Люсинда Миллер Кукла для майора

Пролог

- Сколько берешь за приват? Только ты и я.

- Я не танцую приватно! – рявкаю наглецу.

Незнакомец отказ не принимает. Не мешкая, запрыгивает на подиум, хватает меня за талию и наклонившись к уху, многообещающе шепчет:

- Я не трону тебя. Я буду только смотреть.

- Пустите! – от страха дрожу, и со всей силы пытаюсь оттолкнуть от себя мужчину.

Но ладони упираются в теплый монолит его груди.

- Я не твой фальшивый ловец ракушек, - победно смеется мне в лицо. – Если поймал – отпускать не собираюсь.

Глава 1. Рената

- Рената…, - окликает меня брат и я поднимаю взгляд от тарелки. Мнется, прежде чем продолжить и я настораживаюсь, но замерши, жду что дальше скажет. – Сестренка, мне нужны деньги, - горестно выдыхает.

Деньги…

Х-м, как я сразу не догадалась по его заискивающей интонации.

- На что? – рявкаю и тут же мысленно ругаю себя за резкий тон.

Что я сразу о плохом думаю? И отвечаю себе же: да потому что ничего хорошего жизнь не подкидывает в последнее время.

Роман морщится и признается:

- Я задолжал небольшую сумму одному типу.

- В смысле задолжал? Ты берешь деньги в долг? Тебе, что, не хватает тех денег, что ты зарабатываешь в доставке еды?

- На это не хватает! – выпаливает со злостью. А потом признается: - Я их проиграл!

- Как?! Ты снова играл, Рома?! – я стону от безысходности и резко закрываю лицо ладонями и часто дышу. Дышу. Открываю вновь и рявкаю: – Что ты наделал, идиот?! Мало того что я за тебя курсовые делаю и в деканат бегаю закрыть твои хвосты, ты еще и играешь!

- Не ори на меня! Я хотел выиграть для нас! Но что-то пошло не так! – окусывается братец, а мне так и хочется отвесить придурку оплеуху, как в детстве. Чтобы слушался, гаденыш!

- Ты всегда так говоришь, когда проигрываешь! А проигрываешь регулярно! Боже, когда ты одумаешься и поймешь, что быстрых денег не бывает?! Что тот, кто сидит на против тебе тоже хочет денег?! Или программа заточена на то, чтобы надувать вас - доверчивых лохов!

Брат, насупившись, угрюмо смотрит на меня.

Тупица.

Ничему не учит его жизнь. Ведь за каждым мелким выигрышем стоит крупный провал, откатывая назад, набирая долг.

Я оседаю на стул и устало прикрываю глаза.

Десять часов на ногах провела, отрабатывая с девушками номер для выступления по случаю дня города. Полуголодная и вымотанная в хлам. А теперь в придачу неприятный сюрприз от непутевого братца.

Ну за что мне это наказание?

- Ренат, ну что тебе стоит одолжить мне сотню косарей? Я с трех зарплат тебе отдам.

Сотню?! Я не ослышалась?

Уставилась на Рому в неверии.

- Ты что думаешь, я до хера зарабатываю в студии?! Или от того, что даю частные уроки мажоркам, то стала такой же как они - обеспеченной? – ругаюсь и в удивлении мотаю головой.

Брат и правда идиота изображает или настолько наивный?

- Ну и не за оклад же ты работаешь допоздна и без выходных, - буркает Рома и он прав.

Я все время на подработках, иначе мы бы не выжили на тот оклад что мне платит ДЮЦ.

Смотрю на него в накатывающем ужасе и тихо спрашиваю:

- Сотню?! Это тысяч? Надеюсь рублей, а не евро…

Холодный пот прошиб изнутри и липкий страх расползся по коже. С него станется играть и на евро.

- Угу. Тысяч, - поникшим голосом отвечает братец. – Не, рублей…я же не совсем тупой, чтоб на валюту играть, - и делает обиженное лицо.

- А я думаю уже…ты такой стал. Как отец…, весь в долгах, - запинаюсь, потому что начинает душить горло спазм от пережитой боли и родительской утраты.

Он опускает взгляд на сплетенные пальцы и сопит. Я же, продышавшись, приказываю себе успокоится и уточняю:

- А твои друзья? Не одолжат разве?

Пытаюсь соскочить с сестринской ответственности и найти выход не за мой счет.

- П-ф, они уже мне не дают в долг, - отводит стыдливый взгляд и сопит.

- Ясно. Другого я и не ожидала. Знаешь, что тебя спасет?

Мне вдруг приходит в голову спасительная идея. Правда Роме она очень не понравится.

- Что? – вскидывается брат и в глазах его играет надежда.

- Армия. Армия тебя спасет.

- Армия? – кривится он и трясет лохматой башкой. – Не хочу я в казарме жить! – а потом вдруг смотрит на меня ошалело и цедит: - А, я понял, ты хочешь от меня избавиться? Я после службы подпишу контракт и не вернусь домой, а ты хатку заграбастаешь.

Его глаза полны разочарования и обиды. Но я не отступаю. Иначе мне не выжить в этом суровом мире и продолжаю давить.

- А я думаю как раз тебя спасет. Потому что ты и не учишься толком, не работаешь, а живешь за мой счет! Мало того набираешь долги у сомнительных личностей, за которые расплачиваться почему-то должна я!

Меня такая злость охватывает, что хочется придушить гаденыша.

- У меня отсрочка от армии вообще то! – приводит доводы, но я ничего об этом не хочу слышать. Устала.

- Я значит работаю, как пчела, по десять часов в сутки, плюс выходные, а ты последние деньги проигрываешь! Скоро вещи из дома понесешь на барахолку? Сколько раз в неделю ты работаешь в доставке?

- Ну, - тянет, пряча взгляд и мямлит: - раза три в неделю. Ты же знаешь у меня занятия, а там платят мало…

- Мало?! А мне значит много!? Знаешь, что это в последний раз! – я вскакиваю со стула и нависаю над братом.

Он моргает недоуменно.

Что, не видел меня такой разъяренной? А вот любуйся! Ты меня достал!

- Что? Что ты сделаешь? – начинает нервничать.

- Я пойду в военкомат и подам заявление чтобы тебя забрали досрочно! А в техникуме напишу заявление на академ. Глядишь просветлятся мозги – вернешься, доучишься! Но из-за твоих игр я не собираюсь упахиваться до потери пульса. Продавать квартиру, Боже сохрани, или себя! Ясно?

Рома вскакивает и со злостью выкрикивает мне в лицо:

- Ты реально, хочешь меня сбагрить на казенные харчи? Меня, родного брата?!

- Представь себе, как ты меня достал! – не сдаюсь, упрямо задрав подбородок.

Я мелкая от природы. На голову меньше Ромы, но это не значит, что боюсь его.

- Ну ты и сука! Вся в мать пошла! Это она виновата, что отец влез в долги и начал пить, пока его не посадили. А потом взяла и сама сдохла, как бешенная псина!

Моя рука самопроизвольно вскидывается и звук оплеухи разрезает воздух.

Боже, я ударила брата по лицу?! Докатилась.

Он таращится на меня удивленно. Медленно поднимает руку, и я отшатываюсь. Но брат не бьет в ответ, а потирает ушибленную щеку и отупело пялится.

- Если ударишь в ответ, я напишу заявление в полицию, - чеканю, а сама потихоньку отодвигаюсь от него на безопасное расстояние. Все внутри трусит – наступил откат. Если брат ударит в ответ, то у меня будет сотрясение. И работать тогда я точно не смогу долгое время.

Я никогда не била человека по лицу. Родного брата – тем более. Но упоминание мамы в таком ключе не позволю. Мать – это святое. Даже если она была далеко не святой.

Глава 2. Танцовщица

Я с содроганием вспоминаю разговор с братом, представляя, что сотворят с ним однокурсники-мажоры, если он не отдаст долг. Либо отобьют ему почки, либо включат счетчик, заставив отрабатывать иначе. Один уже намекал Роману забрать долг натурой. А натура – это я. Там такая горилла, что спаси и сохрани меня от такого бугая! И ради его, и своей безопасности, мне придется выйти на подиум полуголой. И я не знаю, что хуже: отдать на расправу должника братца - пусть в следующий раз думает своей дурной башкой, прежде чем играть или все же заперев стыд и страх выступить в эротическом шоу для толпы озабоченных мудаков?

Интересно я долго продержусь или сдуюсь после первого выступления?

Может мой танец разочарует избалованную толпу тестостерона? Или наоборот: так раззадорит, что мне придется звать на помощь охранника и тикать куда глядят глаза?

Устало вздохнув и мысленно крестясь, поднимаюсь по ступеням в ночной клуб. Моё новое и временное рабочее место.

Вывеска переливается неоновыми огнями. А логотип - дамочка в ажурном черном с красными рожками и трезубцем в руках, на острие которого сидит обеспеченный франт, вынуждает невольно улыбнуться.

Яркий намек: все порочное и манящее тут. Заходи, не смущайся, принимай все пороки жизни на всю катушку.

В Дьяволице сегодня проходит вечеринка в стиле Мулен Руж. В прошлые выходные, когда я репетировала свой будущий танец, тема вечера была Бурлеск.

Красные, пузатые фонари на столиках словно маяки в полумраке, указывают путь гостям к свободным столикам. Приветливые девушки – официанты, в алых юбка-пачках и в золотом корсете, надетым на голое тело, плавно изгибаются, разнося подносы с напитками и закусками дорогим гостям.

Блюстители порядка – накаченные парни на входе в ночной клуб соответствуют заданной тематике - в классических брюках и белых рубашках с подтяжками.

Горячо. Сексуально. Многообещающе - кричит обстановка.

Я к такому обществу не привыкла. Оно мне чуждо! Но выбор невелик и я, сцепив зубы, захожу в клуб.

Быстро пробираюсь между столиками и официантками, охотно флиртующими с мужчинами. Это часть их образа. Работы. А у меня одно на уме: исполнить номер, получить оплату и быстро свалить из клуба.

Каждый раз выходя на сцену, не смотря на отработанный танец, меня скручивает волнение. Спина покрывается мурашками, а соски съеживаются под тонкой и блестящей тканью.

Сегодня по сценарию я впервые должна их обнажить и поэтому жутко волнуюсь.

Дверь в гримёрную резко распахивается, принося с собою шлейф сладковатых духов и прохладный сквознячок.

- Рената, твой номер сейчас! – врывается в гримерную администратор ночного клуба и по совместительству патронесса тематических вечеринок. - Ты готова? – цепко осматривает меня с головы до ног и неодобрительно цокает. – Лиф опусти ниже! – подходит ко мне и схватив за край корсета тянет вниз, обнажая половину сосков.

- Олеся Игоревна! – пищу от неожиданности и пугливо отступаю. – Но не так же, - умоляю не раздевать меня.

- Ты еще мне заплачь! – рявкает и ощупывает груди через плотную ткань. Фиксирует их так, что видны только полукружия, но, если я наклонюсь – обнажусь на публику. – Вот так хорошо, - похлопывает по выпуклостям и довольно ухмыляется. – Тебя шикарно одарила природа. Есть чем хвалится!

А я шепчу:

- Я боюсь…

- Чего ты боишься? Показать соски мужикам? – патронесса упирает руки в бока и хмуро смотрит на меня. – А для чего они ходят сюда? Как раз поглазеть на красоток, спустить пар и части своего месячного заработка. Не дрейфь! Детка, у тебя все получится!

- Да! Не смогу я раздеться перед толпой возбужденных мужчин, - и я, поёжившись, обхватываю себя руками. – Танец на сцене, в закрытом костюме - это одно, а снять лифчик или бикини – для меня табу! Все равно что дать себя потрогать целой толпе! – и меня передергивает от омерзения.

Не признаюсь же ей что я еще с мужчиной не была. Не поймет. Да и какое ей дело до моей интимной жизни. Не тело же продаю. А всего лишь откровенный танец. А хоть бы и была, сути моей не поменяло, лишь добавило бы уверенности. Может быть. Но я такая вот развратница снаружи и скромница внутри.

Представив, что куча голодных мужиков сальными глазками меня раздевают и виртуально лапают и меня передёргивает. Брр! Но надо как-то отрешится от происходящего и настроится на то, что я служу развлечением для небедных, избалованных мужчин.

- Пенелопа, не говори глупости! – называя меня по сценическому псевдониму, морщится Олеся, нервно топнув каблуком. - Ты денег хочешь? Ты ведь за этим пришла в клуб? Нет? – глаза ее суживаются и взгляд становится колючим.

- Сами знаете, что нужны, - печально вздыхаю, признавая правоту хозяйки.

- Вот! Значит ты на верном пути! Мужчины становятся телятами, когда видят красоту и готовы на любые жертвы, чтобы попастись на сочном лугу. А ты – богиня этой красоты. Муза для стихов! И, ради того, чтобы на тебя смотреть, они будут не только устилать слюной свои столики, но закидывать тебя хрустящими купюрами, чтобы ты им показала больше.

Я закатываю глаза от безысходности.

Деньги…деньги. Они решают все проблемы и подбивают на грехопадение. Хотя какой тут грех? Если только раздразнить мужика, но оставить с носом?

Я усмехнулась, представив вдруг толпу разгоряченных мужчин, исходящих слюной, словно стая бульдогов. Да, лучше пусть они будут голодными псами, так легче воспринимать реальность.

- Если не захочешь идти дальше, тебя никто не тронет, это я тебе обещаю. Уяснила? Мы здесь развлекаем гостей. Мой клуб не притон разврата, а лишь возбуждения аппетита. Ты звезда сцены и редкая жемчужина, за которой охотятся ловцы драгоценностей. Помни об этом!

- Ну хорошо. Успокоили, - покорно вздыхаю и тянусь к нескромному, жемчужному одеянию.

На мне серебристая полумаска, прикрывающая верхнюю часть лица. Это было основным условием моего выхода на подиум. И хотя я не в том положении, чтобы ставить условия, хозяйка клуба пошла мне навстречу, оценив мой сценический образ. А мне никак нельзя чтобы меня узнали. Это подорвет репутацию хореографа. И кто тогда допустит тренировки с девушками-подростками? Да меня выгонят с позором, и никто в городе не возьмет на работу по диплому. А переезд в соседнюю область я точно не планирую.

Танцы - вся моя жизнь. С пяти лет, как меня отвела бабушка в детский центр развития, я увидела репетицию Щелкунчика и загорелась стать балериной. Но балериной я не стала, а вот руководить музыкальными номерами: готовить выступления на фестивали и городские конкурсы, свадьбы, корпоративы умею и люблю.

Глава 3. Жемчужина

Я жемчужина.

Гостинец на дне бокала с коктейлем.

Лакомый десерт для ловца драгоценностей.

На деле же извивающаяся грация внутри тесной, прозрачной вазы. Эта ваза стоит посреди подиума, и я видна со всех сторон. Яркие софиты пристально глядят за мной – сканируют. Обнажают перед гудящей и ликующей толпой. Большая часть которой - мужчины. Богатые. Пресыщенные. И готовые сегодня сорить деньгами.

Мое волнение зашкаливает. Адреналин с бешенной скоростью давит на сосуды и у меня есть пару минут до начала выступления чтобы замедлить свой взбесившийся пульс.

Музыка плавно льется из динамиков, усиливая эффект. На сцену выбегают другие девушки – морские коньки и изгибаясь, кружат вокруг вазона в несложном танце. Их воздушные, разноцветные платья трепещут от сквозняка, обнажая голые ягодицы и просвечивая соски. Мелодия нарастает. Еще пару аккордов и мой выход.

Я отрешаюсь. Беру под контроль эмоции и начинаю уверенно крутить телом: ползаю по дну гигантского бокала. Трусь выступающими частями тела по его стенкам, приковывая жадные взгляды зрителей. Тестостерон пробуждается и воздух начинает вибрировать мужским желанием. Восторженный шепоток проносится по залу, вклиниваясь в музыкальное сопровождение. Все замерли и ждут мой номер.

Я плавно выползаю из фужера и начинаю выписывать фигуры в воздухе. Перекидываюсь за стеклянный край, черпаю невидимую воду ладонью и взмываю вверх, делая мостик.

Замираю.

Толпа восторженно рычит и начинает аплодировать. То ли моей гибкости и таланту гимнастки. То ли оголившемуся лобку в тонком, серебряном атласе.

Стараюсь не думать о своей сексуальной привлекательности, сосредоточившись на исполнении номера. Все что от меня требуется – не сбиться с ритма. Не разрушить конструкцию идеи.

Опускаюсь на колени и раскачиваюсь в стороны, плавно изгибаюсь, верчусь, как юла вокруг своей оси. А потом медленно выпрямляюсь во весь рост и тянусь к серебристому шесту. Обхватываю прохладный, металлический стержень ладонями, тянусь к нему, выгибая тело дугой.

Слышу ободряющий свист. Улюлюканье. Громкие выкрики и аплодисменты. Они как не странно не сбивают меня с ритма, а скорее подбадривают. Вдохновляют. Значит я все делаю правильно.

Плавно перемещаю корпус из вазы на пилон и начинаю исполнять художественный номер. Медленно закручиваю тело по спирали вокруг шеста, изгибаюсь змейкой. Тело парит в невесомости, серебрится прозрачным облаком органзы в свете прожекторов.

Раз. Два.

Раз. Два. Три.

Считаю обороты вокруг оси.

Скачок.

Перехват руки и я уже кручусь в другую сторону.

Взбудораженные лица незнакомцев суетливо мелькают, как толпа пассажиров на железнодорожной станции из окна убегающего поезда. Они всего лишь зрители моего маленького вкусного шоу.

В этот вечер: я - богиня. Я – царица. Я королева над мужской слабостью.

От меня млеет похотливая толпа. Жадно ждет смелой откровенности.

Я отрешаюсь настолько от их громких и энергичных голосов, что позволяю себе раз за разом оголять кусочки тела. Когда один из сосков выпадает из корсета, толпа начинает реветь. Выкрикивать комплименты. Свистеть. А я все продолжаю крутится юлой, выполняя акробатические номера на пилоне.

Заметно выдыхаюсь на очередном, потерявшем нумерацию круге – значит мой номер подходит к завершению, а оголиться до талии полностью я так и не смогла.

Мой напарник по сценарию выходит на сцену, приветствует толпу зевак и плавно движется к центру. Покручивая в руках моток серебристых сетей, целится на моё извивающее в танце тело и одним ловким движением забрасывает на меня невод.

Ловец жемчужин.

Меня накрывает прозрачным пологом. Дезориентирует. Я замираю и шумно выдыхаю напряжение.

Толпа взрывается аплодисментами. Орет, надрываясь. Кто громче и оригинальнее выскажется.

А я падаю в надежные руки рыбака.

Рябью по залу проносится восторженно-разочарованный вздох гостей. Хлопают наперебой ладони. Номер им зашел, но голую они меня не увидели.

А я начинаю задыхаться и торопливо выбираюсь из кокона.

Ловец меня умело освобождает, и я на трясущихся ногах, пытаюсь устоять и позорно не завалится на сцену.

Адреналин бьет в виски, башка гудит, но в душе я радостно ликую и безумствую. Я смогла!!! Смогла его исполнить без запинки!

Меня невольно привлекает один из гостей клуба. Он одет в строгую, белую рубашку и резко выделяется из пестро разодетой толпы. Воротничок призывно расстегнут. Я поднимаю взгляд выше и натыкаюсь на пронзительный и горящий взгляд незнакомца.

Почему он на меня смотрит? Цепко, жадно и с долей собственника. Буд то имеет на меня право так смотреть.

Я заставляю себя отвести взгляд и его гипноз рассеивается.

- Ты красавица! Я хочу тебя! – выкрикивает пузатый и лысый мужчина из первого ряда, и достав из нагрудного кармашка кредитку, елозит ею туда-сюда. – Любую цену назови, лапочка.

- Эй, детка, не слушай этого мудака – он жуткий скупердяй, - перебивает его сосед, шутливо толкая в бок. – Мне внимание подари. Я щедро оплачу твой любой каприз! – и громко, сексуально причмокивает воздух.

Третий, стоя за их спинами ловкими пальцами расстегивает рубашку и расталкивая соперников, подскакивает к сцене и впивается в меня хищным, сальным взглядом.

- Эй, куколка, я готов тебя спрятать от похотливых глаз своих друзей, - и развернув передо мной свою рубашку, предлагает ею прикрыться. – Иди ко мне кошечка, - подмигивает наглец, скалясь.

- Нет, - резко отвечаю им и активно мотаю головой. Адреналин гулко бахает в висках. – Я только на сцене танцую! И не продаюсь!

Приседаю и быстро начинаю подбирать смятые купюры. Зеленые. Синие. Желтые и даже евро.

Один из возбужденных мужчин бросает на сцену свои наручные часы. Кто-то кидает золотой перстень-печатку. Она подпрыгивает от пола звонко, катится и замирает в одной из щелей.

Возбуждение толпы нарастает, перебивая басы стерео-гарнитуры.

Мужчины пьяные и возбужденные эротическим танцем готовы с себя снять не только трусы, но и фамильные драгоценности.

Музыка грохочет в ушах, выводя на сцену следующую танцовщицу, а я, собрав деньги, и придерживая тонкий корсет на груди, тороплюсь поскорее исчезнуть с места моего унижения и стыда.

Вдруг мужская рука перехватывает мое запястье. Бесцеремонно и грубо. Я дергаюсь и вскидываю взгляд.

- Пустите меня! – шиплю, пытаясь отнять руку, но хватка его пальцев усиливается, и я сдаюсь. Если продолжу сопротивляться - останутся синяки. – Мне больно, - морщусь, едва не пуская слезу и умоляю взглядом отпустить.

Позади наглеца маячит парень в белой рубашке. Тот, что неотрывно смотрел на меня в процессе выступления, сложив руки на груди и казалось единственным в зале, кто скучает от моего номера. Смотрел насмешливо. Цинично. Предвзято.

Он с укором и злостью, глядит на соперника, и я мысленно молю его о помощи. Парень гораздо моложе толстяка и спортивно сложен. Он бесцеремонно хватает мужчину-наглеца за плечо, резко разворачивает к себе и перехватив руку противника, жестом профессионала отводит в сторону.

- Эта моя девушка, - нагло, собственнически рычит ему в лицо. – Отвали.

Неужели сейчас будет драка? Из-за меня…

Мужик в костюме морщиться от боли и удивленно таращит глаза, но вместо того, чтобы дать сдачу, послушно отступает.

А потом мой защитник, поведя плечами и расправив складки на рубашке, поднимает голову и пронзительно глядя на меня абсолютно трезвым взглядом, цедит:

- Сколько?

- Что?! – мне кажется или мужчина спрашивает о стоимости. И, похоже, что о моей стоимости, а не, сколько мне лет. И я, завороженная его взглядом, тупо мямлю: - Вы о чем?

А он в ответ раздраженно трясет головой и уточняет:

- Сколько берешь за приват? Только ты и я.

О нет! Он такой же, как и другие, и я разочарованно выдыхаю, мотаю в стороны головой.

- Вы ошиблись. Я не продаюсь.

И развернувшись, бегу со сцены.

Глава 4. Ростислав

Взбудораженный интимной атмосферой зала, переполненным тестостероном, невольно возбуждаюсь и сам. Обычно меня стриптиз не торкает. Я в такие заведения хожу исключительно по работе. Сливаюсь с разгоряченной толпой озабоченных мужиков и на все согласных телок. Беру безалкогольное пиво и наблюдаю за лицами. Пользовать активно доступных шлюх в клубах брезгую.

Но в этот раз что-то идет не так.

В этот раз танцовщица не та. Не такая развращенная как предыдущие. Прям девочка-цветочек. Точнее жемчужина. Этот номер с ракушкой и жемчужиной, которую девчонка старательно изображает, я запомню надолго. Такая хореография на сцене ночного клуба впервые. Интригующе. И псевдоним мне нравится.

Пенелопа.

Мой интерес к девчонке не уходит от внимания напарника.

Платон наклоняется ко мне и громко говорит:

- Эта новенькая - такая лапуля! Где Леська ее откопала? И танцует – отвал башки.

- Причем и нижней, и верхней, - ехидно договариваю за Платоном.

Сексуальность сочетается со скромностью. Грация и пластика. Утонченность и мастерство.

Понимаю, что мысленно несу бред.

Девка, выходящая с голой жопой на потеху похотливым мужикам, априори всем доступная. Если не всем, то через одного.

Меня отчего то накрывает раздражение. Я тянусь за кружкой с пивом и жадно глотаю потеплевший солод, чтобы заглушить внезапный порыв добродетели.

Что не сидится красоткам дома, с одним мужиком?

- И что она тут делает? – подрываюсь с места. Хочу видеть ее ближе.

- Ясно для чего. Чтобы соблазнить и срубить бабла. А мы – лохи доверчивые на это охотно ведёмся, - с видом знатока заявляет Платон.

Я пробираюсь к сцене, расталкивая охмелевших мужиков, сующих девчонке личные вещи и бабло и норовящих потрогать ее. Кто-то тянется, пытается схватить танцовщицу за край прозрачной, короткой юбки. Другие толкают его выкрикивают комплименты, открыто предлагая сумму за ночь.

Я продираюсь сквозь шумную, взбудораженную толпу и рассматриваю танцовщицу ближе.

Куколка-балерина из музыкальной шкатулки. Изящная. Ладная. Серебристая юбка-пачка – сито. Прозрачная и короткая открывает тоненькие ножки. Она ими перебирает по сцене и поднимает подарки от разгоряченных танцем, мужиков.

Щиколотки, обтянутые босоножками на тонких ремешках, такие тонкие, что моя ладонь их обхватит и еще место останется.

И я понимаю, что хочу ее себе. Эту куклу. Я видимо спятил, но ничего так не хотел очень давно. Не хочу думать почему. Позже обмозгую.

Какой-то толстосум нагло хватает Пенелопу за руку и тянет на себя. Что- то сально шепчет на ухо, и меня накрывает ураган злости.

Ну куда ты лезешь, жирдяй?

Тебя даже бабло не спасет. Не про тебя девочка из шкатулки.

Я на инстинктах хватаю мужика за плечо, выкручиваю руку и быдло отступает. Пялится ошарашенно, удивленно.

- Остынь. Это девушка моя, - а потом поднимаю взгляд, слова бегут впереди меня и спрашиваю девчонку: - Сколько?

Она смотрит на меня ошалело из прорези серебристой маски, а меня торкает взгляд голубых, напуганных глаз, и я шумно втягиваю воздух. Так меня прет от нее.