Lim Тропа Судьбы

— Отбросы! — раздалось по правую сторону от меня.

По мостовой, на которой мы находились, было много маленьких магазинов с разными вывесками, и среди этих зданий были небольшие улочки — скорее всего, выходы на другие улицы.

Остановившись, я повернула голову в сторону услышанного высказывания, а точнее — на небольшую улицу меж двух зданий.

— Инна, ну ты чего? — схватив меня за руку, тихонько спросила Грамма.

— Что‑то интересное? — подлетел улыбающийся Ингрин, но, увидев сцену, открывшуюся перед нами, помрачнел за секунду.

— Вы принадлежите тем, кого нет, — голос звучал высоко и мерзко. — Вы — пустое место. Грязь, годная лишь служить нам.

Слова принадлежали темноволосому пареньку лет двадцати. Его ботинок расположился на плече у мальчишки в обносках лет десяти, сидевшего перед ним на коленях и сжимавшего в крепких объятьях девочку такого же возраста.

— Пойдём, — такого серьёзного тона от Ингрина я ещё не слышала ни разу.

— Инна, нам не стоит в это влезать, — стыдливо прошептала Грамма, слегка потянув меня за рукав.

Я смотрела на всё происходящее будто без эмоций. Не знаю почему, но я сразу поняла, о чём идёт речь. «Вы принадлежите тем, кого нет», — мелькнула у меня в голове фраза этого ушлепка. Всего‑то секунда, но за это короткое время в голове пронёсся ураган мыслей.

Этот мир существовал давно, и в нём, как и в моём, действовали незыблемые устои. Здесь слабый — всегда жертва. Я не собиралась менять эти правила, даже не помышляла об этом. Но пройти мимо несправедливости не смогла. Не стану бороться с системой, не возьму на себя роль спасителя — но и остаться в стороне не в моих силах.

— Ногу убери, — холодно и спокойно произнесла я, смотря, как внимание парня переключается на меня, но его ботинок всё так же вжимает малого в стену.

— Смотрю, смельчаки нарисовались, — и всё‑таки его голос был довольно мерзким, а высокомерная интонация в тоне начала меня подбешивать.

— Инна, не надо, ну же, пойдём, — будто уже испуганно начала было Грамма.

— Послушай свою подружку и свали, — пацан оценивающе посмотрел на нас, а когда взглянул на Ингрина, с отвращением добавил: — И псину грязную не забудьте забрать.

Я посмотрела на Ингрина. Его кулаки сжались, костяшки побелели

— Уходим, — процедил он сквозь зубы, и я опять увидела клыки, которых раньше точно не было.

Вся эта ситуация начала меня бесить пуще прежнего.

— Идите, — освободив руку от цепкого захвата Граммы, спокойно произнесла я.

— Нет, мы уходим все вместе, — глаза Ингрина злобно сверкнули.

— Идите, — сквозь зубы процедила я, понимая, что от спокойствия остались только крупицы.

— Баба, ты бы уж лучше послушала своих друзей и свалила бы уже, — этот хмырь всё‑таки убрал ногу и уже направлялся к нам. Выйдя на мостовую и осмотрев меня с ног до головы, он продолжил свой диалог: — Или же хочешь в рабыни ко мне? — его тонкие губы изобразили что‑то подобие ухмылки, узкие глаза заблестели. Он был похож на маску крика.

— Да уж лучше сдохнуть, чем такой мрази служить, — злобно усмехнувшись и сложив руки крестом, поведала я ему свой ответ.

Я не понимала, почему мои товарищи так удивлённо смотрели на меня, а лицо этого мерзавца исказилось до неузнаваемости.

— Да ты хоть знаешь, кто я? — словно змея, прошипел пацан.

— Нет, — честно ответила я и добавила: — Да мне и не интересно.

— Я, — начал он, чуть ли не задыхаясь своими словами, — да я сын самого графа, входящего в семёрку магических судей! — слюни летели во все стороны, и от прежнего высокомерного парнишки осталось только эмоционально слабый мальчик, который красуется своим титулом.

Смотря на это всё, в голове вспомнилась фраза и, словно на автомате, вырвалась из неё:

— Ага, важный, как хуй бумажный, — моя фраза выбила этого пацана. Читая на его лице удивление, которое переходило в злость, я заметила, что на месте, где недавно сидели две маленькие фигуры, уже было пусто.

Тёмно‑серые тучи разразились оглушительным ударом, а на щёку упала первая капля дождя.

Увидев, как в руке у парня образовался тёмный сгусток чёрно‑фиолетового цвета, я машинально использовала магию усиления. Как только я активировала заклинание, этот шар полетел в мою сторону. Всё это произошло за долю секунды — я отпрыгнула от этого пульсара.

— Внимательная, — его злобную улыбку осветила вспышка молнии, придавая его лицу оскал зверя на охоте. — Но не могу сказать того же о твоих друзьях, — произнёс он, указывая пальцем куда‑то в сторону.

Грамму и Ингрина опутывали тёмные лианы, выбивающиеся из тени зданий, стоявших позади них, словно живые змеи. Они ползали по их телу, не давая сделать и шагу.

— Чёрт, — выругалась я, глядя на этот неудачный расклад.

— Иглы тьмы, — услышала я тихие слова паренька.

Из тёмных пут, обвивавших тела, начали появляться шипы: они впивались в кожу товарищей, оставляя после себя глубокие кровавые рубцы. По ушам резанул короткий крик боли — он принадлежал Грамме. Я смотрела, как лиана с шипами ползёт по руке девчонки, оставляя за собой тёмно‑красный след.

— Размажь его, — хрипло в один голос произнесли друзья.

Смех, раздавшийся эхом, отвлёк моё внимание от глубокого пореза на груди Ингрина и от лужи крови, появляющейся под их ногами.

— Одно движение — и твоим друзьям конец, — прошипел граф, и его смех оборвался. В голосе зазвучала сталь.

Вторая капля дождя упала на лоб. Я на мгновение замерла, осознавая: в этом мире мне всё труднее сдерживать эмоции. Раньше я умела держать себя в руках, но здесь…

Мой взгляд снова упал на окровавленных друзей. Злость вспыхнула внутри — дикая, всепоглощающая. Мурашки пробежали не только по спине, как бывало раньше, а прокатились по всему телу, до самых кончиков пальцев. Закрыв глаза, я попыталась унять эту ярость, но было уже поздно.

Тёмные путы, обвивавшие Ингрина и Грамму, впивались в кожу острыми шипами — словно лезвия, рассекающие плоть. Полосы тьмы ползли по их телам, оставляя кровавые следы на одежде. Друзья замерли, скованные немотой и болью, но их глаза, полные тревоги, не отрывались от Инны.

Она стояла посреди дороги, прямая и напряжённая, словно натянутая струна. Радужка её глаз вспыхнула ярко‑серым светом, затем девушка резко закрыла глаза. В тот же миг по городу прокатился оглушительный гром, сопровождаемый ослепительной вспышкой молнии.

Капли дождя замерли в сантиметре от мостовой, так и не успев разбиться о камень. Вокруг повисли сотни прозрачных сфер — будто застывшие пузыри времени. Ингрин и Грамма озирались по сторонам, не веря своим глазам. Воздух дрожал, наполняясь ощутимой силой.

Инна резко распахнула глаза — и в тот же момент атмосфера вокруг изменилась. Воздух стал тяжёлым, плотным, давящим. Ингрин и Грамма почувствовали, как на плечи обрушилась невидимая сила — её сила. Она прижимала к земле, словно мощный водопад, утягивая вниз, лишая опоры.

Колени дрогнули. Под натиском магии три фигуры одновременно опустились на каменную мостовую — глухо, с тяжёлым стуком.

— Выброс, — хрипло выдохнула Грамма, повернувшись к Ингрину.

— Кто… кто она такая? — с ужасом простонал недо‑граф, не в силах пошевелиться.

Друзья почувствовали, как путы, окутавшие их тела, начали растворяться серой дымкой, освобождая их от своих тёмных оков.

Плавно подняв руку перед собой, одними губами Инна прошептала:

— Поток.

Друзья смотрели, как зависшие капли образуют спираль вокруг её ладони, и в то же мгновение бурным потоком из неё вырвалась вода, ударив прямо в молодого графа.

Удар о брусчатку прозвучал как приговор. Граф, шипя от боли, провёл пальцами по царапинам на лице. Его высокомерие испарилось, сменившись животным страхом. Он отступил на шаг, затем ещё один, не отрывая взгляда от Инны, пока не развернулся и не бросился наутёк, исчезая в лабиринте городских улиц.

Молния сверкнула в небе, озарив три фигуры, стоящие посреди мостовой: девушку с посеревшими от напряжения глазами и двух её друзей, чьи раны уже затягивались под покровом магии. Дождь, наконец, хлынул в полную силу, смывая с брусчатки последние следы крови.

— Что‑то новенькое, — эхом раздалось в темноте, где я находилась.

— Инна, — в голове появился встревоженный голос Граммы, и темнота рассеялась, а вместо неё я увидела два взволнованных выражения лица.

От ран не осталось и следа, а дождь размывал алые следы на одежде друзей.

— Вы как? — поинтересовалась я, но понимала, что друзья уже в порядке, по крайней мере физически.

— Мы‑то нормально, а вот ты… — они оба замолчали, глядя на меня то ли с волнением, то ли с опаской.

— А где этот хмырь? — начав озираться по сторонам, задала я вопрос.

— Не помнишь? — тихо спросила Грамма, сверля меня всё тем же непонятным для меня взглядом.

— Да уж, силу ты вообще не умеешь контролировать, — довольно улыбаясь, произнёс Ингрин.

— Всё потом, а сейчас пойдёмте уже, — Грамма пятернёй убрала сырые пряди волос, которые прилипли к её лицу.

Бегом мы добежали до маленького магазинчика, на вывеске которого красовалось название «Нить».

Толкнув тяжёлую деревянную дверь с круглым стеклянным окошком посередине, мы вошли — помещение наполнилось звоном колокольчиков, объявляя о приходе покупателей.

В центре помещения стоял большой стол, за которым разместилась тучная дама. Волосы её были цвета ртути, связанные в тугую толстую косу длиной до щиколоток.

— Добро пожаловать, — улыбаясь, прощебетала женщина тонким голоском, в пышном фиолетовом платье.

— Здравствуйте, — в один голос произнесли мы, стоя на входе.

— Кто ж в такую‑то погоду на улицу выходит? — посмотрев на небольшие лужицы под нашими ногами, она продолжила: — Проходите, не толпитесь на пороге.

Хозяйка заведения юркнула в другую комнату и в ту же секунду появилась с тремя небольшими полотенцами.

— Вот, возьмите, оботритесь, — смотря на нас, сказала тучная дама, весело улыбаясь.

— О‑о‑о, спасибо большое! — выхватив полотенце из её рук, проликровал Ингрин, отвечая на её улыбку своей.

Уж не знаю, сколько времени мы там провели, но закупилась я прилично. Перемерив, как мне показалось, полмагазина, я взяла себе три пары штанов, одни из которых были кожаные, другие — пошитые из плотной тёмной ткани, а также, не забыв про нижнее бельё, и, наконец, расчёску — ей я особенно радовалась.

Смотря на себя в зеркало в полный рост, я наконец‑то была довольна: волосы расчёсаны, а, сменив гильдейскую форму на серую футболку и те самые кожаные штаны, я довольно хмыкнула своему отражению. Ещё радовала меня обувка — лёгкие короткие башмачки на завязках.

— Пять серебряных, — улыбаясь, сказала дама.

Ну, в принципе, недорого, по крайней мере меньше, чем я рассчитывала.

— Прошу, — улыбнувшись и отсчитав ровно пять монет, я положила их на гладкую поверхность.

— Буду вас ждать ещё. Меня, кстати, Агата зовут, — представилась она.

— Инна, — также представилась я и, дополнив: — Приятно познакомиться.

— Ну, забегай ещё, Инна, — улыбаясь, повторила она.

— Обязательно! — крикнула я, выбегая на улицу к ждавшим меня товарищам по гильдии.

Дождь уже прошёл, оставив после себя запах сырой пыли, но небо по‑прежнему было затянуто тёмными тучами.

Мы сидели в небольшой уютной пекарне. Запах свежеиспечённого хлеба щекотал нос, заставляя рот наполняться слюной. Еду мы выбрали быстро: заказав большой мясной пирог и три порции ароматного супа, а также столько же чашек вкусно пахнущего настоя на травах.

— Ингрин, что имелось в виду, когда этот граф говорил про псину? — задала я насущный вопрос, который не давал мне покоя.

— А ты прямолинейна, — произнёс он, грустно улыбнувшись.

— Инна, меня пугают твои незнания о мире, — смущённо прощебетала Грамма.

— Что есть, то есть, — ответила я сразу на два вопроса, пожав плечами и отпивая травянистый чай.

— Зверолюд я, — спокойно произнёс Ингрин, отхлебнув отвара.

В тот же миг его глаза сменили тёмно-голубой цвет на красный. Зрачок вытянулся в вертикаль, а уши, покрывшись густой рыжей шерстью, заострились, увенчавшись кисточками.

— Ого! — вырвалось у меня, и я, без чувства стеснения, протянула руку к этим прикольным ушкам.

Мой визг радости услышала вся пекарня. Трогая мягкую шёрстку на ушах, я чуть ли не подпрыгнула, но, увидев две пары глаз, с удивлением смотрящих на меня, взяла себя всё‑таки в руки и усадила обратно свою пятую точку.

— Это же прикольно, — улыбаясь, произнесла я, смотря, как звериные ушки обратно трансформируются в обычные.

— Ну, не все так думают, — грустно заметила Грамма.

— Ну да, — в такт ей подтвердил Ингрин.

— Да какая разница, что кто думает, — я почувствовала, как мои брови поднимаются от удивления. — Зверолюд, эльф, тролль, гном — да хоть сам папа Римский! Если ты хороший внутри, то неважно, какой ты снаружи, — сказав это, я сделала большой глоток, опустошив глиняную чашку наполовину.

— Папа кто? — переспросил Ингрин.

— Ты права, — улыбнувшись, ответила Грамма.

— Прошу, ваш заказ, — услышав эту фразу, желудок предательски заурчал, а я ведь даже и не думала, что он так умеет.

Не знаю, сколько времени мы просидели в пекарне, но, взглянув на напольные часы и увидев начало шестого, я сообщила друзьям, что мне пора возвращаться. Они согласно кивнули. Ингрин, как и обещал, отправился оплачивать угощения, заказанные нами, а мы, подхватив все покупки, направились к выходу заведения.

Дорога до Гальдии выдалась спокойной. Ребята, настаивавшие проводить меня до самых ворот, получили мой категорический отказ.

Подходя к главному зданию, я прокручивала в голове слова Граммы:

— «Выброс силы», — так она назвала то, что со мной случилось в городе.

— Пора учиться управлять ей, — тихо сказала я, глядя на тренировочное здание.

Посмотрев на время — стрелки показывали, что пора на тренировку, где меня должна была ждать Мира, — я быстро надела спортивный топ, который, к своему удивлению, нашла и сразу купила в местном магазинчике, и тёмные штаны: они отлично тянулись и не сковывали движений. А также не забыла надеть на пояс кожаные ножны, в которых красовался меч.

Зал встретил меня прохладой и эхом открывшейся двери. Посреди зала стояла эльфийка с туго завязанными в хвост волосами и в комбинезоне алого цвета.

— Долго, — донёсся до меня слегка недовольный голос.

— Ещё и семи нет, — ответила я, подходя ближе.

Мира опустилась на каменный пол; я, недолго думая, устроилась напротив неё.

— С чего начнём? — Мира задумчиво потёрла подбородок.

— С магии, — улыбнулась я.

— Ты помнишь, что я говорила вчера? — прищурившись, спросила Мира.

— Да, — я выпрямилась, словно по стойке «смирно», и кратко пересказала вчерашний разговор о магии.

— Всё верно, но магия не ограничивается четырьмя стихиями. Например, магия призыва — это волшебство рун, а магия читки позволяет управлять всеми четырьмя стихиями, — подтвердила она и добавила новое.

— Мира, объясни ещё раз про подвиды магии и второй источник — я пока не до конца понимаю, — призналась я.

— Хорошо, — вздохнула Мира, словно готовясь выдать целую лекцию. — Практически во всём есть магия, она находится в источнике внутри тебя. От него ты и черпаешь силу. Сто лет назад люди нашли второй источник. Когда его открываешь, оба источника сливаются. Если маг слаб, магия поглотит его, превратив в стихию. — Она выдержала паузу, давая мне осмыслить сказанное, и продолжила: — Подмагия зависит от количества силы в источнике. Как ты представляешь силу земли?

— Ну, это деревья, цветочки… — почувствовала себя школьницей у доски.

— Нет, — отрезала эльфийка. — Магия земли — это управление землёй. А растения — уже вид подмагии. На создание одного дерева маг земли потратит слишком много сил.

— Поняла, — вздохнула я, подумав, что учиться мне никогда не нравилось.

— А теперь проверим, на что ты способна, — с хитрой улыбкой произнесла Мира. От этой улыбки у меня по спине пробежал холодок.

Стоя посреди тренировочного зала, я чувствовала, как по лбу стекает капля пота.

— Что тут непонятного? — за полтора часа тренировки я уже привыкла к раздражённому голосу эльфийки. — Просто почувствуй силу! Сколько ещё будем топтаться на месте?

— Я пытаюсь, — ответила я с досадой.

— Магию на усиление используешь легко, а простой щит создать не можешь? — Мира шумно вздохнула, и я мысленно представила, как её ладонь ударяется о лоб. «У неё там уже, наверное, шишка», — мелькнуло у меня, и я невольно улыбнулась.

— Всё, хватит! — в голосе Миры прозвучало предупреждение, и я распахнула глаза.

Вокруг Миры воздух закручивался, превращаясь в вихревые стрелы, нацеленные на меня. Я металась по залу, уворачиваясь; к счастью, магия усиления делала меня быстрее.

— Давай ещё раз, — сказала Мира, остановив последнюю стрелу прямо перед моим лицом.

Я, тяжело дыша, опустилась на пол, пытаясь отдышаться.

— Сядь ровно! — резко приказала эльфийка.

— Я больше не могу, — голос дрожал, бок колол так сильно, будто пара стрел всё‑таки задела меня.

— От такого ещё никто не умирал! — отрезала Мира. — Сядь ровно, спину прямо!

Сидя в позе йоги, я ощущала не только боль в боку, но и онемевшие ноги.

— Вспомни наш бой, — наставляла Мира, стоя передо мной.

Я помнила всё: и ощущения, и ту силу, которую едва уловила. Но сейчас она словно исчезла.

Оглядев себя — вспотевшая, с растрёпанными волосами, — я не видела ничего, кроме усталости.

— Углубись в ощущения, — прозвучал голос Миры.

Сосредоточившись, я вспомнила первый опыт с магией.

Воспоминания перенесли меня в лес: я сидела с шишкой на лбу, держась за голову, а напротив стоял хранитель — Лисьяр. Мысленно я улыбнулась ему, но поняла: тогда я не чувствовала магии.

Как только я об этом подумала, в голове замелькали образы: перепалка с эльфийкой у шара, наша битва, а затем — я увидела себя в городе, на дороге: глаза светились светло‑серым, по телу бежали мурашки. Это была магия, пробуждённая гневом.

Едва я осознала это, всё исчезло: воспоминания, голос Миры — осталась лишь темнота.

— Ничего не изменилось, — пробормотала я во тьму, которую уже видела однажды.

Сделав несколько шагов, я начала различать очертания. Вскоре я выбежала на берег знакомого озера, в отражении которого сияли две луны.

— С тебя всё и началось, — улыбнулась я открывшемуся виду.

Гладь озера затягивал густой туман. Я шагнула в воду по колено. В мгновение ока ко мне шла девушка. Её длинные волнистые волосы растворялись в сером тумане, платье из воды плавно сливалось с озером. Лицо без возраста, с мягкими чертами, словно высеченное из речного камня. Тёмно‑синие глаза напоминали омуты, полные древней мудрости. Взгляд был тихим, но пронизывающим, как течение, ощущающее каждый камень на дне. Лёгкий блеск на коже напоминал иней на утренней воде. Она не шла — плыла по поверхности, остановившись в полуметре от меня.

— Ты прекрасна, — я знала, кто это. Откуда — не понимала, но была уверена: это моя сила.

Она плавно выставила ладони вперёд, и я повторила её движение. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала, как её прохладный лоб коснулся моего.

Первое, что я увидела, распахнув глаза, — тонкие нити воды, расползавшиеся по залу. Затем мой взгляд упал на ехидную улыбку эльфийки.

— Ну а теперь начнём настоящую тренировку.

Поток ветра ударил по мне, едва не опрокинув. Мира легко, будто невесомая, взмыла вверх и замерла в воздухе, словно паря на невидимых крыльях. В её руках возник лук — сплетение прозрачных воздушных потоков, мерцающих голубоватым светом. Она выпустила стрелу — и тут же вокруг эльфийки заклубились вихри, рождая десятки копий, нацеленных прямо в меня

Я почувствовала, как сила растекается по телу. Выставив руку, мысленно представила каплю воды — одну, две, три… Они закрутились в спираль, образуя тонкую, но плотную стену. Первая стрела разлетелась вихрем при столкновении, но остальные ударили одновременно — щит разбился тысячами брызг, отбрасывая меня в сторону.

«Силу‑то я теперь контролирую, но достать не смогу — слишком высоко», — подумала я, отпрыгивая от стрел и наспех ставя водяной заслон.

«А если…» — мелькнула мысль.

Окружив себя водяным куполом, я до мельчайших подробностей представила хлыст: как он течёт, сжимается в тонкую полоску, разжимается в бушующую реку. В правой руке я ощутила плотную рукоятку — и вовремя: купол разлетелся. Держа хлыст в левой руке и меч в правой, я отпрыгнула, направив водную верёвку в сторону эльфийки.

Мира, увидев выпад, отлетела на пару метров, довольно улыбаясь. Я вложила ещё магии в хлыст — он вытянулся, закрутился вокруг её ноги. С удовольствием отметила её удивлённое выражение лица, когда рывком дёрнула кнут, притягивая эльфийку ближе.

— Молодец, — горделиво произнесла Мира.

— В руках умелых и хуй — балалайка, — запыхавшись, сказала я, даже не подумав. По залу раздался тонкий эльфийский хохот.

— На сегодня закончим, — сообщила Мира и, помолчав, продолжила: — Завтра проверим магию читки и руну.

— Я, наверное, ещё потренируюсь, — сказала я с предвкушением.

Мира хмыкнула и начертила в воздухе знак.

— Тренируйся на них.

Из руны появились два силуэта в средневековой броне, отливающей зеленоватым.

— Как только справишься с двумя, увеличим количество, — донёсся удаляющийся голос с нотками веселья.

Хлопок тяжёлой двери. Я подошла ближе к воинам. Стоило сделать пару шагов, как один из рыцарей сделал выпад с длинным серебряным мечом. Второй поднял руку — в воздухе возникли три огромных меча, длиной с мой рост.

«Надеюсь, не помру», — мелькнуло в голове. А следом: «Да ладно, чего уж там — это слишком круто, чтобы бояться». Магия, меч, холодная рукоятка… Я буквально ощущала, как адреналин разгоняет кровь.

— Как же мне всё это нравится, — усмехнулась я и, не дожидаясь новых сомнений, рванула вперёд.

Опыта у воинов было больше. Я стояла потная, с парой ран, но так и не смогла их достать — они ловко уворачивались от водяного хлыста.

— Сдаюсь, — выдохнула я, выпуская меч.

Звон металла о пол. Оружие первого рыцаря начало растворяться.

— Ребята, — обратилась я, — можно я кое‑что попробую?

Воины кивнули шлемами. Я ехидно заулыбалась.

В памяти всплыл марафон «Наруто» с бывшим — пусть он и стал бывшим, но битвы там были эпичные. Стихии разные, но попытка не пытка.

Распахнув ладонь, создала шар воды, затем в нём — крутящийся вихрь, ещё один…

— Разрешите, — спросила у рыцаря, глядя на светящийся голубым шар.

Воин раскинул руки. Я осмотрелась, чтобы никто не видел, и рванула к нему, выкрикнув в полёте:

— Расенган!

Шар распался на брызги при столкновении с доспехом, но удовольствие было до головокружения.

— Спасибо, — сказала я рыцарям. Они поклонились и растворились в воздухе.

— Прошу вашу выплату за выполнение задания, — перебивая гомон, заполнявший всё пространство гильдии, сообщила регистратор Яну.

— Ага, — бесчувственно ответил Ян, подхватив мешочек с монетами, и направился к выходу, обходя гильдейцев.

— Подождите, глава просил вас зайти к нему завтра.

Выйдя из душного помещения, он остановился на секунду, вздохнув ночного воздуха, и направился к себе. Подходя к зданию общежития, взгляд его зацепился за свет, горевший в тренировочном зале.

Подойдя к окну здания, он увидел Инну: она сидела на полу напротив стоявшей Миры — волшебницы S‑ранга.

— Интересно, — прошептал он себе под нос, не отводя взгляд от девушки, сидевшей на полу.

Его взгляд не отрывался от боя, а мысли были где‑то далеко; он даже не заметил, как тренировка двух девушек подошла к концу.

— Всё видел? — раздался тонкий эльфийский голос.

— Кто она? — не отрывая взора от окна, спросил он Миру.

— Узнай у неё сам.

— Такая магия не могла пробудиться недавно, — тон его был холодный, словно покрытая инеем сталь.

— Магия сама выбирает, что и когда, — эльфийка исчезла в темноте наступившей ночи, а слова её принёс приятный прохладный ветер.

Он ещё некоторое время смотрел на бой Инны: с каждым нападением, с каждым ударом, с каждым ранением она держала меч всё увереннее, её стойка была всё крепче — она училась на своих ошибках.

Стоило ему подумать о том, что пора уходить, как девушка спросила что‑то у воздушных рыцарей, а следом над её ладонью появился водный шар.

Он смотрел, как девушка рывком оказалась в воздухе, направляясь в сторону рыцаря, и, закричав: «Расенган!» — ударила в грудину воздушнику.

Эта картина повергла его в небольшой шок: уголки его губ начали подниматься, еле сдерживая смешок; он ладонью прикрыл губы и направился в свою комнату.

— Прошу вашу выплату за выполнение задания, — перебивая гомон, заполнявший всё пространство гильдии, сообщила регистратор Яну.