А. Логовой Кусая хвост

***

Камни с шорохом и стуком осыпались под ногами. Кираса скрежетала о скалу так, что мурашки бежали по рукам.

«Поцарапаю доспех, проклятье!» — рыцарь хватался латными перчатками за выступы и продолжал карабкаться вверх. Чёрное зево пещеры было совсем близко.

На ровной площадке перед входом он наконец смог вытащить меч из ножен — так, пожалуй, будет безопаснее. Перекрестившись, рыцарь двинулся во тьму, слегка боком, готовый встретить любую напасть коротким рубящим ударом.

Впереди, там, где солнечный свет терял последние силы и начиналась настоящая тьма, он различил тусклое тёплое сияние золота. Монеты, самородки, фигурки — горы золота покрывали дно пещеры. Рыцарь поперхнулся и протяжно выдохнул. Вот оно: несметные богатства из древних песен. Он опустился на колено, латы звякнули. Положил меч у ног и снял шлем; щёк коснулся вечный холод горной утробы. Он поднял горсть монет: кривые, с незнакомыми символами, они, без сомнения, были золотыми. Они просыпались сквозь пальцы, и их шум эхом раскатывался вокруг. Рыцарь был заворожён, его глаза отражали жёлтый свет.

Скорее собрать всё это, спустить к подножию горы, закопать у озера в лесу — там, где начинается хоть какая‑то дорога. Вывезти потихоньку, скрытно и больше никогда ни в чём не нуждаться. Сладкий водоворот мыслей прервал звук: где‑то глубже в пещере звон монет слился в гул металлического водопада. Стряхивая с себя сокровища, во тьме росла фигура чудовища. Дракон выступил из тьмы и закрыл собой проход. Рыцарь подхватил меч и встал в стойку.

— Опусти меч, воин, — прорычал дракон человеческим голосом. Выговаривал слова он чудно, но понять было можно.

Рыцарь согнул колени, ожидая выпада.

— Да опусти, говорю, у меня чешуя толще твоего клинка. Ты пришёл за золотом?

— Да, я забираю его, демон. Оно пойдёт служить людям, на благие дела.

— Ты меня понимаешь, хвала богам!

Дракон слегка оскалил зубы — можно было принять это за ухмылку. Рыцарь нагнулся и подобрал шлем одной рукой.

— Я умею выдыхать огонь, — дракон демонстративно выпустил пламя в потолок пещеры; горы золота послушно отразили оранжевый отблеск вокруг. — Запеку тебя в твоих доспехах, как барашка в котле.

Рыцарь стоял неподвижно.

— Но… можем договориться.

— Какой договор может быть с чудовищем!

— Да не спеши и слушай. Золото не моё, и мне даром не сдалось. Я проклят злыми чарами охранять его, и скоро чары закончат своё действие. Помоги мне — и я уйду, заберёшь всё золото себе.

— Я не верю твоим сладким обещаниям, — капельки пота поблёскивали на висках рыцаря и медленно сползали на бороду.

— Я проклят, послушай. Я был таким же человеком, как и ты: странствовал с мечом в поисках приключений и богатства. Нашёл эту пещеру и собирался забрать сокровища, но оказался заколдован, превратился в дракона и был проклят охранять всё это. Пещеру я покинуть не могу. Чары спадут, когда я смогу укусить свой хвост. — Дракон махнул им, чешуйчатый, увенчанный чем‑то наподобие плавника.

— Изначально он был куцый, как у зайца, и растёт ужасно медленно, но вот уже почти дорос. — Дракон согнулся в кольцо и попытался ухватить себя за хвост; не хватало пары локтей длины.

— Как только смогу укусить — стану человеком и уйду отсюда, а ты забирай всё, что хочешь.

— А ты сам чего? — голос рыцаря звучал тише и не так грозно.

— А мне оно не надо. Я на нём лежу уже лет сто или двести, и, поверь мне, видеть его больше не желаю.

— Лет двести?

— Наверное. Я поначалу считал, но после пятидесяти лет забросил: я считать‑то особо и не учился.

— А от меня тебе что нужно?

— Будешь охотиться и рыбачить в округе и кормить меня — так хвост быстрее вырастет, а то я тут на голодном пайке, только такими, как ты, да воронами ещё перебиваюсь. — Дракон кивнул в сторону, где у стены пещеры лежало несколько закопчённых панцирей и щитов.

— А с ними почему не договорился?

— Они на каких‑то чужих языках говорили, не удалось донести свои мысли.

Рыцарь опустил меч и выпрямился.

— Как я могу тебе верить?

— Чтоб мне в хель провалиться, клянусь всеми богами.

— Тьфу, еретик! Бог только один.

— О… я, видимо, много тут пропустил. Ну, клянусь одним, как скажешь!

— И сколько хвосту расти?

— Как кормить будешь, за год, наверное, дорастёт.

Рыцарь поморщился и покрутил губами.

— Ты подумай. Тут золота хватит на десять поколений. Купишь себе поля, леса, дома. Наймёшь рать, возьмёшь много жён.

— Жена только одна может быть.

— Скучно вы жить стали, потомки.

Рыцарь переступил с ноги на ногу.

— Значит, я кормлю тебя…

— Да‑да: хвост вырастает, я его кусаю, становлюсь человеком и ухожу. А ты делай тут что хочешь.

— Может, дашь немного монет? Я куплю стадо коров и накормлю тебя.

— Нет. Пока я тут, золото пещеру не покидает, как и я.

— Проклятое колдовство.

— Согласен, но работает.

— Это странно, но я бы попробовал.

— Вот и славно. Тебя как звать, кормилец?

— Я сэр Рюдигер из Айхендорфа. А ты, дракон?

— Когда я был человеком, меня звали Кольбьёрн, сын Хальфульфра.

— Ты был дикарём?

Дракон выпустил ещё один сноп пламени в потолок. Скулы рыцаря дёрнулись, он сжал зубы.

— Мы договорились, Рюдигер из Айхендорфа?

— Договорились, Кольбьёрн, сын Хальфульфра.

Дракон кивнул своей огромной головой и улёгся на пол пещеры. Рыцарь убрал меч в ножны и пошёл обратно.

— Жди меня.

— Не волнуйся, никуда не уйду, — глядя куда‑то в сторону, процедил дракон.

Дракон открыл глаза. Над окрестными лесами палило щедрое летнее солнце. Шорох, стук и кряхтение выдавали приближающегося человека. Пахло мясом. Дракон облизнулся.

Рюдигер появился перед пещерой и скинул с плеча тушу косули. Доспехов на нём не было. За спиной — колчан со стрелами, в руках — лук.

— Твой первый обед, Кольбьёрн!

Дракон кинулся к туше косули и вцепился в неё сырой; не в силах сдерживаться, он буквально проглотил её целиком.

— Ну и мерзость, — рыцарь смачно сплюнул.

— Я последний раз сытно ел, когда сюда забрёл медведь, и ты тогда, наверное, только ходить научился, — басовитый голос дракона звучал обиженно.

— Попробуем успеть до зимы, — Рюдигер остановил взгляд на хвосте дракона.

— Тебе придётся перебить всё зверье в округе.

— Я лучший охотник в своих краях. Справимся с Божьей помощью.

— Ты один будешь охотиться?

— Оруженосца и пажа я отослал обратно в Айхендорф. Узнают про сокровища — проболтаются, и тогда сюда целые армии стянутся.

— А делиться ты не намерен? Здесь и на армию хватит.

— Раз уж провидение ко мне так благосклонно, то я, пожалуй, приму всё на свой счёт.

Дракон вздохнул и промолчал.

— Что это?

— Еловый лапник, сделаю себе лежанку.

— Ты собрался строить в моей пещере себе постель?

— Не могу же я спать на голой скале, как ты. А жить мне придётся здесь.

— Ну давай. Вместе веселее.

— Помоги с костром: дрова сыроваты.

— Это легко. Отойди. — Дракон дыхнул огнём; дрова зашипели, повалил густой едкий дым, затем пошёл лёгкий ароматный, и они вспыхнули; костёр весело затрещал.

Солнце быстро уходило за горы; последние красные его отблески сползали со скал, зелёный лес темнел. Свет от костра плясал на сводах пещеры, хвастливо подсвечивая золото. Рыцарь повесил котелок и варил похлёбку из кролика. Ещё трёх прежде он отдал дракону.

— Дракон, каково это — дышать огнём?

— Ну… примерно как по весне съесть сельдь, закопанную с осени: когда кажется, кишки поднимаются к горлу и прожигают шею.

— Да что за гадость! Ты ел тухлую сельдь?

— Бывало. Лучше, чем ничего.

— Хм… наверное, похоже на похлёбку со щавелем. Кухарка отца такую иногда варила.

— У тебя богатый отец?

— Да. Я унаследовал его замок и земли.

— И тебе всё равно нужно золото?

— Ты опять начинаешь свои змеиные речи? У нас уговор.

— Да‑да… Я помню.

— Ну что у нас сегодня, рыцарь?

— Тебе повезло: сегодня я добыл кабана! Только не глотай его с копытами. Давай хоть шкуру снимем.

— Давай его сюда.

— Опали немного… Да куда так! Сожжёшь!

Слова рыцаря тонули в треске костей; дракон довольно урчал и облизывался.

— Ты и впрямь хороший охотник.

— Да, но охотиться без егерей, псарей и загонщиков совсем не так весело.

— Ох, сэр, так пошлите за ними в свой Айхендорф.

— Нет. Простолюдинам нельзя доверять: они прознают про золото — быть беде.

— Чем плохи простолюдины?

— Это люди низшего сорта.

— А ты?

— Я знаю своих предков до самого начала рода!

— Мой отец, Хальфульфр, сын Сигурда, так часто пропадал в походах и набегах, что мать не помнила его лица.

Рыцарь хмыкнул и сплюнул.

— Прекрасный был олень.

— Да. Я два дня шёл по его следу.

— Того стоило, Рюдигер.

— Что там с твоим хвостом, дракон?

— Ты первый узнаешь, если я дотянусь.

— Ты хотя бы пытаешься?

Дракон, звеня монетами, уполз во тьму пещеры.

— Иди на охоту, рыцарь.

Осень озолотила леса и выточила воздух до ледяной прозрачности.

— Тут уже места нет. Была просто лежанка, а теперь целый шалаш вырос.

— А лучше бы твой хвост, — рыцарь отхлебнул из котелка; дракон продолжил объедать лосиную ногу.

— Дичь пожирнее стала — это мне на пользу.

— Ну так что там?

Дракон согнулся в кольцо и попытался достать хвост; не хватало полутора локтей длины.

— Поллоктя за всё лето… Мы так не успеем до зимы, а зимовать я здесь не смогу, — рыцарь оглядел склоны вокруг.

— Возвращайся весной, и продолжим.

Холодный ветер, разогнавшись на открытых просторах долины, набегал на гору и раскалял угли в костре.

— А что, если кто‑то придёт в моё отсутствие?

— У нас уговор, не бойся.

Лес растерял листья и чернел, хватаясь голыми ветками за остывшее небо. Рюдигер кутался в свой плащ и немного дрожал; растрёпанная борода его шевелилась от ветра. Лицо его похудело и загорело, сам он стал жилистее.

— Всё, мне пора. Перезимую в ближайшем городе. Жди меня, дракон.

— Да куда я денусь, рыцарь.

Снег на склонах горы заблестел ярче и зарыдал мириадами ручейков от набравшего ярости весеннего солнца. Пронзительным пересвистом синицы приветствовали новый круг тепла и света. Дракон проснулся от грохота лавин и улыбнулся, обнажив огромные зубы.

Луна успела вспухнуть и сдуться, прежде чем дракон услышал шорох камней.

— Рюдигер из Айхендорфа, ты вернулся?

— Ты ждал меня, монстр?

— Да, но, признаться, я удивлён: ты не нашёл за зиму занятия получше, чем кормить дракона?

— Я славно провёл время в замке одного барона, но у нас уговор, помнишь? Как твой хвост?

— Почти не изменился. Я провёл пять лун, засыпанный снегом, и ничего не ел. Если бы не уговор, съел бы тебя прямо сейчас.

Рыцарь усмехнулся, но рука его скользнула по камзолу к рукояти меча.

— Держи, я принёс тебе поросёнка. А где мой шалаш?

— Давай уже сюда. Придётся строить новый.

Солнце крепчало, день рос, а ночь стыдливо сжималась. Охоты становились удачнее, а дичь — крупнее.

— Скоро ночь на день святого Иоанна — самая короткая в году.

— Ты про Миттзоммер?

— Опять ты со своей ересью, язычник! Ты был северным дикарём? Я про них слышал.

— Дикарём?

— Да. Вы нападали на деревни, жгли дома и грабили.

— Годы были тяжёлые. Вы так не делаете?

— Конечно, нет. Я дал обеты защищать людей!

— От кого?

— От плохих людей.

— Как от них защититься? Устраиваете против них походы?

— Да. Я был в крестовом походе со своим герцогом; мы славно потрепали неверных.

— Нападали на их деревни?

— Опять змеиные речи? Это другое, дракон: мы делали это во имя добра.

— Брали их скот, хлеб, женщин?

— Замолчи!

Рыцарь подобрал камень и бросил в дракона; камень отскочил от крыла и стукнулся об пол, эхо разлетелось по недрам пещеры.

— Вместо шалаша теперь целый шатёр. Может, уже брёвна для дома притащишь?

— Не жди, что я буду вечно спать на лапнике. Я благородный дворянин!

— А как ты им стал?

— Я им родился. Мой отец был благородным.

— И его отец, и отец его отца?

— Да, так и есть.

— А кто был первым?

— Легенды гласят, что Виганд, сын Лутца: он захватил земли в верховьях Рейна.

— Он был благородным?

— Это другие времена. Он был славным воином, и титул его потомкам жаловали позднее.

— Я тоже плавал по Рейну со своим ярлом. Уверен, потомкам моих сотоварищей тоже что‑нибудь жаловали.

— Ты опять норовишь оскорбить меня?

— Нет. — Дракон положил голову на пол пещеры. — Если бы я не отправился искать это проклятое золото, у меня бы тоже были потомки и, может, титул.

— У тебя не было семьи?

— Нет… Асвельда так и не дождалась меня с золотом. Не знаю, что с ней стало. — Дракон помолчал, жёлтые глаза его смотрели в ночное небо. — Надеюсь, вышла замуж и была счастлива. Уже нет никого в живых, кого я знал. Глаза его блестели. «Умеют ли драконы плакать», — подумал рыцарь. Он вдохнул, покрутил губами и выдохнул, не сказав ни слова.

— А у тебя, Рюдигер, есть жена и дети?

— Ещё нет. Когда заберу золото, попрошу в жёны дочь герцога.

— А почему не попросил уже?

— Стану богачом сперва, так герцог точно не откажет.

— Ты же и так знатный и вроде небедный.

— Так смогу устроить свадьбу пышнее, чем у короля.

— Ты бы мог отправиться к ней прямо сейчас и позвать в жёны, а пышную свадьбу оставить королям.

— Прямо сейчас я отправлюсь спать, а от золота ты меня не отговоришь.

Рыцарь залез в шатёр и расстелил одеяло. Он на минуту высунулся и тихо сказал:

— Спи. Мне жаль, что ты не вернулся к своей Асвельде… Кольбьёрн.

Дракон молча кивнул и остался лежать, глядя на звёзды — те же, что и в дни его человеческой жизни.

— Ну давай же!

— Да не могу!

Дракон изгибал шею изо всех сил, но до кончика хвоста оставался по меньшей мере локоть длины.

— Мне здесь состариться, что ли, придётся! Может, тебе сильнее скручиваться?

— Думаешь, я не хочу отсюда свалить?! Я ненавижу эту пещеру, и это драконье тело, и эти крылья, которыми нельзя пользоваться. Я хочу руки, ноги, как у тебя.

— Ха, а мне кажется, так тоже ничего — быть такой огромной зверюгой!

Дракон посмотрел на рыцаря и отвёл глаза.

Ветер крепчал и всё чаще срывал слабеющие листья с деревьев.

— Скоро тебе опять возвращаться на зимовку к людям.

— Да, — Рюдигер был мрачен, — не успеем.

— Я… Ты подумай, Рюдигер: если ты не вернёшься весной, я прощу тебя.

— Хочешь, чтобы я нарушил уговор?

— Я тут уже привык. Меня никто не ждёт во всём мире. У тебя есть дом, дочь герцога вроде, твои друзья и родичи живы. Стоит ли торчать тут каждый год?

— Конечно! — Рюдигер указал на разбросанное повсюду золото.

— Ты же и без него справляешься.

— Ага. Всё‑таки не даёшь мне его забрать? Укусишь свой хвост — и всё оставишь себе?

— Я не могу. Там есть условия… которые я не могу назвать. И, да, неважно. Я провёл с ним вечность, кажется, и понял, что не так уж оно и нужно.

— Ладно. Когда дело выгорит, я позволю тебе на ход ноги взять мешок, — Рюдигер улыбнулся.

— Нет, рыцарь, я к нему не прикоснусь.

— А что ты вообще собираешься делать?

— Уйду. Просто уйду. Пойду по тавернам и харчевням. Знал бы ты, как я скучаю по кружке эля. Буду петь песни, странствовать и развлекать людей. Научусь играть на каком‑нибудь инструменте, а петь я и так умею.

— Ну вот и возьми монет — на таверну и хорошую лютню.

— Мне за мои байки и так нальют. И не нужно мне будет никакого золота.

— Мне же больше достанется.

— Ты подумай, может, и тебе не надо?

— Рюдигер из Айхендорфа бродяжничать не будет.

В небе протяжно заплакал клин гусей — они оставили свой дом и летели на юг.

Дракон выдыхал огонь, растапливая снег возле пещеры. Новая весна всё никак не желала начинаться. Минула Остара, настал Белтайн, а снег всё держался за склоны, не желая сползать в долину на верную смерть под солнцем.

«Может, я буду жить здесь вечно и увижу, как погаснут звёзды. Может, уже началось? Зима продлится три года, и Сколль и Хати съедят небесные светила. Хоть бы этот напыщенный дурак не вернулся».

Дракон заснул на обледенелом полу пещеры среди вмёрзшего в сугробы золота.

— Просыпайся, Змей!

— Ах ты! — дракон открыл глаза и сразу же сощурился: солнце светило ярко, вместо сугробов блестели лужи. Потоки воды бежали по склонам. — Рюдигер из Айхендорфа! Гляди, уже и седина в бороде появилась. Ты и впрямь помешался на этом золоте!

— Я всегда добиваюсь своего!

— Делает ли это тебя счастливым?

— Что за ерунду ты опять несёшь? Держи вот ягнёнка, а мне пора на охоту.

Дракон жадно облизнулся. «Если рыцарь хочет золото так же, как я хочу есть, — его не остановить».

— Ну, всего‑то ладони не хватает! Недаром я всю зиму молился о спасении твоей души, Кольбьёрн!

— Да, почти уже, — дракон тянулся к хвосту до хруста в хребте.

— Скоро ты станешь человеком! А я уже всё продумал: я куплю у короля титул и земли, и огромный замок со рвом вокруг. Построю рядом церковь. Все поля и луга вокруг будут моими. Куплю охотничьи угодья, разведу оленей и фазанов.

— Тебе охоты мало, Рюдигер?

— Не перебивай! Женюсь на Брунхильде и получу ещё несколько деревень в качестве приданого. А ты? Что ты хочешь сделать в первую очередь?

— Я? Я хочу выпить пива, съесть горячей похлёбки, лечь спать в постель — настоящую постель, пусть хоть соломенную. Укрыться шерстяным одеялом и поспать в тепле. Чтобы трещала печь и гудел дым в трубе. А когда высплюсь, пойду на ярмарку: чтобы вокруг была толпа людей, смеялись дети, ходили девушки и глазели на меня. Я бы бродил среди них, слушал их речь и жевал какой‑нибудь пряник.

— Ты и впрямь спятил тут от одиночества. Хочешь, закачу ярмарку в твою честь на своих землях?

Кольбьёрн отвёл глаза.

— Что бы ты хотел сделать, если бы золота никакого не было?

— Хм… Отправился бы на турнир, вышиб бы из седла парочку других рыцарей и пировал бы с ними потом неделю.

— Не лучше ли довольствоваться этим?

— Нет, дракон, я не оставлю своё золото! Я искал его семь лет и ещё три гоняю тут оленей тебе на прокорм. Я десять лет не был дома и уже не отступлюсь.

— Не лучше ли больше не терять время?

— Ты спятил, дракон!

— Я? Да… Я… Да. Откуда ты вообще узнал, что тут есть пещера с сокровищами?

— От менестрелей, из их баллад.

— Да, я бы тоже о нём спел. Я успел сочинить тысячи песен, и некоторые даже смог не забыть.

Дракон запел низким голосом; мотив был простым, а слова до того древними, что рыцарь едва понимал половину. Что‑то про звёзды, отражающиеся в воде фьордов, про мать, что ждёт сына и от слёз её солёнеет море. Рыцарь не всё понимал, но по коже его бежали мурашки. Он встал и пошёл к шатру.

— Я спать, мне завтра вставать с рассветом.

Дождь шипел и скакал по камням уже три дня подряд. Рюдигер сидел в своём шатре и оперял стрелы. На охоту в такую погоду было не выбраться. Дракон лежал где‑то во мраке; темы для разговоров иссякли.

— Эй, Кольбьёрн, подсуши‑ка дрова, иначе я никогда не высушу свою одежду. Это что ещё за чертовщина?

Рюдигер встал возле свернувшегося дракона и смотрел на его хвост: он явно доставал до морды.

Кольбьёрн дёрнулся и поднял голову.

— Что?

— Да он дорос уже! Ты можешь его укусить!

— Я не проверял… Но…

— Да видно даже! Ах ты, решил меня одурачить! Ждёшь, пока я уйду в лес, и ограбишь меня!

— Рюдигер, это золото стаскивать вниз нужно месяц, а то и дольше. Тебя ограбить может только отряд гномов.

— Не поминай дьяволово отродье! Кусай хвост, Кольбьёрн!

— Да погоди ты! Я хотел подождать, пока дождь пройдёт, тропа высохнет, ты наймёшь обозы и людей!

— Я всё сам сделаю. Мешки у меня уже припрятаны в лесу. Я спущу золото к озеру внизу и закопаю. Вывезу потом!

— Не дури, найми людей, приведи помощников.

— Мы так не договаривались, демон! — Рюдигер выхватил меч.

— Мы это обсуждали три года назад. Ты меня не зарубишь! Послушай меня, я проклят охранять золото и не могу объяснять тебе, как его украсть, но лучше позови кого‑нибудь.

— Не смей меня дурить, ящер! Кусай хвост!

— Позови людей!

— Нет! Сейчас же! Я никому не позволю тронуть моё золото!

Дракон поник и встал на лапы, задевая крыльями потолок пещеры.

— Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас прав!

— Кусай!

— Ты так ничего и не понял…

— Кусай сейчас! — Рюдигер был бледным, губы его дрожали. На лице сильнее прежнего проступили морщины.

Дракон согнулся в кольцо и укусил себя за кончик хвоста. Чешуя засветилась и исчезла, и в один миг он превратился в белокурого юношу с выбритыми висками и косичками на затылке. Шею и плечи украшали татуировки.

Ошарашенный Рюдигер сжимал в руках меч и распятие, которое сорвал у себя с шеи.

— Ты и выглядишь как дикарь, Кольбьёрн. На, возьми мой плащ.

Кольбьёрн встал, оглядел свои ладони, осторожно провел пальцами по щеке.. сел на землю, обхватил ноги и зарыдал.

— Ну хватит тебе, — Рюдигер кинул ему плащ и кинулся в глубь пещеры к золоту.

Кольбьёрн встал, накинул плащ и пошёл по тропе вниз. Он остановился, вдыхал воздух, подставлял лицо под неунимающийся дождь. Сквозь тучи проступило солнце, и над долиной повисла радуга. Кольбьёрн рассмеялся, как мальчишка; слёзы продолжали бежать по его щекам, смешиваясь с дождевой водой.

Он обернулся: Рюдигер в пещере хватал монеты, раскладывал их кучками, пытаясь оценить количество. Золото, засиявшее на робком солнце, подсвечивало его глаза жёлтым.

— Прощай, Рюдигер из Айхендорфа.

— Прощай, Кольбьёрн, сын Хальфульфра, — Рюдигер повернулся к нему, отвернувшись от золота, но глаза остались жёлтыми.

— Прости меня, Рюдигер.

— За что? — рыцарь машинально почесал руку, не замечая ничего вокруг.

— Я так хотел уйти… Если бы ты кого‑нибудь позвал, хотя бы случайного оборванца, но здесь только ты, всё это время был только ты.

— Ты о чём? — рыцарь уже не смотрел на него, он продолжал рыть монеты.

— Я также кинулся к золоту тогда.. Ты хотя бы знаешь правила… Мой дракон едва владел речью… Мало укусить хвост, нужен… нужен следующий.

— Что ты там бормочешь? — одежда на Рюдигере начала трещать, на руках заблестели чешуйки.

— Хвост поначалу будет расти совсем медленно. Не отчаивайся. Ты обрёл своё золото, а оно не может без стража.

Рыцарь рыкнул в ответ что‑то непонятное.

Кольбьёрн пошёл вниз по тропе босиком. Никто в мире уже не ждал его, но он улыбался, слёзы продолжали течь по щекам, а камни с шорохом и стуком осыпались под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.