Лия Седая Джигит. Буду твоим палачом

Глава 5. Амир

Пряжка ремня отогнулась вниз от тяжести наших рук.

Серый наивный взгляд опустился на них, застыл на секунду, а потом поднялся обратно к моему лицу. И я охренел уже со всего маху.

Столько чистоты!

Столько растерянности было на лице у Олеси, что я даже задохнулся. Твою мать, да это что за кукла, реально? Мне захотелось выгнуть спину, оскалиться от эгоистичного кайфа. Такую грех отпустить просто так.

Сраные гадские флешбэки из юности выскочили в башке как черти.

Верхнюю губу прострелило нервным импульсом, приподнимая.

Куколка, ты вызываешь восторг не только своим аппетитным телом, но и реакциями, ты в курсе? Этим и опасна, сбиваешь нахер меня с моих рельсов.

Это запрещено, это красная линия в моих отношениях с женщинами. Ты даже возмутиться забыла! А ведь чаще всего на предложение отсосать женщины реагируют именно так.

Нормальные женщины, не прошмандовки, должны реагировать именно так!

Я даже к пощечине был готов, а ты просто растерялась!

Охереть!

– Вам придется заплатить, – она лишь хлопнула ресницами, а у меня создалось ощущение, что зарядила мне не просто по морде, а с ноги.

Заплатить за минет? Ей?

Дыхалку сорвало глотком воздуха не туда.

Так я тогда... Сука-а-а... Захотелось выматериться громко и от души, по-армейски. Чтобы стекла дрогнули в этой халупке. Чтобы она поняла сразу, как она меня только что в дерьмище макнула.

Какой же ты долбоящер, Амир! Какой же ты...

Я отпустил ее пальчики. Отступил на шаг, но смотреть в серые глаза, постепенно меняющие цвет на голубой, не перестал. Значит, я был прав во всем, когда ее увидел. Интуиция меня не подвела, а вот допущенная слабость, желание трахнуть красивую малышку, в очередной раз заставило разочароваться.

– Значит, заплатить...

– Ну, да. Вы же замок сломали, – Олеся опять подхватила воротничок своего халата, а второй рукой показала на дверь. – Я неделю просила, чтобы мне сюда шпингалет поставили, а вы его вырвали совсем. Я за него платить не буду, это ваша вина. Купите мне новый.

Я...

Ох, Всевышний...

Я же... А-а-ахх... Я сжал пальцами переносицу, пытаясь сдержаться, но не вышло. Смех прорвался. Раскатистым ржачем, от которого как раз и звякнули ее колбочки и еще какие-то хреновинки на столе.

Да твою же мать, куколка, ты мне всю схему только что разнесла в пыль!

А я долбоящер, да. Так наколоться – это надо уметь. Было горько и смешно до ужаса одновременно. И неуютно адски. Поверить в то, что она реально даже не поняла меня, не отреагировала никак...

Так обычно бывает перед каким-нибудь масштабным ахером в моей жизни.

Но я еще подожду, я сдержусь.

Я вначале проверю все. Мне нужно знать, что эта малышка не продажная шкура. Что она не при чем. А пока что все выглядит так, будто это она. Отец категорически отмел мои подозрения. Сказал, что это полная хрень и сплетни про Олесю его расстраивают.

Вот только...

Слишком много дерьма я видел в этой жизни, чтобы верить на слово. Даже собственному отцу. Он уже стар, ему позволительно прикипать душой к таким вот девочкам.

Мне – нет.

– Почему вы смеетесь? – она передернула плечами. – Что я такого смешного сказала?

– Ничего, – улыбка все еще тянула губы. – Шпингалет я починю, не переживай.

– Оу, замечательно! Так, а что там с приказом не выпускать меня? – она по-прежнему стояла возле раковины и подходить к столу не пыталась.

Там ведь стоял я, а больше свободного места в этой халупе не было.

– Все по старому, – я прищурился. – Ты ведь постараться не захотела...

Олеся фыркнула. На тоненькой шейке натянулись мышцы, выдавая ее гнев и раздражение, но комментировать очередной намек она не стала.

Значит, она его поняла.

Значит, гордая, будет продолжать игнорировать. А значит... По шкуре прокатилась теплая веселящая волна возбуждения снова. Значит, у меня будет развлечение.

Куколка, ты огонь!

Ты после стольких лет холода, в который я себя старательно загонял, щедро сыпанула мне углей за шиворот. И мне это, кажется, нравится все больше. Я даже когда с отцом разговаривал, ты перед глазами у меня стояла.

Ощущение твоих волос, текущих волной по пальцам.

Щекочущее... Ласковое... В них бы эти самые пальцы запустить, намотать на кулак...

Лишнее это ощущение, твою мать, Амир! Остынь.

– Зачем вы, вообще, ворвались? – Олесю моя веселость злила жутко. – Вы сорвали мне проведение анализа, я потеряла кровь.

– Что за анализ? – я отступил к двери, чтобы дать ей возможность подойти к пробиркам. Ее отчаянно хотелось ближе, но приходилось включать мозги обратно.

– Кровь Шейха, – она приглашение подойти поняла, и упираться не стала. Она ж смелая! – Я хотела посмотреть, есть ли в ней изменения, и какие именно. Он же только что заболел, значит, можно было поймать процесс развития болезни.

Я задрал брови.

Реально?

Я понимал, о чем она говорит, не тупой. Вот только... Она правду говорит или пытается зашифроваться? Изобразить бурную деятельность по выявлению неведомой болячки в имении?

– Ты у мертвого коня брала кровь?

– Это всего лишь кровь, – она дернула плечом, подвигая себе табуретку. – Я врач, пусть и ветеринарный, меня это не пугает.

– А что пугает?

Ее рука, взявшая пустую пробирку, замерла.

Я рухнул в серо-голубой взгляд как радостный обормот. В нем купаться хотелось, хотя привычная маска на лице, жесткая и спокойная, сидела прочно.

– Амир Муратович, зачем вы пришли? – она поставила пробирку на место и подтянула рукава халата. – Что вы хотите?

Следы.

Я не расслышал вторую часть ее вопроса. Я увидел следы. Овальные, еще плохо заметные, но это для других. Я привык такие вещи видеть четче. Синяки от лап того ублюдка, что стоял у отца в охране. Это он ей сделал.

Сделал ей больно.

– Покажи, – я перехватил ее руку, мгновенно оказываясь рядом.

– Вы что делаете? – она попыталась выдернуть руку.

Ур-род...

Я разгладил девичью кожу на предплечье пальцем. Следы стали ярче. Гематома активно наливалась, отсвечивала кровью под светлой кожей.

– Ты больше не подходишь к охране, понятно? Вообще ни к кому из мужчин в имении не подходишь на расстояние вытянутой руки, – пугать ее не хотелось, но я уже чувствовал, как начинает колотить в виски тупой болью напряжения.

Еще один нехороший признак. Твою мать, Амир, дружище! Вот тебе оно зачем, а?

– Вы хотите, чтобы я даже отсюда не выходила? – она склонила голову набок, разглядывая меня снизу вверх. – Такой ваш план, совсем отстранить меня от работы? У меня там лошади болеют, вы в курсе?

– Я сказал, ты услышала. Если тебе нужно куда-то за территорию имения, зовешь меня, я провожаю.

– О, так вы будете моим личным охранником?

Я посмотрел ей в глаза, и Олеся осеклась.

Нет, куколка, не охранником. Я буду твоим кошмаром, по ходу, потому что ты попала.

И я, кажется, тоже.

– Вставай.

– Что? – она растерялась. – Зачем?

– Покажу тебе кое-что.

Глава 6. Олеся

– Что покажете?

Амир потянул меня за руку, и вскочить просто пришлось. Попробуй ему посопротивляйся! Там же мышц гора, у него бицепс как у меня бедро, чудовищно развитые мускулы.

Жеребец кавказский!

– Амир Муратович! – я уперлась ногами в пол, чувствуя себя идиоткой. – Куда вы меня тащите?

Божечки, да он просто машина какая-то!

Бронепоезд! Что физически, что морально!

– Куда надо.

– Но у меня работа!

– Значит, сегодня возьмешь выходной.

Обалдеть.

Хорошо ему так говорить. Он решил – он сделал. Но это он здесь хозяин, а я так-то наемный работник, у меня расписание и оно оплачивается.

– У меня не бывает выходных! – возмутилась я уже окончательно. – У меня тут...

– Кукла, не верещи, – он поморщился. – Сказал, пойдем.

– Да не пойду я с вами никуда, – я выдернула ладошку из его руки и уперлась кулачками в бока. – Вы с ума сошли? Мне нужно подготовить препараты, у меня вакци...

Пальцы Амира оплелись вокруг моего локтя.

Что-то нажали там, дернули на себя, ставя сустав в неудобное положение. И договаривала, то есть докрикивала я свою речь, уже влетая в его объятия.

– Нация-я-а-а! А-а-а!

Пол резко прыгнул и рухнул куда-то вниз.

Отдалился критично, а я взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь хотя бы схватиться. Под животом оказалось твердое мужское плечо, а перед глазами широкая поясница, прикрытая черной шелковой рубашкой.

Вот только схватилась я не за нее, а за то, что было ниже. А потом сразу же отдернула руки.

Мама! Чужая мужская попа!

– Потом отвакцинируешь, – горячая ладонь в ответ накрыла мои ягодицы и нагло сползла вниз. Туда, где халатик уже заканчивался, и начинались голые ноги.

– Не трогайте меня! – завизжала я, выпрямляясь на его плече. – Отпустите, что вы...

– Куколка, головой не ударься, – посоветовал он и шагнул к двери.

Что? Я вскинула голову, конечно, сразу же.

Уа-ай!

Притолока дверного проема рывком приблизилась, и я распласталась лицом на спине Амира обратно. Не хватало мне еще на лбу синячище заработать!

Ухватилась за его рубашку, за ремень, который этот гад десять минут назад предлагал мне самостоятельно расстегнуть.

Как будто я не поняла, зачем!

Только раньше мне настолько беспардонных намеков не делали никогда, я элементарно растерялась. Вот только тогда шпингалет дурацкий меня спас, а сейчас что спасет?

Амир вышел из домика на крыльцо.

Как будто так и надо, зашагал от лаборатории к той же самой калитке, в какую еще недавно пыталась пройти я. Мужские пальцы легонько поглаживали заднюю поверхность моих бедер и это придало мне сил.

Холодной разумной злости.

Он же специально! Спокойно, методично и цинично лишает меня возможности думать разумно. Провоцирует на срывы, на истерики. Манипулятивный засранец! Только вот ничего у тебя не выйдет!

И кричать я не буду. Таких как он это только забавляет.

– Амир Муратович, вы же взрослый человек, – я пыталась нащупать хоть какой-то ключик к его благоразумию. – Вы долгое время жили в Москве, мне ваш отец рассказывал. Что вы творите?

– А ты адекватными считаешь только москвичей? – хмыкнул он в ответ.

Земля стремительно бежала перед моими глазами, Амир шагал широко и быстро.

Мамочка, там же охрана!

А я с голой задницей практически и в таком унизительном положении! Позо-ор!

– Нет! – Боже, я готова согласиться на все, что угодно, лишь бы он меня поставил на ноги. – Конечно же, нет!

– А зря, Олеся Никитична, – я будто увидела своими глазами, я почувствовала кожей как Амир нахально и довольно улыбнулся. – Ты же на Кавказе. Тут женщин воруют и всячески помыкают ими. Ты не в курсе разве?

– Что?! – выдохнула я воздух из пережатого сильным плечом живота.

Он...

Да, нет. Он же меня буквально вот полчаса назад защитил от охранника. Он не такой, о каких я читала в книжках. Мурат Нарбиевич бы такого не воспитал!

Или проверяет просто? Пугает?!

Я в такое не верю! Но страшно стало все равно.

– Сын?

– Мурат Нарбиеви-ич! – завопила я как бешеная, услышав тихий голос своего работодателя. Забыла моментально свое решение не кричать на всю округу. – Пожалуйста, спасите меня!

– Амир, что ты делаешь с Олесей Никитичной? – я не видела старичка, но возмущение в его голосе подарило мне бешеную надежду, что сейчас все и разъяснится.

Еще бы от смущения не умереть, потому что светить своей голой практически пятой точкой перед лицом пожилого человека, было до обморока стыдно.

– Несу домой, – меня даже чуть подкинули на плече. – У нее травма.

– Мурат Нарбиевич! – я почти заревела от паники.

Какая травма, мерзавец?

Это ты ее спровоцировал! И не слышит сейчас ничего, не хочет слышать даже!

– Да отпусти ты меня!

– Подыши воздухом, отец, – лапища снова опустилась меня на ягодицы, но уже не лапая нагло, а прикрывая мои ноги от чужих глаз сгибом локтя. – Я пока комнату Олесе покажу, она теперь у нас будет жить, перенервничала девочка.

– А...

Растерянное лицо Мурата Нарбиевича проплыло мимо меня, а я своим возмущением просто подавилась.

– Отпусти меня немедленно! – я вонзила ногти в каменное тело под рубашкой. – Слышишь, ты!

– Рад, что мы перешли на «ты», куколка. Это сближает.

Амиру было на все плевать. Он хлопнул меня по заднице и прошел через калитку на территорию домовладения своего отца.

– Я вас ненавижу! – зашипела я, понимая, что все...

Даже отец этому твердолобому не помеха. Даже он не сможет остановить этого жеребца, потому что его уже сорвало, кажется.

Амир Муратович пошел в разнос.

– Я же сказал, что ты без меня теперь никуда? Я не шутил. А комната свободная в доме только одна, Олеся – моя.

Глава 7. Амир

– Ами-ир! Братишка!

Калитка на воротах дома распахнулась на всю ширину. Бабахнула веселым металлическим звоном, черная блестящая ручка на ней провернулась почти полностью.

– Вернулся, брат! – двоюродный брат, по которому я вообще никогда не скучал, раскинул руки в стороны и почти побежал навстречу. – Забыл свое горе, да? Вернулся в родные горы!

Я выставил вперед ладонь, отгораживая его от лежащей на моем плече Олеси.

– Нури, къэуцу. Стой, – вот эти вот мужские дружеские лобызания я всегда на дух не переносил, с самого детства.

– Нури? – куколка на моем плече сжалась в комочек.

Не понял?

Я обхватил ее покрепче, прижал к себе, прикрывая аппетитные ножки почти до колена. Хорошо, что ты мелкая такая, кукла. Одной моей руки хватит тебя наполовину закрыть.

– Вай, брат! – Нури даже развел руками, но послушно остановился в метре от меня. – Не успел приехать, уже нашу Леську сгреб? Красавчик! Красавчик, брат!

Леська?!

Куколка, по ходу, у меня есть к тебе вопросы. Точнее, толку спрашивать с тебя, я задам их Нури. Какого хера ты так испугалась его имени, а он тебя зовет коротким. Даже я себе такого не позволяю пока что!

Что за хрень, мать вашу?

– Значит, точно свое горе пережил? – скалился брат. – Это надо отметить! Всевышний, да отпусти ты ее! Сейчас нам врач наш быстренько на стол сообразит, и мы посидим, да? Как раньше!

Балабол.

Я прошел мимо него, не отвечая ни на единое слово. Значит, куколка для него тут готовила, что ли? Вместо своих рабочих обязанностей угождала моему двоюродному брату?

Глазки строила?!

А потом лошади дохнуть начали, ага. Вр-рач, твою мать, ветеринар-рный...

– Амир! – я оборачиваться на его оклик не стал.

Зашел в дом. Как был, в обуви, поднялся по лестнице на второй этаж в свою спальню. И только там снял Олесю с плеча. Подхватил сразу же за тоненькую талию, потому что девушка покачнулась, взмахнула руками неловко.

Голубые глаза ее были мутноватыми.

Да ты ж моя слабенькая. Десять минут вниз головой, а кровь уже прилила и все? Она растерянно поморгала, стерла обеими руками выступившие на глазах слезы.

– Ты плачешь? – я отнял ее руки от лица.

Что-то как-то не такую реакцию я ждал. Думал, по яйцам мне зарядит или в морду вцепится когтями. Неправильная какая-то насквозь девочка мне попалась.

Что, реально наивняк такой, не нюханный никем? Да быть такого не может! Не верю я!

– Нет, – она сжала губы, приходя в себя. – Я планирую.

– Что?

– Месть, – худенькие плечики приподнялись и опустились.

– А-а, – я улыбнулся. Вот так-то лучше. – Ну, планируй. Время до вечера у тебя точно есть.

Я переставил девичье ослабевшее тело в сторонку и подхватил свой ноутбук с кровати. Ведь даже включить не успел, то Шейх, то разговор с отцом.

– В смысле до вечера?

– Обживайся, – я спокойно вышел и закрыл за собой дверь в спальню.

Наружная защелка надежно закрыла дверь.

Изнутри теперь, как бы Олеся не пыталась, дверь открыть было невозможно. Ну, если только выбить к херам. Но это я бы смог, а она...

Куда ей.

– Ами-ир! – она взвыла в спальне, но я только улыбнулся.

Я предупреждал. Это Кавказ, детка!

Снова захотелось засмеяться, рядом с ней смех почему-то лез сам. Вырывался откуда-то изнутри, даже если она психовала сама или заставляла беситься меня. Так что пришлось стереть улыбку с лица ладонью.

Незачем это все.

Там, внизу, Нури.

И отчет моих московских ребят, которых добывать информацию я учил сам и которые уже, точно должны были мне прислать самые первые отчеты по куколке и ее папашке. Некогда слюни распускать, работать нужно.

Брат нашелся на кухне дома.

Стоял, пил себе водичку спокойно из идеально чистого стакана. И я невольно поймал себя на мысли, что я слишком отвык, слишком обрусел. Сначала учеба в военном училище, потом служба по контракту. Потом, после неприятного инцидента в моей личной жизни – бесконечные командировки на благо государства.

Потом, когда я понял, что дыру в душе постоянным риском не заткнешь, а оставлять престарелого отца сиротой в случае моей гибели, недостойно, началась работа в Москве.

Возвращаться сюда мне не хотелось.

Я забыл правила и устои. Нарочно вытравливал их из души. Любые воспоминания. И то, что мы росли с Нури вместе – тоже. Вместе гоняли на велосипедах, вместе учились джигитовать на лошадях отца. Что дом моих родителей был домом ему, а его дом – моим.

Сейчас то, что он свободно прошел на кухню и достал из шкафа стакан – взбесило. Только это, конечно же.

Не слова же его бестолковые про куколку?

– Амир, – Нури заметил меня. Отступил на шаг, отставил стакан торопливо. – Братишка, ты что?!

У меня что, все на морде написано, что ли?

Твою мать, Амир! Где твоя выдержка?!

– Ты спишь с ней? – привычный голос пропал, остался только рык звериный.

– С кем?

– С Олесей, мать ее, Никитичной.

– Ты чо, больной? Аллах, Аллах! – брат коснулся пальцами лба даже.

– Я задал вопрос!

– Да нет, конечно! У меня есть с кем развлекаться, а эта...

В его голосе промелькнуло пренебрежение и меня это подкинуло еще сильнее.

Это куколка-то – ЭТА?

– Что?

– Да она же фригидная, – Нури презрительно цыкнул. – У нее в голове одна работа и лошади. Как будто ей лет сорок уже, прикинь? Я ее сто раз звал погулять, она никак не идет!

Значит, не спит.

Но хотел бы. Я пометил себе, что доступ Нури в имение, на территорию, где он может пересечься с Олесей, нужно перекрыть. И срать я хотел на то, как отреагирует отец или он сам.

Теперь тут буду рулить я.

– Что ты знаешь про ее отца? – я сел за стол и раскрыл ноутбук. Ткнул в кнопку включения, ожидая загрузки. Подвинул в сторону телефон отца, который он забыл здесь и ушел.

– Про Богачева? – Нури сразу же плюхнулся на стул рядом.

Я спокойно отвернул от него монитор ноутбука.

Рамки, рамки. Границы надо чувствовать, это полезно для здоровья. А то я ведь могу и заставить насильно это начать делать.

– Да, про него.

– Да ничего особенного, – Нури пожал плечами, будто бы совсем не обидевшись на мой жест. – Приехал чувак, купил пару участков земли. Дал работу местным, вроде адекватный.

– Общался с ним? – я зацепился сразу же.

– Встречались. А тебе он зачем? Благословения на дочку попросить хочешь? – Нури издевательски засмеялся.

Я открыл браузер, чтобы войти в свой почтовый ящик, но в этот момент заиграла мелодия вызова на отцовском телефоне.

И мы оба с братом посмотрели на дисплей.

«Богачев Н.»

Ай, Всевышний...

Я смахнул бегунок на смартфоне, не задумываясь ни на секунду. Я взял ответственность за родной дом, теперь свои предложения пусть озвучивает мне.

– Да?

– Мурат, мы так не договаривались! – возмущенный голос незнакомого мне пока москвича было отлично слышно на громкой связи.

– А о чем вы договаривались? – у меня всю шерсть вздыбило по телу. Ни о каких договоренностях с Богачевым отец мне не говорил.

– Кто это? Где Мурат? – отец Олеси, разумеется, понял, что с ним говорит кто-то другой.

– Меня зовут Амир. Я сын Мурата Бзасежева.

– Мальчик, – голос моего заочного врага потек ядовитыми каплями. – Нехорошо брать телефоны старших, ты не в курсе? Можно и огрести.

Я хищно ощерился, напрочь игнорируя ошалевшее лицо Нури.

– Диктуй адрес, дядя, – адреналин и шальное возбуждение вскипятило кровь. – Десять минут, и мы выясним, кто из нас огребать будет сильнее.

Глава 8. Олеся

Что значит – обживайся?

Что значит – до вечера?

Я поняла, что звать упрямого кавказца бесполезно. Стучать в дверь, которую он за собой запер – тоже. Только руке стало больно, отбила ведь.

У меня там вакцина! Шприцы!

В Горском жили не только лошади. Там были еще и коровы, птица. Обычные животные, для хозяйственных нужд, для молока, яиц и мяса. Но ведь я обязана по договору и за ними присматривать тоже.

И у меня сейчас по плану работа как раз с ними!

Крупный рогатый скот не привит! А другой крупный скот меня запер! Я задумалась. Нури сказал, что у Амира какое-то горе. Может, связанное с женщиной здесь, раз уж он так долго не приезжал домой?

Выходит, Амир тоже...

Рогатый скот?

Я фыркнула.

Ой, все!

Какое мне дело до него? Я не понимаю, как можно изменить такому мужчине, но разве это меняет что-то? Совершенно, вообще ни капельки, ни насколечко ничего!

Выбраться мне как, вот в чем вопрос? И как прошмыгнуть мимо него обратно в имение, если этот упрямец до сих пор в доме? А он в доме, я почему-то была в этом уверена. К нему же брат пришел! У них сейчас там мужские посиделки начнутся, это само собой.

Я растерянно огляделась.

Ну, обычная мужская комната. У кровати стояла спортивная сумка с раскрытым замком. Вещи Амира? Только вот это? Я подошла к шкафу ираспахнула створки. Стыдно?