Полная версия:
Rina Lily Узоры, что переписывают мир
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Аномалия, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Значит, вместо водного духа — девятихвостый лис. Символ Селарии. И не иллюзия: несколько студентов подтвердили, что видели его отчётливо. Даже ты, мастер Орвин, не отрицаешь, что он был.
Орвин сжал губы.
— Не отрицаю. Но прошу учесть: девушка не демонстрировала намерения нарушить правила. Она действовала в рамках упражнения.
— Намерения, — холодно протянул Маркус. — Намерения мы не читаем. Мы читаем последствия. А последствия таковы, что о случившемся уже знают не только в академии. Донесения ушли выше. И теперь у Совета Четырёх появится лишний повод присмотреться к нашей академии… и к этой студентке.
Он резко поднялся, и руны на мантии вспыхнули на мгновение ярче.
— Приведите её.
Найя ждала этого момента с той самой секунды, как лисёнок исчез. Она сидела на подоконнике в общей гостиной, делая вид, что читает учебник по теории стихий, но буквы расплывались перед глазами. Эмбер стояла рядом, скрестив руки, и бросала злые взгляды на каждого, кто осмеливался слишком пристально посмотреть в их сторону.
— Если они попробуют тебя забрать, — прошипела она, — я устрою такой пожар, что им придётся эвакуировать весь корпус.
— Не надо, — тихо сказала Найя. — Пожалуйста. Чем больше шума, тем хуже.
К ним подошёл дежурный маг в строгой форме.
— Найя, дочь герцога Кассиана. Проректор Маркус требует твоего присутствия в административном крыле. Немедленно.
Эмбер шагнула вперёд, будто хотела загородить Найю собой.
— Она никуда не пойдёт без куратора или представителя семьи.
Дежурный даже не посмотрел на неё.
— Это не арест. Это беседа. И она обязана явиться.
Найя закрыла книгу и встала. Её руки слегка дрожали, но она спрятала их в складки платья.
— Я пойду, — сказала она спокойно. — Не волнуйся.
Но в глазах Эмбер тревога не угасла.
— Если через час ты не вернёшься, — прошептала она, — я подниму на уши всю академию.
Кабинет проректора был обставлен так, чтобы внушать уважение и покорность: тяжёлые шкафы с фолиантами, портрет основателя академии на стене, стол из чёрного дерева, за которым Маркус казался не просто преподавателем, а судьёй, выносящим приговоры одним взглядом. Найя стояла напротив него, выпрямившись, стараясь не показывать, как сильно колотится сердце.
— Итак, — произнёс Маркус, не повышая голоса, — что это было?
— Я… не знаю, — ответила Найя, глядя ему прямо в глаза. — Я хотела вызвать водного духа. Как положено по программе. Но… ничего не вышло. То есть, вышло чтото другое. Я не понимаю, как это случилось.
Маркус наклонил голову, будто изучал редкий экземпляр, который не вписывался в каталог.
— Ты утверждаешь, что не знала, кого призовёшь?
— Да. Клянусь.
— Клятвы в магии стоят недорого, — сухо заметил он. — Особенно когда речь идёт о кристальных символах. Девятихвостый лис — это не случайность. Это знак. И знаки не появляются просто так.
— Но я не хотела! — почти выкрикнула Найя, и тут же пожалела об этом: голос выдал её страх. — Я просто хотела быть как все. Пройти этот урок. Не выделяться.
Маркус помолчал, и в этой тишине Найя услышала, как гдето далеко хлопнула дверь и ктото торопливо прошёл по коридору.
— Быть как все, — повторил он чуть тише. — В академии, где каждый второй студент — потомок великих магов, это почти невозможно. Но ты… ты усложняешь задачу не только себе, но и мне. Теперь я должен писать отчёты. Объяснять, почему в моём учебном заведении происходит то, что, по всем правилам, происходить не должно.
— Простите, — прошептала Найя.
— Прости не мне, — сказал он. — Мне не нужна твоя вина. Мне нужна правда. Или хотя бы убедительная версия, которую я смогу вписать в отчёт, чтобы успокоить тех, кто выше меня.
Найя сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— У меня не получилось вызвать водного духа, — повторила она, подбирая слова так, чтобы они звучали как можно проще. — Вместо этого… появился этот лисёнок. На секунду. Потом исчез. Я не знаю, почему.
Маркус долго смотрел на неё, будто пытался прочесть мысли сквозь кожу.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я запишу это как технический сбой. Как аномалию, вызванную нестабильностью твоей магической структуры. Но запомни: если это повторится… если ты снова попытаешься чтото призвать… я не смогу прикрывать тебя отчётами. Тогда в дело вступит не академия, а Совет. А у Совета свои методы.
Найя кивнула, чувствуя, как холод ползёт по спине.
— Я поняла.
— Свободна, — коротко бросил он.
Она развернулась и вышла, стараясь не бежать, но ноги сами несли её прочь от этого кабинета, от тяжёлого взгляда, от слов, которые звучали как приговор.
Ночь накрыла академию плотной вуалью. В коридорах горели редкие лампы, отбрасывая длинные тени, а воздух был прохладным и пах воском и старым камнем. Найя не пошла в спальню — она знала, что не уснёт. Вместо этого она скользнула к старым теплицам, туда, где их тайное убежище казалось единственным местом, где можно выдохнуть.
Кайэль уже ждал её. Он стоял у входа, прислонившись к косяку, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Когда он увидел Найю, в его взгляде мелькнуло облегчение, тут же сменившееся тревогой.
— Ты жива, — тихо сказал он. — А я уже думал, что Маркус запрёт тебя в изоляторе до выяснения обстоятельств.
— Почти, — выдохнула Найя и, не выдержав, опустилась на ступеньку, уткнув лицо в ладони. — Всё пошло не так. Я хотела доказать, что я обычная. А вместо этого… я снова привлекла к себе внимание.
Кайэль сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие.
— Обычных здесь не бывает, — мягко произнёс он. — Но ты… ты привлекаешь внимание такого рода, которое лучше не привлекать.
— Что мне делать? — прошептала Найя, поднимая на него глаза, полные отчаяния. — Я не хочу, чтобы изза меня страдали другие. Чтобы семья рисковала. Чтобы Эмбер лезла в неприятности.
Кайэль помолчал, подбирая слова, которые не прозвучали бы как приговор.
— Тебе нельзя больше вызывать фамильяров, — наконец сказал он серьёзно. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Если они узнают, что у тебя кристаллический фамильяр… если поймут, что ты связана с Селарией… тебя не просто исключат. Тебя казнят. Как угрозу балансу стихий.
Найя вздрогнула, будто от удара.
— Казнят… — повторила она шёпотом.
— Да, — твёрдо сказал Кайэль. — Для Совета ты не студентка. Не дочь герцога. Ты — аномалия. А аномалии они устраняют, чтобы не рисковать.
— Но я не хочу быть аномалией! — почти крикнула Найя, тут же понизив голос, чтобы их не услышали. — Я хочу просто учиться. Жить. Быть частью чегото.
— Тогда ты должна стать невидимой, — сказал Кайэль, глядя ей прямо в глаза. — Не в смысле прятаться по углам. А в смысле — не давать повода. Никаких всплесков. Никаких призывов. Никаких резонансов. Только базовый контроль. Только то, что положено по программе.
Найя медленно кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести этого обещания.
— Я постараюсь.
— Постараться мало, — тихо, но настойчиво произнёс Кайэль. — Ты должна сделать это железной привычкой. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду, когда магия шевелится внутри тебя, ты должна говорить ей: «Не сейчас. Не здесь».
Он протянул ей руку, помогая подняться.
— Пойдём. Я покажу тебе ещё один способ держать тень. Он сложнее, но надёжнее.
Они вошли в теплицы, где пыль танцевала в лунном свете, а старые растения тянулись к окну, будто хотели вырваться из этого места. И пока Кайэль тихо объяснял, как строить внутренние барьеры, Найя слушала, запоминая каждое слово.
Потому что теперь она знала: её сила — это не просто дар и не просто проклятие. Это мишень. И единственный способ выжить — стать настолько незаметной, чтобы никто не захотел в неё стрелять.
Даже если внутри неё продолжал тихо звенеть кристалл, напоминая, что он всё ещё здесь. Что он никуда не делся. И однажды ему снова захочется быть увиденным.
Глава 36. Лорд Дрейк.
Академия будто замерла в ожидании. Не в благоговейной тишине, а в той напряжённой неподвижности, когда каждый звук кажется оглушающим: скрип половицы, шелест страниц, чейто сдавленный смех. Слухи пришли раньше самого лорда Дрейка, расползаясь по коридорам быстрее утреннего тумана в саду.
«Инспектор Совета Четырёх».«Проверка изза аномалии».«Он ищет того, кто нарушает баланс».
И все эти пересуды неизменно сходились на одном имени: Найя.
Лорд Дрейк появился на рассвете. Без грохота и свиты — скромная карета без гербов, пара молчаливых сопровождающих, а сам он в тёмносерой мантия без излишеств. Единственным знаком отличия служил тонкий серебряный перстень с чёрным камнем, едва заметно поблёскивающий при каждом движении.
Проректор Маркус встречал его у входа, сдержанно кланяясь. В этом поклоне сквозило куда больше напряжения, чем почтения.
— Добро пожаловать в Аквалор, лорд Дрейк, — произнёс он, выравнивая голос. — Мы готовы.
Дрейк улыбнулся вежливо и открыто — на первый взгляд почти дружелюбно. Но Найя, наблюдавшая за ними со второго этажа из-за колонны, заметила холод в его глазах. Это была улыбка охотника, не желающего спугнуть добычу раньше времени.
— Благодарю, проректор, — отозвался он. — Я не намерен устраивать хаос. Лишь хочу убедиться, что всё в порядке и ничто не угрожает стихийному балансу.
Маркус кивнул, и они направились вглубь здания, к административным кабинетам и залам для индивидуальных собеседований.
Следующие три дня академия жила в новом ритме. Дрейк беседовал со студентами методично и неторопливо. Он не устраивал показательных проверок и демонстраций магии — он просто разговаривал. Расспрашивал о детстве, первых проявлениях силы, запомнившихся снах и незначительных на первый взгляд привычках.
Студенты выходили из кабинета растерянными: «Он был так вежлив… но, кажется, понял обо мне больше, чем я сама».
Дождавшись своей очереди, Найя действовала по совету Кайэля. Не запираться в подозрительном молчании, но и не выдавать лишнего. Научиться искусной правде.
— Расскажи о детстве до академии, — попросил Дрейк, покачиваясь в кресле напротив. На полках вокруг тихо гудели стеклянные сферы, реагирующие на всплески магии. — Что помнишь первым?
Найя склонила голову, имитируя попытку дотянуться до далёких воспоминаний.
— Зимнее озеро, — спокойно ответила она. — Холодное. Запах снега. И голос. Тёплый и ровный. Голос герцога Кассиана, когда он нашёл меня.
Дрейк сочувственно наклонил голову:
— Тяжело потерять память в столь юном возрасте. А сны? Повторяются ли они?
— Иногда. Самые обычные: дом, тренировки. Ничего особенного.
— А магия? — мягко продолжил он. — Бывают ли моменты выхода из под контроля? Необъяснимые всплески?
— Бывают, — не стала скрывать Найя. — Но преподаватели помогают держать силу в узде.
Дрейк удовлетворённо кивнул:
— Прекрасно. Контроль — это основа. Без него любая сила становится смертельной.
Он задавал вопросы о друзьях, предметах, страхах и источниках вдохновения. Найя отвечала ровно, не пытаясь казаться лучше или хуже — просто старательная студентка, чуждая неприятностей.
И всё же она чувствовала: он не верит. Во взгляде инспектора читалось упрямое: «Я вижу, что ты что-то прячешь».
Выйдя из кабинета, она с трудом сдерживала дрожь в коленках. У окна её поджидала Эмбер, нервно барабанившая пальцами по подоконнику.
— Ну? — шепнула подруга.
— Жива. И, кажется, пронесло.
— Или он раскусил тебя до конца, — мрачно возразила Эмбер. — У него взгляд пронзительнее стен.
Подошедший Кайэль выслушал их молча и коротко кивнул Найе:
— Ты держалась безупречно. Именно так, как требовалось: не спорила, не оправдывалась, дала ровно столько информации, сколько нужно для отвода глаз.
Облегчение так и не пришло — внутри всё сжималось от дурного предчувствия.
На четвёртый день лорд Дрейк уехал так же тихо, как и появился. Никаких прощальных речей — лишь скромная карета, молчаливая свита и его вежливая, ни к чему не обязывающая улыбка.
Проректор Маркус проводил его взглядом, и когда экипаж скрылся за поворотом, на его лицо легла тень глубокой усталости.
— Уехал, — облегчённо выдохнул кто-то из преподавателей.
Маркус промолчал. Обведя взглядом башни академии и беззаботных студентов, решивших, что опасность миновала, он уже собирался уходить, когда Дрейк неожиданно окликнул его у самой кареты.
— Проректор, — голос инспектора прозвучал негромко, но заставил всех замереть. — Я оставляю здесь наблюдателя. Для завершения проверки. Он будет работать при вас, но отчитываться исключительно передо мной.
Маркус побледнел, но справился с собой:
— Как пожелаете, лорд Дрейк.
Тот улыбнулся в последний раз:
— Благодарю за сотрудничество.
Новость разнеслась по академии мгновенно. Наблюдатель. Человек Дрейка. Студенты зашептались, преподаватели нахмурились, а под Найей будто рухнула земля.
Вечером Кайэль нашёл её в теплицах. Девочка сидела на пустом ящике, обхватив колени и глядя на причудливое плетение теней в темноте.
— Он оставил наблюдателя, — произнесла она глухо. — Значит, он знает.
Кайэль опустился рядом, не пытаясь утешить дежурными фразами:
— Значит, правила меняются. Никакой магии вне учебных классов. Никаких всплесков, даже если никто не видит.
— Я стараюсь, — прошептала Найя. — Но она рвётся наружу сама.
— Тогда научимся прятать не силу, а её импульсы, — твёрдо возразил он. — Существуют техники глубокого погружения энергии. Мы сделаем так, что наблюдатель не уловит даже отзвука.
— А если он всё равно поймет?
Кайэль посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом:
— Тогда перейдём к запасному плану. А пока у нас есть время. Пока он только присматривается.
Он протянул ей тонкую тетрадь в потёртой кожаной обложке:
— Здесь записи мага, владевшего искусством абсолютной тени. Изучи наизусть. И помни: сейчас опаснее всего не сама сила, а излишнее внимание.
Найя приняла тетрадь дрожащими пальцами:
— Спасибо.
— Не благодари. Просто береги себя и постарайся не оставаться одна.
В ту же ночь, когда академия погрузилась в сон, в пустом кабинете верхнего этажа возникла фигура. Без стука и скрипа — человек словно отделился от стены. Его ничем не примечательное лицо стиралось из памяти в ту же секунду, стоило отвести взгляд.
Он извлёк из сумки плоский гравированный диск. Тот тихо завибрировал, запугивая сканирование пространства и улавливая малейшие следы остаточной магии.
Человек Дрейка приступил к работе. И его целью было найти то, что так тщательно пытались спрятать — даже если ради этого придётся перевернуть всю академию.
Глава 37. Рен знает больше.
С тех пор как в академии появился наблюдатель, Найя старалась не привлекать к себе лишнего внимания. Она ходила по коридорам, опустив голову, избегала долгих разговоров, а на занятиях отвечала ровно настолько, чтобы не выделяться. Но одно лицо всё равно притягивало её взгляд — Рен.
Он вёл себя так, будто на плечах у него лежал невидимый груз. Часто исчезал после занятий, не появлялся в общей гостиной по вечерам, а когда его спрашивали, где он был, лишь пожимал плечами: «В библиотеке. Надо кое-что дочитать». И всякий раз в его голосе звучат нотки, заставлявшие остальных больше не задавать вопросов.
Однажды вечером, когда коридоры уже опустели, а лампы горели тускло, Найя шла мимо библиотеки и вдруг заметила, что из под двери пробивается узкий луч света. В такое время библиотека должна была быть закрыта. Она остановилась, прислушалась — и уловила тихий шорох страниц.
Не раздумывая, она приоткрыла дверь и скользнула внутрь.
Рен сидел за дальним столом, в самом тёмном углу, куда почти не доходил свет. Перед ним лежала книга — не из обычных учебных томов, а старая, с потрёпанным кожаным переплётом и странными символами на обложке, которые Найя не могла разобрать. Страницы были испещрены мелким, почти неразборчивым почерком, а некоторые места густо исчерканы пометками на полях.
Когда Рен поднял голову и увидел Найю, его лицо на мгновение исказилось паникой. Он резко захлопнул книгу, будто хотел спрятать её от чужих глаз, и вскочил, едва не опрокинув стул.
— Ты не должна была видеть, — выдохнул он дрогнувшим голосом. — Это… это не для всех.
Найя замерла на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости и тревоги.
— Прости, — тихо сказала она. — Я просто… заметила свет. И подумала, вдруг чтото случилось.
Рен провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть внезапное напряжение, и медленно опустился обратно на стул. Он не стал снова открывать книгу, но и не убрал её — просто положил ладонь на обложку, словно защищая.
— Ничего не случилось, — пробормотал он. — Просто… я ищу кое-что. То, что не должно быть найдено.
Найя сделала осторожный шаг вперёд.
— О кристальном народе? — тихо спросила она.
Рен резко поднял на неё глаза. В них мелькнуло удивление, смешанное с подозрением.
— Откуда ты знаешь?
— Я… догадываюсь, — призналась Найя. — После того случая с призывом… мне кажется, всё, что связано с кристаллами, теперь для меня как магнит. Я не могу пройти мимо.
Рен помолчал, будто взвешивая, стоит ли доверять ей хоть крупицу правды. Потом он медленно кивнул и жестом пригласил её сесть напротив.
— Тогда слушай, — прошептал он. — Но помни: если кто-то узнает, что я тебе это рассказал… мне не просто запретят доступ в архив. Меня могут исключить. Или хуже.
Найя села, чувствуя, как сердце колотится гдето у самого горла.
— Обещаю.
Рен снова посмотрел на книгу, будто черпая из неё смелость.
— Я не тот, за кого себя выдаю, — тихо произнёс он. — Не сын торговца. Моя семья… мы потомки Сильванора. Виринийского бога леса и ветра. Того самого, чьё исчезновение две тысячи девятьсот лет назад списали на Селарию.
Найя невольно подалась вперёд.
— Но все знают, что Селария убила его. Это же основа легенды о падении Виринии.
Рен горько усмехнулся.
— Легенда. Удобная легенда. Моя семья всегда знала правду: Сильванор не был погублен королевой. Его убили свои. Те, кто боялся его силы. Те, кому казалось, что бог, способный слышать шёпот каждого листа, знает слишком много. Они подстроили всё так, чтобы вина легла на Селарию. А потом… потом они скрылись. Стали обычными людьми. Торговыми семействами, ремесленниками, библиотекарями. И хранили эту тайну в секрете, передавая её только тем, кому можно доверять.
Найя сжала пальцы в кулаки, пытаясь уложить в голове услышанное.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Рен наклонился ближе, и в его глазах читалась искренность, от которой становилось одновременно страшно и спокойно.
— Потому что ты связана с Селарией. Твой фамильяр — знак её силы. И если правда о Сильваноре когда-нибудь всплывёт, если кто-то поймет, что легенда — ложь… это может изменить всё. Может разрушить тот порядок, который держится на этой лжи.
Он коснулся страницы, где была нарисована схема — переплетение линий, напоминающих ветви деревьев и руны одновременно.
— Здесь говорится о кристальном народе, — продолжил Рен. — О том, как они могли соединять стихии. Как их сила была не в разрушении, а в равновесии. И о том, что их тоже уничтожили не враги извне, а те, кто боялся их влияния.
Найя почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Значит, я не первая, у кого магия отзывается на всё вокруг?
Рен посмотрел на неё долгим взглядом.
— Нет. Ты, возможно, последняя. Или одна из последних. И если Совет узнает… если они поймут, что ты не просто аномалия, а живое доказательство того, что старые легенды врут… они сделают всё, чтобы эта правда умерла вместе с тобой.
В библиотеке повисла тяжёлая тишина. Только где-то далеко скрипнула половица, да ветер за окном тихо шелестел листьями, будто сам лес пытался что-то сказать.
Найя медленно выдохнула, стараясь унять дрожь.
— Что мне делать?
— То же, что и я, — тихо ответил Рен. — Прятать. Изучать. И искать тех, кто знает больше. Потому что в этих книгах есть не только ложь. В них есть намёки на то, как защитить себя. Как стать невидимой для тех, кто хочет тебя уничтожить.
Он закрыл книгу и аккуратно завернул её в кусок тёмной ткани.
— Пойдём, — сказал он, вставая. — Здесь небезопасно оставаться надолго. И… спасибо, что не стала кричать.
Найя тоже поднялась, чувствуя, что мир вокруг снова сдвинулся с места, обнажив под собой что-то древнее и опасное.
— Ты не лгал, — тихо сказала она. — Ты просто хранил тайну. Как и все мы.
Они вышли из библиотеки, погасив лампу, и коридор снова погрузился в полумрак. Но теперь Найя знала: она не одна в этом лабиринте секретов. И, возможно, именно они — её единственный шанс выжить.
Даже если ради этого придётся узнать правду, которую многие предпочли бы навсегда забыть.
Глава 38. Союз тайн.
Ночь в академии выдалась обманчиво спокойной. За окнами шелестел ветер, фонари отбрасывали на стены дрожащие блики, а коридоры, днем переполненные студентами, казались пустыми и чужими. Найя шла по боковому проходу, стараясь ступать бесшумно, и каждый скрип половицы отзывался в горле тугим комком.
Она знала, где они договорились встретиться: в заброшенном крыле, куда годами не заглядывали преподаватели, а двери запирались на ржавые засовы. Там, в маленькой комнате с выбитым витражом, их никто не услышал бы.
Кайэль уже ждал. Он стоял у окна, всматриваясь в темный сад, и казалось, прислушивался к тишине, как к живому существу. Рен сидел на подоконнике, нервно потирая колено, словно не находил себе места.
Когда Найя вошла, оба посмотрели на нее — не как на обычную сокурсницу, а как на эпицентр бури, способной разрушить все до основания.
— Ты уверена, что за тобой не следили? — тихо спросил Кайэль, не оборачиваясь.
— Уверена, — ответила Найя, прикрывая дверь и опираясь о нее спиной. — Я петляла, проверяла тени. Если кто-то и шел по пятам, он мастерски прячется.
Рен хмыкнул, но в этом звуке не было веселья.
— В нашей академии теперь каждый второй прячется. Одни — от скучных лекций, другие — от Совета.
Кайэль наконец повернулся. Во взгляде читалась привычная собранность, отягощенная грузом ответственности — будто на его плечах лежала не только собственная тайна, но и их общая судьба.
— Мы не можем больше действовать поодиночке, — сказал он. — Если наблюдатель Дрейка что-то заподозрит, он начнет копать. И тогда под удар попадет не только Найя. Все рухнет.
Найя сглотнула, сгоняя спазм в горле.
— Значит, мы должны опередить его. Вытащить правду на свет раньше, чем она станет обвинением.
Рен кивнул, словно ждал именно этого.
— У меня есть доступ к закрытым фондам библиотеки, — прошептал он. — По крайней мере, к части архивов Виринии. Там хранятся хроники без официальной цензуры. Только намеки и обрывки, но если сложить их воедино, проступит настоящая картина.
— Что там говорится о кристальном народе? — спросила Найя.
Рен помедлил, подбирая слова.
— Их сила заключалась не в разрушении, а в гармонии. Они не выбирали одну стихию — они удерживали равновесие между всеми. Именно за это их и боялись. Те, кто жаждал абсолютной власти над одной стихией, не терпели тех, кто мог подчинить их все.
Он посмотрел на Найю, и в его глазах не было страха — лишь глубокое понимание.
— Звучит знакомо, не правда ли?
Найя опустила глаза.
— Я не хочу быть угрозой. Я просто хочу понять, кто я на самом деле. Не приемная дочь герцога, не аномалия и не мишень для Совета. Просто я.
Кайэль шагнул ближе, но не коснулся ее, словно боясь спугнуть хрупкую решимость.
— Я знаю кое-что о кристальном народе. Не из книг — из преданий. Говорят, у них было убежище. Место, где магия не отзывалась на чужие страхи и не привлекала лишнего внимания.
Найя подняла на него взгляд.
— Ты знаешь, где оно?
Кайэль медленно покачал головой.
— Нет. Только то, что путь туда защищают не стены, а сама магия. Пройти может лишь тот, кто обладает истинным ключом. А он передается по крови или тем, кто признан достойным.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Выходит, у нас два направления, — выпрямившись, произнесла Найя. — Рен ищет в архивах следы ключа, а я пытаюсь разобраться, какая связь между мной и древними. Возможно, знак на моей коже — это часть разгадки.
Рен нахмурился.
— Какой знак?
Найя помедлила, затем закатала рукав, обнажая тонкую линию на предплечье — ту самую девятиконечную звезду, которую так долго скрывала Изольда. В полумраке контуры казались едва заметными, но стоило лунному свету коснуться кожи, как узоры слабо замерцали.
