления стояли вдоль стен камеры, внутри же было довольно много свободного пространства. Дверь осталась приоткрыта, и она, не задумываясь, сразу же рванулась к выходу. Подвернула ногу, упала. Услышала приближающиеся шаги, полоска света из дверного проёма расширилась. Она увидела чистые чёрные туфли и подол обыденного кожаного плаща Аскара.

— Вам всё ещё кажется, что свобода возможна? — спросил он спокойно, риторически.

Женщина в панике отползала обратно от следовавшего за ней Лорда, пока не упёрлась спиной в какой-то из шкафов, загремел инструмент. Он подошёл почти вплотную, чуть не наступив на платье.

— Встаньте, — приказ.

Всё так же вжимаясь спиной в непонятный элемент мебели, она медленно поднялась. Накатывала паника, виски ломило от его Силы, израненный комок плоти в груди с трудом выполнял свою работу. Больше было нечем храбриться, Смерть смотрела на неё сквозь хрустальные глаза, всё внутри замирало.

— Я хочу, чтобы сегодня Вы проявили понимание и более не сопротивлялись. Поверьте, Вам будет гораздо проще терпеть, если Вы пройдете свой путь с долей добровольности.

Сквозь страх и отчаянное нежелание умирать пробилась тонкая вспышка гордого гнева, но присутствие холодного палача быстро гасило любые проявления. Кое-как совладав с первой волной эмоций, она выдавила из себя вопрос:

— Что же Вы собираетесь делать? — она рассматривала витиеватый рисунок его одеяния, не осмеливаясь поднимать взгляд выше.

— Я позволю Вам увидеть и прочувствовать то, чего Вам стоило бы бояться ранее. Уйдёте же из жизни Вы лишь тогда, когда разум покинет тело. Не стану Вас удерживать далее, в безумии и будет Ваша свобода.

— Что, если… — в округлившихся глазах читался страх сохранить сознание, но она так и не смогла заставить себя договорить. — Просто убейте меня! Зачем всё это?!

— Тогда всё будет продолжаться, — Лорд ответил лишь на самый главный, так и не прозвучавший вопрос, и отошёл к столам.

Пока Аскар снимал покрывала и обнажал орудия, дама боролась со своими мыслями. Ещё несколько минут назад она расслаблялась за философским романом в кресле, прогуливалась по замку, а сейчас находится в сыром подземелье. Человек, с которым недавно она пила вино, любуясь камином, с тем же лицом, в том же облачении, готовит инструменты, чтобы её пытать. Она всё ещё не могла принять смерть. По-настоящему принять. Она и видела-то её всего несколько раз в жизни. Нежная, безупречная Релия, всегда шедшая по правильному пути. Ни разу не разочаровавшая родителей. Идеальная дочь. Лучшая мать. Завидная жена. Умная голова без разума. Сорвавшаяся всего один раз, но абсолютно и безвозвратно. Её захлёстывали эмоции, она не способна была сопротивляться отпущенной Силе Лорда. Он готовился пролить кровь и ступить за грань, отделявшую боль от страдания. Разум Релии метался от ненависти к поиску спасения. Сквозь клетки чувств искал выход. Но разве может она совладать с ситуацией, в которой никогда не бывала? Она же — идеал, пример для подражания… Аскар постепенно завершал круг по камере, приближаясь обратно к графине, вокруг серебрились самого разного рода инструменты. Рассмотреть ничего не удавалось, в глазах плыло.

Добровольность. Дрожащими руками она стала расстёгивать корсет. Она обладала удивительно красивым, молодым телом для её лет. Раздеваясь, она умудрялась даже сейчас любоваться своей кожей и фигурой. Платье упало с плеч, обнажив торс. Неужели у него не дрогнет рука изуродовать такое тело? Женщина снова вздрогнула. Стук в открытую дверь. Она недоумённо смотрела на вошедшего. Повреждённый глаз слезился и болезненно пульсировал. Из тела уходило тепло — Аскар снова сковывал её движения.

— Мой Лорд, прошу прощения за незапланированную аудиенцию. После Вы сможете создать прецедент о прерывании процесса казни, — приятный женский голос.

Аскар медленно повернул голову в сторону вошедшей. Действительно, его ещё никогда не прерывали в процессе работы, не осмеливались. В двери стояла тощая фигура в осенне-рыжем егерском костюме. Согнувшись в поклоне, она позволяла рассмотреть только нежные женские руки и собранные в сложную прическу волосы.