Лия Седая Приказ: убрать!

Глава 11

Я схватилась за матрас.

Дома! Я дома! Фу-ух...

– Ура-а, – шепотом проорала я в потолок и упала обратно на подушку.

Господи, счастье-то какое! Я дома! В своей постели, как и планировала вчера. И даже под одеялом!

– М-м-м, – я натянула егона голову, сворачиваясь там, в тепле и темноте в клубочек.

И даже невредимая, надо же. А Сашка?

Я резко вынырнула наружу, подхватила телефон с пола и одним глазом посмотрела на дисплей. Нет, ни единого пропущенного. Даже сообщения нет. Вот черт же!

Я села, набрала номер друга, но он не ответил.

Та-ак... Что-то мне такое не нравится совсем уже. Что там с ним? Я набрала номер мамы Сашки.

– Санечка! – долетел до меня по радиоволнам голос милой женщины. – Как ты рано! Сегодня же выходной у тебя, почему не спишь?

– А вы откуда знаете? – растерялась я и забыла даже поздороваться.

– Так мне Саша сказал, – я слышала мерное постукивание, будто она там ножом по доске стучала, резала что-то. – Он вчера пришел вечером поздно, сказал, что останется ночевать, а у тебя выходной.

– Так он у вас? – дошло до меня.

– Да. Спит. А ты не заедешь сегодня? Я борщ варю, твой любимый.

Спит!

Этот засранец жив и здоров, и даже не позвонил мне!

А меня вообще-то Батурин вчера увез, это что, не повод бегать по городу с горящей задницей?!

– Нет, теть Тань, – у меня испортилось настроение. Я нахохлилась, оперлась локтями об колени, запустила пальцы в волосы. – Сегодня не получится, спасибо.

– М-м, – понимающе протянула она. – На службу небось вызвали? Бедные вы мои дети, когда ж у вас жизнь-то спокойная настанет...

Я мысленно перекрестилась.

Не надо мне пророчить службу в выходной, пожалуйста. Мне нужен отдых. И без этого все что-то наперекосяк.

– Я потом позвоню, теть Тань, ладно? – закруглила я разговор.

– Ага. Так а Саше-то что передать, когда проснется?

Что он говнюк, и я на него обиделась.

– Да ничего не надо, мы потом созвонимся. До свидания, – я сбросила звонок после ответного прощания.

Ну, охренеть, как бы...

Нормально вообще? Меня там могли убить, изнасиловать, да мало ли что еще? Попасть к Батурину это же сродни попасть в хату к зекам, половину из которых ты же и посадил. А этот гад, которому я еще и скорую вызывала – спит!

Я бросила телефон на постель и встала.

Ну и черт с ним.

Прийдя на кухню, я налила себе воды. На часах – девять утра, значит, спала я где-то шесть часов. Ну, нормально. Порой бывало и меньше доставалось. И даже похмелья нет, хотя я не очень-то алкоголь перевариваю. Все-таки хорошее вино было у Вадима.

А вот все остальное...

Фигура тоже неплохая, жалко, что в такое тело мудака вселили.

Я умылась, почистила зубы. Подумала и влезла в душ.

Фигура у него...

Я огладила себя ладонями. У меня тоже неплохая, значит, раз он повелся. Не из шкурного же интереса, какой с меня толк? Мои звездочки на погонах для него – пшик. Доставая чистые трусики в комнате, я невольно улыбнулась. На сиськи повелся, конечно, гад похабный. Приятно, не спорю. Хоть в чем-то я ему нос утру, на нем-то такая красота не растет. Дальше по выходному расписанию у меня наступил завтрак в виде кружки кофе и бутерброда. Откусив первый раз, я поморщилась: телефон ожил на постели.

– Ой, ну, не-ет, – я даже застонала, когда взяла его в руки.

Народная примета: если утром в выходной вам звонит начальник, то выходного у вас не будет.

– Я, товарищ полковник, – я торопливо проглотила нежеваный бутерброд.

– Саша? Это ты?

А кого ты ждал услышать, если звонишь мне?

– Конечно, я, товарищ полковник, – я слизнула с ладошки крошку хлеба, упавшую туда.

– Все нормально у тебя?

Хреновый из вас разведчик, гражданин начальник. Вы еще спросите, одна ли я сегодня проснулась, честное слово.

– Так точно. А что случилось?

– Да вот, – он там где-то вздохнул. – Премию тебе выписали.

– Служу России, – язык сработал быстрее мозга, а потом я беззвучно засмеялась.

Батурину я служу, однако.

Это же он вчера у генерала ляпнул, что мне поощрение необходимо. Видимо, генерал все буквально воспринял, поэтому мне какая-никакая денежка и капнула. Ладно, это приятно, спорить не буду. Деньги никогда не помешают, особенно, если они официальные и уж не соврешь – честно заработанные.

– Одинцова, хватит ерничать, – я знала, что полковник сейчас насупился. – Что делаешь ты, скажи мне?

– А что? – тут уж я напряглась.

Сглазила теть Таня, клянусь...

– У Березина аппендицит ночью разыгрался, на Скорой увезли. У Синицына жена в командировке и дите больное, а Шестаков на выезде и там надолго, по ходу. Дежурить некому, Саша, выходи.

– Это же на сутки, да? – мрачно посмотрела я на недоеденный бутерброд.

– Да хотя б до вечера, пока Шестаков не вернется, – тоже вздохнул полковник.

Вообще-то, он всегда был нормальным мужиком в этом плане. Нагрузку нам старался распределять равномерно. Но работать в выходно-ой...

Телефон пиликнул в ухо, и я его отстранила посмотреть на сообщение.

«Доброе утро, Саша»

– Товарищ полковник, да я и на сутки выйду, ничего страшного! – выпалила я в телефон.

Свидание!

То есть похищение! Вадим же сказал, что заедет за мной сегодня в семь вечера! Боже, как я люблю свою работу!

– Одинцова, у тебя точно все нормально? – не поверил мне полковник.

– Конечно! – я торопливо откусила хлеб с колбасой и проговорила уже с набитым ртом. – Болеют же пацаны, как я, что я... Не человек, что ли?

А еще мне очень-очень нужны наши служебные базы. Прямо сегодня!

Я не я буду, если не найду сегодня Эльзу. Он же ее уволил, значит, ей уже не будет смысла хранить ему верность. Не настолько же она упоротая, чтобы оберегать покой мудака, который ее при мне унизил, а потом вышвырнул из дома в ночь?

– Ладно, – согласился все же недоверчиво начальник. – Я тоже сегодня в прокуратуре буду, но заеду к вечеру, посмотрю.

– Так точно, – я положила трубку и усмехнулась.

Посмотрит он, как же.

Тупо на разведку приедет, поглядеть, как я выгляжу после вчерашнего. Злость снова подняла голову. Он же не дурак, он же понял, что Батурин меня вчера догнал, когда я ушла из кабинета генерала.

И сегодняшний звонок этот... Да и не факт, что на службе все так критично. Но отмазка у меня уже есть!

Вадиму придется сегодня вечером куковать одному, ура!

Через минут сорок я уже была на служебном месте. Форма отглажена, волосок к волоску причесан, настроение – злобно приподнятое, как всегда. Сегодня очень-очень нужно выглядеть идеально, меня ж разглядывать будут как экспонат. Надо соответствовать.

Мне хватило двух часов, чтобы отписать все, что накопилось с утра, пока отдел был пуст. А вот потом началось безделье. Районные хулиганы и преступники решили все же дать мне отдохнуть и примерно сидели, ничего не вытворяя. Отличное время! Я влезла в базы и искала гражданку по имени Эльза. Таких в городе было около ста штук, что радовало несказанно. А уж если отсечь по возрасту, так и вовсе вполовину меньше.

– Здравия желаю, товарищ капитан, – дверь в мой кабинетик открылась.

– Здравствуйте, – на автомате ответила я и только потом подняла голову.

Ну, здрасте...

– Я тебе вот борща приволок, – Сашка прошел в кабинет и достал из пакета круглый контейнер с приятной глазу красной густой жижей. – Маман приказала тебя накормить.

– Не стоило так утруждаться, – я сжала крепко губы.

– Ты обиделась, что ли? – совершенно правильно поймал мое настроение друг.

– А ты как думаешь?

– Саня, вообще-то, это мне вчера по морде настучали...

– Вообще-то, я в этом не виновата, – отрезала я. – И после того, как тебе настучали по морде, я вызвала тебе скорую, а сама попала туда, куда ни одна нормальная женщина в здравом уме попадать не захочет.

– Это куда же? – набычился Сашка.

– Домой к Батурину. А ты, засранец, даже не позвонил ни разу. Ушел к маме домой и завалился спать. Нормально, как думаешь?

Сашка не отвечал.

Задрал чуть голову, смотрел на меня чуть свысока и только крылья носа раздувал мощным дыханием. А что такое? У нас что, гордость вдруг проснулась? Или что?

Поздно, поздно, слишком поздно...

– Почему ты согласилась с ним поехать? – процедил вдруг Сашка сквозь зубы.

– А почему ты позволил, что он тебе по морде настучал? – мне стало обидно.

Нормально?

Я из-за него вчера чуть с ума не сошла! Я что могла сделать, меня как куль с картошкой забросили в машину и увезли. А сейчас мне тут сцену ревности и обижульки демонстрируют?

– Я тебе уже рассказывал, что я с ним...

– Да плевать мне, что у тебя там с ним было! – я уже откровенно вспылила. – Речь не о нем, а обо мне! Ты мог мне позвонить и сказать, что ты живой хотя бы? Не говори, что ты пропущенных не видел, ладно?

– Ясно все, – к Сашкиному лицу приклеилось недовольное выражение.

Он поставил контейнер с супом на край стола и свернул пакет, в котором его принес.

– Приятного аппетита.

– Спасибо! – выдала я на злом выдохе.

Посмотрела в спину другу, а потом выдохнула еще раз, когда дверь уже закрылась. Ну, надо же! Пришел и еще меня же оставил виноватой! А все из-за этого гада!

Я схватила телефон и открыла его утреннюю смс-ку.

«Доброе утро!»

Пошел бы он со своими утрами, знаете куда? Одни проблемы от него только, от мачо недоделанного. Закон здесь – я! А он просто бандит в дорогом костюме и на хорошей тачке. И я ему не поддамся ни за что!

– Товарищ капитан, бытовуху везут, – заглянул в кабинет один из стажеров.

– Поняла, – я кивнула.

Служба.

Моя родненькая, моя хорошая. Она всегда спасает.

Через полчаса передо мной сидела уставшая женщина с землистым, рано постаревшим лицом. Комкала в руках носовой платок, спокойно отвечала на вопросы. А я записывала историю о том, как она пырнула ножом своего сожителя, за то, что он пропил отложенные на ребенка деньги. Вопрос - ответ. Четко установленная форма допроса под протокол. Никакого гламура, вина, ковров и нанятых элитных домработниц. Я давила в себе злость на Вадима и жалость к этой женщине одновременно. Они здесь не работают, в этом кабинете работает Уголовно-процессуальный кодекс.

Потом меня дернули на вызов.

Кража со взломом в гаражном кооперативе.

Меня привычно тошнило от всего, но в душе я радовалась тому, что есть чем заняться. Можно было не думать. Слушаешь ругань пострадавшего, заполняешь документы, задаешь вопросы и говоришь операм, что тебе еще нужно. Все привычно, все по-накатанной. Как будто не было вчерашнего дикого вечера, не было ссоры с другом из-за того, кого вы оба ненавидите.

В отдел я вернулась только к шести и с пакетом пирожков с рисом и луком, купленных в забегаловке напротив.

Жирно, вредно, но вкусно.

А лук в них такой, что никакое свидание мне уже точно не грозит. Я доела первый пирожок, раскладывая документы по столу. Приезжай, Вадим. Клянусь, что увидишь меня и сбежишь к гладким и красивым эскортницам. Следачка за работой – это не романтика, это грубость и усталость. Никаких иллюзий...

Мне снова стало обидно, но я только достала второй пирожок, обернула его салфеткой.

Плевать.

Как говорит тетя Таня, когда-нибудь, может быть спокойная жизнь и для нас настанет.

– Одинцова, – начальник с портфелем в руке заглянул в кабинет, когда я только откусила. – Пойдем ко мне, доложишь.

– Так точно, – я отложила жареный «выстрел в желудок» обратно в пакет.

Взяла со стола только телефон, потому что все остальное надежно хранилось в голове. Но вот к сообщению, которое пришло, едва я вышла, я готова не была.

«19:05, Саша. Ты спустишься, или мне подняться за тобой, как за приличной девушкой?»

Я глянула на часы: уже шесть минут, а не пять. Ну, все...

Отсчет пошел.

Через сколько этот идеальный торс примчится за мной сюда?

Глава 12

– Давай, – полковник бросил свой портфель на стол и рухнул просто на кресло.

– Вам, может, чаю, Илья Владимирыч?

Мне стало его жалко почему-то.

Таким он уставшим выглядел после дня в прокуратуре. Я туда тоже периодически наведывалась и выползала примерно такая же, только еще дико злая. А начальник вроде ничего, относительно нормальный.

Кажется...

– Я скоро булькать буду от этого чая и от кофе, – махнул он рукой. – Давай, что сегодня было?

– Как всегда, ничего хорошего, – я пожала плечами. – Кража, бытовое...

– Тяжелое? – перебил он меня.

– Тяжелое, – я вздохнула.

Бытовуху никто не любил, особенно если она вот такая: с тяжкими телесными и беготней в больничку к пострадавшему. Тут операми не отделаешься, тут своими ножками надо все.

– Женщина в сознании? – нахмурился полковник.

– Почему женщина? Мужчина. Это она его ножом пырнула, – я опять вздохнула.

– Ладно, тогда Шестакову это дело.

– Да! – облегченно выдохнула я. – Спасибо!

Ура!

Если бы отдали мне, то опять бы начались шуточки среди своих, что женщина женщину мажет. А я бы мазала, что там ни говори. Ну, не могла я забыть ее лицо уставшее пока что, не шло оно из головы. Не от хорошей жизни она это сделала.

Не одобряю, вообще никак! Но понять – могу, наверное.

– Еще что?

– Кража – ерунда, – я пожала плечами. – Замок фомкой сбили, выгребли цветмет и так, по мелочи. Пошуршим, найдем.

– Понятно, - полковник почесал свой седеющий затылок. – Что еще?

– Все, – я не поняла его вопроса.

Я ж вроде бы все рассказала. День хоть и суматошный был, но в принципе ровный. Почаще бы такие случались.

– Так, – начальник как-то странно нервничал. – А планы у тебя какие на сегодняшний день были?

– Не поняла, Илья Владимирыч, – мне уже и самой захотелось нахмуриться. Не нравится он мне, вот хоть убейся.

– Ну, что ты не поняла, Одинцова?! – вспылил он. – Я тебя спрашиваю: что ты сегодня хотела делать, если бы на службу не пришла?

– Спать? – я выгнула бровь.

А что происходит-то?

Я что, что-то не так сделала? Чего он развопился-то? Все ж нормально было.

– И все?

– Есть, – кивнула я. – Спать и есть. Потом наоборот.

– Одинцова, сколько тебе лет? – неожиданно спросил Илья Владимирович.

– Двадцать семь, товарищ полковник, – я окончательно потерялась.

– Тебе даже тридцати нет! – ткнул он в меня пальцем. – А ты собиралась в выходной спать и есть?

Я решила промолчать.

Нихрена не понимаю уже. Раньше его мои планы на выходные как-то не очень волновали. Да что там, полковника кроме службы вообще мало что волновало. Личная жизнь сотрудников – тем более.

– Ты должна была погулять сходить! Или на свидание пойти, Одинцова!

– Я на дежурство вышла, – тактично напомнила я начальнику. – Какие свидания?

– Ну, я не знаю, какие, уж прости. А с Батуриным у тебя что, ничего не закрутилось, что ли?

Чего?!

Вот тут уж я охренела, так охренела!

Так это что, все эти подозрительные вопросики только ради того, чтоб узнать, что у меня с Батуриным?

Я вытянулась в струнку.

– Илья Владимирович, я всегда думала, что вы обо мне хорошего мнения. Разрешите спросить, когда оно так испортилось, что вы меня подозреваете в таких мерзких вещах как связь с этим...

– Что сразу «мерзких»? – пошел на попятную полковник.

Переложил без надобности какие-то документы на своем столе, отодвинул подальше клавиатуру.

Посмотрел на меня хмуро, сцепил пальцы рук в замок.

– Ладно. Сядь, Саша, – он взглядом показал на стул позади меня.

– Я пост...

– Сядь, блин!

Ладно, так ладно.

Я приземлила пятую точку, но осталась такой же прямой как палка. Меня обидели. Вот по-настоящему обидели! Сейчас, тут, пока мы вдвоем, пока ни перед кем играть роль не надо – начальник меня снова раскатал по поводу Батурина. И, кажется, будет продолжать...

– Короче, я тебе сразу все расскажу, как было, да? – он опять потер затылок, а это значило, что начальник думает, как бы получше выразиться.

Точнее, покорректнее...

Не самым страшным матом начать орать.

– Генерал мне звонил сегодня, спрашивал про тебя. И про Батурина – тоже...

Хм, хм...

Я виду не показала, но уши навострила. Вот такое внимание от вышестоящих обычно ничего хорошего не сулило. Это за что же мне такое счастье в последние дни отовсюду, а?

– Ты сама знаешь, кто он такой, – коротко глянул на меня полковник. – И чем он занимается, чем на жизнь зарабатывает.

Угу, уже знаю. Видела вчера интересные документики в его кабинете дома. Но, наверное, рассказывать об этом не стоит?

От греха.

– Я тебе говорил, не лезть к нему, Саша? – вдруг насупился еще сильнее начальник.

– А я что, лезу? – удивилась я от неожиданности.

– А с какого хера он вчера этот концерт у генерала устроил?

– Илья Владимирыч, а я откуда знаю? – я усидеть не смогла, вскочила. – Не приписывайте мне чужих грехов, пожалуйста! Я у вас с самого выпуска служу, вы что, меня не знаете, что ли?

– Он тебе поощрение выбил за то, что ты его в обезьянник упекла, Саша. А потом рванул за тобой как ошпаренный!

Во взгляде у полковника была не гроза.

Не злость, даже недовольства не было. А вот беспокойство было. Настоящее, отцовское будто. Родной папа тоже на меня так смотрел порой.

– И что?

– А то! Был бы на твоем месте кто другой, он бы уже летел пинком под зад из органов за такое! Его все знают, он просто так ничего не делает. И эта снисходительность его – угроза твоим погонам, ты не понимаешь этого?

– В смысле? – я почти промычала этот вопрос.

– В коромысле, Одинцова!

Полковник вначале рявкнул, а потом смутился.

Ну, да. Раньше он на меня не орал никогда. Так, рыкнет легонько и все. Я же работала всегда хорошо, не за что было на меня ругаться особо. Под руку иногда попаду, но и только.

– Еще раз – мы все знаем, чем он занимается, – внушительно повторил он. – А как это называется на процессуальном языке? Деятельность его?

Мне захотелось замычать еще раз.

Это что, экзамен?

– Взятки? – осторожно предположила я.

– Правильно! Это коррупция! А раз он тебя обхаживает, то, что могут про тебя подумать?

– Что? – я нещадно тупила вслух, потому что сама уже сложила два и два и сумма этих слагаемых мне не нравилась совершенно.

– Саша, если ты думаешь, что связь с Батуриным даст тебе какие-то очки в структуре – ты сильно ошибаешься. А вот когда он тобой наиграется и свалит в закат, то тебя моментально попрут как взяточницу. Репутацию он тебе запачкает, доходит?

У меня руки опустились.

Я – взяточница? Я?! Моя карьера... Только из-за того, что этот гад вдруг решил, что ему мои сиськи понравились?! Да я его своими руками придушу!

– Я тебе не зря говорил, не смей к нему приближаться! – продолжил меня добивать начальник. – Если не понимаешь по-доброму, то это приказ, Одинцова! Убрать от Батурина руки, поняла меня? Или ты решила свои погоны с ним протрахать? Так выбери другого, твою мать! Кандидатов вагон! Вон, Иванов из ЭС-БЭ по тебе какой год сохнет!

Иванов?

Сашка? А он при чем тут? Мы же просто друзья...

Я бестолково моргнула. Сейчас товарищ полковник еще сильнее напомнил мне родного отца. Почти повторил его слова один в один. Но откуда он все это знает? Он же никогда...