Полная версия:
Лора Картер Пока ложь не станет правдой
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Но коробку никуда не денешь, а значит, придется ехать на лифте. Пытаюсь нашарить кнопку вызова, а незнакомец тут как тут.
– Я нажму.
Темные очки он снял, и за ними обнаружились добрые голубые глаза с тонкими, едва заметными морщинками в уголках.
Бормочу «спасибо» и, крепко зажмурившись, шагаю в лифт. Пока не закрылись двери, осторожно приоткрываю один глаз. И вижу: он, ничуть не смущаясь, покачивает моими здоровенными трусами, которые нацепил на палец.
– Вы забыли.
Убейте меня кто-нибудь.
Уронив коробку, выхватываю у него злополучное белье и яростно жму кнопку закрытия. Наконец двери послушно начинают съезжаться. А этот тип не смеется над моими труселями, даже не ухмыляется. Нет, он преспокойно открывает почтовый ящик квартиры 8В, будто и не замечает моего смущения.
Наконец я захожу в свое новое жилище. Ди, распахнув двойные двери, вышла на французский балкон и стала любоваться видом. Оборачивается, когда я, нарочито тяжело вздохнув, ставлю коробку на пол и начинаю обмахиваться краем футболки, потому что вся взмокла.
– Ну разве такое может наскучить? – вопрошает она, снова глядя через Ист-Ривер в далекий горизонт.
Раздражение тут же испаряется, и я вспоминаю, почему так долго облизывалась на квартиру в этом доме. Вид просто невероятный. Даже отсюда, из глубины гостиной, видно, как пляшут на водной глади солнечные лучи. Как по реке снуют моторные лодочки и медленно идет прогулочный катер. Небо ясное-ясное, и почему-то кажется, что здесь, в этой квартире, мне непременно откроются какие-то возможности. Что еще не все потеряно.
Но дело не только в виде из окна. Здесь все именно так, как я хотела. От кремовых стен и идеально гладкого паркета до бледно-розовых подушек на бежевом кожаном диване и дубового стола-сундука со стеклянной столешницей. От белоснежной кухонной мебели и черной гранитной стойки до навороченного смесителя, который предлагает на выбор холодную и горячую воду, с газом и без газа.
В коридоре на стенах висят абстрактные картины – масло и акварель, я их запомнила, когда смотрела квартиру. В главной спальне широкая кровать, новехонькая и очень изящная. На ней, убеждаю я себя, будет здорово спать, морской звездой раскинувшись во все стороны. Очень просторно и удобно, а вовсе не пусто и не одиноко.
К спальне примыкает ванная, слишком большая, чтобы ее могла себе позволить девушка вроде меня: безработная, которой сдали эту квартиру на условиях оплаты за полгода вперед. Раковины две, и я стараюсь не смотреть на ту, которая предназначена «для него». Вместо этого прикидываю, куда поставлю туалетные принадлежности. Зубную щетку – вот сюда, и рядом с ней никакой тип не впихнет свою, старую и разлохмаченную. Кроме душевой кабины, тут есть еще и ванна. Ванна!
В предвкушении двигаюсь дальше, захожу в гардеробную с диваном. Такую просторную, что вполне сошла бы за вторую спальню. Но мне вторая не нужна – у меня ни мужа, ни детей. Ни привязанностей, ни обязательств. Некого ублажать, кроме себя самой.
* * *Сейчас полвосьмого вечера. Сестра отчалила около трех, не потрудившись помочь мне с вещами. Нет, я бы не заставила беременную таскать тяжести, однако суть не в этом: в положении или нет, Ди и пальцем не пошевелила бы. И все же люблю сестренку за то, какая она есть, со всеми недостатками.
Одежду я развесила в гардеробной – она такая огромная, что вещей получилось как-то унизительно мало. Обувь аккуратно выставила в ряд на специальной полочке, и ее тоже как-то маловато, не как в «Сексе в большом городе». Скорее уж как в «Теории большого взрыва».
Оставшись одна, выдохшись после всех хлопот, я включила ноутбук и теперь смотрю документалку о высадке НАСА на Луну. Заказала себе пиццу с курицей и песто, а еще мороженое с арахисовым маслом, чтобы развалиться со всем этим на моей шикарной огромной кровати. Но вот странно: я вовсе не развалилась, а лежу аккуратно на одной половине, словно вторую вот-вот займет кто-то другой. А все радостные мысли о новой свободной жизни, о предстоящем летнем отрыве, который я успела навоображать, внезапно развеялись.
Я выложила какую-то дикую сумму, чтобы притвориться гламурной городской цыпочкой. А теперь сижу в старой футболке и шортах на кровати, застеленной хлопчатобумажным бельем в турецких огурцах. Ну точь-в-точь девчонка, которая четыре года назад уехала из Альберты.
Интересно, Эндрю сейчас один? Встречается ли он еще с той, с которой мне изменил? С той, кого Ди вычислила, как следует прошерстив по моей просьбе социальные сети?
Телефон лежит прямо под рукой на покрывале. Я могу ему позвонить. Просто так.
Но зачем? Зачем мне звонить Эндрю?
Он же переспал с другой.
Вот только… кажется, что наша с ним история еще не кончилась.
Эндрю все любили. Он был идеальной парой для меня. Пока не выяснилось, что это совсем не так.
Однако все продолжают его любить – я ведь никому, кроме Ди и Шернетт, не сказала, что случилось. И поэтому для всех он по-прежнему мой идеальный суженый.
Тупо пялясь в экран, стараюсь мыслить позитивно, как велели сестра и лучшая подруга. В конце концов вымучиваю одну-единственную условно радостную мысль: я, по крайней мере, не космонавт, застрявший на Луне без припасов и связи. Со вздохом закрываю ноутбук и кладу под кровать, заодно еще раз проверяя, на месте ли спрей, отпугивающий медведей (да-да, можно вывезти девушку из Канады, но…), и устало откидываюсь на подушку. Если не знаешь, что делать, ляг поспи – так всегда говорит папа. Сейчас я усну, а завтра будет новый день. Гораздо более приятный, поскольку не придется таскать тяжелые коробки из машины в новую дорогущую квартиру.
Глаза начинают закрываться, подступает дрема, и вдруг…
Бумм, бумм, бумм.
Что за нафиг?
Откуда-то сверху доносятся ритмичные удары, словно там со всей силы бьют чем-то о стену.
Бумм. Бумм. Бумм.
Глава 4. Тед
Я захожу в квартиру 8B, сжимая в руке пачку рекламных листовок и пару писем – наверное, от фанатов. Сгружаю на столик в прихожей и включаю кондиционер. Без него никак: здесь, в одном из двух пентхаусов верхнего этажа, нет зеркальных стеклопакетов.
Скинув кроссовки, шлепаю в просторную гостиную моего братца и опускаюсь на диван: нереально удобный, но слишком уж здоровенный. Сейчас утро понедельника, я прилетел из Сан-Франциско сорок восемь часов назад и, наверное, уже в миллионный раз спрашиваю себя, теперь вслух:
– Что я здесь делаю?
Откинув голову на мягкую кожаную спинку, провожу ладонями по волосам, тупо пялясь на встроенные потолочные светильники.
Может, не надо было сдаваться? Или попытка удержать невесту – дело заведомо безнадежное?
Три дня назад казалось, что у меня есть все. Красавица-невеста, совместный бизнес, активно развивающийся в Кремниевой долине – и лучший друг, надежный союзник, на которого всегда можно положиться.
Я ошибался по всем пунктам.
В кармане жужжит телефон, мелодия звонка несется из всех настенных динамиков. Достаю его из кармана, провожу по экрану пальцем.
– Птенчик! – грохочет в просторной гостиной голос брата.
– Привет, ты на громкой связи. Очень громкой, – говорю я, стараясь загнать подальше мрачные мысли, чтобы голос меня не выдал.
– Удобно, скажи? – весело отвечает Майк. – Особенно когда нужны свободные руки. Ну, как ты там? Еще в домике или готов поделиться своими горестями?
Я выпрямляю спину. Потом наклоняюсь вперед, уперев локти в колени и опустив лицо в раскрытые ладони.
– Первое. Ты-то, надеюсь, никому не сболтнул?
– Нет, малыш, это не мое дело. Но слухи так или иначе расползутся, это вопрос времени, только и всего.
– Да понятно. Просто хотелось успеть более-менее переварить все это.
– Ну, от меня точно никто не узнает. Я вообще звоню убедиться, что ты там не пожираешь бутерброды с джемом в эквиваленте собственного веса.
Мой взгляд скользит по кухонной стойке: там лежит буханка белого хлеба и стоит литр клубничного джема.
– Майк, мне не пять лет, – отшучиваюсь я, чтобы не врать совсем уж нагло.
– Ну-ну. А еще хотел предупредить, что в четыре придет клининг, так что отлепи от пола свои носки и спрячь куда-нибудь.
Усмехнувшись, качаю головой. Ему все-таки удалось меня развеселить.
– Я у тебя всего третий день и пока до такого состояния не дошел.
Смех Майка прерывают короткие гудки в динамиках – связь оборвалась. Значит, надо самому думать, как быть дальше. День только начался, и можно засесть на диване, поглощая бутерброды с джемом. А можно взять какой-нибудь из Майковых коллекционных бейсбольных мячей с автографами и стучать им о стенку до тех пор, пока в голове не иссякнут мысли.
Поднимаюсь с дивана, иду к стеллажу и выбираю тот, что подписал печально известный Барри Бондс, бывший левый полевой «Сан-Франциско Джайентс». Эти данные я почерпнул из крошечной таблички – брат снабдил такими каждый мяч в своей коллекции. Большую их часть он собрал по завершении игровых сезонов, а остальные купил на аукционе – например, мяч с автографом Бейба Рута.
Мой брат – кетчер «Сан-Франциско Джайентс». Последние три года играл в основном составе, недавно получил травму плеча и вылетел на четыре месяца. Восстанавливался тяжело, и после нескольких рецидивов врачи велели еще два месяца лечиться.
Зарабатывает он очень неплохо, так что может себе позволить запасную квартиру в Нью-Йорке. Она-то и стала моим нынешним убежищем.
Мы с Майком похожи как две капли воды. Сколько раз нас спрашивали, не близнецы ли мы… Интересно, он выглядит моложе своих тридцати шести – или, наоборот, я кажусь старше?
На самом деле я младше на четыре года, и большую часть детства был в его тени, не дотягивал до невероятных спортивных высот, которых достигал он. Нет, я не полный ноль в бейсболе, просто не смог бы, как Майк, играть в Высшей лиге. Ну а когда вырвался наконец из-под лучей его славы, то понял, к чему меня тянет. И погрузился в науку, аналитику и технологии.
Как бы мы ни были похожи внешне, по натуре абсолютно разные. Майк – завзятый спортсмен, настоящий атлет. А я – ботан, помешанный на айти. Вот сейчас, например, разрабатываю аналитический софт нового поколения.
И всего трое суток назад делал головокружительную карьеру. А теперь толком не знаю, как пережить очередной день.
Сижу, трескаю вредный, но вкусный бутерброд и думаю: может, все-таки постучать мячиком о стену, порадовать организм? Раз этак двести пятьдесят, плюс по одному за каждый пропущенный. Это больше чем вдвое превышает норму, которую я выдал вчера, стараясь победить бессонницу. Но как закончу, проверю-таки почту. Честное слово.
Бумм – поймал. Бумм – поймал. Бумм – уронил. Бумм. Бумм. Бумм.
Ударе на сто семидесятом я сбился со счета. Монотонные движения сделали свое дело – вроде успокоился. Да и бутерброд был к месту.
С неохотой открываю с телефона рабочую почту. Ну конечно, множество строк издевательски жирным шрифтом: непрочитанные письма. Их скопилось больше трехсот с того самого момента, как я зашел после работы в кабинет к партнеру и увидел, как тот сношает мою невесту. Даже не знаю, что бесит сильнее: море писем или то, что Роумэн, мой бывший лучший друг, ведет наши дела так, словно ничего не случилось.
Полный мудак…
Мы начали вместе кодить еще в университете и десять лет были не разлей вода. Но эти годы дружбы, видно, значат для него очень мало. Меньше, чем секс.
Возвращаюсь к стеллажу, беру другой мяч с автографом, на этот раз Бастера Поузи – и со всей силы швыряю через гостиную.
Ну, класс. Теперь еще заделывать чертову дыру в стене. Прямо вишенка на торте.
На пару самых срочных писем я ответил: «Прошу прощения, напишу позже», и моя ассистентка, видно, заметила исходящие. Из гигантских динамиков несется ее особый рингтон, означающий «срочно возьми трубку».
– Привет, Мэл, – здороваюсь я и умолкаю. Не знаю, что сказать, и не хочу знать, разошлись ли уже сплетни. Я – частное лицо и живу вполне спокойной жизнью, но я брат бейсболиста из Высшей лиги, сооснователь одной из самых успешных молодых айти-компаний на западном побережье, а моя девушка – модель, у которой множество подписчиков в соцсетях. Так что Майк прав: рано или поздно слухи поползут.
– Тед! Наконец-то! Два дня не могла до тебя дозвониться, не отвечаешь. Ты куда пропал?
– Прости, была проблема со связью.
Ага, называется выключенный телефон.
– Ну, как там у вас дела?
– Как дела? – озадаченно переспрашивает Мэл. За все время, что мы работаем вместе, я, наверное, впервые вот так испарился. С самого запуска «Вэнгард Ред Технолоджиз» даже отпуска ни разу не брал. – Тед, ты исчез, и никто не знает куда. Роумэну пришлось тебя заменить на трех последних совещаниях.
– Заменить меня? Да уж, у него хорошо получается.
– Партнеры, которые назначили встречу, были недовольны твоим отсутствием, поэтому нам неплохо бы знать, куда ты делся.
Мэл права. Прогуливать я не привык, и вообще это глубоко непрофессионально. Ну как я мог забить на работу и партнера по бизнесу? О чем только думал? Ах, да: о том, как этот самый партнер трахает мою невесту.
– Понимаю. В офисе не появлюсь еще несколько дней, но на связи буду постоянно. Так что можешь сказать Роумэну… – черт, даже имя противно произносить, – что больше не нужно меня подменять.
Несколько долгих секунд Мэл молчит.
– Вы с ним поругались? Как в прошлый раз, когда он без спросу занял самый большой кабинет в новом офисе?
Она еще не знает. Забавно: как раз это и случилось. Роумэн опять отнял у меня кое-что. Не просторный кабинет, а нечто гораздо более важное.
– Да вроде нет. А ты чего хотела-то?
Надо будет продумать, что отвечать на такие вопросы, пока я еще не готов обнародовать кризис в своей личной жизни.
– У тебя завтра интервью с «Джи Кью», их корреспондент приедет к нам в офис. Подтвердишь встречу? Или ты вообще не в штате?
Блин, «Джи Кью». Совсем забыл.
– А перенести нельзя?
– Уже два раза переносили. Статья должна выйти в следующем номере.
Блинский блин. Мало того, что журналисты заинтересовались моей жизнью, так еще придется самому посвящать их во все подробности. Но это интервью важно для компании, и пока я не решил, как буду дальше работать с Роумэном, надо держать фасон. Прежде всего потому, что компании нужно засветиться в популярном издании вроде «Джи Кью» – на крайний случай, если дойдет до ее продажи.
– Погоди-ка, у «Джи Кью» вроде есть офис в Нью-Йорке?
Мэл стучит по клавишам и через несколько секунд отвечает:
– Ну да, есть.
– Здорово. Можешь им позвонить и сказать, что я готов дать интервью там? Пусть напишут мне напрямую, я сообщу адрес.
– В Нью-Йорке? Ты что, в Нью-Йорке?!
– Мэл, пожалуйста, не надо вопросов. Просто сделай, как я прошу, окей?
– Конечно, босс.
– Спасибо. Да, и еще: то, что я в Нью-Йорке, – информация строго конфиденциальная. Это означает, знаем только я и ты. Никому больше не говори – ни Флер, ни Роумэну. Хорошо?
Тишина. Я прямо чувствую, как Мэл переходит из режима «подчиненная» в режим «подруга».
– Буду молчать как рыба… Тед, ты в порядке? – спрашивает она.
В порядке? Я словно вылетел в открытый космос – ни гравитации, ни двигателей, ни малейшего понятия, как вернуться в прежний мир, что окружал меня всего несколько дней назад.
– Да, все хорошо.
В квартире снова тишина. И в этой тишине я, морщась словно от боли, гляжу на изуродованную стену. Чувствую себя примерно так, как она выглядит: в самом центре пробита дыра. И для полного счастья надо готовиться к беседе с «Джи Кью». А значит делать то, что я ненавижу больше всего на свете. Ходить по магазинам, потому что из одежды у меня лишь футболки с шортами да кроссовки.
Глава 5. Эбби
Как по мне, куда угодно лучше добираться пешком, чем на метро, но от Бруклин-Хайтс до «Блумингдейлс» идти слишком далеко, а Ди и Шернетт будут ждать именно там. Поэтому я выбрала золотую середину и доехала от станции «Корт-стрит» до Юнион-сквер. Вышла и теперь иду пешком. Свежий воздух и выпитый по пути кофе меня буквально исцелили, а ведь с утра готова была загрызть кого угодно: полночи слушала грохот из квартиры сверху, а потом проснулась ни свет ни заря. Мало того: пока собиралась, включила радио – и что же услышала? Конечно, Better Together Джека Джонсона. Как будто сама вселенная настроена, чтобы Эндрю, так его растак, не шел у меня из головы. Better Together – одна из «наших» песен. Какой-то одной особой песни у нас не было, но от этой я каждый раз вспоминаю, как мы в Канаде катались по Национальному парку Банф и даже выбирались в Британскую Колумбию. Я бы, конечно, лучше пешком прошлась по всем этим местам, но Эндрю больше нравилось ходить в фитнесс-центр, чем в походы, вот мы и любовались красотами, не вылезая из машины. Хотя я не раздумывая предпочла бы тесному, пропахшему потом залу вылазку в Скалистые горы.
Защелкиваю крышку пустого термоса из-под кофе и пихаю его в сумку-торбу. Широко зеваю, прикрывая рот ладонью, и тут вижу Ди с Шернетт: они машут мне от дверей «Блумингдейлса».
Сестра, сложив руки рупором, вопит:
– По магази-и-инам! Готова?
Я в ужасе озираюсь вокруг. Удивительно, все как шли, так и идут по своим делам: на работу или за покупками, поглощая на ходу дозы кофеина. Вот он, старый добрый Манхэттен – ударь меня прямо сейчас молния, никто и не заметит. А дома, в Канаде, если тебя бросил почти жених, это волнует всех и каждого, от твоей мамы до дальней родни продавца в местной лавке, которого ты видишь раз в полгода.
– Готова, – отвечаю я, подходя к ним, – только обещай больше такого не вытворять.
Ди скептически оглядывает мой мешковатый комбинезон и стоптанные сандалии.
– Смотрю, принарядилась. Молодец какая.
Мрачно зыркнув на нее в ответ, я обнимаю подругу.
– Вот тебе спасибо, что ради меня отпросилась с работы в понедельник. А то в дрожь бросает, как представлю шоппинг в выходные.
– Упустить шанс приодеть лучшую подружку и потратить кучу денег? Ну уж нет! – говорит Шернетт, и я улыбаюсь.
– А вот тебе никаких обнимашек, – оборачиваюсь я к сестре. Глажу ее по животу и добавляю: – Только тебе, любимый племянничек.
– Мы же еще не знаем, мальчик это или девочка.
– Ну, учитывая, что девочки рождаются от материнского стресса, а ты у нас вечно на расслабоне, будет мальчик.
Глаза у Ди прямо сияют. Она кладет ладони на живот, пока еще совсем плоский.
– Мальчик, значит?
«Ваших родителей удар хватит», – взглядом говорит Шернетт.
И она чертовски права.
– Ну что, на этой радостной ноте пошли меня мучить? – предлагаю я, и мы направляемся внутрь. Я придерживаю дверь, и сестра, проходя мимо, говорит:
– Кстати, о расслабоне: в четверг мы ужинаем с теми, кто понятия не имеет, что это такое. Мередит, когда закажет столик, скинет адрес.
Мередит. Жена Нейта. Значит, будет какое-то пафосное местечко – ну и ладно, раз Большой Брат платит.
Народу здесь все же больше, чем хотелось бы – нескончаемый поток туристов делает свое дело. Но все же не дикие толпы, как в выходные. Едва мы ступаем на свежие черно-белые плитки пола, как меня окутывает смесь запахов: дорогие духи и кожа дизайнерских сумок.
– Ну, что идет первым номером? – спрашиваю я, оглядываясь на своих имидж-консультантов. Сама сказала бы «Магнолия Бейкери», но чую, это неправильный ответ.
Переглянувшись, девчонки в один голос говорят:
– Шмотки на каждый день!
И устремляются вперед: Шернетт в ярком платье-шифт, Ди в бохо-комбинезоне. Я тащусь за ними в своих мешковатых штанах, за которые теперь стыдно.
Подходим к эскалатору, и Ди объявляет:
– Так, через два часа у нас косметолог, потом макияж, так что надо поторопиться.
Два часа мерить шмотки? Б-р-р.
Новый образ. Новая я. Вот о чем нужно думать. Новая я.
Стану гламурной, востребованной и найду классную работу… или хоть какую-нибудь, сейчас любая сгодится. И буду наконец соответствовать уровню «Блейк Хауса».
А этот эскалатор пусть станет символом подъема к новому, амбициозному образу. Расправив плечи, я схожу с верхней ступеньки и почти сразу оказываюсь в бутике «Ральф Лорен».
Первые три вещи отметаю, едва скользнув взглядом по ценникам. Потом думаю: нет, так не пойдет. Ориентироваться нужно не на цены, а на внешний вид, иначе вовсе ничего не куплю. Скоро у меня на левом локте висят две пары элегантных брюк, а в правой руке строгая голубая рубашка.
Вдруг откуда-то сзади возникает Шернетт.
– Так, это слишком унылое, это тоже. И это. – Она все у меня забирает и складывает на ближайшую одежную стойку. – Точно такие же шмотки, в каких ты ходила на работу – только дороже. А ходить надо вот в чем! – Она помахивает твидовым костюмом из мини-юбки и жакета. Лаймовых с розовым!
– На биржу труда разве что, – вздыхаю я, касаясь ткани кончиками пальцев. Что есть, то есть: дорого даже на ощупь.
Шернетт улыбается, склонив голову набок:
– Нет, на новую крутую работу, которую ты найдешь, когда поймешь, к чему тебя по-настоящему тянет.
– Да меня вообще-то всегда тянуло к цифрам – и продолжает. И к методам финансовой экспертизы, и к новейшим аналитическим программам. Но ничего в этом я не смыслю, судя по тому, с какой должности меня уволили.
– Ты лучше считай это не увольнением, а освобождением, – возражает Шернетт. – Теперь для тебя открыт весь мир. А список свой ты вмиг выполнишь… ну, за полгода уж точно, потому что иначе так и останешься безработной, бездомной и одинокой. А этот комплектик придаст тебе смелости смотреть вперед. Ну же, примерь!
Она так и держит вешалку на вытянутой руке, и я, наконец взяв, захожу в ближайшую примерочную.
– Строго говоря, я сама уволилась, – запоздало отвечаю я. Но, наверное, Шернетт права: пусть эта вынужденная передышка будет шансом все изменить. Вот только в какую сторону…
* * *– Эбс, это я, – окликает меня Ди, открыв верхнюю горизонтальную створку двери. А я, стоя перед зеркалом, никак не налюбуюсь твидовым костюмчиком. Еще никогда не носила таких люксовых шмоток. – Напомни, какой у нас бюджет?
– На новый гардероб – максимум восемьсот долларов.
До твидового костюмчика я сказала бы пятьсот, однако выбор Шернетт заставил меня чуть раздвинуть рамки. Оплатив шесть месяцев аренды, я разделила оставшиеся сбережения на развлечения (хоть и мало куда хожу) и оплату счетов. Ну и на одежду немного оставила. И теперь, после сегодняшнего транжирства, работу надо найти не «быстро», а «вчера».
Ди вешает на дверцу пару брюк-капри сочного синего цвета. Я клюю на приманку, и сестра протягивает вдобавок шелковую кремовую блузку без рукавов. Я беру и ее.
– Ты когда-нибудь слышала о капсульном гардеробе? – интересуется Ди.
* * *Наконец мы выходим из «Блумингдейлса». Деньги, выделенные на одежду, почти кончились, зато теперь у меня есть ключевые элементы того, что Ди назвала капсульным гардеробом: небольшой набор вещей, которые можно по-всякому комбинировать и создавать множество образов на все случаи жизни.
– Уму непостижимо, сколько денег я с вашей подачи ухлопала на одежду! – вздыхаю я. Мы неспешно бредем по Пятой авеню в сторону «Мэйсис» на Тридцать пятой улице.
– И на макияж! – добавляет Шернетт. – Встречай, мир, новую Эбби Митчелл! Смелую, яркую, готовую к своим лучшим годам!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
