- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Любовь Трофимова О, мама Мия!
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
У меня пожизненная прививка от козлов! Что дальше? Грохнут, что ли? Да нет, навряд ли…
Оставалось выяснить детали, собрать доказательства и сдать подельников в полицию, а заодно излечить Костика от любовной горячки и быстренько женить на Лизке. Как ни крути, дочь подруги всё-таки привычнее и почти безопаснее. Хотя и зануднее, чё уж скрывать…
Представив, как, выясняя подробности коварного плана, я истязаю Дашку утюгом… ой, то есть горой неглаженого белья и изощрёнными пытками… ой, изысканными и непременно сложными рецептами блюд, которые Костя или любит, или вскоре обязательно полюбит, я хохотнула.
Вскинув на меня недоумённый взгляд, Дашка похлопала длиннющими ресницами и, сморщив нос, поёрзала на табуретке.
— Так почему ты мне это предложила? — улыбнувшись, максимально ласковым голосом уточнила я, а она зависла.
— Ну вы это… того этого… кхм-м… э-э-э… Вы такая интересная женщина, — растеряв свой хвалёный словарный запас, проблеяла эта выдра, а я скривилась.
— Интересная, говоришь? — нахмурившись, переспросила я и, сообразив, что стоит за её спорным комплиментом, угрожающе рявкнула: — То есть определения: «молодая» и «красивая» ко мне уже не относятся?
— Ну что вы, — тут же спохватившись, защебетала Дашка и, окинув меня придирчивым взглядом, неуверенно перечислила: — Вы всё ещё стройная и это… хрупкая. А ещё… м-м-м… симпатичная. К тому же голубоглазая блондинка.
— Продолжай... Что ещё? — подойдя к плите, снисходительно позволила я и, взяв поварёшку, скучающую на блюдце, демонстративно взвесила орудие неминуемой расправы в руке.
— Но вы немного того… — изобразив пальцами кавычки, выдавила Дашка и, заметив мой взгляд и особый настрой, подписала себе смертный приговор: — Нервная вы, мама Мия! Раздражительная очень, а если будет мужчина, то вы…
— Ну ты сама напросилась! — недослушав, прорычала я и, поиграв бровями, тихо посоветовала: — Беги, Дашка, беги, зараза такая.
Ойкнув, невестка побледнела и, подскочив, рванула наутёк. Покачав головой, я закатила глаза и, протяжно вздохнув, отправилась вершить правосудие. К сожалению, погоня вышла недолгой…
Вместо того чтобы скрыться в одной из комнат, Дашка метнулась к входной двери и, подёргав за ручку, заверещала. Обернувшись, уставилась на меня своими бесстыжими глазищами и, схватив с пуфика забытую мной рукопись, отгородилась ей, как щитом, и зажмурилась.
— Пришибить бы тебя, — покачивая орудием расправы, прорычала я, а Дашка открыла один глаз.
— Костя вам этого не простит, — гулко сглотнув, проблеяла она и, скосив свой глаз на рукопись, зависла, читая название сквозь прозрачный пакет и матовую обложку папки.
— Положи на место, — нахмурившись, отчеканила я, но она меня будто не услышала.
— Рукопись книги? Да ладно-о? — приземлившись на пуфик, протянула она восторженно и, выудив папку из пакета, открыла титульную страницу и прочитала вслух: — Эротический любовный роман: «Любовная любовь»; автор: Дуся Фроськина.
— Отдай, говорю, — шагнув вплотную, я нависла над Дашкой, а для пущей важности упёрла руки в бока и свела брови на переносице.
— Это ваше? Ну то есть, это вы написали? — снова отключив режим самосохранения, выпалила она и, пролистав несколько страниц, вырвала из контекста не самый удачный кусок: — Прижав меня к своей груди, он утробно зарычал. Мои ноги ослабели, а по телу пронеслась дрожь и…
— Ты будто любовных романов ни разу не видела, — теряя терпение, я пошла на провокацию, но эта нахалка лишь усмехнулась.
— Ну прям… Кучу перечитала, — ничуть не смутившись, созналась она и, прочитав ещё несколько строк, но уже про себя, сморщила свой любопытный нос, едва слышно пробормотав: — Жаль, что в последнее время найти стоящий роман стало всё сложнее.
— Это точно, — вмиг растеряв весь запал, согласилась я и, пожав плечами, вздохнула: — Но у меня особого выбора нет. Работа у меня такая. Понимаешь?
— В смысле? — подняв на меня удивлённый взгляд, спросила Дашка и, помявшись, добавила, не стесняясь в выражениях: — Что вам мешает читать только лучших авторов? Простите, но вот это откровенное говно я бы в жизни не купила.
На последних словах она закрыла папку и, отложив на тумбу, даже пальчиком отодвинула. Потом закусила нижнюю губу и, выдавив кривую улыбку, опасливо уточнила:
— Только не говорите, что это ваше творение?
— Да не дай бог, — для верности я даже перекрестилась и, отложив поварёшку, поделилась: — Я же в издательстве работаю, и иногда приходится брать в работу произведения, годящиеся только для топки каминов.
— Почему не отказались? — похлопав ресницами, поинтересовалась она, а я ушла на перезагрузку, придумывая достойный ответ без упоминания грядущего увольнения.
— С таким сложным заданием не каждый справится, — пожав плечами, отозвалась максимально невозмутимо и, задрав подбородок, гордо добавила: — В моих силах сделать из говна конфетку, так что…
— Если хотите, я вам помогу, — немного подумав, предложила Дашка и, расплывшись в широкой улыбке, сообщила: — Я же на журналиста учусь, и такой опыт мне очень пригодится. А вы как раз меня научите работать с рукописями, а потом, возможно… ну а вдруг… подпишите мой отчёт по практике и составите характеристику.
— Практика? Ну я даже не знаю, — изобразив сомнение, я добавила в голос недоверчивых ноток, а Дашка сложила руки в молитвенном жесте и сквасив жалобную мордаху, заскулила.
— Ну пожалуйста, мама Мия. Пжалста… пжалста… пжалста…
Изучая задумчивым взглядом эту выдру, явно не понимающую, на что подписывается, мысленно я уже танцевала румбу и продумывала, чем займусь в выходные, но уступать слишком быстро не спешила. Вот такая я неуступчивая. Или вредная…
— Хорошо. Попробуем, — кивнула я, а Дашка подскочила с пуфика и, оглушая меня восторженным визгом, повисла на шее.
Одновременно испытав и удовлетворение, и лёгкую досаду, я вздохнула и, отколупав от себя эту мартышку, задумалась. В процессе наших разборок я и сама не заметила, что вместо скандала, угодила этой наглой девчонке, но при этом избавила себя от ненавистного задания.
Ну и кто кого тут уделал? Странное двоякое чувство никак не хотело отпускать, но… Манипулируя мной, Дашка не подумала, что жопыта… ой, то есть опыта в подобных делах у меня больше.
— Сегодня же займёмся редактурой, — забрав с тумбы рукопись, пообещала я и, войдя на кухню, обернулась к невестке и, поиграв бровями, предупредила: — Но сначала тебя ждут важные дела.
— Какие ещё дела? — всё ещё улыбаясь, выдавила она, а я ухмыльнулась.
— Уборка, готовка, глажка белья, лепка пельменей, — загибая пальцы, медленно перечислила я и, мысленно вешая на помрачневшую невестку табличку с надписью «рабыня», воодушевлённо пообещала: — А потом сразу же засядем за рукопись.
— Бли-и-и-н, — поникнув, заныла Дашка, а я кивнула.
— Ах да, ещё блины напечёшь, — ловя её на слове, подхватила я и, подмигнув, добавила: — Костя их просто обожает!
Глава 12
Мия
Честно признаться, остаток дня и весь вечер я сама себя не узнавала. Истязая свою дерзкую и тощую проблему всеми видами домашних дел, я ни разу не повысила голос, никак не обозвала это ходячее недоразумение и за поварёшкой больше не тянулась.
Совесть меня ничуть не мучила, да и пощады, несмотря на мои изощрения, Дашка не попросила. Пыхтя и кривясь, она терпеливо мыла, складывала, тёрла, пылесосила, утюжила, перестилала, перебирала и вытрясала.
Никогда бы не подумала, что, полностью отдавшись работе, я настолько запустила свою не такую уж большую квартиру. Теперь в ней всё блистало, скрипело, благоухало и шуршало. При этом моих трудозатрат в процессе генеральной уборке не было. Не считая надзора и команд. М-м-м, кайф…
К концу жестокой экзекуции у Дашки заметно тряслись ручонки, а на смазливой мордахе маячило самое страдальческое выражение. Зато, хлебая вторую тарелку борща, приготовленного её же руками, эта выдра почему-то довольно урчала.
Подперев рукой подбородок, я сидела напротив и, наблюдая за скоростным уничтожением супа, невольно улыбалась. Ну а что?.. Глядишь, и перевоспитаю, и откормлю.
Торопливо поглощая свой вполне заслуженный ужин, Дашка больше напоминала не коварную мошенницу, а взъерошенного птенца. Лохматая, уставшая, слегка чумазая. Глотая горячий борщ, даже носом она шмыгала совсем по-детски.
— Вкусно получилось, — размешав в своей порции ложку сметаны, похвалила я сдержанно и, глянув на взопревшую Дашку, задумчиво пробормотала: — Разве что сала и чёрной корочки хлеба, натёртой чесноком, не хватает.
— А есть? — перестав жевать, уточнила невестка и, похлопав ресницами, смущённо добавила: — Ни разу не пробовала в таком сочетании.
— Сейчас достану, — слегка удивившись, отозвалась я, но эта егоза подскочила с табуретки.
— Сидите, сидите, вы же та-а-ак устали, — явно не подумав, протянула она, а я усмехнулась.
— Язва, — буркнула под нос, а у Дашки, похоже, открылось второе дыхание в плане поцапаться.
— Божечки!.. У вас язва? — приложив ладони к щекам, охнула она и, покачав головой, добавила с притворным сожалением: — Тогда вам ни сало, ни чеснок нельзя. Особенно на ночь…
Смерив её прищуренным взглядом, я поджала губы и, глянув на свою поварёшку, скучающую на блюдце у плиты, многозначительно кашлянула.
Дашка проследила за моим взглядом и, округлив глаза, нервно хихикнула, а потом… Хрюкнув, эта засранка расхохоталась так заразительно, что я и сама не удержалась.
— Ох, допрыгаешься, — вернувшись к тарелке с борщом, предупредила я и, доев суп, потянулась за салфеткой и добавила: — Сало в морозилке, чеснок и хлеб…
— Я помню, где, — перебив, заверила Дашка и, нырнув в холодильник, начала мурлыкать под нос какую-то жутко знакомую мне мелодию.
— Как поешь, помой посуду и уберись на кухне, — встав из-за стола, распорядилась я и, поймав на себе обречённый взгляд, расплылась в коварной улыбке и вкрадчиво напомнила: — А потом сразу же засядем за рукопись.
Собственно, ждать свою неожиданную, и на всё готовую стажёрку я не собиралась. Устроившись в зале, я открыла папку и, нацепив очки, взялась за карандаш. Оценить Дашкины способности в плане редактуры времени у меня не было, а расквитаться с ненавистной рукописью хотелось как можно быстрее.
Откровенно говоря, я решила, что Дашка всячески попытается отсрочить свою «стажировку», но шум воды и бряканье посуды на кухне стихло слишком быстро, а через минуту в дверном проёме появилась любопытная мордашка.
— Я готова, — вздёрнув подбородок, сообщила невестка тоном Жанны дАрк, стоящей на куче дров и привязанной к столбу, а я закатила глаза.
Мозг, бурлящий от прочитанного текста… вернее, от крылатых эпитетов и описаний, безвозвратно уничтожающих нервные клетки, уже кипел, и роль няньки для новоиспечённой, но недоделанной журналистки в мои планы не входила. Но я же сама на это подписалась…
Подойдя к дивану, моя стажёрка приземлила свою тощую задницу рядом и, сунув любопытный нос в рукопись, поморщилась и усмехнулась.
— И это только третья страница, — вздохнув, ворчливо сообщила я, а невестка фыркнула.
— Да вижу, но… Вы вот тут ошибку пропустили, — сообщила она, ткнув пальцем в абзац, который я только что вылизала, буквально истекая кровью и пополняя список нелитературных слов.
— Хм-м, верно, — перечитав предложение, я нахмурилась и, пытаясь избежать падения в глазах невестки, начала сбивчиво оправдываться: — Бывает… Глаз замыливается и… А вообще, я лишь первично пробежалась, а потом…
— Понимаю… Вы же устали. Дайте-ка, я попробую, — недослушав, попросила она и, не дождавшись моей реакции, забрала папку, а заодно нагло экспроприировала карандаш.
Бесцеремонно сунув МОЙ любимый карандаш себе в зубы, Дашка вернулась к первой странице рукописи и, весьма бегло просматривая текст, начала править, что-то черкать и даже оставлять на полях короткие заметки.
Пялясь на это чудо сквозь линзы очков, я похлопала ресницами и, придвинувшись вплотную, замерла, молча наблюдая за её действиями.
— А вот тут я бы оборот в начало переставила, — глянув на меня, осторожно предложила Даша, а я перечитала кусочек текста и, тщательно скрывая улыбку, согласно кивнула.
— Да, так действительно лучше, — подтвердила ещё и вслух и, окончательно борзея, добавила: — Давай поступим так: ты всё проверишь, где сомневаешься, добавишь стикеры с пояснениями, а я потом перепроверю и одобрю окончательный вариант.
— Хорошо, но я же… — нажёвывая мой карандаш, Дашка смутилась и, сжав пальчиками корешок рукописи, намекнула: — Тут же целый талмуд. Сколько у меня времени?
— Ну даже не знаю, — задумчиво протянула я и, выдержав театральную паузу, вынесла приговор: — Допустим, неделя, максимум две. Справишься?
— Я постараюсь, — не очень уверенно отозвалась невестка и, подумав, кивнула: — Да точно успею. До экзаменов время ещё есть, к тому же два предмета у меня будут автоматом.
— Ну ты сильно-то не убивайся, — прикрутив уровень наглости, снисходительно произнесла я и, подняв палец, строго добавила: — Учёба важнее, а практика… Я же не зверь, в конце-то концов.
— Вы просто чудо, мама Мия, — выпалила Дашка и, покраснев, робко улыбнулась.
Вон чё... Оказывается, я чудо. Сговорились они, что ли? Ещё одна подлиза. Ой, всё!..
Глава 13
Мия
Несмотря на глобальные и не особо радужные изменения в жизни, спала я на удивление крепко.
Оставив Дашку корпеть над ненавистной рукописью, я удалилась в ванную комнату и, приняв душ, намазюкалась дорогими кремами. Ложась в постель, так и не смогла стереть с лица, сдобренного современными достижениями косметологии, самодовольную улыбку. Ну ещё бы…
Пожалуй, впервые за кхм-м… чёрт знает сколько времени, я не чувствовала раздражение и вечную усталость. В пояснице не стреляло, колени не ныли, голова не болела, и совесть не мучила…
Квартира, вылизанная буквально до блеска, была не моей заслугой. Вкусный ужин тоже не отнял много сил и времени, а рукопись благополучно редактировалась без меня.
Проснувшись, я почувствовала себя непривычно отдохнувшей. Потянувшись всем телом, зевнула и широко улыбнулась, но, принюхавшись, резко села. Запах чего-то горелого намекал, что на моей кухне уже кто-то хозяйничает, но, сбрасывая с себя одеяло и остатки сна, я не сразу сообразила, а кто бы это мог быть.
Точно помнила, что накануне сын должен был вернуться со смены не раньше десяти вечера, и уж он-то точно не ринулся бы с утра пораньше сооружать завтрак, посложнее бутерброда. Обычно с утра я находила в раковине грязную посуду, а на плите опустевшие кастрюли, но не это.
Торопясь спасти свою кухню и очередную сковородку, я накинула халат и, собирая волосы в хвост прямо на ходу, выбежала из комнаты.
— Нет, не так… Даша, подожди, я сейчас покажу, как надо, — из кухни раздалось ворчание сына, а я тут же замедлила шаг и, подкравшись поближе, притихла.
— Говорят, что первый блин всегда комом, — шмыгая носом, огрызнулась Дашка, а я улыбнулась.
— Так говорят лишь рукопопые хозяюшки, — хохотнув, передразнил Костя, но, ойкнув, поспешил сменить версию на более безопасную: — Да шучу я, шучу… У мамы тоже иногда не сразу выходит.
Нахмурившись, я скрестила руки на груди и, привалившись плечом к стене, покачала головой. Вот оно чё… У мамули не всё идеально, значит? Ну-ну… В принципе я вовсе не злопамятная, но…
Расслышав характерное шипение теста, наливаемого на сковородку, я удивлённо вскинула брови и, вспомнив вчерашнее обещание научить Дашку печь блины, немного смягчилась. Сам притащил, сам пусть и возится с этим шкодливым котёнком.
Примерно минуту на кухне висела гробовая тишина, а потом мой сынуля приступил к инструктажу.
— Вот видишь, теперь он достаточно подрумянился, и пора перевернуть, — медленно втолковывал Костя и, чем-то побрякав, терпеливо продолжил: — Берём специальную лопатку, подцепляем край блина, потом подсовываем вот так и…
Перевёрнутый блин тихо зашипел, Дашка восторженно ахнула, а Костя тихо рассмеялся. Батюшки. Тоже мне достижение. Хотя… Ведь встали же с утра пораньше, заморочились, чтобы меня удивить и порадовать.
Решив всё же не портить сюрприз, я осторожно попятилась, чтобы вернуться в спальню и позже прикинуться сильно «удивлённой и обрадованной», но следующие слова моей непутёвой невестки заставили передумать.
— А икра будет? — что-то жуя, спросила она, а Костя усмехнулся.
— Дашуль, ну какая у нас икра? Скажешь тоже… Сметанка, варенье, мёд, сгущёнка, сыр, — выбирай.
— Эх-х, — разочарованно выдохнула Дашка и, помолчав, тихо добавила: — Всё так непривычно, но очень вкусно. Честно… Мне всё нравится, но…
— Ну прости, — отозвался Костя и, горестно вздохнув, добавил: — Ты знала, на что идёшь. Хоромы, личного повара и шофера я тебе не обещал. К тому же маме со мной итак нелегко пришлось.
— Глупенький, я же тебя люблю, — протянула Дашка, а на чаше моих внутренних весов добавилась маленькая, но увесистая гирька в пользу этой дерзкой девчонки.
Шипение блинов разбавили звуки хаотичных чмоков, непонятная возня и хихиканье, а потом по квартире поплыл едва уловимый запах гари. Бли-и-н же! Всё не намилуются. Кулинары, блин…
— Ой, проворонили, — чертыхнувшись, Костя тихо рассмеялся и, брякнув дверцей шкафчика, скрыл следы преступления в мусорке и продолжил делиться интересными деталями: — Как вспомню ваш особняк, так вздрогну. Бр-р-р… Мавзолей, а не жильё.
— Ага, а я там была в роли фарфоровой статуэтки, — вздохнув, пробормотала Дашка и, помолчав, созналась: — Мне иногда казалось, что для родителей я не ребёнок, а не особо удачный проект.
— Нифигасе, неудачный проект, — фыркнул сын и, брякая тарелками, перечислил: — Три языка в совершенстве, теннис, плаванье, верховая езда. Подозреваю, это лишь часть айсберга.
— Ещё вокал, фехтование и балет, — прицыкнув языком, Дашка подлила масла в огонь и, посопев, проворчала: — И хоть бы раз спросило, — а оно мне надо?
— Почему молчала? — хмыкнув, уточнил Костя, а Дашка прицыкнула языком.
— Попробовал бы сам возразить, когда… — исказив голос, она явно попыталась спародировать кого-то из родителей, произнеся гнусавым и чопорным голосом: — Мы для тебя всё, а ты…
— Бедненькая ты моя, — заворковал сынуля и, почмокав свою страдалицу, усмехнулся: — Бедная, но не в привычном смысле.
— Родителей не выбирают, — тяжко вздохнув, напомнила невестка и, заговорив тише, добавила: — Вот тебе точно повезло. Твоя мама… она такая… ну-у такая…
«Только скажи, что я интересная, и точно по башке схлопочешь», — подобравшись, подумала я, но её слова меня удивили.
— Такая добрая, милая, по-домашнему тёплая, родная, что ли, — помявшись, Дашка завершила свою пламенную речь, а я, поддавшись эмоциям, чуть не растеклась розовой лужицей по полу.
Видали? Оказывается, я милая, добрая и родная! И это после вчерашних истязаний? Сомнительно, но… Чёрт, как же приятно.
— Да, мамуля у меня чудо, — кашлянув, заметно севшим голосом подтвердил Костя и, помолчав, со вздохом сознался: — А я ведь рос совсем не ангелом. Знаешь… не хочу я её напрягать, поэтому решил искать вторую работу.
О как… Что мы имеем? Бывшая мажорка, выросшая в жёстких рамках и в силу своего воспитания неспособная на кражу чужого имущества. Дерзкая, упёртая, местами бестолковая, но готовая на всё ради моего балбеса.
И сынуля, который собрался рвать пятую точку, лишь бы обеспечить своей зазнобе достойную жизнь и оградить меня от лишних хлопот. Мужик! Чё уж скрывать… Горжусь!
— Мы обязательно справимся, — всхлипнув, едва слышно произнесла Дашка, а у меня родилось непреодолимое желание помочь двум этим бестолочам чуть больше, чем планировала.
— Всем доброе утро, — зайдя на кухню, для вида я демонстративно зевнула и, заметив на столе блюдо с большой стопкой слегка кривых блинов, потёрла руки: — М-м, блинчики. Дашка, доставай сгущёнку.
— Доброе, мама Мия. Сейчас, — отлипнув от Костика, она отвела покрасневшие глаза и, рванув к холодильнику, неуверенно уточнила: — А она разве не вредная? Ну… Эта самая сгущёнка?
— Кто тебя так нагло обманул? — сев за стол, я усмехнулась и, изучив недоверчивым взглядом смущённую мордаху невестки, осторожно предположила: — Постой-ка… Только не говори, что ты её ни разу не пробовала.
— Мама говорила, что это навредит моей фигуре и… — покраснев, промямлила она, но я перебила.
— Моя хорошая, учитывая твои скромные формы и кхм-м… — подбирая подходящие слова, я чуток зависла, но, вздохнув, сказала, как есть: — Учитывая твою нездоровую худобу, я прописываю тебе сгущёнку внутривенно, но пока сойдёт и в качестве начинки для блинов.
— Мам, ну ты скажешь тоже, — хохотнул сын и, подойдя к буфету, начал заваривать чай.
Пока мои великовозрастные «детки» в четыре руки накрывали на стол, наливали чай и доставали из холодильника сыр, ветчину, баночки с вареньем и сгущёнкой, я наблюдала за ними исподтишка и мысленно формулировала своё предложение.
Сообщить о своём спонтанном, но окончательном решении я собиралась так, чтобы порадовать влюблённую парочку, но при этом не показаться слишком уж добренькой и покладистой. А то ещё расслабят булки…
— Сядьте уже, хватит мельтешить, — проворчала я и, придвинув к себе блюдце и чашку, поданную сыном, спокойно добавила: — Нам надо серьёзно поговорить.
— О чём? — настороженно уточнил Костя и, плюхнувшись на табуретку, нахмурился.
Резко побледнев, Дашка села рядом с ним, но интересоваться темой намечающегося разговора предусмотрительно не стала. Кусая губы и заметно нервничая, на меня невестка старалась не смотреть, но я прекрасно представляла, чего она боится.
— Я тут подумала, — нарочно медленно размазывая сгущёнку по блинчику, начала я и, выдержав паузу, улыбнулась: — Короче, я решила уступить вам свою комнату.
— Мамуль, — охнув, Костя округлил глаза, а Дашка подавилась едой и закашлялась.
— Но сильно не радуйтесь, — соблюдая образ строгой мамы, предупредила я и, откусив блинчик, прошамкала: — Это лишь на время…
Глава 14
Мия
Уровень восторгов на мою неожиданную и явно сногсшибательную новость я описывать не буду, лишь отмечу, что на радостях мои «детки» вызвались сделать небольшой косметический ремонт.
Ничего такого, просто пообещали переклеить обои, отмыть люстры, чудом не рухнувшие нам на головы от слоя пыли, скопившейся за кхм-м… Долго я их не мыла, короче.
Соглашаясь на эту авантюру, сын и его зазноба, похоже, не особо понимали, на что подписались, зато я, пережившая не один ремонт, сделанный своими руками и средствами, прекрасно знала, на какую пакость их обрекаю.
Ну а что такого?.. Собственно, чем не проверка их чувств на прочность? Если не поубивают друг друга в этом увлекательном процессе, так уж и быть, я официально и торжественно благословлю их на призрачное «долго и счастливо».
Зная почти уникальную суперспособность своей невестки калечиться на ровном месте, я немного переживала, что до моего благословения она не доживёт, но… Они ж сами вызвались.
И вообще, я ни при чём! Если подумать, в случае чего даже «непреднамеренное» при все желании мне не впаяют.
Не глядя покидав в дорожную сумку немного шмотья, я снабдила влюблённую парочку строгими инструкциями и, пожелав удачи, умотала на дачу. Давно же собиралась, а тут такой жирный повод нарисовался.
Нагло наплевав на работу… ну то есть на ненавистное задание, а с ним и предстоящее увольнение, а также абсолютное отсутствие перспектив, я прикрутила свой давно зашкаливающий уровень трудоголизма и гиперответственности и решила в кои-то веки полноценно отдохнуть.
Прихватив с собой ноутбук, я велела Дашке раз в пару дней скидывать мне промежуточный итог проверки рукописи, но лишь для того, чтобы она не откладывала это задание напоследок.
Боясь передумать, в поездку я собралась молниеносно. Позавтракав чуть подгорелыми блинами, переоделась в старенькие, выцветшие джинсы, клетчатую рубашку и лёгкие кеды, валяющиеся без дела ещё со времён моего кратковременного увлечения спортом. Было дело, чёрт дёрнул и… Впрочем, неважно.
Из вещей тоже взяла что попроще, включая бельё, в котором нестрашно и в горящую избу, и коня на скаку и... Ну а чё такого? Кого мне там в посёлке завлекать и соблазнять?
Торопясь меня выпроводить… Ой, то есть проводить, Костя сам вызвал такси и, утрамбовав меня в тачку вместе с сумкой, чмокнул в щеку, помахал рукой и рванул к своей балерине, владеющей в совершенстве тремя языками. Наверное, так торопился приступить к обещанному ремонту.
До вокзала я добралась быстро и со всеми удобствами, включая хмурого и молчаливого водилу, кондиционер, дующий строго в левое ухо и слегка сомнительное музыкальное сопровождение.
Предвкушая долгожданный отдых на лоне природы, я всю дорогу улыбалась и, рассеянно глядя по сторонам, строила скромные планы на ближайшие дни. Пожарить шашлык, погулять по лесу, позагорать у пруда и… Чем там ещё заниматься-то?
