Лина Ласс В договор не входит

Глава

5

Я вновь и вновь копалась в сумке, обшаривая каждый карман в поисках ключей. Через минуту бесполезных поисков пришлось вытряхнуть всё содержимое на грязный пол лестничной площадки. Паспорт, кошелёк, ручка, жвачка, наушники, телефон, купюры…

Этот паршивый день просто не мог кончиться хорошо. Ссора с братом утром, унизительное предложение от какого-то толстосума и последовавший штраф… И такая мелочь как забытые дома ключи почти меня доконали, заставив яростно трясти сумкой, будто из неё могло выпасть что-то ещё. Я знала, что девчонок нет дома, а соседям не очень понравится, что я звоню в квартиру в первом часу ночи. Но какой у меня был выбор?

Я соскребла все свои пожитки обратно в сумку и, отряхнув руки, нажала на кнопку звонка. Через минуту тишины позвонила снова. Что они все там, умерли? Внизу хлопнула дверь парадной и раздался громкий смех, сопровождаемый матом. Какие-то парни, судя по всему, не совсем трезвые, поднимались наверх. Я вновь нажала на звонок. Не хотелось бы мне встретиться с этой компанией.

Дверь щёлкнула, и я выдохнула, но в проёме стоял Толик. В этот раз просаленную тельняшку сменила такая же замызганная футболка. Глаза были стеклянными, и от него несло спиртом. Я даже не поблагодарила, быстрей прошмыгнув внутрь. Дёрнула дверь нашей комнаты, но она, как и ожидалось, была заперта. Мы всегда так делали, если уходили из дома.

Я набрала номер Маши, но её телефон был вне зоны доступа. Юлька не брала трубку даже после третьей попытки ей дозвониться. Прекрасно! В довершение всего буду ночевать на холодном полу коридора. Я потащилась на кухню. Подожду подруг на табуретке, может, вскоре явится кто-нибудь. На Машу надежды были небольшие. Скорее всего свидание продолжилось у кавалера дома, а вот Юлька обычно не задерживалась допоздна.

Тусклая лампочка без плафона с трудом освещала тёмные углы. С крана капало и мерный стук воды об эмалированную раковину отдавал по вискам. Нельзя было даже заварить чай, чтобы взбодриться. Чашки и заварка были заперты в комнате. Зато здесь было теплее, чем в холодном коридоре. Я расстегнула куртку и уселась за общий стол.

– Хочешь выпьем? – за спиной раздался голос Толика. Язык у него уже порядком заплетался, да и стоял он с трудом, опираясь об косяк двери. Зато в руке держал початую бутылку водки, наверняка не первую за вечер.

– Я не пью, – проворчала я.

– Чё, ушли подруги твои? – вопрос, не требующий ответа. Толику как обычно было скучно, и он искал компанию. Часто, выпив, говорил сам с собой, не замечая, как его игнорируют остальные. – Да-а-а, засада. Хочешь, пойдём ко мне посидим?

Он поставил бутылку на стол и облокотился, дыша на меня перегаром.

– А где соседи? – я попыталась его отвлечь.

– Макарычу плохо стало, Вера Николаевна его в больницу повезла… Так что мы с тобой одни.

Я почувствовала, как предательски быстро забилось сердце, а нога стала подрагивать. Хоть бы приставать не начал. Надо было заговорить Толика.

– Что-то с сердцем? Он вроде как жаловался.

Чёрт, голос дрогнул.

– Пойдём, – сосед не обратил внимания на мой вопрос. – У меня уютней в комнате… диван мягкий.

Он присел рядом и прикоснулся к моей ладони. Я вздрогнула от брезгливости, наскоро спрятав руки под столом. Биение сердца ускорилось в предчувствии чего-то дурного.

– Мне и здесь хорошо.

– Ну чё ты из себя строишь-то? – Толик внезапно провёл рукой по моему бедру. Я резко вскочила с места, и он, несмотря на своё состояние, тоже, перегородив путь из кухни. Положил руки мне на талию и стал теснить к стене. – Я же тебя приглашаю. По-хорошему.

– Толя, убери руки, – я попыталась сделать это сама, но он лишь сильнее сжал их, прижимаясь ко мне своим пузом. Теперь мне стало совсем не по себе, а всё тело сотрясла нервная дрожь.

– Какая строптивая. Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?

– Никак я на тебя не смотрю, – я старалась говорить уверенно, но получалась жалкое блеяние. В голове прокручивались все возможные варианты развития событий. Он был крупнее и сильнее меня. Мои пятьдесят килограммов против его ста. Только если уговорить не трогать, заболтать.

– Всё маечки такие откровенные надеваешь, – его рука пошла вверх к груди, и я попыталась перехватить её.

– Пусти!

– Недотрогу строишь?

Он резко сжал мою грудь, и я вскрикнула, попыталась вырываться, но быстро поняла, что силы неравны. Своим туловищем он припечатал меня к стенке, мял грудь и пытался поцеловать в губы. Я уворачивалась и упиралась руками, но он будто не чувствовал моих жалких попыток.

– Отпусти меня! Нет! – я крикнула во всю глотку, но тут же получила пощёчину такой силы, что задвоилось в глазах.

– Ты чё в ухо орёшь? – прорычал Толик.

На какие-то мгновения все звуки погрузились в вату, а моё тело ослабло. С трудом могла сфокусировать зрение, всё стало мутным и вибрировало. Я пребывала в подобии сна, не понимала, что происходит вокруг, где нахожусь, но улавливала только неясные движения рядом. Меня потянуло вниз, словно утаскивая в тёмную яму, пока комната с её обшарпанными стенами кружилась, постепенно принимая прежние очертания. Наверное, это длилось всего несколько секунд, но когда я пришла в себя, то поняла, что лежу на кухонном полу, а надо мной на коленях копошится Толик. Я оглядела себя – куртка была распахнута, футболка задрана, обнажая грудь, ширинка на джинсах открыта. Послышался металлический звук расстёгивающегося ремня.

«Боже! Что он делает? Он сейчас изнасилует меня!»

Меня будто сковало льдом – паника проникла под рёбра, лишая шанса на малейшее движение. Только и могла наблюдать, как сосед приспускает брюки. Нет-нет-нет! Это невозможно! Делай что-нибудь, Мила! ДЕЛАЙ!

Собрав всю оставшуюся волю в кулак, я приподнялась на локтях и попыталась отползти, но тут же упёрлась спиной в ножку стола. Толик посмотрел сквозь меня стеклянным взглядом. Передо мной было безмозглое животное, а не человек. Алкоголь напрочь стёр всё то, что могло остановить его от неизбежного преступления.

– Не надо… пожалуйста, – прохрипела я, выставив руки. Но мои слова не возымели на него никакого действия. Он двинулся на меня. Я попыталась встать, но он дёрнул меня за ноги, снова опрокинув на спину, и навалился сверху. Его рука тут же оказалась в моих джинсах, пытаясь оттянуть их вниз. Коленом не давал мне сдвинуть ноги.

Тошнота подступила к горлу, скручивая спазмом живот, а слёзы брызнули из глаз. Нет! Нельзя терять самообладание!

«Борись! Бейся до конца!»

Одна рука оказалась зажата между нашими телами, но другая была свободна. Я вцепилась пальцами в его волосы и в отчаянии дёрнула со всей силы, вырвав клок. Толик взревел, ухватившись за макушку и освобождая вторую руку. Я вцепилась ногтями в его лицо, целясь в глаза, но промахнулась и процарапала только несколько кровавых борозд по коже. Зато это сработало. Он со стоном закрыл ладонями лицо и отполз в сторону, что дало мне свободу. Я тут же перевернулась на бок и с трудом встала на дрожащие ноги.

«Бежать! Прочь!»

Всё ещё боясь, что Толик нападёт на меня, я двинулась к выходу спиной вперёд и как только увидела, что он отнял руки от окровавленного лица, посмотрев на меня испепеляющим взглядом, кинулась прочь. Распахнула дверь на лестницу и бросилась кубарем вниз. Этажом ниже на площадке сидели трое парней с банками какой-то дряни в руках. Видимо, их я и слышала, когда топталась возле двери в поисках ключей. Я шарахнулась от них, боясь малейшего движения. Что если они такие же? Что, если ВСЕ они такие же?

Слёзы застилали мне глаза, превращая окружающий мир в туманную дымку. Холодная улица не помогла успокоиться, и я бежала всё дальше и дальше, не разбирая дороги. Я даже не сразу заметила, что куртка всё ещё была раскрыта, ворот у футболки порван, а джинсы так и не застёгнуты. Дрожащими руками я поправила одежду, пригладила волосы, но тут судорожные рыдания захватили всё моё существо. Я присела возле стены какого-то дома, уткнувшись в колени и громко рыдая.

В пустынном переулке, где тихо падал снег, накрывая улицу белым одеялом, одинокая девушка рыдала, стараясь заглушить вой рукавами куртки. Я кусала руки, пытаясь одной болью заменить другую, но не получалось. Внутри было гадко, а страх продолжал скручивать живот. Перед глазами вновь и вновь возникали образы – стеклянные глаза соседа, его мерзкие руки, лапающие меня, проникающие в джинсы. Я до сих пор чувствовала каждое его прикосновение, а щека от удара по-прежнему горела огнём. Собрав снег в ладонь, я прижала его к коже, но это почти не помогло. Дрожь сотрясала тело, но вовсе не от холода. Напротив, было жарко. Хотелось стянуть всю одежду, которая пропиталась мерзким запахом… его запахом.

Не знаю, долго ли я просидела, плача, но немного успокоившись, потихоньку побрела вдоль домов. Сначала даже не поняла, насколько далеко убежала от дома, но со временем вышла на Большой проспект. Здесь улица никогда не спала. Машины быстро скользили по дороге, горели ярко витрины и кое-где были открыты бары, развлекались люди, но компании незнакомцев меня испугали, и я, опустив голову, как можно быстрее пробежала мимо них.

Я бродила по улицам без особого плана, зная, что рано или поздно вернусь домой, но там вряд ли теперь останусь. Уговорю девчонок переехать вместе со мной. Думаю, они поймут, когда я расскажу им всё.

Холод стал пробираться под куртку. Руки без перчаток озябли и задеревенели. В попытке согреться я спрятала их в карманы и двинулась в сторону дома. Перед тем как войти в парадную, оглядела окна нашей комнаты. Странно, так поздно… или рано, но они ярко горели, как и окна наших соседей. По крайней мере девчонки дома, и теперь не так страшно вернуться. Но уже на лестнице я почувствовала необъяснимую тревогу. С нашего этажа доносились мужские и женские голоса, среди которых я распознала Юлькин. Дверь в квартиру была приоткрыта. Я осторожно просунулась внутрь. Юлька нервно сжимала руки и что-то рассказывала стоявшему перед ней полицейскому. Мужчина, одетый в форму, записывал в блокнот её слова, но, заметив меня, поднял суровый взгляд из-под бровей и ткнул в мою сторону ручкой.

– Это она?

Юлька обернулась. Её лицо было красным от слёз, тушь размазалась под глазами, а нос распух. Она вскрикнула и кинулась ко мне, крепко прижав к груди.

– Слава богу, живая!

Из кухни появилась Маша со стаканом воды и тем же распухшим от слёз лицом, но осталась стоять поодаль с видом испуганного зверька.

– Мы думали, что с тобой что-то случилось… что они забрали и тебя… Слава богу!

– Юль, почему здесь полиция? – я выбралась из её цепких объятий, оглядывая квартиру, и только сейчас поняла, в чём дело. Двери в каждой комнате были распахнуты настежь, везде горел свет, шкафы и ящики вывернуты, а вещи разбросаны. Неужели пьяный сосед с досады решил разгромить всю квартиру?

– Где Толик? – я напряглась.

– Скорая увезла. Его избили так, что встать не мог.

– Избили? – внутри у меня всё похолодело. – Я же… Кто избил?

– Какие-то гопники. Как они в квартиру попали не пойму только – дверь не взломана. Избили Толика, вскрыли комнаты и вынесли всё ценное. Мы вернулись, тут полный разгром, а твоя сумка на кухне. Я подумала, что они с тобой что-то сделали.

Я не успела дослушать Юльку и кинулась в нашу комнату. Здесь как и во всей квартире царил хаос. Вывернуты шкафы, разбросаны в беспорядке вещи, опрокинуты стулья. Телевизор остался стоять на месте, но ноутбука подруги не было. С последней надеждой я бросилась к своей тумбочке. Вскрыта! Уже предчувствуя неизбежное всё равно принялась шарить в ней в поисках металлической коробки.

Пусто…

Внутри всё оборвалось. Они забрали деньги! Всё, что мне удалось скопить за три года, чтобы вернуть брата.

Я застыла на полу перед пустыми полками, превращавшихся на моих глазах в бездну, в которую меня утягивало. Все чувства атрофировались, кроме чувства холода, заполнившего моё сердце.

Это я не закрыла дверь. Я так спешила сбежать от пьяного чудовища, что не подумала о такой мелочи. И те парни, которые сидели на лестнице… наверняка это они. Просто воспользовались возможностью. Я сама пригласила их… Я это сделала…

Нежное прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Маша, чья красота поблёкла из-за выплаканных слёз, присела рядом и посмотрела на меня сочувствующим взглядом.

– Много было?

Девчонки знали, что находилось в тумбочке, но никогда бы не притронулись к деньгам. Им я доверяла полностью. Вместо ответа я только кивнула.

– Их найдут, – Маша приобняла меня за плечи. – Только не трогай ничего пока, чтобы отпечатки не стереть.

Я даже не подумала об этом. Улики, отпечатки, следы… Не было даже сил на то, чтобы заплакать. Кажется, я выплакала сегодня все слёзы. Внутри осталась только всепоглощающая пустота. Почувствовала только как меня легко приподняли под локти, отвели на кухню и усадили за стол. Я окинула комнату мрачным взглядом, вспоминая, что здесь происходило ещё несколько часов назад. Рассказать девчонкам о случившемся сил уже не осталось, как и всей решимости, которую я накапливала, бродя по ночным улицам.

Я была совершенно опустошена и растеряна. Отвечала невпопад на вопросы полицейского, пока он не спросил, где я была всю ночь.

– Гуляла, – ответила я севшим голосом.

– А почему ушла, оставив все вещи в квартире?

Вновь почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Дверь на кухню была закрыта, подруги остались в коридоре и поддержки, хотя бы моральной, у меня не было. Я совсем сникла.

– Это ты им дверь открыла? – полицейский прищурился, чуть наклоняясь вперёд.

– Я… я не специально, – сердце оглушительно стучало в голове. – Наш сосед…

– Которого избили? – уточнил мужчина, и я коротко кивнула.

– Он пытался… хотел…, – слова с трудом складывались в цепочку. – Хотел изнасиловать… я убежала и не заметила, что оставила дверь…

Я комкала свои пальцы, стараясь не смотреть полицейскому в глаза.

– Ну хотел – не изнасиловал же. С теми, кто погром учинил, знакома?

Я покачала головой.

– А чего они тогда хахалю твоему рёбра переломали?

– Он мне не хахаль. Он хотел…

– Ага, слышал, – он щёлкнул языком, – так сучка не захочет, кобель и не вскочит. Обиделась на что-то и позвала друзей, а они переборщили чутка с твоим ухажёром.

– Никого я не звала! – злость стала просыпаться во мне из-за таких слов. Поверить не могу. Тот, кто должен защищать, сейчас в открытую насмехался надо мной и обвинял в сговоре. – Трое каких-то сидели на лестнице этажом ниже. Может, это они… Я мимо пробежала. Лица… лиц не запомнила. Они же и мои деньги украли! Всё, что я копила… всё, что у меня было. Как вы можете думать, что это я их привела?

Лёгкие сводило спазмами, и я заикалась от отчаяния, чувствуя, как пылает от гнева лицо.

– Вы лучше этого урода допросите, как он мне в трусы лез! Сучка не захочет! – я вскочила с места, с грохотом повалив табурет. На звук тут же прибежали девчонки. – Так не захотела! За что получила по лицу, а он… он…

Я больше не могла держать слёзы в себе. Если я думала, что они иссякли, то глубоко ошибалась.

– Я хочу написать на него заявление!

Но мужчина спокойно и цинично смотрел на меня, всё с тем же ледяным спокойствием сидя на месте. Подождал, пока моя истерика чуть сойдёт, и тихим тоном, будто разговаривая с умалишённой, продолжил:

– Значит так, твоё бабло скорее всего уже спущено на наркоту и девок. Так что можешь написать на них заявление, но деньги тебе не вернутся – это сто процентов. А вот про соседа твоего, – он снова прищурился и ухмыльнулся, – я же вижу, что он мальца перепил. Ну, с кем не бывает – чёрт попутал. Так ничего же не случилось. Ну чего ты жизнь портить ему будешь? Его и так отмутузили на совесть. Считай, вселенная за тебя сама отомстила.

Не хотелось верить во всё, о чём читала. О том, что в полиции отговаривают писать заявления на насильников, и как мужчины отмазывают других мужчин. «Чёрт попутал» – вот как у них это называется? А если бы я была чуть послабее, то лежала бы на полу под пыхтящим боровом, не в силах ему помешать. Раздавленная, растоптанная как снаружи, так и внутри.

Едва сдерживаясь, чтобы не дать этому представителю власти в его ухмыляющуюся рожу, я прошла через кухню мимо шокированных от услышанного подруг. Юлька тихонько меня позвала, но я никак не отреагировала. В комнате стала с остервенением подбирать вещи и складывать одежду в рюкзак.

Не могу здесь оставаться! Эта комната буквально кричала от отчаяния, или это была я, взывающая в немом вопле.

– Ты куда? – побледневшая Юлька стояла в дверях, наблюдая за мной.

– Куда-нибудь.

– Он тебе что-то сделал?

– Не успел.

Ком стоял в горле, и больше на её вопросы я не ответила, как она не выспрашивала.

– Постой! Не горячись! – Юлька встала передо мной, пробуя обратить на себя внимание, пока я выискивала свой телефон. Каким-то чудом мой старенький мобильный остался в сумке вместе с паспортом. – Тебе нужно отдохнуть, подумать, успокоиться. Ну куда ты сейчас пойдёшь? Давай я тебе чай заварю.

– Да как ты не понимаешь? – не сдержалась я. – Не могу здесь оставаться! Эти стены давят и только хуже делают. А они, – я указала в сторону кухни, где остался полицейский, – они же ничего не сделают. Не могу, Юль.

– Только не сорвись, прошу тебя, – она ухватилась за мои плечи. В её глазах смешалась тревога и жалость. Вот дурёха. Подумала, что я вернусь к старому. – Слышишь? Подумай о Паше.

– Прости, – я закинула рюкзак на плечо и почти бегом бросилась из квартиры. Без денег, без дома… я бежала в никуда, ноги сами несли меня в неизвестном направлении. Но понимала, что пути назад больше не будет. У меня остался только брат, но и он был мне недоступен. Кого из Богов я прогневила, что он решил подвергнуть меня такому испытанию? И за что?

Небо постепенно светлело. Снег перестал идти и теперь растекался по асфальту, превращаясь в грязь. Прямо как я. Я стремилась к чему-то хорошему, пыталась быть правильной и чистой. А сейчас чувствовала себя также паршиво как четыре года назад… Той же грязью, тем же уродом. Нужно смыть с себя это ощущение, содрать кожу до крови жёсткой мочалкой.

Раньше я бы забылась в алкогольном дурмане или спряталась бы ото всех мыслей и переживаний за пеленой кайфа. Но сейчас в каком-то мазохистском желании я хотела прочувствовать свою боль, испить её до конца. Мне предоставили хрупкую иллюзию, что я смогу выбраться из этого болота сама, а теперь она рушилась как карточный домик. На самом деле у меня нет выбора, они мне его не оставили. Они все считают меня вещью. Кто-то хочет воспользоваться мной против воли, а кто-то предлагает деньги.

Я резко затормозила на перекрёстке, хлопая себя по карманам. Из заднего достала скомканную визитку. Вглядываясь в цифры и буквы, я выжигала их в своей памяти клеймом.

Что ж, тогда я продамся подороже.

Глава 6

Я попросилась погреться в круглосуточную забегаловку. Сев за столик у окна, стала отсчитывать минуты, прошедшие с моего звонка по номеру, выбитому на визитке. Несмотря на ранний час, Марк Виардо ответил быстро и даже бодрым голосом. Я произнесла только одну фразу:

– Я согласна.

И после короткого молчания, растянувшегося для меня почти в вечность, последовал вопрос:

– Куда за вами заехать?

Я назвала адрес. Никаких лишних вопросов.

– Я буду через полчаса.

В голове мелькали мысли всё переиграть, сбежать из кафешки и отключить телефон, вернуться и начать всё сначала. Долго и упорно трудиться. Вновь и вновь отказывать себе во всём, копить и откладывать, но оттянуть воссоединение с братом ещё на несколько лет. Нет, я просто не выдержу… Паша не выдержит. Как я могу снова его подвести?

Какая ирония, я ведь думала, что хранить деньги дома будет безопаснее из-за того, что банки могут лопнуть как мыльный пузырь, а оказалось, что и здесь никто не застрахован.

В кошельке осталась какая-то мелочь, и я смогла позволить себе лишь небольшой кофе. В стакан налили растворимую бурду, но даже это было лучше, чем ничего, и хоть как-то согрело. Телефон то и дело гудел от сыплющихся сообщений моих подруг. Обе переживали, что я наделаю глупостей, и просили вернуться. Но я не могла пересилить себя и даже что-то им ответить, только смахивала эсэмэски в корзину. Когда я сделала последний глоток, дверь в заведение отворилась и на пороге возник Марк. Всё тот же шёлковый кашне был повязан в элегантный узел, закрывая шею, и я вдруг почувствовала себя рядом с ним настоящей замухрышкой.