Лидия Капленкова Там, где ждут. Рассказы

© Лидия Капленкова, 2026

ISBN 978-5-0070-0877-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Собака

Глава 1

Человек был слаб. Глаза зверя отлично видели в сумерках. Редкая гребёнка кустов позволяла разглядеть неуверенную походку. Сам человек интереса не представлял, но пакет в руках — очень даже.

Хищник осторожно двинулся следом, под прикрытием частокола из голых веток. Внимательный глаз давно разглядел бы его манёвры, а тренированное ухо услышало шуршание сухих осенних листьев под мягкими лапами.

Но Катя ничего не замечала. Шарахалась от собственной тени, ускоряя шаг. Чёрт понёс проскочить через парк напрямую к дому.

Хотя обычно и шла коротким путём, но засветло. Сейчас просто не подумала, свернула машинально. Припозднилась на работе, забежала за продуктами, а день в октябре короток.

Фонари отрешённо сияли на безлюдной аллее. Хорошо, что никому. Но и одной получалось не слишком весело. Палка о двух концах. Кстати, о палках. Катерина выдернула из сумки зонт — какое ни есть, а оружие. Вжик-вжик. Мужу позвонить, наверное, пусть выйдет навстречу. Притормозила, чтобы достать телефон.

В это время сзади рванули пакет. Катерина удержала поклажу, заорала, развернулась и резко раскрыла зонт в лицо грабителю. Спряталась за щитом, продолжая орать. Зонт никто из руки не выдернул, пакет больше не трогали.

Собака отскочила и стояла неподалёку, вздыбив холку.

Катя закрыла рот. Одна собака — это не страшно, главное, чтобы вокруг стая не поджидала. Вроде нет. Нападать в одиночку на человека собака не будет, если не сошла с ума. Интересовало явно содержимое пакета.

Овчарка с ума не сошла. Потому что это была именно овчарка и никто другой. Голову пригнула, уши настроила, хвост вытянула. Ясно. Не боится, намерена отобрать добычу.

Катерина разглядывала противника — тусклая шерсть, худые бока. Бедная.

Не дворняга, которая родилась на улице, где выживали поколения предков. Стандартная овчарка, которая никак не принадлежала к бездомному племени.

Овчарок было жалко вдвойне, втройне и вообще в сто раз сильнее, чем любую другую породу. Потому что нравились Катерине больше всех на свете. А родители завели для дочки спаниеля. Куда девочке возиться с громадной собакой? Тимка был чудесным, но — не овчаркой.

Затем институт, работа, замужество. Давние мечты отошли на дальние планы. И сейчас чья-то бывшая домашняя собака настороженно следила за действиями человека.

Катя аккуратно присела, положила зонт. В глаза зверя не смотрела. Просунула руку в дыру в пакете, которая образовалась после хватки зубами. Услышала предупредительный рык. Нашарила упаковку сосисок, потихоньку вытащила наружу. Огляделась, шагнула в сторону к скамейке. Собака отпрянула дальше.

Катя вытряхнула подношение из целлофана, подумала и положила на скамью половину батона. Голодной собаке и хлеб сгодится. Отошла, подняла зонт и не слишком быстро зашагала вперёд, не оглядываясь. Когда повернула голову, позади никого и ничего не увидела.

Благополучно добралась домой. И почему-то промолчала о происшествии. Хотя вовсе не почему. Обязательно получила бы втык от мужа за всё сразу — прогулку через парк и встречу с овчаркой.

Разумеется, собака не выходила из головы. Потому что была овчаркой, а не какой-то другой породы. Катерина плохо представляла, что именно собиралась делать.

Приманить и забрать домой? Ни в коем разе. Максимум, на что муж соглашался — на кота. И то без большого энтузиазма и блеска в глазах.

Зато гипотетически существовал вариант отыскать хозяев. Где? В группах о потеряшках.

И нашла Катерина городские объявления, глянула. Никто не искал овчарку. Или время прошло. Написала своё сообщение, разместила. Первое, что спрашивали в немногочисленных комментариях — фотографию. Действительно.

На следующий вечер бежала с работы, обгоняя сумерки. Несла для собаки мясную кость и упаковку сосисок. В парке на скамейках ещё жались парочки, дышали кислородом пенсионеры, мамаши торопили детей на выход. Катя мелкой рысью спешила по давешнему маршруту.

А никакая собака не пришла.

Сумерки догнали беглянку, фонари спугнули темноту и последних любителей осенней природы.

Катерина топталась у скамейки, где вчера кормила овчарку, пока не сообразила, что является отличной мишенью для кого угодно. Не для собаки, нет. А для целой стаи — вполне. Откуда известно, что не рыскает поблизости свора голодных псин? Ниоткуда. И вообще кто-нибудь рыскает.

Заторопилась домой вместе с никчемным угощением. По дороге представила физиономию мужа при виде мясной кости на ужин. Выбросить, что ли? Куда? И мудрая мысль подсказала — не выбросить, положить возле знакомой скамейки.

Ну да, которую сто раз уже прошла. Повернула назад. Кость и сосиски пристроила за скамейкой и уже не мелкой рысью, а хорошим галопом помчалась в сторону дома. Перед квартирой перевела дух.

В наступающей полумгле вечера третьего шагала через парк с подношением для собаки.

Не собаки — овчарки, потому что ради другой вряд ли отважилась бы дефилировать в темноте по безлюдным аллеям. Добрая душа отнюдь не всегда взывала к подвигам.

Наверное, вчера было слишком рано, поэтому собака не пришла. Но специально являться ближе к ночи желания что-то не возникало. А если собака просто забежала в парк? Вполне приемлемая теория. Заглянула по дороге, наткнулась на дурочку.

И что теперь ждать манны небесной каждый день? Наверняка существуют более хлебные места.

Возле скамьи никаких следов угощения не было.

Значит, кто-то его обнаружил и съел, но кто? Катерина вглядывалась в окружающий мрак, забыв, что стоит под фонарём. Тьма, естественно, умело хранила тайны. «Кормилица» положила на землю очередную приманку.

Наверное, лучше завтра позже зайти, когда наступает время охоты для хищников. Попросить мужа, пусть встретит на выходе к дому. Объяснить, что задержится на работе, а вокруг темно и страшно.

А муж не понял:

— Зачем вдруг через парк идти по темени?

— Нууу… ближе.

— Насколько? На 100 метров? Нет, я встречу, если хочешь, но смысл в чём? Давай лучше на остановке подожду, нормальной дорогой пойдём, без экстрима.

В общем, план с треском провалился. Но кость за скамейкой опять пропала. Наступила пятница.

Что делать на выходные? Вечером вдруг сорваться из дома? Два дня подряд? И под каким предлогом? Срочно в магазин приспичило? Бред. Но и сидеть спокойно теперь не получится. Овчарка будет ждать… или не овчарка?

Разум подсказывал Катерине, что создала проблему из ничего. Не факт, что за едой приходила овчарка. Впрочем, какая разница? Большая. Совершенно не собиралась бегать по парку и кормить бродячих псин, хотя жалко, безусловно, всё живое. Но раньше собака обходилась без подачек? Два дня — не столь великий срок для хищника.

В дикой природе, рассуждала Катерина, пища достаётся не по графику. Поймали добычу — хорошо, набили животы до следующей охоты, которая вовсе не всегда заканчивается удачей. Но кость и упаковка сосисок — не лось или олень.

Катя ворочалась, ворочалась и подскочила с утра пораньше. Объявила мужу, что в магазин сбегает. Денис удивился — зачем? Бананов захотелось, просто мочи нет!

— Бананов? Ты, мать, ничего от меня не скрываешь?

— В смысле?

— Обыкновенном! Странные желания возникают у беременных. Давай колись! Сам и схожу.

— Да нет никакой беременности. Давно хотела купить, всё выскакивало из головы. Сиди! По дороге что-нибудь ещё вспомню.

Погода, словно назло, стояла расчудесная. За ночь сгинули непроглядные тучи, небо избавилось от обузы, воспарило над городом, выгнулось безупречным куполом. Солнце обозревало владения свои, поглаживало крыши домов, скользило по сирым воздетым ветвям.

Под ногами шуршали жёлтые листья, кувыркались, планируя в последнем полёте.

Разумеется, в парке ожидало столпотворение. Какая собака в здравом уме покинет укрытие? Катя наивно лелеяла мысль сфотографировать овчарку при дневном свете.

Всё-таки прошла по дальним дорожкам — а вдруг? «Вдруг» не случилось. И на знакомой скамейке, за которой оставляла угощение, сидело целое семейство с детьми. Об этом тоже почему-то не подумала. Куда теперь кость девать? Мясную, сытную. Не домой нести, в самом деле.

Покрутилась вдоль кустов, типа листики собирала. Незаметно вытряхнуть костяру из пакета не вышло. Углядела подальше пустую скамейку, присела. И тихой сапой, вроде бы невзначай, затолкала булдыгу под сиденье.

Домой вернулась с чувством выполненного долга. Бросила ключи на тумбочку, поставила сумку. Выглянул из комнаты Денис:

— А где бананы?

— Эммм… тьфу, опять забыла.

— Не понял, ты куда вообще ходила? Вроде в магазин?

— Погода хорошая. В парке народу полно. Бог с ними, с бананами, завтра куплю.

А назавтра муж тоже вознамерился погулять. Заодно прошли по торговым точкам, купили среди прочего злосчастные бананы. Овчарка осталась без ужина.

В понедельник неслась Катерина по парку засветло. Пища за скамейкой регулярно исчезала, что вселяло надежду, что когда-нибудь и собака объявится. А потом найти прежних владельцев или пристроить новым. Домашней овчарке никак не место на улице.

Всю неделю ничего не происходило. И пришла пятница. Катя привычно шебуршилась за скамейкой, когда буквально над ухом рявкнули:

— Попалась? Минёрша чёртова! — над спинкой сооружения нависал мужик.

— Ка… какая минёрша? Вы что?

— Обыкновенная! Закладочку делаешь? Знаем, знаем, телевизор смотрим, новости читаем. Сейчас полиция разберётся!

— Я собаку кормлю. Вот кость, сосиски — смотрите!

— Угу, только собаки я здесь что-то не наблюдаю. Показывай, что положила!

Зверь видел, что человек был слаб. Ничего не стоило сбить с ног одним прыжком. Но человек зачем-то приносил еду. Ни одна веточка не хрустнула под мягкими лапами.

Мужчина схватил было Катю за руку, и вдруг рядом с девушкой из ниоткуда возникла собака Баскервилей — овчарка с оскаленной мордой.

Бдительный гражданин застыл в позе кролика перед удавом. Ослабил хватку, взвизгнул шёпотом: «Держи своего кобеля!» — и бочком-бочком обогнул скамейку. Затем задним ходом потихоньку ретировался. Собака смотрела вслед. Резко нагнула голову, схватила кость и бесшумно растаяла в темноте.

Значит, всё-таки овчарка. Ватные ноги одолели пару шагов до скамейки, куда рухнуло вялое тело. Катерина медленно соображала. Нет, овчарка защитила не благодетельницу, а всего-навсего свою добычу.

Но защитила! Выходит, следила и была поблизости. А вывод какой? Замечательный — больше нечего бояться. Источник пищи собака будет охранять.

Катерина сползла со скамейки, побрела домой. Оглянулась напоследок — никого.

И прошёл месяц. Задули ветра, полили дожди. Парк опустел, и Катя спокойно шла в полосе фонарей среди мрака. Во-первых, сомневалась, что повстречает любителей адреналина в подобную стынь, а во-вторых — рядом незримо присутствовала овчарка.

Но вот именно, что незримо. Больше ни разу Катя её не видела. Давно отбросила мысль приманить, найти хозяев прошлых или будущих. На объявление никто не ответил. Возможно, что собака жила при каком-нибудь дворе или складе. А в парк заглядывала погулять. Или по старой памяти, потому что раньше сюда водили. Тоже приемлемая версия.

Но нельзя изо дня в день кормить призрак? Хотя, почему бы и нет. Пройдёт зима и, скорее всего, что собака сама перестанет заходить в людное по весне место.

А пока она здесь и жива, пусть кушает на здоровье. Настоящая овчарка со стоячими ушами.

Глава 2

В ноябре выпал снег. Хмурый парк засиял, словно намытое стекло. Светлый стоял, нарядный, с аллеями в бусах фонарей, за которыми не таилась тьма. Мелкий снежок сыпал и сыпал, затирал землю набело.

Народ вспомнил о прогулках на свежем воздухе, допоздна колготились и стар и млад.

А Катя кормила собаку. Овчарку, потому что на снегу за скамейкой чётко выделялись отпечатки крупных лап. С работы не спешила, чтобы приходить в парк попозже. И переживала, что на светлом фоне зверю труднее затаиться. Собака — не заяц, который меняет цвет шубки.

Вдруг опять стала побаиваться ходить в одиночку. Раньше знала, что защитница где-то поблизости сливается с темнотой, а теперь парк просматривался чуть ли не насквозь. Но собака приходила.

Сосиски Катерина больше не покупала. Выбирала мясистые кости, продавцы оставляли обрезки. Удивлялись, почему девушка заходит каждый день, а не возьмёт с запасом. Тем более, что не всегда был хороший выбор.

Покупательница что-то бормотала о свежем-свежайшем, аллергию приплетала. Ну, дело хозяйское. У каждого в голове — свои тараканы.

А Катя, честно говоря, прикидывала, сколько это будет продолжаться. Кстати, добрым словом не раз вспоминала бдительного гражданина. Во-первых, он, безусловно, прав, что не прошёл мимо, хоть и ошибся с выводом. А во-вторых — поняла, что собака охраняет еду и кормилицу. Пусть и не видела сейчас защитницу, но была уверена, что зверь следит за сохранностью лакомых кусков.

И всё больше приходила к выводу — овчарка не бездомная, где-то есть надёжное жильё. Без крыши над головой давно бы попробовала наладить контакт.

Поэтому и смущали Катерину собственные действия. Рассчитывала приманить собаку, найти хозяев, но даже сфотографировать не сумела. Приходили мысли, что живёт овчарка у каких-нибудь алкашей, ещё и обожает их до безумия.

Пропитание добывает сама, потому что кушать хочется. Неожиданно благодетельница объявилась в парке. Отличная новость, но никак не повод предавать своего Человека за кусок мяса.

Тогда какова роль самой Кати?

Конечно, посещала умная мысль — спрятаться и проследить, куда собака уходит. Но голова пока ещё воспринимала мир трезво. Привлечь мужа — из области фантастики. Мало того, что высмеет саму идею, вдогонку запретит жене дурью маяться. Додумается встречать на остановке, домой вести под конвоем. Нет, муж отпадал по всем параметрам.

Не потому, что ненавистник всего живого на этом свете. Во дворе угостить кошечку — пожалуйста. Даже половинкой своей котлеты. И не раз. Собак побаивался и не понимал.

Кормить здоровенную овчарку да ещё по вечерам в парке? Бесполезно и пытаться объяснить. Скорее туземец поймёт принцип работы космической ракеты.

Однажды на заре совместного бытия Катя возмечтала было:

— Давай заведём собаку!

— Какую собаку? Зачем? — Денис растерянно смотрел на вторую половину, силясь уловить завихрения женской логики.

— Что значит — зачем? Самое преданное животное на свете! Любит не за какие-то заслуги, а просто так. Будет встречать нас, радоваться.

— Я тоже тебя люблю просто так, а не за какие-то заслуги. Встречаю и радуюсь. И, кстати, не собираюсь ни с кем делить. Для чего ещё собака нужна?

Катя с воодушевлением описывала прогулки, Денис напомнил, что на дворе бывают и дождь, и слякоть. Темень ещё. А затем и вовсе дети пойдут — какие прогулки? В общем, надеяться на помощь мужа — утопия. Кормёжка чужой собаки выглядела тоже глупо.

И представила Катерина, что бросила неблагодарное дело. Пришла домой, разогрела ужин. А в парке возле скамейки бродила овчарка, растерянно вынюхивая несуществующие следы.

…Зверь научился таиться и на белом снегу. Деревья и частоколы кустов по зиме никуда не делись. Чёрная шерсть на спине поблескивала в свете фонарей, ребра не проглядывали сквозь шкуру, лапы уверенно ступали по мёрзлой земле.

Теперь врагов у зверя на территории не было. А был собственный дом в углублении возле тёплых труб и хлебные места, где подавали еду: кафе неподалёку, школа и садик, парочка магазинов. Правда, на охоту пёс выходил ночью или ранним утром, днём предпочитал отлёживаться в логове. Поэтому не всегда приходил с добычей.

И вдруг пища начала появляться сама. Не совсем сама, пёс отлично знал, что её приносит человек. Зачем? Не собачьего ума дело. Главное — не попадаться на глаза.

Смутно помнил время, когда люди не вызывали опасения. Потому что рядом всегда шёл свой Человек, самый лучший на свете. И даже имя сохранила собачья память — Маша. И второе, собственное, на которое привык откликаться с детства — Гром.

— Гром, ко мне! Ко мне, назад, стой! Гром!

Лапы сами несли годовалого подростка на поиски приключений. Овчарёнок вылетел из леса на обочину шоссе. Сообразил, что зарвался и место незнакомое. Прилёг отдышаться, ждал Машу, потому что куда она денется?

На машину, которая вдруг ехала по дороге, кинулся и облаял, чтобы убиралась отсюда. Взвизгнул от страшного удара, хотел вскочить на лапы — и не смог.

Водитель еле успел вывернуть руль. Притормозил, выскочил из машины, постоял над собакой, затем осторожно поднял и дотащил до сиденья. Въехал во двор, затворил ворота, открыл дверь жигулёнка:

— Ну что, бабуля, принимай пополнение!

— С ума сошёл, старый? Зачем нам такая здоровенная псина? Ещё и породистая. Украл, что ли, сдуру?

— Ты особо-то не кричи. Лежал у дороги. Похоже, что из машины выкинули, вот и ждал глупый. Молодой совсем. Бросился к моей, затормозить еле успел, всё равно в бок ударил. Давай посмотри, что с ним. Ну и люди.

Гром сам сполз на землю. Прихрамывал, но шёл. Не понял, где лес и Маша, и зачем его сюда привезли. Заскулил тоненько. На голову опустилась чужая рука:

— Ничего, ничего, не плачь. Кости, вижу, целы, остальное пройдёт. Давай на крыльцо приляжешь. Бабка! Неси нам воды и поесть чего.

Гром жадно лакал воду, а на цепи заходилась лаем чужая собака.

Затем Гром спал. Просыпался, ждал Машу и опять проваливался в сон, в котором всё равно ждал Машу. Потому что ещё никогда она не бросала своего Грома.

На ночь его не пустили в дом. А где удобный матрасик и любимая игрушка — плюшевый зелёный дракон? Гром без него никогда не засыпал. Носил за собой к миске, тащил назад на место, укладывал морду на мягкий бочок. Где здесь дракон?

Овчарке постелили коврик на крыльце. Чужая собака больше не лаяла, Гром потихоньку бродил по двору. Теперь его звали Мишкой. Когда перестал хромать, дед сколотил будку и посадил пса на цепь. Овчар не понял. Рвался из удавки, грыз железные звенья, рычал на бабку и переворачивал миску. Затем завыл.

— Старый, увези ты его куда-нибудь! Не видишь — пёс породистый, не место ему на цепи. К другой жизни привык.

— Куда увезти, если хозяева выбросили?

— Ну хоть в приют какой. Там знают, что делать, пристроят к нормальным людям. Да и не прокормим. Ему же мясо каждый день подавай, а не борщ с хлебом. Хватит нам и Кузи.

«Старый» размышлял. Мишка больше не выл. Укладывал морду на лапы, лежал и ждал Машу. Хлебал потихоньку борщ, смотрел на ворота. Бабка садилась рядом, гладила ушастую голову, жалела, украдкой лакомые кусочки подсовывала. Вздыхала.

Однажды сняла ошейник, пустила Мишку погулять по двору. Когда вечером открылись ворота, чтобы въехала машина, Гром выскочил на свободу. И помчался по улице искать Машу, свой матрасик и дом, и плюшевого дракона.

Частные владения на окраине упирались в городские многоэтажки. Гром бродил по дворам, не понимая, где очутился. И дорогу назад не помнил.

Переночевал в каких-то кустах, наутро поел бы и борща с хлебом, который здесь никто не предлагал. И миски нигде не было, хотя едой пахло.

На третий день, когда живот окончательно прилип к спине, обнаружил пищу, которую нагло поглощал здоровенный кот. Соперника прогнал, но еды оказалось обидно мало.

Затем нашёл мусорные баки с весьма заманчивым запахом и кучей претендентов на пропитание. Понял, что его боятся, силой беззастенчиво пользовался.

Со временем изучил хлебные места. Неоднократно в Грома швыряли камнями, палками, гнали, улюлюкая вслед. Пёс привык держаться в стороне от людей, на промысел выходил ночью. Даже примкнул было к стае, но быстро убедился, что им самим еды не хватает.

И второе — именно в компании сородичей чуть не попал в отлов. С тех пор вёл жизнь одиночки.

Попадались и добрые люди, которые кормили, звали за собой. Гром осторожничал и никому не верил. Покидал опасную территорию при малейших попытках приманить поближе. Потому что искал не чужих, а Машу, дом и плюшевого дракона.

За год стал настоящей бродячей собакой. Привык, что чувство голода — это нормально. Ничего не знал насчёт объявлений во всех соцсетях, и что Маша несколько раз приезжала в районы, где видели похожую собаку. Старался надолго нигде не задерживаться. А затем вдруг обосновался возле парка.

Заночевал под тёплыми трубами, наутро пробежал вокруг — понравилось. Место вдали от людей, бурьян и буераки. Спал в ямке, которую со временем расширил и углубил.

Однажды вечером привычно вышел на промысел, трусил незаметно среди кустов. Знал, что без труда найдёт возле урн понадкусанные пирожки, начатые упаковки печенья, рассыпанные чипсы и прочие следы людских трапез.

И вдруг унюхал аппетитный запах. Аромат принадлежал человеку. Одинокому, который зачем-то в сумерках спешил через охотничьи угодья, топая на всю округу. Выхватывать пакеты Гром ещё не пробовал, но почему бы нет? В общем-то, плёвое дело.

А человек оказался вооружён странно знакомой штуковиной. Гром отпрыгнул, не собираясь упускать добычу. Помнил, что ничего страшного в этом предмете нет.

Против ожидания, человек бой не принял. Наоборот — оставил вожделенную пищу. Добровольно.

На следующий вечер пёс и не рассчитывал на удачу. Следовал проторенной дорогой, когда издалека приметил человека. Наблюдал за нелогичными действиями, прячась за редкой гребёнкой кустов. Субъект шёл вперёд, затем развернулся назад, встал во всей красе возле знакомой скамейки. Нападай — не хочу. Интересно.

Зверь бесшумно подкрался поближе. И по чувствительному носу шибанул небывалый фимиам — почти забытый запах настоящего мяса. Так не бывает, но чудо произошло. Гром нашёл за скамейкой упаковку сосисок, а главное — шикарную кость.

Человек приходил каждый вечер. Нет, не приманивал и не делал попыток познакомиться. Просто приносил пищу.

И когда чужой решил отобрать законную пайку, Гром без труда показал, кому принадлежит добыча. Давным-давно усвоил, что люди хоть и опасны, его самого боятся.

Человек возник и завтра, и послезавтра. Гром постепенно привык есть досыта. Пришло в голову проследить, куда благодетель уходит. Зачем? Нууу… на всякий случай. Вдруг настанут опять голодные времена.

…Катя не подозревала, что в отдалении за ней крадётся собака. Вышла из парка, пересекла дорогу.

Глаза зверя долго не выпускали фигуру из вида, отличая от прочих, пока расстояние не затёрло силуэт окончательно.

Глава 3

Катерина потихоньку злилась на овчарку. Строила планы, каким образом приманить осторожного зверя. По логике вещей, в первую очередь собака заинтересована в более близком контакте. Или действительно жила при хозяине и в новом не нуждалась?

Потому что собаки — единственные существа на планете, которые любят своего Человека совершенно бескорыстно. Просто за факт существования. Боготворят самого последнего бомжа, если он вдруг оказался хозяином.

И не променяют картонку в роли дома ни на какие сказочные дворцы с трёхразовым питанием и личными апартаментами.

Похоже, что именно с подобной ситуацией Катя и столкнулась. Овчарка приходила в «столовую», игнорируя обслуживающий персонал. Замену своему Человеку не искала.

Катю абсолютно не устраивало существующее положение. Сколько ещё кормить призрак? Месяц, полгода, год? Да и не это главное. Породистой овчарке не место на улице — вот что. А бомж? Если он вырастил компаньона со щенка? Или пёс живёт при какой-нибудь стройке? У сторожа, например.