Ливета Маро Спутницы судьбы

Пролог

21:40, 28 сентября 2032 года

Дверь в допросную распахнулась, и внутрь зашел мужчина. Высокий, темноволосый, глаза спрятаны за круглыми очками. По правде говоря, стоило бы сказать “парень” — уж больно юным он выглядел. Если бы не ситуация, которая привела сюда Нору, она бы попробовала попросить его номер телефона, но, пожалуй, не в этот раз.

— Вот, возьмите, — красавчик протянул девушке коробочку с бумажными салфетками. — Меня зовут Финс Андерсон, мне необходимо вас допросить, чтобы выяснить детали произошедшего. Назовите свое имя и дату рождения.

По другую сторону стола сидела девушка. Чудные светлые волосы, бледное лицо и заплаканные глаза. Нора просидела в этой допросной по меньшей мере два часа, и ее нервы уже были на исходе. Девушка в очередной раз всхлипнула и взяла предложенную салфетку.

— Меня зовут Нора Купер, 24.05.2013 года рождения, — юная особа поджала губы в попытке не расплакаться.

Следователь в спешке, больше механически, зачитал права допрашиваемой и выжидательно на нее взглянул. Нора была на грани того, чтобы снова разразиться слезами.

— Все будет в порядке, мы сделаем все, что в наших силах, я вам обещаю, но мне нужно, чтобы вы как можно подробнее рассказали обо всем, что видели, — он щелкнул ручкой, приготовившься записывать.

— Да, конечно, я все расскажу. Вчера вечером, около 12 часов ночи, мы вышли с работы. Мы собирались вместе ехать на такси домой и стояли у обочины, — девушка сжимала в руках носовой платок и периодически промакивала им нос, из-за чего ее речь становилась еще более жалостливой.

Парень начал усердно записывать детали.

— Где вы работаете?

— В кофейне на набережной, 3-й бульвар, дом 15, вроде.

— У кафе, в котором вы работаете, есть камера? — поинтересовался следователь, записывая что-то у себя в блокноте.

— Да, но она не попадала в кадр — стояла на другой стороне дороги в полной темноте. Я вообще не знаю, как Кристин ее заметила.

— Извините, кто Она? — следователь поднял на встревоженную девушку глаза в ожидании ответа.

— Я ее не знаю, но эта женщина ужасно меня напугала. Я не видела ее лица, но от одного ее взгляда меня пробрало до мурашек.

— А ваша подруга, Кристин, она что-то сказала насчет нее? Может, это была ее знакомая?

— Кристин тоже была напугана. Мы вышли из кафе уставшие, но она улыбалась и продолжала шутить эти идиотские шутки про нашего постоянного клиента.

— Так она была напугана или шутила? — следователь отложил ручку и откинулся на спинку стула, вскользь осматривая ее. Былая участливость, с которой он появился в комнате допроса, таяла на глазах, и он то и дело поглядывал на часы, висящие напротив него. Блондинка в который раз всхлипнула и, наблюдая за тем, с каким пренебрежением относятся к ее словам, все больше отчаивалась найти подругу.

— Я не очень хорошо формулирую мысли, извините. Я имела в виду, что Крис была в хорошем настроении, но как только она увидела эту неизвестную, то сразу же изменилась в лице — она будто призрака увидела. Я у нее спросила, что случилось, но она вышла из ступора и начала оправдываться, мол, все хорошо. Но я-то вижу, что явно не хорошо. И тут она заявляет, что ей нужно подойти к той девушке, а я должна ехать домой без нее, — девушка изливала нескончаемый поток мыслей, стараясь говорить только суть. Ей самой хотелось поскорее покончить с этим, но, если следователь так торопился от нее отделаться, то она лишь хотела, чтобы ее подругу поскорее нашли. И раз она была единственным свидетелем, то должна приложить к этому максимум усилий.

— Вы можете подробно описать эту незнакомку?

— Она была в темном пальто, очень длинном, до самого пола. Цвет я точно не скажу — было очень темно. Волосы распущенные, длинные, где-то досюда, — девушка руками очертила линию ниже своей груди. — Высокая, я думаю, метр семьдесят, не меньше. И... Вы послушайте, Крис к ней подошла, я все еще ждала машину на том же месте. Они начали говорить, знаете, так спокойно, ни объятий, ни криков: просто беседа. Но мне все равно было не по себе. Может, она ее шантажировала чем-то или угрожала. Я уверена, чутье меня не подводит, — в попытке придать своим словам большую значимость блондинка в порыве эмоций схватила следователя за руку и пронзительно взглянула в глаза, — с ними явно было что-то не так!

Парень от неожиданной близости оказался не в восторге и в спешке выдернул руку из маленькой женской ладошки.

— Давайте проясним. Вы вышли после работы, ваша подруга, — он взглянул на документы, которые взял с собой, — Кристин Прим, увидела девушку с другой стороны дороги и решила к ней подойти и заверяла вас, что все в порядке...

— Она явно врала! — перебила блондинка.

— Хорошо, допустим, — следователь поджал губы, — я могу продолжить?

Девушка кивнула и потупила взгляд.

— Они спокойно поговорили, без ссор, драк и явной агрессии. Так с чего же вы решили, что именно из-за этой незнакомки пропала ваша подруга? — следователь откинулся на спинку стула и с вызовом посмотрел на допрашиваемую.

— Ее глаза, они... — девушка прикусила губу, как будто собиралась с мыслями; то, что она хотела сказать, было явно за гранью адекватного. — Я наблюдала за ними до самого приезда такси, и в какой-то момент она посмотрела на меня. Эта ведьма стояла с другой стороны дороги и вдруг подняла на меня взгляд. Ее глаза, они были красные! — девушка перешла на тревожный шепот. — Мне стало так страшно, захотелось моментально сбежать, спрятаться от них, от этих глаз.

Лицо следователя вмиг переменилось: он еще сильнее опустил голову и устало начал тереть переносицу. Не медля, мужчина протянул девушке лист бумаги и ручку.

— Запишите сюда свои данные, мне нужно будет кое-что проверить, а пока я услышал от вас все, что мне было необходимо.

***

Когда допрос закончился, Финс собрал все свои бумаги и проводил девушку до лифта. Независимо от личных пожеланий, он всегда старался помочь каждому и если бы не эта его безмерная любовь к человечеству, вряд ли бы он задержался в органах настолько долго. Но сегодняшняя ситуация явно показывала: нечеловеческая усталость любого могла склонить к равнодушию. Если бы он слушал ее завтра утром, после чашки черного кофе, точно проявил бы больше терпения и заинтересованности.

Как и всегда, он собирался отнестись к делу со всей серьезностью, даже если причина пропажи девушки казалась смехотворной и неубедительной. Но стоило ему услышать о красных глазах, как ему захотелось рассмеяться и выругаться одновременно, не без труда сохраняя невозмутимое выражение лица. Описание девушки, ее фирменный стиль одежды и ее необычные глаза сразу сложились у него в цельную картину.

Как только за свидетельницей закрылись двери лифта, он достал из кармана телефон и спешно набрал сообщение. Буквально через минуту раздался звонок.

— Алло, — на том конце говорил мягкий женский голос, — говори.

— Лис, передай Эре: когда она в следующий раз будет вербовать новеньких, пусть не применяет песню у всех на виду.

На том конце повисло молчание.

Глава 1

10:00, 27 сентября2032 года

В небо поднимался дым от двух машин, под ногами хрустело битое стекло, забрызганное кровью. В воздухе витал запах паленой резины, расплываясь черным туманом, привлекая все больше зрителей к происходящему. Большинство стояло в отдалении, с ужасом наблюдая за последствиями автомобильной аварии, всё еще пытаясь осознать происходящее. Лишь единицы из них осмелились подойти в надежде оказать хоть какую-то помощь.

Среди этого живого хаоса выделялась фигура женщины. Изящная дама в длинном пальто опустилась на колени перед искалеченным телом. Ее белоснежные брюки были все в пятнах грязи; она нависла над молодым человеком в попытке почувствовать его дыхание щекой, и, когда не обнаружила такового, приступила к непрямому массажу сердца. Уперевшись всем телом, она на прямых руках ритмично надавливала на грудную клетку, пытаясь хоть чем-то помочь ему до прибытия скорой помощи. Черные волосы упали с плеч, пряча ее от чужих взглядов, от этого жестокого мира — от мира, где невинные люди умирают в агонии, потому что кто-то решил сесть за руль в нетрезвом виде.

В каждом ее новом движении читалось все больше отчаяния: она знала, что водитель уже не жилец, только оставить его одного умирать она не могла. Женщина мягко взяла его за руку и полностью села, не переживая за чистоту своего одеяния. Пока вокруг творился откровенный кошмар, она выглядела как ангел, который провожал мученика в последний путь. Голова, опущенная до сих пор, вдруг поднялась, и в гуще событий мелькнули ее алые глаза — глаза, полные слез.

***

Кадры этого сна, будто живые, преследовали Кристин на протяжении всего дня. Красные глаза и красивая женщина — казалось, что она вцепилась в ее сознание железной хваткой и не собиралась отпускать. Ранний подъем, контрастный душ — в их дешевой квартире по-другому не бывает, — настройка помола и, как следствие, много выпитого кофе с утра пораньше — ничего из этого не помогло прояснить голову и избавиться от въевшейся картинки. Кровь, боль и великолепный ангел, провожающий душу парня в последний путь, — все, что занимало ее этим утром.

К стойке подошел посетитель. Крис пришлось встать и принять его заказ. Улыбнуться, пробить нужный напиток, предложить десерт, спросить про скидочную карту, принять оплату и снова улыбнуться: “Ожидайте, сейчас все будет готово”. Было легко улыбаться посетителям, принимая и отдавая их заказы. Несложно улыбаться подруге, чтобы она не расспрашивала о ее самочувствии. Достаточно пошутить, поддержать разговор о ее новой одежде, помаде, парне, и ты уже не кажешься сломленной. Никто не смотрел на нее достаточно долго, чтобы заметить: что-то с ней все же не так.

Бумажный стаканчик с американо тихо опустился на столешницу ее стойки. Молодой человек оторвал взгляд от телефона и направился к ней.

— Хорошего вам дня, приходите еще, — Кристин вздохнула и пожала плечами. Хорошего дня она бы хотела и себе, но судьбарешила иначе.

Дверь в маленькую кофейню открылась, неприятно звякнул колокольчик, его звук уже порядком раздражал Кристин. Внутрь вошла взрослая женщина. На ней было темно-зеленое платье и белый вязаный кардиган, затянутый поверх поясом, а на плече висела бесформенная коричневая сумочка. Она аккуратно поправила волосы и оглянулась.

Любой человек принял бы ее за очередную посетительницу, обычную любительницу кофе, наверно, капучино — самого обычного, без сиропов и корицы, чтобы в нем ощущалось чувство мнимой нежности, но при первом же глотке кофейная горечь брала вверх.

Кристин же и без аналогий знала: эта дама не пьет кофе, от него у женщины поднимается давление и болит голова. Сегодня она здесь по особому случаю.

Внутри все сжалось. Какой бы святой облик, женщина не пыталась придать себе, Кристин видела в ней свой кошмар. Ей захотелось моментально спрятаться за стойкой. Она не то что разговаривать, даже видеться с ней не хотела.

— Кристи, — нежный голос раздался совсем близко, и Кристин вышла из ступора. Она выпрямилась, притворилась, сделала вид, что ей не страшно, что ее вообще не волнует приход матери к ней на работу.

— Мам, зачем ты пришла? — нахмурив брови, постаралась уверенно выдавить из себя Крис. Руки вцепились в край столешницы, тело искало хоть какую-то точку опоры.

— Я хочу тебя вразумить, у тебя же совсем крыша поехала, — маска добросердечности спала, наружу вышла ее настоящая, властная натура. — Уволилась из школы, ушла из дома, ты думаешь, я тебя, поганка, не найду и не верну домой? Что ты забыла в этой забегаловке? — женщина набирала обороты, она агрессивно обвела рукой вполне приличную кофейню, забегаловкой тут и не пахло.

— Мешаешь всякую бурду, да еще и работой называешь? — под раздачу попали жвачки, стоявшие у кассы, которые посетители могли взять с собой к любому заказу. Мать схватила горсть упаковочек и швырнула в сторону дочери. Жвачки ударились об ее фартук и разлетелись в разные стороны: на пол, на полочку под кассой, парочка даже удачно угодила в карман Кристин. Люди, сидящие за столиком, начали оборачиваться и наблюдать за развернувшимся представлением.

— Мам, прекрати, уходи сейчас же. Не устраивай истерик, домой я не вернусь, в школу тем более, — Кристин говорила с надрывом, в носу щипало от подступающих слез. Она знала: слова тут бесполезны, но пустить ситуацию на самотек или сбежать не могла: в зале по меньшей мере пять посетителей и этот парень у кассы, которого она обслужила последним.

— Ты на себя посмотри. Вся замученная, волосы вон все облезли, а кожа-то вся в прыщах, а тебе не 15 уже, следить за собой надо, а не по всяким шарашкам шляться, — до уговоров дочери ей совсем не было дела, она права и все тут, никаких сомнений, никакого другого мнения она не признавала.

— Посмотри, что ты с собой сделала! Посмешище! Променяла уважаемую профессию на работу прислуги. Продолжай в том же духе и окажешься под мостом! — женщина в порыве гнева наклонилась вперед и протянула руку, чтобы ухватиться за фартук дочери. Кристин вся сжалась, чувство страха и тревоги росло в груди с неимоверной скоростью, ладони вспотели, ноги покалывало, будто она их отсидела; на секунду ей показалось, что все это нереально и вот сейчас она проснется в своей кровати.

И она очнулась. Нет, не дома, она все так же стояла за барной стойкой, только схватить ее больше не пытались. Мама застыла с вытянутой рукой, пока чужая, с татуировкой на все предплечье, держала ее за запястье.

— Женщина, вы в своем уме? — парень, последний ее клиент, с раздражением смотрел на не в меру разошедшуюся мать. — Как вы вообще можете подобное говорить о своей дочери?

Молодой человек с татуировкой отпустил чужую руку и с высоты своего роста смотрел на скандалистку:

— Сделайте как просит дочь, лучше уйдите, потому что посмешище тут только Вы.

Остальные посетители смотрели на женщину с нескрываемой улыбкой. Настроение в заведении изменилось. Пусть в глазах Кристин обстановка казалась патовой, посетители, напротив, смотрели на нее с сочувствием. За одним из столиков кто-то прошептал: «Она сумасшедшая».

Кристин уже была готова сдаться, слиться с полом, стеной, потеряться среди холодильников с молоком и газировкой, но неосязаемая поддержка этого молодого человека и остальных людей зажгла в ней огонёчек. Маленький, совсем крошечный, которого хватило лишь на одну фразу:

— Мам, — привлекая ее внимание обратно, Кристин резко выдохнула и встретилась с ней взглядом, — уходи отсюда.

Тон ее был резкий, холодный и безапелляционный. Крис настолько сильно хотела, чтобы мама ушла, что ощущала это на физическом уровне, где-то в районе затылка. Женщина нахмурила брови, ее глаза метали молнии и рот скривился так, будто она что-то хотела сказать.

Но ничего больше не произошло. По лицу матери Кристин видела как та не желает заканчивать спор; ей физически было необходимо вернуть ее, не ради ее благополучия, а ради чувства контроля над взрослой дочкой. Не проронив ни слова, ее мать спокойно направилась к выходу, шаг за шагом разряжая напряженную обстановку.

Когда звон колокольчика окончательно смолк, Кристин наконец выдохнула. Она забежала в помещение для персонала, чтобы спрятаться от невольных свидетелей их с матерью ссоры. Крис дала отпор, смогла защититься от нападок когда-то самого любимого человека. Она спасала свою душу и одновременно с этим вгоняла себя в бездонную яму вины.

«Зачем она оставила работу учителя?» — потому что не выдержала эмоциональной и физической нагрузки. «Она зря училась столько времени?» — нет, это дало ей множество важных навыков. «Почему же она их не применяет? Почему работает просто баристой?» — ей это искренне нравится, в этой работе множество плюсов, и она найдет себе еще что-то более престижное, работу, которая будет социально значимой.

Кристин прокручивала все эти мысли по кругу, искала на них ответы, чтобы успокоить себя, но все время ее не покидало чувство: может, она обманывает себя? Все что угодно, только бы защитить себя от разочарования, которое догонит ее рано или поздно.

Спустя десять минут она вернулась обратно, вспомнив, что так и не поблагодарила молодого человека, что вступился за нее. К сожалению, его в кофейне уже не было. Но на стойке лежала записка, оставленная на салфетке:

«Милая бариста, которая готовит мой любимый латте, не слушай ее. Моя мама тоже такая. Я тебя понимаю, держись и не давай себя в обиду!»

По щекам Кристин потекли слезы, которые она стыдливо спрятала в рукаве кофты.

***

Рабочий день стремительно подходил к концу. После обеда на помощь Кристин вышла ее напарница и по совместительству подруга — студентка химфака Нора. Они познакомились около полугода назад, когда Крис решила уйти из школы и как раз устроилась работать в кафе. Нора работала баристой тут уже три месяца и была приставлена к ней как наставница.

Они поладили сразу же: Нора умела располагать к себе, всегда открытая и готовая прийти на помощь. Крис же, в свою очередь, хотела привязаться хоть к кому-то, ведь после ухода с прошлой работы она прекратила общаться со всеми своими друзьями из университета и коллегами. Любое напоминание о том как она оставила «уважаемую» профессию, вызывало у нее приступы тревоги, поэтому было решено — хватит с нее прошлого.

Нора же, если и говорила об учёбе, то не больше пяти секунд; лекции и экзамены в списке интересующих ее тем были чуть ли не на последнем месте. Больше подругу волновали деньги и все то, что на них можно купить: косметика, одежда, билеты на концерты и проходки в клубы. Сперва Кристин казалось, что Нора — беспечная и безответственная девица, что в целом было правдой. Вот только измученной тревогами и переживаниями Крис нужна была именно такая подруга. Она не расспрашивала об о ее мыслях, не лезла к ней в душу, зато замечательно шутила, ловко умела уводила от апатичных мыслей, а в нужный момент вытаскивала ее на редкие прогулки. Простые и несерьезные разговоры с Норой — вот благодаря чему Крис все еще держалась на плаву.

Кроме истерики матери, за весь день не произошло ничего чрезвычайного, да и, говоря честно, хуже уже и быть не могло. Смена закончилась: помещение убрано, касса закрыта, и даже полка, постоянно липкая от сиропов, сверкала чистотой. Крис неугомонно отмывала все подряд, лишь бы чем-то занять свои руки; жаль, с головой так не получалось.

На часах было немного за полночь, когда две молодые девушки вышли на улицу, закрывая дверь в кафе. Холодный ветер забирался под легкие курточки и трепал их волосы.

— Скоро уже такси, я так совсем продрогну, — спрятав нос в воротник куртки, бормотала Нора. — Вроде конец сентября, а такой холод.

— Теплее одеваться просто надо. Тебе же говорит мистер Джонсон: «Нора, деточка, носи шапочку, чтобы не простыть. Деточка, где твоя шапочка? Дедушка волнуется!” — комично и намеренно преувеличенно Крис передразнивала их постояльца.

Нора рассмеялась и слегка хлопнула подругу по плечу:

— Да если я шапку буду носить в сентябре, как минимум моей прическе придет конец, как максимум — все в универе посчитают, что я пришибленная, — блондинка поправляла свое аккуратное каре, но ветер имел на это другие планы.

— Глупости все это, неужели здоровье не главнее? Будто то, что о тебе подумают в университете важнее, чем шанс простыть? — Крис закрыла дверь и посмотрела в телефон: такси должно было приехать только через пять минут.

— Ну смотри, прихожу я в универ в шапке, и на меня смотрит Том. После такого зрелища даже он меня на свидание не пригласит, выберет какую-нибудь Шейли, и все — милашка Нора никому не нужна. Хотя Том не самый важный кандидат, вот если это будет Джек…

Крис и правда слушала в начале, она старалась запомнить все эти бесконечные имена людей, которых она никогда не видела, и вероятно, никогда и не увидит. Иногда она даже давала советы, старалась вразумить взбалмошную и зависимую от чужого мнения подругу.

Рассказ подруги наполнялся всё большими деталями, и Кристин перестала его слушать. Укол вины больно ужалил ее. С тех пор как она покинула родной дом, ей все время приходилось держать лицо. И пусть Нору она могла назвать подругой, даже с ней у нее не выходило расслабиться. Поэтому иногда, прямо как сейчас, она теряла нить разговора просто от усталости. У нее гудели ноги, болела спина и с трудом не слипались веки — ей не было дела до ее любовных драм.

Рассеянным взглядом, больше от скуки, Кристин озиралась по сторонам. Темнота съедала всю былую красоту, доступную человеческому взгляду днем, но даже так она ощущала на щеках пощипывание холодного ветра и влажную тяжесть опускающегося тумана.

Кафе, в котором она работала, находилось прямо на набережной, поэтому тут и была такая большая проходимость. Люди любили гулять вдоль реки, и когда холод одолевал их, они забегали в заведение, чтобы согреться и насладиться вкусными напитками. Не было ничего удивительного увидеть тут прогуливающуюся пару, семью с детьми или пожилых людей, вдыхающих свежий воздух, — да кого угодно. Но Кристин увидела нечто другое — темный силуэт, стоящий в тени фонаря.

Сперва фигура была неподвижна, но тяжелый порыв ветра подхватил длинные волнистые волосы и распахнутое пальто. До нее донесся запах жженой резины, а во рту появился металлический привкус, от которого скрутило внутренности. Кристин закрыла глаза, пытаясь вспомнить, где и когда уже ощущала подобное, но голова словно опустела: мысли предательски таяли. Звуки улицы сломались. Отчетливый шум машин с главной улицы превратился в монотонный гул, где-то вдалеке раздался пустой колокольный звон, а девичье бормотание ушло на второй план. Ветер резко смолк, а ее сердце остановилось.

Под бескрайним звездным небом стояла девушка; ее тяжело было заметить, но стоило Кристин лишь раз взглянуть, она уже не могла оторваться. Замершее сердце сорвалось и забило с удвоенной силой, эхом отражаясь в ушах. Пробиравший Кристин до этого холод вдруг исчез, уступив место неестественному жару, зарождающемуся внутри. Тепло медленно распространялось по позвоночнику, поражая каждый позвонок один за одним.

Словно произведение искусства, незнакомка застыла в ночи. Ограждение, разделяющее водную гладь от мощенной брусчаткой, дорожки, служило незнакомке опорой, а голова была запрокинута, подставляя лицо влажному воздуху. Белый густой туман, медленно растекающийся по набережной, ласково укутывал ее ноги, собираясь вокруг них полупрозрачным облаком. Тонкие, едва уловимые очертания ее силуэта колыхались от порывов ветра вслед за темными прядями волос. Окружающий мир постепенно растворялся в мутной пелене, и единственным ориентиром оставался ЕЕ облик.

Кристин могла поклясться: в жизни она не видела ничего пугающего и манящего одновременно. Ей стало нечем дышать, разреженный воздух словно вибрировал от присутствия темной женской фигуры. Неистовый интерес, такой родной, но давно забытый, словно щупальца, зашевелился у нее под кожей, вынуждая Кристин вздрогнуть. В районе затылка по прежнему растекалось тепло, и она наконец поняла.

Слова, словно чужие, сами сорвались с ее губ:

— Ей нужна моя помощь, — она так и не смогла отвести взор от манящего силуэта.

— Ты о чём? — Нора прервала свой рассказ и проследила за направлением взгляда подруги. Она тоже заметила незнакомку, но, кажется, не испытала на ее счет никакого благоговения. Подруга лишь насупилась, обнимая себя руками.

— Крис, она странная, пусть стоит себе, давай не будем влезать?

Нора попыталась взять подругу под руку, но Крис уже сошла с тротуара на проезжую часть. В это время по 3-му бульвару никто уже не ездил, так что смотреть по сторонам у нее не было необходимости.

Рациональная часть Кристин отключилась в тот момент. Если бы она посмотрела на ситуацию с холодной головой, то однозначно назвала бы себя ненормальной. Она среди ночи решила подойти к незнакомке, стоящей в темноте, в полном одиночестве — откровенная глупость. Здравый смысл пал.

— Крис, ты ее знаешь хоть?

Последний раз обернувшись в сторону своей подруги, Кристин быстро протараторила, словно опаздывала на встречу со своей судьбой:

— Нет, но… Это не важно. Поезжай без меня, я вернусь, как разберусь тут, не жди меня.

Ветер слегка заглушал ее голос, но Нора все услышала.

Глава 2

00:17, 28 сентября 2032 года

Кристин сделала шаг. Ветер, молчавший до этого момента, завыл с новой силой и ударил ее в спину, подталкивая вперед. Сперва ей показалось, что расстояние между ними не сокращается, но вот, сделав еще пару шагов, она неожиданно оказалась в метре от незнакомки.