Ой, мамочки!

Людмила Лаврова
Ой, мамочки!

Ой, мамочки!

– Позволите?

Ирина подняла голову и увидела перед собой высокую, чуть полноватую женщину. Буйная копна кудрей, темно-карие глаза и мягкая улыбка. Ира удивленно наклонила голову набок. Странно… Это первый человек за долгое время, на внешность которого она обратила внимание. Остальные люди проходили мимо нее как в тумане. Этот туман стал уже настолько привычным для Ирины, что она была почти уверена, что так ей предстоит прожить остаток жизни. Усталость накапливалась несколько месяцев и теперь выливалась в такое вот сумрачное состояние, из которого, как казалось Ире, выхода уже не было. Она молча кивнула, и женщина опустилась рядом на скамейку.

В это время в скверике, который находился рядом с новым домом, где поселились Ира с мужем, было тихо и спокойно. На детской площадке детей было еще немного и их крики не мешали спать близнецам. Ира машинально катала коляску перед собой, хотя давно можно было уже оставить ее в покое. Мальчишки крепко и сладко спали.

– Богато! – женщина кивнула на коляску и улыбнулась.

– А? – Ира повернула голову и недоуменно посмотрела на нее.

– Сразу двое. Богато! Я тоже мечтала о двойне. Но, не получилось.

Ирина смотрела на собеседницу и пыталась понять, о чем та говорит. Голова гудела, как, впрочем, и всегда в последнее время. Постоянный недосып и нервное напряжение давали о себе знать. Ирина не помнила, когда она просыпалась последний раз сама. Будильник, дети, Алексей, свекровь, мама… Кто угодно будил ее. И каждому было что-то нужно. А ей нужно было поспать. Это стало навязчивой идеей, мечтой. Выспаться хотя бы раз. С вечера и до позднего утра. Проснуться с удовольствием, потянуться всласть и не торопясь выпить чашку крепкого кофе. Кофе! Это для нее теперь совершенно запретный напиток. Даже и заикаться нечего, как ей хочется хотя бы крошечную чашечку, а то тут же начнутся стоны-ахи-вздохи, что она хочет навредить детям.

– А что получилось? – Ирина вовсе не хотела поддерживать разговор, но ей вдруг стало интересно.

– А вон, носится все то, что получилось, – женщина кивнула на детскую площадку, где бегала детвора. – Трое моих. Катя, Саша и Максим. А старшие в колледже и университете.

Ира удивленно посмотрела на собеседницу.

– А сколько вам лет? – вырвалось у нее прежде, чем она успела сообразить, что вопрос может быть и неуместен.

– Что, сильно молодо выгляжу для мамы таких великовозрастных детей? – рассмеялась та.

Ира кивнула.

– Мои родные Катя и Саша, младшие. Остальные приемные. Дети моей сестры старшей. У нас большая разница с ней. Я младше почти на пятнадцать лет.

– Ого!

– Да. Мама всегда смеялась, что я последыш.

Ира посмотрела на детей, которые носились по детской площадке и подумала о том, что совсем скоро ее малыши, наверное, тоже будут бегать вот так. Это казалось чем-то нереальным.

– Спать хочешь? – женщина мягко улыбнулась и перешла на «ты» так естественно, как будто они были знакомы много лет.

– Очень! – Ира кивнула.

– Я тоже. Завтра выпускной в садике, а Катерина из платья выросла, в котором планировали покорять свет. Пришлось срочно придумывать новое. Дошила только к утру. Зато красивое – сил нет! Сама бы в таком ходила.

Женщина тряхнула кудрями и вдруг встала.

– Нам нужен допинг! Ты какой кофе пьешь?

– Никакой… – вырвалось у Ирины с горечью прежде, чем она успела остановиться.

– Почему? – собеседница недоуменно посмотрела на Иру.

– Нельзя. Я кормлю.

– А это сильно противопоказано? Врач запретил?

– Нет… – Ира растерянно посмотрела на собеседницу.

– Тогда что-то с большим количеством молока и каплей счастья? – женщина подмигнула и зашагала к кафе неподалеку.

Через несколько минут они блаженствовали, вдыхая аромат, исходящий из картонных стаканчиков.

– Если меня застукают, то будет беда. – Ира вытащила из кривой гульки заколку и тряхнула головой. Русый водопад хлынул по плечам, укрывая хозяйку до самой талии.

– Ого! Красота какая! И прячешь?!

– Была красота. Одну половину состригла, вторая высыпалась после родов.

– Ха! Ты меня не видела! Плеши приходилось подкрашивать краской. У меня старшая, Василиса, училась в художке. Так она мне намешивала состав точно в тон и замазывала это безобразие. Красота была неописуемая!

Женщина расхохоталась так заразительно, что Ира не задумываясь присоединилась к ней.

– Сижу однажды в поликлинике детской. С младшими на прием пришла. А перед нами не в меру внимательная бабулька с внучком. Разглядывала меня, разглядывала, а потом дернула внука за руку и ушла, пересела. Я в кабинет по очереди захожу, а мне наш педиатр говорит: «Жалоба на вас поступила. Не знаю, как и реагировать. У вас правда что-то страшное со здоровьем?». Я обалдела, понять ничего не могу. А она мне объясняет, что бабулька эта полчаса в кабинете у нее кричала и призывала все кары на мою голову. За что? А за то, что я в детскую поликлинику пришла с такой страшной заразой.

Смех взвился над липами и разнесся по всему двору. Дети на площадке обернулись, рассмеялись в ответ и помахали матери.

– Меня Вера зовут, кстати.

– Ира.

– Приятно познакомиться, Ирочка! Давно вы здесь живете?

– Нет. Недавно переехали. Перед самыми родами. А вы?

– Пару месяцев назад. Долго квартиру искали. Нас же много. Хотели дом, но не нашли такого, чтобы и школа и все остальное рядом. Они же у меня все деловые. Кто в музыкалке, кто в художке. Младшие все в бассейн ходят и на каратэ.

– И как ты все успеваешь? – ахнула Ирина.

– А никак! – Вера улыбнулась. – Ничего не успеваю. Вечно носимся как ужаленные. И что удивительно – ни разу никуда не опоздали. Это очень странно, скажи?

– Скажу! – Ирина рассмеялась и поймала себя на том, что ей вдруг стало лучше. Туман куда-то делся, и она четко видела людей вокруг, цветы на клумбе и даже листья на деревьях.

– А почему ты сказала, что будет беда, если увидят, что ты кофе пьешь? – Вера сделала очередной глоток и довольно зажмурилась. – Это ли не счастье?!

Ира нахмурилась. Вдаваться в подробности не хотелось, но она и правда устала от всего так, что у Ирины невольно вырвалось:

– Потому, что я не умею быть правильной матерью!

Вера поперхнулась очередным глотком кофе и удивленно посмотрела на Иру.

– Как-как? Не умеешь быть…

– Правильной матерью. – Ира сжала в руках стаканчик и опустила глаза. – Вечно делаю все не так.

Вера выпрямилась на лавочке и в глазах ее что-то мелькнуло, но Ирина этого не заметила, погруженная в свои мысли. Ире хотелось сейчас расплакаться и закричать. Выговорить, выплеснуть все, что накопилось за эти месяцы. Все, что так давило на нее, не давая дышать, мыслить, чувствовать что-то, кроме бесконечной постоянной вины. Все, что мешало ей любить своих детей так, как она когда-то мечтала.

– Ты это не сама придумала? Рассказал кто-то? Объяснил популярно, в чем ты неправильная, так? – голос Веры прозвучал так странно, что Ира невольно подняла глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю. Догадываюсь. Ира, мы только познакомились. Я понимаю, что рассказывать первому встречному о своих проблемах неправильно, наверное. Но, я хочу, чтобы ты сейчас кое-что поняла. Я никому и никогда не расскажу того, что от тебя услышала. Больше того, если ты завтра решишь, что тебе неловко от того, что со мной поделилась, я сделаю вид, что мы вообще незнакомые люди и пройду мимо. Но, иногда бывают такие моменты, когда выговориться надо. Это необходимость. Я это точно знаю, потому, что была в такой же ситуации.

– Помогло тебе?

– Да. Если бы не это, моей семьи не было бы. Самый младший не родился бы вообще, а старших я бы потеряла. Я расскажу, если хочешь, но мне кажется, что важнее сейчас твоя история. Почему ты так не уверена в себе? Что заставляет тебя думать, что ты плохая мать?

– Да все! – Ирина вдруг взорвалась и торопливо заговорила. – Я все и всегда делаю не так! С самого детства мне все всегда говорили: «Ирочка, ты замечательная девочка, но тебе бы…». Вот это «бы»! Если бы я была чуть побойчее, если бы была чуть покрасивее, если бы была чуть поумнее, если бы, если бы…

– Расскажи! – Вера развернулась на лавочке вполоборота и бросила взгляд на площадку. Дети играли в какую-то игру, отсчитывая шаги от качелей и хохоча.

Ира родилась в очень приличной и благополучной семье. Ее мать была преподавателем английского языка, а отец заведовал поликлиникой. Будучи единственным ребенком в семье, девочка почти ни в чем не знала отказа. Но, как-то сложилось, что Ирочка росла очень скромной и тихой. Примерить новый наряд было проблемой, потому, что она стеснялась выйти в нем во двор. Новые игрушки занимали место на полке и могли там пылится неделями, потому, что Ирочка боялась сломать или повредить их и тем самым огорчить родителей. Единственным, что доставляло ей искреннюю радость стали книги. Она точно знала, как сделать так, чтобы сохранить книжку невредимой. Ирочка оборачивала ее бумагой и читала очень аккуратно, тихо перелистывая страницы.

В садик ее не отдали. С девочкой, которая слишком часто болела, сидела бабушка. Поэтому, когда Ира пошла в школу, начались проблемы. Тихую, безответную девочку начали обижать в классе.

– Ирочка, тебе бы немножко побойчее быть надо! – классный руководитель утирала слезы Иринке и ругала ее обидчиков. – Не давай им спуску!

Но, Ира не умела отвечать на грубые слова или тычки. Она только втягивала голову в плечи и тихо плакала. Так продолжалось до тех пор, пока в классе не появился новенький. Алексей.

Девятый класс стал для Иры испытанием. Родители жаждали видеть дочь образованной и никакие варианты кроме высшего образования не обсуждались. Ирина тянулась как могла, но способности у нее были средние и каждая пятерка давалась неимоверным трудом. Правда, трудиться Иринка умела. Просиживая за учебниками полночи, она приходила в школу с тяжелой головой и уже не реагировала, когда кто-то из одноклассников дергал ее за тяжелую длинную косу.

 

– Смирнова! Дай списать алгебру!

Ира молча доставала тетрадь и от нее отставали.

Алексея родители перевели из гимназии и первое время ему вообще не пришлось напрягаться, чтобы показать результат. Поэтому, он сосредоточился на том, чтобы оглядеться по сторонам и разобраться в обстановке в классе.

Тихая красивая девочка с совершенно нереальной и такой немодной косой сразу привлекла его внимание. Немного понаблюдав за ней, он уже через неделю сбросил на пол рюкзак соседки по парте Ирины и уселся рядом. Класс замер, а потом заулюлюкал, загомонил.

– Что, заняться больше нечем? – Алексей так недобро прищурился, что от них тут же отстали. Новые одноклассники уже навели справки и знали, что Леша стал чемпионом области по дзюдо, поэтому связываться с ним не хотели.

– Ты зачем сюда сел? – Ира даже не повернула голову, делая вид, что слушает историчку и накручивая кончик косы на палец.

– Понравилась ты мне. Вот и сел. Или ты против?

– Нет. – Ира откинула косу за спину и взяла ручку.

– А тебе не тяжело? – Алексей искоса глянул на соседку по парте.

– Что именно?

– Коса.

– Тяжело. Даже голова болит иногда.

– Зато красиво…

Ира мягко улыбнулась и принялась записывать новую тему.

Поженились они после того, как Ирочка перешла на третий курс.

К тому времени отца Ирины уже не стало, мама постепенно приходила в себя после потери опоры. А родители Алексея развелись. Свекровь устроила скандал перед свадьбой, не желая видеть на ней бывшего мужа и успокоилась только тогда, когда Алексей поставил ультиматум – или она молчит, или свадьба будет сыграна вообще без гостей. Галина Михайловна очень хотела доказать родственникам, что с уходом бывшего мужа к молоденькой любовнице, ее жизнь не закончилась. Поэтому она смирилась и лишь попросила сына, чтобы новой пассии отца на свадьбе не было.

– А я и не собирался ее приглашать. Папа против.

– Папа твой! – Галина Михайловна опять вспылила, но тут же осеклась, поймав взгляд сына.

Ирочка, которая присутствовала при этих разговорах, мечтала исчезнуть куда-то и не появляться рядом с женихом, пока не решатся все вопросы с его родственниками. Но, эта функция была ей недоступна и Галина Михайловна, видя, что на сына ее претензии не действуют, принималась высказывать их Ирине. Она давно уже поняла, что невестка спокойный и благожелательный человек, не способный на скандал или выяснение отношений. Галину Михайловну это раздражало, ведь сама она была достаточно боевой женщиной.

– Ира, нельзя же быть такой мямлей! Ладно, сейчас! Леша рядом, и кто тебя тронет? Но, когда пойдут дети? Ты же совершенно не способна составить собственное мнение о чем-либо и отстоять его.

Ира опускала голову и молча старалась уйти от бесконечных упреков. Лишь однажды она поделилась с матерью своими переживаниями, но в ответ услышала:

– Галина Михайловна в чем-то права, Ирочка. Ты очень уж мягкая и тихая. Пора бы уже быть позубастее. Может быть тогда и она бы к тебе меньше придиралась. Подумай над этим.

Ирина подумала. Но, сделать что-то в силу своей природной застенчивости, не смогла. Галина Михайловна умело вела свою линию. Все разговоры с невесткой на подобные темы она вела в отсутствие сына. Она точно знала, что Ирина не станет жаловаться Алексею.

Первое время после свадьбы Ира с Алексеем жили у Галины Михайловны, ожидая, пока закончится ремонт в квартире бабушки Иры, которую та оставила девушке в наследство.

– Это хорошо, Ирочка, что ты у нас невеста с приданым, а то пришлось бы нам маяться на одной территории, пока Лешенька не решил бы вопрос с жильем. – Галина Михайловна довольно улыбалась, наблюдая, как невестка моет пол в кухне. – А пока я научу тебя, как нужно ухаживать за Лешей. Он ведь у меня балованный. Привык, чтобы чисто, вкусно и рубашки свежие на выбор.

Ирина молчала. Какой смысл ругаться, если еще немного и они переедут? Но, с переездом проблемы не закончились. Галине Михайловне было отчаянно скучно. Пенсия у нее была вполне приличной, сын помогал хорошо и необходимости в дополнительном заработке не возникало. Поэтому заняться ей было совершенно нечем. Решив, что, раз Ирина работает на дому, то ей тоже нечем заняться, Галина Михайловна стала регулярно посещать дом сына с визитами.

– Ириша, а почему у тебя окна такие грязные? Улицы же не видно!

– У меня нет возможности сейчас заняться ими. Нужно закончить перевод.

– Куда убежит твой перевод, если в доме от пыли дышать нечем и совершенно темно? Ты испортишь себе глаза!

Галина Михайловна демонстративно приносила таз с водой, табурет и охала, сетуя на то, что возраст уже не тот, чтобы прыгать по верхам. Ирина вздыхала, откладывала словари и шла мыть окна.

Такие мелочей накопился вагон и большая тележка. Ирина поняла, что это не закончится никогда и решилась на разговор с Алексеем.

– Леш, а как у нас с деньгами? Ну, теми, что мы откладываем на новую квартиру?

– На первый взнос уже собрали, но на остальное пока немного. А что?

– А если мы продадим эту квартиру и добавим эту сумму к первоначальному взносу, платеж по ипотеке ведь будет потом совсем маленький?

– Да, небольшой. Но, ты же не хотела продавать?

– Я передумала. Только, можно это будет новая квартира? И в другом районе?

Алексей внимательно посмотрел на жену и кивнул. Поиски покупателей на квартиру затянулись, потом они искали варианты. За это время Ирина успела забеременеть.

– Я уж думала, этого никогда не случиться! – Галина Михайловна ликовала, поднимая бокал в честь будущих внуков.

– Мама, мы женаты меньше года.

– И что? Кто-то и до свадьбы успевает, хотя это и не говорит о высокой морали. Мне вообще уже начало казаться, что Ирина не хочет детей. Вся в заботах, в работе своей. Это не дело для молодой и здоровой женщины. Вот дети – это да!

Ира сидела рядом с матерью и думала о своем. Ей было страшно.

– Мамочка, их двое.

– Двойная радость, Ирочка!

– Это да, конечно, я рада. Но, мне немного не по себе. Как я справлюсь с двумя одновременно?

– Не волнуйся. Есть я, есть Галина Михайловна. Поможем.

Звучало это, конечно, прекрасно, но на деле оказалось не так радужно.

Началось все еще до родов.

– Высокая степень миопии. Разрывы на сетчатке.

Врач, которая осматривала Ирину, покачала головой.

– С такими показателями я не дам рекомендации к естественным родам. Нужно исключить потужной период. Слишком велик риск, что будет потеря зрения. К тому же есть и еще показания к кесареву, так?

– Да. С сердцем проблемы небольшие. – Ирина, стиснув руки сидела на низком стульчике у аппарата, на котором ей проверяли зрение.

– Я вижу в карте.

Врач пролистала странички и подняла глаза.

– А что вы так перепугались? Ничего страшного! Родите, а потом придете ко мне. Сделаем нужные манипуляции и будете смотреть на своих ребятишек в свое удовольствие. Медицина уже многое может.

Ирина вечером рассказала Алексею, который был в очередной командировке, а на следующий день проснулась от звонка свекрови.

– Какое кесарево?! Это же операция! Это же наркоз! Дети будут неполноценными! Господи, неужели Лешенька не мог выбрать здоровую девушку? Ведь очередь стояла! Ира! Ты должна рожать сама!

– Я не могу! А если я ослепну?

– Это бред и чушь! Главное, что дети будут здоровыми! Неужели ты не знаешь, что ребенка, который не шел родовым путем, нельзя считать полноценным?

– Галина Михайловна, что вы такое говорите?

– Что знаю, то и говорю! И материнские инстинкты не запустятся у тебя! Ты хочешь испортить всю жизнь этим несчастным малышам?

– Мои дети не несчастные! – Ирина в сердцах швырнула телефон на кровать и разрыдалась.

Алексей приехала через два дня и все это время Ирина провела у матери. Она не хотела возвращаться в свою квартиру, потому, что даже другой район не стал препятствием для деятельной Галины Михайловны, которая научилась лихо вызывать такси в приложении и приезжала по любому поводу.

– Ирочка, ты должна сама решить, как будет лучше.

Мать ставила перед Ириной тарелку с любимой едой. Видя мамины сырники или наваристый борщ Ирине казалось, что она снова вернулась в детство и все будет тихо, спокойно и хорошо. Но, вот только… Ей нужно быть для этого очень хорошей девочкой и слушаться старших.

– Ириша, что случилось? – Алексей вел машину по темным улицам и пытался понять, что происходит с его женой. Ведь, когда он уезжал всего неделю назад, она была спокойна, а сейчас глаза на мокром месте.

– Леш, а если я и правда неправа, что решила рожать через операцию? Может быть твоя мама знает, как лучше?

– Ирка, моя мама всегда знает лучше всех и все на свете. Но, это совершенно не значит, что ее надо слушать. Тебе врач, что сказал? Рожать надо так, потому, что это безопасно для тебя и для детей. Так?

– Так.

– Вот и давай слушать врача, а не мою маму, хорошо?

Галина Михайловна не появлялась в квартире сына до самых родов. Алексей категорически запретил ей любое общение с Ириной. Мальчишки появились на свет в срок и врач, принимающая роды у Иры, расхваливала ее и детей на все лады.

– Ирочка, ты молодец! Доносила, справилась! И мальчишки отличные получились! Показатели хорошие. Отдыхай девочка! Скоро тебе будет не до этого.

На выписку обе бабушки явились вовремя. Мать Ирины, Ольга, плакала, держа на руках внука, а Галина Михайловна придирчиво разглядывала малышей.

– Головы на месте и их по одной на брата. – Алексей забрал у матери сверток с сыном и пошел к машине.

– Лешенька, что ты такое говоришь?! – возмущенно запричитала Галина Михайловна, торопясь вслед за единственным сыном.

Первая неделя слилась для Ирины в один сплошной длинный день. Она не могла потом никак вспомнить, а спала ли хоть раз за все это время дольше десяти минут. Малыши никак не хотели устанавливать график. Засыпали и просыпались тогда, когда им нравилось и Ирине стало казаться, что она такая молочная ферма на ножках с волшебной кнопкой, которая должна все время быть включена.

Ольга приезжала к дочери по утрам, наводила порядок, готовила есть и после обеда ее сменяла Галина Михайловна.

– Возраст уже не тот, чтобы мне с тряпкой по углам лазить. Пусть Ирина этим занимается. А я детей нянчить буду.

– Мама, Ира после операции, ей даже с кровати вставать пока тяжело.

– Так пусть не ложится! – смеялась Галина Михайловна, тетешкая внука. – Нет, все-таки дети, рожденные естественным путем гораздо крепче. А эти все время плачут или спят.

– Еще раз такое услышу, больше ты сюда не придешь! – Алексей нахмурился, и Галина Михайловна предпочла прикусить язык. Ссора с сыном в ее планы не входила.

Прошло три месяца, и Алексей вернулся к прежнему графику работы, в котором командировки сменяли одна другую.

– Потерпи немножко, Иришка. Вот Геннадьича проводят на пенсию и я займу его место. Буду большой начальник и ездить куда-то мне больше не придется.

– Леш, да я все понимаю. Все в порядке. Я, конечно, была бы очень рада, если бы ты был все время рядом, но понимаю, что так нельзя. По крайней мере пока. Мы справимся.

Звучало это более бодро, чем было на самом деле.

К трем месяцам у Ирины начались проблемы с кормлением. Молока становилось все меньше. Дети не наедались, капризничали, а для нее время свернулось в одну точку. В этой точке она сидела, не различая дня и ночи, поочередно прикладывая детей к груди или слушая, как тарахтит молокоотсос.

– Не смей бросать кормление! Материнское молоко – это здоровье для детей! Это их иммунитет! А если молока мало, значит ты все делаешь неправильно! – Галина Михайловна бушевала, а у Ирины не было сил поставить ее на место.

– Она привезла мне консультанта по грудному вскармливанию. – Ира сделала глоток кофе и довольно зажмурилась. – Боже, какое счастье! Я так мечтала об этом!

– О консультанте? – Вера удивленно подняла брови.

– О кофе! – Ирина рассмеялась, но тут же нахмурилась. – Консультант меня тогда и добил.

– Как это?

– Понимаешь, Вер, я даже в школе стеснялась переодеваться на физкультуру. А тут какая-то чужая тетка мнет мне грудь, рассказывая моей свекрови, как я неправильно прикладываю детей и прочее.

– А ты неправильно прикладывала?

– Да кто его знает? Вроде правильно. Так как в роддоме показывали. Там замечательные были неонатологи. Следили за нами, и все рассказывали. И дети не жаловались поначалу. Это потом уже начали капризничать.

– А тебе в голову не приходило, что дело вовсе не прикладывании? Может быть тебе надо было просто больше есть, пить и спать?

 

– Приходило, но мои выводы никому не были интересны. Даже моя мама сказала, что я не права. Мне хотят помочь, а я упрямлюсь.

– А ты упрямилась?

– Нет. Мне было уже все равно. Вера, я так устала, что сил никаких нет. Мне во сне снится, что я спать хочу, понимаешь?

– Не понимаю. Точнее, нет, понимаю, что ты устала, но другое понять не могу. Почему, при наличии двух бабушек ты не можешь просто лечь и выспаться? Сцедила молоко и спи хоть всю ночь.

– Ха! Это ты моим родительницам скажи. Нельзя давать соску ребенку, понимаешь? Это вредно. Грудь потом не возьмет.

Вера застонала.

– Какой-то паноптикум, ей-богу! Ира, ты понимаешь, что ты себя загонишь так окончательно? Доведешь себя до того, что и дети тебе будут не в радость?

– Понимаю… Уже… – Ира опустила голову и расплакалась.

– А вот это уже лишнее, хотя иногда и помогает. – Вера достала из сумки пачку бумажных платков и протянула Ирине. – Ирочка, я тебе сейчас скажу кое-что, а ты не обижайся, хорошо? Просто выслушай и подумай. Я уже говорила, что была на твоем месте. Поэтому знаю, что именно ты сейчас чувствуешь. Так вот… Мы сами это с собой делаем.

– Что?

– Позволяем портить себе жизнь. Позволяем уничтожать нас и наших детей.

– Как это? – Ирина выпрямилась и смахнула оставшиеся слезы.

– Так это! Кто кроме матери может знать, что лучше для ее ребенка? И что для ребенка может быть лучше, чем здоровая и адекватная мать? Адекватная во всем, Ира. От собственного здоровья, которое она должна беречь всеми силами, не слушая никого, кроме врачей, и до психического состояния, которое очень сильно иногда зависит от нашего окружения. Посмотри на моих детей. Как считаешь, они здоровы?

Ирина прикрыла глаза от солнца ладонью и повернулась к детской площадке.

– Конечно! Красивые и здоровые дети.

– Ни одного из своих я не кормила грудью. И хотела бы – не смогла. Молока не было. Оба искусственники. И никаких особых проблем со здоровьем у них нет. Так, сопли периодически, как у всех. Ходят в садик, скоро в школу пойдут. Обследованы вдоль и поперек, поэтому я могу это утверждать. Умные. Катерина читает с четырех лет, Сашка чуть припозднился, только недавно начал. Ему пять.

Ирина задумалась.

– Поверь, от того, что ты будешь кормить детей смесью, плохой матерью ты не станешь.

– Но, ведь грудное вскармливание – это важно. Это основа…

– Да. Но, если эта основа невозможна по каким-то причинам, то что получается? Дети существовать не могут? Или обязательно будут неполноценны? Скажи мне, сколько спят твои малыши?

– Час-полтора где-то.

– А ночью?

– Ночью также.

– Ира, я не буду тебе ничего рассказывать о том, как важен длинный сон для детей в их возрасте. Расспроси врача об этом. И о том, нужно ли тебе дальше продолжать твой «героический подвиг материнства». Могу только сказать тебе, что совершенно точно знаю, если ты не прекратишь играть в эти игры, то итог будет неважный. Может наступить такой момент, когда ты глядя на своих детей поймешь, что ничего уже не хочешь. Ни играть с ними, ни заниматься. И не потому, что ты плохая, а просто потому, что ты безумно устала и у тебя нет больше сил. А взять их будет абсолютно негде.

– Как страшно звучит… Вера, а ты так уверенно об этом говоришь… Неужели?

– Уже ли. Я же тебе с самого начала сказала, что все это уже слышала и видела. Немножко в другом ракурсе, но видела.

– Расскажи.

– Часть ты уже знаешь. Старших детей не я рожала. У меня была старшая сестра. Умница-красавица, вот только похожа чем-то на тебя. Такая же тихая и скромная была. И я такая была в детстве и юности. Родители держали нас в строгости, но любили очень. Мечтали, что вырастем, прославим фамилию. В чем-то оказались правы. Сестра моя стала известным химиком. Нравилась ей эта наука. Преподавала в вузе, руководила лабораторией. Карьера была построена, но личная жизнь не складывалась, пока она не встретила своего мужа. Видный был, яркий. Чем уж она ему понравилась – не знаю, а только сошлись они. Руслан, через два года Василиса, а потом еще через шесть – Максимка. Казалось, что жизнь удалась, ведь такая пара, такие дети. Только никто не знал, что творилось за закрытой дверью в их семье. Никто не знал, что все эти годы он избивал Полину, мою сестру. Даже дети об этом не знали. Вскрылось все случайно. На мой день рождения пошли в баню девчатами. Она долго отнекивалась, но потом согласилась. Там, где ей видно было, синяки сошли, а на спине… В общем, я поняла, что дело плохо. Много было слез и разговоров, но ни меня, ни родителей она не послушала. Уходить от него боялась. Он был прекрасным отцом, как ни странно. Дети его обожали. А Полина считала, что для нее главное – это счастье детей, а не ее собственное. Вот только…

– Что?

– Не выдержала она. Постоянные нервные срывы, препараты, которые она принимала, чтобы держаться. Они ехали домой от родителей. Оставили детей на выходные, чтобы наладить отопление в доме, который купили. Что случилось в машине, никто не знает. Может, поссорились опять, может еще что… Только… Полина в какой-то момент просто направила машину в стену и на полной скорости въехала в бетонный забор у предприятия недалеко от дома. Машина была совершенно исправна. Значит, она сделала это сама…

Вера закинула голову, прогоняя непрошенные слезы.

– Как же так? – Ира растерянно смотрела на Веру. – А дети? Ведь она всегда думала о них?

– Зарядка закончилась, Ирочка. У всего есть уровень заряда. И у нас тоже. У Полины уровень заряда стал критически низким, а подпитаться было негде. Она не дала ей помочь. А мы виноваты в том, что не настояли. Не увезли, не спрятали…

– Ужас какой… Погоди, Вера, но ты сказала, что ты была на моем месте? Ты сама?

– Да. Потом жизнь испытала на прочность и мою зарядку. Когда родственники наотрез отказались брать к себе детей Полины. Родителям и не дали бы, возраст и состояние здоровья не позволяли. Но были еще дяди, тети… И никому дети оказались не нужны. Оставался детдом.

– И тогда ты их взяла?

– Не сразу. Мне было всего девятнадцать. Я еще училась. Ни жилья, ни работы. Я бросила институт, выучилась на парикмахера и стала крутиться. Поначалу было сложно, а потом потихоньку наладилось. Мне нравилось делать людей красивыми, а любовь к химии дала дополнительный бонус. Ведь хорошо покрасить может не каждый мастер. А уж если еще и техниками разными овладеть – так и вовсе золотое дно получается. Через полгода я сняла большую квартиру и собрала документы. Родители помогли, чем могли. Чего я только не наслушалась в свой адрес! И что брошу их, и что верну через месяц, и что не справлюсь… А я ничего не видела и не слышала, кроме детей. Когда приходила их навестить, они молчали. Ни разу не спросили у меня, заберу ли я их. Старшие все понимали, а Максим был совсем маленький. И первые пару месяцев мы все жили как на иголках. Все боялись, что ничего не получится. Да еще и проверки ходили одна за другой. Нет, это, конечно, очень хорошо, что органы опеки так работают, следят, чтобы все было хорошо, но мы на эти звонки в дверь дергались каждый раз так, как будто это последний наш день вместе.

– Трое детей… Вера, да тебе памятник ставить надо!

– Ага, и ходить туда-сюда, чтобы тропа к нему не зарастала? – Вера рассмеялась. – Нет, Ирочка, ничего особенного я не сделала. Просто то, что должна была. Да и дети у меня замечательные. С Максимом помогали очень.

– Постой, а как у тебя свои появились?

– А это продолжение. После того как я старших забрала, год прошел, и я встретила своего будущего мужа. У меня машина сломалась, а он мне помог. Так и познакомились. Он из большой семьи, родни куча. Мать, бабка, две сестры, это не считая мужчин. Там свой уклад и мужчины в женские дела не лезут. А все, что касается детей и дома – это женские дела. И за новой невесткой все должны наблюдать. Мало того, что я не ко двору пришлась со своим «выводком», так еще и самостоятельная чересчур оказалась.

– Конфликтовали?

– Не сразу. Я ведь понравиться хотела. Поэтому и молчала где надо и где не надо. Муж мой хороший человек. Сразу дал понять своим, что я не увлечение. С детьми общий язык нашел. Все было хорошо, пока у нас Катя не появилась…

– А что не так?

– А вот то же самое, что у тебя. Я мгновенно стала неправильной матерью. Все делала не так. Роды тяжелые были, меня с того света буквально вытащили. Я еле на ногах стою, а мне лекции читают, как я должна за ребенком ухаживать по обычаям, да мужа ублажать. А мы с мужем, смешно сказать, ни о каком блаженстве даже не мечтали. – Вера рассмеялась. – Мечтали выспаться! Катерина у меня такая звонкая получилась как колокольчик! Да еще и Максим ревновать стал сильно. Маленький же еще. В общем такой букет проблем получился – мама не горюй. Без старших я бы и не справилась. Васька тогда на себя готовку взяла, а Руслан приходил из школы и драил всю квартиру. Не считал зазорным. Пока добрая моя свекровь ему не растолковала, что не мужское это дело. А много надо? Подросток еще. Начались взбрыки. Вроде ничего серьезного. Это я так считала, а семья моя новая считала по-другому. Шептались, сплетничали, а потом как-то собрали женсовет. И поставили мне ультиматум. Я ведь плохая мать, как ты помнишь. Поэтому ни тем детям, ни своей не могу нормально ничего дать. Вот и потребовали они, чтобы я старших детей отдала обратно в детдом.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru