Luna Bell Суперпустота

— А что необычного в моем вопросе?

— Да просто работала тут у нас одна Наташа. Горничной. Но давно это было, с год, наверное, назад…

В итоге, так ничего и не добившись, Герману пришлось ретироваться. Зато, когда он уже подходил к мустангу, из темноты его окликнул звонкий, веселый голос:

— Да лопни мои помидоры, если это не тот самый красавчик!

Герман обернулся на возглас и сразу же увидел ее: ухмыляющаяся, в максимально откровенной юбочке, едва вообще что-то прикрывавшей, в блузке с длинным вырезом, в «сеточных» чулках, и на шпильках на краю парковки стояла Изабелль.

— Привет, — сказал ей Герман, ощущая в груди почему-то странное внутреннее тепло, будто встретил родного человека; во всяком случае от Изабелль точно не стоило ждать каких-то необъяснимых фокусов и новых загадок. С ней можно хоть немного отвлечься от непрекращающейся фантасмагории.

— Чего молчишь-то? — бросила Изабелль и сделала пару шагов в направлении мустанга.

Только тут Герман обратил внимание, что девушка прилично пьяна.

— Я не молчу, — усмехнулся он.

— Ну и я о том, — Изабелль подошла, обняла его руками за шею, прижалась всем телом — он явственно ощутил тяжелое амбре смеси алкоголя и дешевых духов — и прошептала ему горячо в ухо: — Угостите даму сигареткой?

Заказов на сегодня больше не поступило, и Герман повез Изабелль домой. Та опустила стекло дверцы и периодически высовывала ладонь наужу, «ловя ветер».

— Ты как здесь оказалась? — спросил Герман, внимательно следя за дорогой.

— А ты, пупсик, сам не догадываешься?

Герман скривился от досады: действительно, придумать вопрос глупее было сложно.

— Ты ведь не оставишь меня сегодня одну? — поинтересовалась Изабелль, мягко погладив его по ноге. — Ты в прошлый раз обещал…

И Герман внезапно почувствовал резкий приступ вожделения. Ее рука на его бедре, запах цветочных духов, витающий в салоне, бесполезный вырез на ее блузке, который обнажал лишь пустой «нулевой» лифчик — все это подействовало на него как мощный афродизиак; ему вдруг нестерпимо захотелось взять ее прямо здесь, в машине. Взять грязно, грубо, упиваясь своей силой и безнаказанностью. Взять как никчемную, помойную потаскуху, дешевую шлюху, чтобы самому стать для себя противным — грязным, мерзким и таким же никчемным…

Он суетливо вдавил кнопку — стекло с его стороны поползло вниз — в салон мустанга ворвался холодный ночной ветер — разметал волосы. Герман с удовольствием подставил ему лицо, пережидая наваждение.

— Эй, красавчик, ты чего? — пьяно поинтересовалась Изабелль, по-женски интуитивно почувствовав неладное.

— Да так, — пробормотал Герман сквозь зубы. — Тяжелая ночка...

Герман немного отвлекся, пока лавировал во дворах между припаркованных машин — Изабелль обитала в малосемейке, и подъезды к ней оказались перегорожены стихийными ночными стоянками постояльцев. Поэтому не сразу заметил, что его пассажирка чем-то там шуршит, чуть от него отвернувшись на сиденье.

А когда увидел, чуть не подпрыгнул на своем водительском месте.

— Ты что?! — страшным голосом сказал он, вдавливая тормоз — так, что их обоих качнуло вперед на ремнях.

Он перегнулся через рычаг переключения скоростей, навис над Изабелль и после короткой борьбы силой отобрал сверток. Оказывается, та не нашла ничего лучше, как распаковать ту самую невостребованную посылку. Она уже умудрилась разорвать скотч на торце и почти вскрыла оберточную бумагу с одной стороны футляра.

— Ты совсем сбрендила? — поинтересовался Герман, отклоняясь обратно и отводя от тянущихся к нему рук девушки сверток.

— Так интересно же, что там, — беспечно отозвалась Изабелль и икнула. — Т-ты ж сказал, что закончил работу… Ик!

— Не твое дело! — Герман озабоченно прикидывал, как ловчее заклеить футляр обратно — и можно ли это сделать в принципе. — Не трогай у меня ничего в машине!

— Ну и пожалуйста, — Изабелль надула губки. — Подумаешь фу ты, ну ты… Ик!

Так и не придя к определённым выводам, Герман засунул полувскрытый футляр между сидений. Он притулил мустанг рядом с двумя малолитражками и вопросительно глянул на спутницу.

— Мы приехали, нет?

— Приехали! — громко огрызнулась та, дергая ручку и распахивая дверь. — Скучный ты, пиздец!

Герман подумал еще несколько секунд и тоже взялся за ручку водительской дверцы.

«Провожу до квартиры, — решил он. — А то еще наломает дров в таком состоянии…»

И когда уже почти выбрался наружу, бросил взгляд на распотрошённый сверток. Футляр лежал как раз к нему вскрытым концом. И то, что Герман увидел в темном нутре посылки, пригвоздило его к месту. Он так и застыл в нелепой скособоченной позе. Внутри, через обернутый вокруг нее прозрачный целлофан, просвечивала человеческая плоть.