Ли Литвиненко Небо/Море

Глава 9

Комната, где можно смыть все невзгоды - так называла душевую Аврора. Туда все и рванули после урока КВСиД. Нежась под горячей водой, курсантки единогласно решили переименовать трудновыговариваемый предметов.

— Заменим КВСиД на фамилию препода, — предложила Вайолка. — Труд, он и в Африке труд.

К сожалению, полностью отмыть последствия труда не вышло. Мазут втёрся в кожу, забился под ногти и намертво въелся в кожу девушек своим запахом.

— Это просто ка-та-стро-фа, — намыливая ногти зубной щёткой, бурчала Рори. — Это же совсем не отмывается.

Она сунула пальца под кран. Пена смылась, а черная, грязная полоса осталась.

— Я словно бомж! Придётся срезать маникюр и ходить с голыми пальчиками, — Аврора даже всхлипнула.

Она привыкла к своим длинным, красивым ноготкам. Научилась делать себе маникюр ещё в седьмом классе. С тех под у неё всегда была длинна. Розовые, блестящие пластины не требовали укрепления и от природы были идеальны. Всегда вызывали зависть подруг.

— Ничего страшного, скоро все это закончится, — успокоила её Кира, вытиравшаяся полотенцем.

— Труд?

— Нет, привычка к красивым рукам. Скоро мы забудем, как выглядят женские конечности. Наши руки загрубеет, покроются мозолями, заскорузлой кожей.

— Какой? — испугалась Рори.

—Т олстой, потрескавшейся, со шрамами, — нагнетала Кира, глядя в глаза Авроры.

— Я не хочу, — пискнула Рори.

— А что хочешь? Свалить? — укоризненно глянула на неё Кира. — Слыхали? Сегодня Галочка из девятой тоже написала на отчисление. А я думала больше предательниц не будет. Всех слабачек отсеяли на парашютах.

— У неё с математикой не очень, — попыталась оправдать девушку, Маша.

— Тут, судя по опросу Толстопятовой, у половины, с математикой не очень. Ничего страшного в этом нет! — староста оглядела душевую.

Свежевыкупанные курсантки в нижнем белье и полотенцах, притихли и внимательно слушали своего предводителя.

— Ничего страшного в незнании нет! — повторила Кира. Громко, почти выкрикнула. — Страшно иметь трусость в душе. Вот! Знания можно восполнить, а трусихи в авиации не нужны, — рыжеватые короткие волосы Киры топорщились сосульками.

— Можно подумать ты ничего не боишься, — ехидно заметила Лиля из шестой комнаты.

— Боюсь! — кивнула Кира. — Но иду вперёд к цели. Не боятся только дураки. А вот трусость… Это другое. Поджать хвост, сдаться и залезть обратно, в нору из которой выполз… такое не годится.

— Ну чего ты завелась? Никто тут не собирается сдаваться, — Вай выступила вперёд, прикрывая собой растерянную Аврору. — Подумаешь ногти... — и вопросительно посмотрела на Юмашеву. Разделяет соседка её мнение или действительно пойдёт отчислятся из-за маникюра?

— Ногти это ерунда, — кивнула Рори.

Если она вернётся домой и скажет папе, что поменяла крылья на коготки… да он от неё отречётся! И правильно сделает. Только дура может ныть из-за черной полоски под ногтями. Был французский маникюр, стал русский, трудовой.

— Да к чёрту ногти! — фыркнула Аврора. — Есть у кого-нибудь маникюрные ножницы? Если спиливать, то это на часа два.

— У меня, — пока все слушали Яхонтову, Маша тихо кромсала свои ноготочки над раковиной.

— Дашь мне потом? — Аврора вздохнула, глядя как падают на белый фаянс, окрашенные в ярко-жёлтый, отрезки. — К чёрту ногти. — повторила как заклинание.

— К черту ногти, — подержала рыжая Алиса из третьей комнаты. — А потом дашь ножницы мне?

— К чёрту ногти, — выкрикнула Вайолка, хотя её ногти итак были обрезаны под самую кожу.

— К чёрту ногти, — скандировали все курсантки через минуту. — К чёрту ногти, к чёрту ногти, — и по очереди срезали маникюр.

В дверь душевой постучали. Сквозь дружный хор голосов, стук не расслышали. Поэтому он повторился. Настойчивей и громче.

— Девочки, — Кира подняла руку, призывая всех замолчать.

Тук-тук-тук.

— Кто там? — за всех спросила староста.

— Свои, — не дожидаясь разрешения, дверь в душевую открыли и в комнату вошёл мужчина. — Здрасте.

Небольшого роста, не выше Киры. Кучерявый, словно юный Ленин, носатый и усатый.

— Прапорщик? — предположила Маша.

— Он самый, — кивнул мужчина.

— Как ты догадалась? — удивлённо поглядела на Снегурочку Кира.

— По усам, — пожала плечами Метлина.

— И вправду, — задумчиво оглядела новое лицо Аврора. — Меняются имена, фамилии… только звание и усы остаются вечными. Видимо идут в комплекте.

— Позвольте представится, — мужчина оглядел потолок, плиточный выщербленный пол, раковины и наконец, исподлобья, крадучись, глянул на девушек. — Зелёнкин.

— Мило, — хмыкнула Аврора.

Хотела спросить почему не зелёный, но сдержалась. Дразниться из-за фамилии нехорошо. Чертополох не в счёт.

— А имя-отчество? — поинтересовалась Кира.

— Жора, — буркнул на неё прапорщик. Потом опомнился. — Гиоргий Иннокентьевич.

— Очень приятно познакомится, — Кира по-мужски протянула ему руку. — Яхонтова Кира. Староста.

— Яхонтова, — словно запоминая, повторил прапорщик и с небольшой заминкой, как-то удивлённо, пожал девичьи ладонь. — А что это вы тут… скандировали?

Зелёнкин всё ещё оглядывался, словно не понимал как тут оказался.

— Про ногти? — уточнила Кира. — Это мы принимаем новый имидж. Решили, что у лётчиц не должно быть длинных ногтей.

— Это правильно, — поддержал инициативу прапорщик. — А то можно фюзеляж самолёта поцарапать, или зацепится за что… порвать парашют, — мужчина словно обживался в новой среде. Плечи его распрямлялись, голос становился уверенней, взгляд смелее. Уже не так бегло метался по комнате. Останавливался на лицах девушек. Приглядывался. Оценивал.

— Давно вы к нам? — нагло поинтересовалась Кира.

— Вчера перевели, — прапорщик, словно вспомнив что-то досадное, поморщился.

— На долго? — не удержалась и хихикнула Аврора.

— Дай Бог… до пенсии задержусь, — с надеждой пробормотал Зелёнкин.

Видно, за его переводом скрывалась какая-то тайна.

— И как вам? — Рори было уже не остановить. Сарказм рвался наружу.

Не могла не пошутить, глядя как Жора рассматривает девушек в нижнем белье. Правда, к чести прапорщика нужно заметить, что никакого интимного интереса в глазах Зелёнкина не появилось. Наоборот: тоска и грусть. Словно он шёл надень рождение, а праздник вдруг отменили.

— Ну-у-у, — вздохнул Жора и почесал затылок. — Есть.

— Что?

— Есть, говорю, нужно нормально! — вдруг рявкнул на Юмашеву Зелёнкин. — А то клюёте как воробьи, — он недовольно наморщил свой прилично выдающийся нос. — И в итоге, — с ног до головы оглядел Юмашеву. — В итоге, глянуть не на что.

Авроре захотелось крикнуть ему в ответ, что похудели они из—за зверских тренировок и стресса от прыжков с парашютами, но Зелёнкин уже развернулся от неё, собираясь уходить. У входа заметил Машу, скромно стоявшую в уголке и кутавшуюся в полотенце.

— Хотя… — прищурив правый глаз оглядел Снегурочку. —Возможно… есть небольшой потенциал, — и вышел, что-то недовольно бормоча.

— Зелёнкин, — пробормотала Аврора и кашлянула.

— Жора, — посмотрела на неё Вайолка.

Спецкурс дружно захохотал. Громко, звонко. Так, что казалось со стен душевой осыплется старенькая, прожившая долгую жизнь плитка.

Присматриваться к новому прапору продолжили за ужином. Зелёнкин взял себе пирогов, чаю, но отходить от стойки за которой стояла буфетчица не стал. Болтал о чем-то с тёть Люсей.

Буфетчица женщиной была видной. Её фигура имела пышные выпуклость, с виду мягкие словно подошедшее тесто. И вся она была словно сдобная булочка, пропахшая ванилином.

Жора смотрел на тёть Люсю ласково, нежно, с умилением. Так смотрят дедушки на своих внуков, стоящих на стульчиках и рассказывающих стихи.

— Всё таки он чудной, — Аврора задумчиво жевала ватрушку с творогом.

— А вы слышали, — громко подтянув свой стул, к троице соседок присоединилась Кира. — За что его к нам?

— Откуда бы мы услышали? — пожала плечами Рори.

— Да. Ты ведь ничего нам не говорила, — Вайолка повернулась к старосте.— А знаешь?

— Знаю, — Кира гордо задрала нос.

— И? — три девушки жадно наклонились к Яхонтовой. — Не томи.

— Проворовался, — низко наклонившись над столешницей, прошептала староста, страшную тайну. — На прежнем месте службы, не досчитались вверенных под его ответственность материальных ценностей. Жору сначала хотели того… под трибунал. Но пожалели. Учли заслуги перед Родиной. Он служил где-то в горячей точке. Поэтому сослали к нам. Отбывать наказание. Ему теперь, хочешь-не хочешь, придётся с нами дружить. Иначе никакой заслуженной пенсии.

— А это даже хорошо… — Аврора задумчиво поглядывала на прапорщика.

— Ага, просто замечательно. Я бы только посоветовала тёть Люсе ложки пересчитать, — с набитым ртом высказалась Вайолка.— А то через месяц-другой, придётся нам руками есть. Из одной кастрюли.

— Почему ты так решила? — не поняла намёк Маша.

— Ты посмотри, как он плотоядно на неё смотрит. Наверняка желает наладить контакт. Для совместного совершения противоправных деяний.

— Чего?

— Чтоб без помех свиснуть казённое имущество, говорю.

Зелёнкин и вправду не отрывал глаз от буфетчицы. Только смотрел не в глаза, а в низкий вырез платья, обрамлённый кружевами белого передника. Туда трудно было не смотреть. Шикарный бюст тёть Люси имел шестой размер и выдавался далеко вперёд.

— Да нет, ты ошибаешься, Ёли. Он просто на неё запал. Смотри, чуть слюной не забрызгал. Теперь понятно, на что он намекал, когда советовал нам много кушать. Его наши сис… груди наши его не впечатлили. Маловаты, — Аврора звонко хохотнула. — И только у Метлиной есть потенциал.

Маша встрепенулась, покраснела и стыдливо стянула на груди кофточку. С опаской глянула на нового прапорщика.

Зелёнкин что-то яростно объяснял буфетчице. Та улыбалась. Жора размахивал руками, в красках повествуя свою историю. Глубоко посаженные глаза прапорщика, выпучились, будто его душили. Кудряшки встопорщились. Стали видны два глубоких, лысых мыска над бровями. Они были идеальной заострённой формы. Издали казалось, что у прапорщика на лбу рожки, как у чёртика.

— Ой девочки, чудной он какой-то, — опасливо оценила Зёленкина Метлина.

— Зато по виду безвредный, не то что Шенгин. Девчонки, вы, как хотите, а я считаю: нужно брать.

— Согласна, — кивнула Аврора.

— У нас есть выбор? — уточнила Маша.

— Выбор есть всегда, — заверила Кира. — Например, можно его слить сославшись на сексуальные домогательства.

— Это какие?

— Он к нам в душевую припёрся и пялился.

— Но мы этого делать не будем? — поняла Аврора.

— Нет. Пусть остаётся. Согласны?

— Согласны, — поддержала Вайолка. — Иначе нас самих, при такой текучке кадров, сольют.

— Расформируют, — поправила Аврора.

— Вот-вот, — кивнула Яхонтова. — Расформируют к чертям собачим. А нам это надо? Нет! — ответила сама себе. — Нам летать нужно, — и Кира вместе со своим стулом отправилась к другому столику. Понесла новость в народные массы.

Самым странным оказался не сам Зелёнкин, а место его дислокации. Прапорщика почему-то поселили на один этаж с девушками. Ему отдали освободившуюся комнату в самом конце коридора. Две девушки из неё отчислились, а третья курсантка давно перебралась в соседнюю.

После ужина в коридоре поднялась суета. На пару с Ягелем прапорщик переносил в отведённое ему метры, личные вещи. Их оказалось совсем не много. Пара чемоданов, завязанный в узел плед, видимо со спальными принадлежностями, коробка, судя по звуку, с посудой и телевизор.

Дверь в комнату Зелёнкина закрывалась не плотно и тёмный коридор освещался мерцанием от экрана ТВ. До проходящих мимо комнаты, долетал бубнёж разных передач и фразы из фильмов. Видимо Жора был большим любителем кино, телевизор в его комнате выключался только с уходом хозяина. В остальные часы, работал в фоновом режиме.

Утром, когда спецкурс сгрудился в столовой, Зелёнкин впервые увидел форму девушек. Жора чесал затылок, качал головой и наконец решился.

— Это что у вас? — показал на колготки.

Кира объяснила.

— Ночные ведьмы? — ответ старосты, прапорщика почему-то разозлил. — Вы?

Он так презрительно оглядел девушек, что им стало обидно.

— А что не так? — вышла вперёд Вайолка.

— Да вы хоть знаете, кто такие, ночные ведьмы?

— Знаем, — Вай задрала подбородок. — В общих чертах.

— Назови хоть одну фамилию, — потребовал Зелёнкин.

— Э-э-э, — Вайолка растерялась.

— А звание полка? Хоть одно.

Радо пожала плечами и посмотрела на подруг, в поисках поддержки.

— Сорок шестой гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый и ордена Суворова полк — объявил Жора. — И каждое звание заслуженно кровью. А вы, — он ткнул в девушек пальцем. — Пустышки. Сначала хоть почитайте о их подвигах, а потом примазываетесь.

И гордо ушёл за дальний столик, унося на подносе компот из сухофруктов и суп с фрикадельками.

— Хорошая идея, — Кира не нашла, что возразить. — И вправду, девочки, а давайте поближе познакомимся с этими самыми, ночными ведьмами.

На метеорологии, которую тоже вёл взъерошенный Тютин, в общий чат прилетело сообщение:

— «После ужина, общий сбор в библиотеке».

— У нас же куча домашних заданий, зачем ещё и в библиотеку тащится? — Маша схватилась за голову.

В это время Тютин, жарко рассказывавший о непогоде, саданул по кафедре указкой.

— …Бьёт молния! — объяснил звук.

— Судя по причёске, в Тютю мония попадала, — прошептала Вайолка.

Троица упала на парты пряча смех за учебниками.

Кире удалось-таки раскопать в архивах библиотеки книгу о ночных ведьмах. Староста вертела в руках тонкий томик. Совсем несерьёзное издание. Не похоже на талмуд о великих подвигах.

— Девчонке, тихо, — староста подождала пока её курс рассядется и сама, словно преподаватель, стала перед слушателями.

Кроме них в библиотеке ещё оставалось несколько человек. Парни с интересом поглядывали на это сборище.

— Я понимаю, что все устали, но я тут полистала… это нам нужно. Это важно.

— Кира, мы не против, — поддержала Аврора.

Девушки согласно закивали.

— Ну тогда… Их только две, — показала книгу в скромной обложке. — Поэтому предлагаю: ежедневно, после занятий собираться на час, полтора и читать вслух по очереди.

— Согласны! — ответила за всех Вайолка. — Ты и начинай.

Старосту поддержали тихими, в библиотеке по-другому нельзя, аплодисментами.

— Это не роман, это воспоминания. Первая часть написана Ракобольской Ириной, вторая Кравцовой Натальей. Также есть вставки из дневника Жени Рудневой… она погибла. Здесь приводятся наиболее памятные события и…жизнь.

Кира вздохнула и раскрыла книгу. Девушки притихли.

— Нас называли ночными ведьмами, — прочла название Яхонтова. — Так воевал сорок шестой гвардейский полк ночных бомбардировщиков.

…В октябре сорок первого немцы подошли к Москве.

…В этом полку мужчин не было. От техника, до командира - только одни женщины. Девушки от шестнадцати до двадцати лет.

…Немцы называли нас «ночные ведьмы». Зато наши пехотинцы называли самолёт По-2 старшиной фронта, а нас «небесные создания».

…Нам выделили обмундирование… сапоги от сорокового до сорок третьего. Мы звали их котики - от кота в сапогах.

…Я не вела дневник, я стала писать письма незнакомому мне юноше, которого я выдумала. И не отправляла. Я могла написать ему обо всём…

…Деревянный биплан, с двумя открытыми кабинами. Без радиосвязи, без брони, без парашютов.

Пока Кира читала, в библиотеке стояла тишина. Книга и вправду не была романом. Но то, что всё описанное на её страницах было настоящим, это производило на слушателей завораживающий эффект.

Два часа пролетели незаметно. Чтение остановила библиотекарь. Сухонькая старушка, судя по возрасту, старше самой библиотеки, покашляла и глазами показала на часы. Кира дочитала главу и отпустила группу отдыхать.

Их посиделки растянулись на неделю. Чтецами поработали все, по очереди. Кто-то читал полушёпотом, кто-то громко, торжественно. Аврора читала эмоционально.

…Мы оставались девчонками: возили в самолётах котят, танцевали в нелётную погоду на аэродроме прямо в комбинезонах и унтах, вышивали на портянках незабудки.

Вайолка читала попавшийся ей текст, удивлённо.

…Мы сочинили двенадцать заповедей женского полка, и первая гласила: «Гордись, ты женщина!»

Маша расплакалась. Ей попалось место, где за одну ночь было сбито несколько экипажей.

…В ночном небе, мы увидели столб от догорающего самолёта.

Многие девчонки тоже ревели, не стесняясь своих слёз.

Мы стали небом, стали облаками

И наблюдая ваш двадцатый век,

К вам тихо прикасаемся руками,

И думаете вы, что это снег…

Аврора смотрела в тёмное окно, за которым шёл дождь. Книгу дочитали, но расходится никто не спешил.

— Интересно, а где их музей? — спросила у всех сразу, Юмашева.

Текст, такой простой, незамысловатый, оказал на неё ошеломляющее впечатление.

— А у них есть музей? — удивлённо посмотрела на неё Вайолка.

— Наверняка есть. Не может такой подвиг, остаться без музея.

Кира принялась копаться в телефоне.

— Энгельс, — радостно объявила девушкам.

— Это где?

— Саратовская область.

— Девчонки, — Аврора встала. — А давайте после зимней сессии рванём в Энгельс?

— Точно, — захлопала в ладоши Метлина. — На поезде!

— Сессию нужно сначала сдать, — вздохнула Вайолка.

Сдали! Но перед экзаменами академию покинули ещё две девушки.

В Энгельс Яхонтова купила двадцать три билета. Спецкурс занял почти всё купе. Поездка вышла прекрасной. Столько впечатлений. На память, кроме других сувениров, девушки купили себе по книге. На обложке фото девушек в военной форме.

… Нас называли ночными ведьмами.

Двадцать три курсантки. Больше это число не менялось.

Глава 10

Перед Но

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.