Лидия Гулина Дар Евы

Глава 3. В которой Эмеры начинают жить на корабле.

– Из!

Ева резко села, распахнув глаза. Хриплый крик напряг пересохшие рот и горло, которые тотчас начало саднить. По разгоряченному телу стекали капли пота, и она рывком скинула тяжелые одеяла. В глаза будто соли насыпали: их нещадно щипало. Веки с трудом разлеплялись, но и помещение, в котором очнулась Ева, оказалось темным, как самая долгая ночь в зоне дождей. И таким же холодным. По коже пробежали мурашки, и она обхватила себя за плечи, мельком отметив, какая легкая и мягкая ткань у платья, в которое она одета, – совсем не похожа на тот грубый материал, из которого она обычно шила домашние одежды.

В голове стрельнуло, как от удара, и Ева зажмурилась от боли. Головокружение мигом вернуло младшей Эмер последние воспоминания.

Матильда. Долг. Клятва. Водоворот. Появившийся в воздушном пузыре корабль-чудовище. И капитан, возникший на пороге их дома и забравший Эмеров с собой.

Еву замутило, и она снова распахнула глаза. К ней вернулось ощущение бескрайнего неба над головой. Мучительное чувство качки и падения. Ева слышала о морской болезни, забирающей у людей возможность передвигаться с острова на остров. Симптомы всегда казались ей схожими с ее собственными, не считая, конечно, того, что мутило ее не на кораблях, а под открытым небом, и головокружение заканчивалось не просто тошнотой и рвотой, а припадками и потерей сознания.

Как и в этот раз.

Затылок пульсировал: Ева была уверена, что там огромная шишка от падения. В прошлый раз, когда ее пытались вытащить из дома дальние родственники матушки, приехавшие погостить, Ева десять, если не больше, морей отходила дома, не вставая с постели.

Глаза понемногу начали привыкать к темноте, и вокруг проступили очертания комнаты. Ева огляделась, гадая, где же она. Затем прислушалась к своим ощущениям. Она ни разу не была на кораблях или лодках, но отец подробно описывал, на что похожа качка на волнах. Сейчас она чувствовала лишь легкое гудение пола, похожее на гул острова-медузы.

Ева с облегчением выдохнула: значит, она не на корабле. Возможно, капитан решил, что ему не нужна такая обуза, и решил оставить ее на острове. Ее… Внезапная догадка сжала сердце Евы. Где ее сестра и матушка? Со страхом на душе Ева вскочила с кровати и, не обращая внимания на закружившуюся голову, кинулась к тусклому очертанию двери.

– И…!

Ева не успела выкрикнуть даже сокращенное имя сестры, когда пол ушел у нее из-под ног, и она упала, снова больно ударившись затылком. За толчком последовал еще один, а затем Ева ослепла. Так она решила, когда яркий свет затопил всю комнату, вгрызаясь в глаза даже сквозь сомкнутые веки. Жуткий крик, громче, чем при пробуждении, вырвался из ее горла, и она услышала громкий топот и звук открывшейся двери.

– Ева!

Услышав свое имя, она сразу замолчала, узнав пришедшего. Тень закрыла Еву от яркого света, и она почувствовала теплые руки, которые обвили ее шею, прижимая к мягкому родному телу. Ева всхлипнула и уткнулась носом в сестру, неизменно пахнувшую яблоками.

– Все хорошо, милая, я здесь, – тихо произнесла Изабель Еве на ухо, поглаживая по голове. – Мама! Ева проснулась!

Раздались еще шаги, и другая пара рук обняла сестер.

Еву трясло. Но не от холода или страха. На нее накатила волна облегчения: ее родные рядом. Где бы они сейчас не были – они вместе.

Прошла пара лучин, и Изабель с матушкой отстранились, внимательно вглядываясь в лицо младшенькой.

– Ты давно проснулась, дорогая?

Ева уже вечность не слышала голос матушки, и чуть не заревела от ее вопроса.

Анна выглядела хорошо. Намного лучше, чем помнила Ева. Румянец покрыл загоревшие щеки матушки, глаза снова блестели, в них отражалась искра Дара, спрятанного глубоко внутри. Анна уже не выглядела живым трупом, пустой оболочкой, потерявшей душу вместе с любимым мужем. Анна была живой, и это заставило Еву проглотить слезы, и улыбнуться.

– Буквально пару лучин назад, – как можно бодрее ответила Ева. – Вокруг было так темно, а потом эта тряска и свет…

Она обвела взглядом комнату, которая раньше тонула в темноте, теперь она горела от лучей солнца, проникающих через большое окно напротив резной кровати. Вся мебель в комнате была сделана из дерева, из дорогостоящего материала, который обычно уходил на создание кораблей. Чаще мебель делали из неисчерпаемой глеи, которая при застывании выдавала разные формы. Но больше всего Еву поразило другое: из глеи же должны были быть стены, пол и потолок, но они выглядели иначе. Их поверхность выглядела не серой и шершавой, а гладкой и коричневой.

Изабель протянула руку сестре и помогла той встать. В этот раз Ева почувствовала под ногами легкую качку, но не успела спросить про нее: Изабель дала ответ на не прозвучавший вопрос.

– Да, я тоже в первый раз испугалась, когда Акупара всплыла на поверхность, но ты быстро привыкнешь. В этот раз получилось резко: видимо, попали в водоворот или водную яму. Скоро ты уже не будешь замечать тряску.

Изабель говорила, а Ева глупо смотрела ей в рот.

Акупара. Монстр-черепаха, несущая на спине огромный корабль и погружающаяся под воду в воздушном пузыре. И Ева сейчас была на ее борту. Она с детства мечтала отправиться в путешествие и, конечно, в самых смелых мечтах это происходило на корабле-чудовище. Но это были всего лишь мечты, которые никогда не должны были стать явью. Тем более такой, где она и ее семья попали в рабство.

Вспомнив о самом неприятном, Ева оглядела сестру и матушку с ног до головы. Они не выглядели замученными или уставшими, наоборот, они будто светились внутренней энергией. Одеты обе были в теплые платья из личных закромов: Ева шила их на холодную зону дождей. Она ожидала, что им выдадут невзрачные робы и закуют в кандалы, но руки женщин перед ней были свободны. Тогда она внимательно всмотрелась в лица и обомлела: и у Анны, и у Изабель в правом ухе красовалась сережка – тончайшее деревянное кольцо с коралловой бусиной в виде продетой в него головы черепахи. Рука невольно метнулась к своему уху, и Ева обнаружила такое же украшение у себя.

– Что это? – тихо спросила она у старших. Почему-то в тот момент она больше всего испугалась, что это один из древних артефактов, связывающих моряков с капитаном. Подобная магия давно была забыта, о ней упоминалось только в сказках и легендах, но не тяжело представить, что она вернулась, когда твоя сестра имеет власть над водой, мать – над огнем, а все вместе вы находитесь на спине огромной морской черепахи.

Изабель тоже притронулась к сережке. Очень нежно и аккуратно. Будучи водным магом, она обладала роскошными иссиня-черными волосами и такими же глубокими темными глазами, которые не так выгодно смотрелись бы на смуглой от постоянного нахождения под солнцем коже. Но не у Изабель. Она всегда притягивала взгляды прохожих: и мужчин, и женщин. Первые любовались ее красотой, а вторые завидовали. Сестре нравилось подобное внимание, и она использовала любую возможность подчеркнуть свою фигуру или черты лица. Она успешно с этим справлялась подручными средствами, всегда просила отца привезти из путешествия любую побрякушку: кольцо, заколку, гребень, – и отец привозил, не жалея для любимой дочери последней жемчужины. Как привозил Еве книги и ткани, а Анне новые рецепты, сухофрукты и специи, стараясь порадовать каждого. Это были недорогие вещи: украшения и те обычно из кораллов или застывшей глеи.

С тех пор, как отца не стало, вся ответственность за Семью легла на Изабель. Постепенно она продала все свои украшения, не позволив сделать то же самое с книгами Евы – единственной отдушиной заключенной в четырех стенах девушки.

Новая сережка тоже содержала коралл, но было там и дорогостоящее дерево, и изысканная резьба, что придавало ей еще более роскошный вид. И явно нравилась Изабель.

– Такие украшения носят все на Акупаре, – ответила сестра, и ее щеки порозовели. – Капитан Мортимер дал и нам подобные.

– Зачем? – вопрос сорвался с губ Евы. С чего бы капитану давать рабам знак отличия его команды?

Казалось, Изабель вопрос озадачил, и ей на помощь пришла Анна.

– Капитан не так суров, как может показаться, доченька, – она завела выбившуюся прядь волос у Евы за ухо и оставила свою руку на ее щеке, нежно поглаживая. – Он разрешил нам взять с собой все, что мы хотим, а на корабле выделил каждой по каюте. Он даже дал нам посильную работу и обещал платить. Ты присядь, доченька, сейчас мы расскажем.

Оказалось, что Ева провела без сознания несколько морей. Рядом с ней постоянно дежурили то матушка, то сестра, обтирая вспотевшее тело и пытаясь скормить ей хоть немного размягченной еды и влить хоть каплю воды. На третье море пребывания на корабле капитан даже прислал корабельного врача на помощь, и он оставил Еве настойки, которые постепенно сняли лихорадку и сделали сон спокойнее.

Остальное время Анна проводила на кухне, помогая коку. Всем так понравилась матушкина стряпня, что ее попросили стать помощником повара, чья еда успела уже всем приесться. С тех пор Анне становилось лучше с каждым пройденным морем – использование силы будто излечивало.

А сестра нашла себе место в команде уборки. Небольшая группа молодых девиц – все черноволосые, как Изи – с утра до ночи бегала по всему кораблю, отмывая его от грязи и спасая от морских паразитов, прилипающих к нему снаружи.

– На Акупаре к каждому относятся как к члену экипажа, не разделяя рабов и наемных рабочих. По сути, вторые отличаются только тем, что имеют возможность в любой момент сойти с корабля, – объяснила такое своеволие Изабель. – Капитан ко всем одинаково строг и справедлив. Но ты лучше не зли его, Ева, иначе не избежишь наказания.

– Изабель на себе испытала справедливый нрав капитана, – мягко улыбнулась Анна. – В первое рабочее море она разлила мыльную воду по палубе, надеясь так ускорить работу, и несколько матросов поскользнулись, набив себе нехилые такие шишки.

– Ну я же не нарочно! – проворчала Из.

– Не нарочно, но отработать три ночных вахты – за каждого упавшего моряка – ты заслужила.

Анна улыбалась, рассказывая об этом случае, да и сестра не выглядела обиженной. Судя по всему, они неплохо проводили время, и им даже нравилось на корабле. Отчего-то вместо радости Ева ощутила укол в сердце.

– Но мы ведь все равно рабы, так? Нас украли прямо из дома, вы забыли?

Вся веселость сошла с лиц родственниц, и Ева тут же пожалела о своих словах. Она слишком привыкла молчать при посторонних и высказывать накипевшее за море своим. И не могла она так просто простить капитана, вырвавшего ее совсем неподготовленную из дома.

– Ева, милая, – матушка мягко взяла руку дочери в свои ладони. На них появились свежие мозоли, а от самой Анны начал исходить незнакомый Еве новый аромат моря и специй. – Мы ничего не можем поделать с Клятвой, которую дал Бром капитану Мортимеру. Я не знаю, почему твой отец так поступил: проиграл свою семью в белот. Но, возможно, у него были на то причины.

– Тут не так плохо, – вставила Изабель. – Нас сытно кормят, не обижают, даже платят жемчужины за работу. Мало, но хватает, чтобы вечером купить себе вкусностей или перекинуться с кем-нибудь в карты. Капитан тщательно следит за погодой на корабле. Не позволяет только сходить на берег на остановках и опускаться на дно. Но это вполне можно пережить.

– На дно? – переспросила Ева. О таком она не слышала.

Прежде чем ответить, родные переглянулись, и ответила Еве матушка:

– Капитан Мортимер – не обычный купец, – Анна немного замялась. – Он не служит никакому острову или королю…

– Он пират?! – воскликнула Ева и вскочила с кровати, на которой они все втроем сидели.

– Нет, что ты, – зашикала на нее Анна, нахмурившись. – Он не пират, а охотник за сокровищами. Команда Акупары погружается на дно и исследуют его, отыскивая затонувшие корабли и их товары.

– А еще они иногда находят следы былой цивилизации, представляешь, Ева? – Изабель тоже любила старые сказки, не зря матушка читала их им обеим. И если младшая предпочитала легенды о живых кораблях, то старшая больше интересовалась забытыми богами и людьми, жившими тысячи оборотов назад.

– То есть он обычный контрабандист, – проворчала Ева, но все же немного успокоившись, села обратно к родным.

– Не называй его так, милая, – осторожно заметила Анна. Видимо, она уже имела неосторожность так поступить. – Контрабандисты, как и пираты, вне закона, а капитан Мортимер имеет даже несколько контрактов с крупными островами на вылов потонувших судов.

– Он вылавливал груз для короля Аурелии! – добавила Из.

Ева с подозрением уставилась на сестру. Слишком уж воодушевленной та казалась. Глаза блестели, кожа светилась, и от нее, и от матушки исходила энергия. Такое случалось, когда они особенно активно пользовались своими Дарами – словно сами боги поощряли их в этом.

Но Изабель светилась ярче. Ева никогда не видела сестру такой счастливой.

– И все равно я ему не доверяю, – насупилась Ева. Она-то не чувствовала никакого воодушевления.

– Давай начнем с малого, и ты познакомишься с ним поближе? – улыбнулась Из. – С ним и остальной командой. Да, большинство из них выглядят как отъявленные бандиты, но поверь, в душе они – добряки.

Ева вспомнила Вика и Дома – бугаев, которые пришли с капитаном Мортимером за ее Семьей. Гнилые зубы, мерзкий гогот и пожирающие девушек, словно добычу, глаза. Они совсем не выглядели добряками.

– Не думаю, что мое мнение изменится, – заключила Ева.

– Время покажет, милая, – матушка взглянула на младшую дочь понимающе, а затем обернулась на дверь.

Последние несколько лучин то Анна, то Изабель посматривали в сторону выхода. Им не терпелось уйти, заняться своими новыми обязанностями, влиться в новый мир, в котором Еве, казалось, нет места. Как могла она удерживала родных разговором, но все чаще Изабель будто прослушивала вопрос, а Анна начинала рассказывать только им двоим понятные вещи. И Ева отпустила их, притворившись, что не заметила, как быстро они засобирались и ушли, оставив ее одну. Взяли только обещание отдыхать и спать, а еще Из предложила Еве завтра устроить экскурсию по кораблю.

Как только дверь закрылась, и Ева осталась одна, в комнате заметно потемнело. Садилось солнце, но ярче его лучей были две женщины, освещавшие помещение своим присутствием. Тяжело вздохнув, Ева рискнула выглянуть в окно.

Бескрайнее полотно океана. Она даже не знала, как называлось море, в котором они сейчас находились. Агнес из оборота в оборот проплывала по одному и тому же маршруту, не меняя направления, и Ева выучила все триста морей на их пути. Они отличались зоной, цветом, наличием водоворотов, морскими обитателями, температурой воды – Ева могла лишь мельком выглянув в окно сказать, где они. Море под ними сейчас было ей незнакомо: сиреневое – из-за планктона, – спокойное, без водоворотов в пределах видимости. Единственное, что знала Ева наверняка – они в зоне цветения: по небу проплывали редкие кучерявые облака.

Перед окном мелькнула веревка: кто-то спускался очистить корпус. Не желая никого больше видеть – не Из ли это решила проверить сестру, а может, того хуже, это незнакомая девушка, – Ева задернула плотные шторы.

На прикроватном столике Эмер обнаружила лампу, которую сразу же зажгла. Рядом лежала пара книг, ее любимых сказаний и легенд – наверняка это Из или матушка оставили специально для нее, странно только, что они сами с интересом рассматривали корешки.

Ева уселась на кровати и взяла одну из книг, на которой была изображена огромная морская черепаха, точь-в-точь Акупара. На спине чудовища спиной к читателю стоял человек в капитанской треуголке.

«Капитан Мортимер, да? – Ева вспомнила имя капитана. – Даже имя почти как у бога смерти Морта».

Ева брезгливо отложила книгу.

Еще пару раз за вечер она хотела подойти к двери, чтобы открыть ее и выйти – узнать, где она находится. Каждый раз ее останавливал шум за стеной. Незнакомый, пугающий. За дверью кто-то смеялся, говорил, топал. За окном пробежала тень, и послышался звук скребка о стекло. Теплые при прикосновении стены еле заметно пульсировали, отдаваясь в прислоненной ладони, и Ева передвинула кровать на середину комнаты.

Так и сидела на ней в свете лампы, сжавшись в комочек, пока не уснула. Только краем сознания уловила, что кто-то заходил в комнату и укрыл ее одеялом и ароматом моря.

Глава 4. В которой Ева знакомится с Марком.

Ни на следующее море, ни после него Ева так и не согласилась выйти из комнаты, как ее ни упрашивали матушка и сестра.

Сильнее незнакомых коридоров и людей ее напугал ночной посетитель. Когда наутро Ева спросила Изабель и Анну, кто из них заходил к ней перед сном, родные переглянулись: обе работали допоздна и, чтобы не беспокоить младшую, сразу ушли спать.

С тех пор Ева уже три моря подпирала дверь стулом, выбегая из комнаты только в нужник, так удачно расположенный в тупике длинного коридора по соседству с ней. Матушка приносила с кухни знакомые Еве блюда, стараясь порадовать хотя бы желудок младшей дочери. Изабель в красках рассказывала о команде корабля. А Ева гадала: почему капитан до сих пор не приказал привести к нему бьющую баклуши рабыню, ради которой, как она узнала от сестры, корабль сделал большой крюк.

Ответ пришел сам собой на четвертое море после пробуждения Евы от до боли знакомого ей стука в дверь. Громкий и монотонный – не так стучала Изабель двумя свечами раньше, чтобы принести сестре завтрак.

– Ева?

Девушка вздрогнула. Вот он опять пришел, чтобы забрать ее из обжитого места. Только она начала привыкать к своей каюте и выстроенному островку безопасности. Собрав все ткани и подушки у себя и одолжив ненужное у сестры и матушки, Ева соорудила на кровати в центре комнаты целую крепость. Подобные она делала в детстве в те моря, когда ее особо настойчиво пытались вывести на улицу.

– Ева! – Капитан еще сильнее забарабанил по двери. – Я знаю, что ты внутри. Открой!

Мортимер с силой подергал дверную ручку, но стул стойко держал оборону.

Ева укуталась с головой в три одеяла и зажала уши руками. Если капитан прикажет, она не сможет сопротивляться.

Внезапно Мортимер прекратил ломиться в каюту. Ева прислушалась.

Тишина.

Осторожно, стараясь не издать ни звука, она вынырнула из своего кокона из одеял и посмотрела на дверь. В просвете внизу Ева видела подвижную тень: капитан не ушел. И только Ева поняла, что он делает у нее за дверью, как Акупару резко качнуло сначала в одну сторону, а затем в другую, выбивая стул и отбрасывая его в сторону. Ева снова закуталась в одеяла, спасаясь теперь от летающих по каюте вещей.

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Мортимер, аккуратно прикрывая за собой. Ева слышала, как он прошел к ее островку. Капитан остановился прямо перед ней, Ева была готова поклясться, что даже чувствует жар, исходивший от него.

– Ева Эмер, – начал Мортимер. Ева его не видела, но представляла, что он стоит перед ней также как и тогда, самодовольно скрестив руки на груди. – Хватит прятаться. На моем корабле нет места для лоботрясов.

Практически жуя попавшее в рот одеяло, Ева невнятно пробурчала ответ.

– Что? – голос капитана прозвучал ближе.

Тихо, еле слышно, Ева снова попыталась ответить.

– Да вылазь ты отсюда, я тебя не слышу! – Мортимер резко стянул с девушки одеяла, отбирая у нее защиту. И тут же бросил их обратно в смущении: Ева скорчилась в одной ночной сорочке.

– Что вы себе позволяете! – от испуга Ева даже повысила голос, и тут же заволновалась от этого. Она смотрела на капитана снизу вверх, снова прикрывая одеялами ночную сорочку и оголенные ноги.

– Уже солнце в зените! Кто ходит в такое время в одежде для сна! – Хоть Ева и была вновь накрыта, Мортимер не смотрел на нее, предпочитая изучать комнату. Он все-таки скрестил самодовольно руки на груди, как и представляла Ева. – И с чего такая перестановка в комнате? Отвечай внятно.

– Стены шевелятся, – тихо, но разборчиво произнесла Ева. Смущение никуда не ушло, но вернулась старая привычка не отсвечивать перед незнакомцами.

– Да, – кивнул капитан. – Это нормальное явление для живых существ. Шевелиться. Я бы скорее испугался, если бы Акупара замерла.

Ева скривилась и сильнее зарылась в одеяло, оставляя на поверхности только глаза и нос. Изабель еще пару морей назад объяснила младшей сестре, что это не корабль врос в панцирь черепахи, а, наоборот, это панцирь черепахи так разросся, что из него, как из медузы, получилось построить целое судно.

– Ева, сколько можно прятаться? – Для капитана, казалось, было естественным жить внутри живого существа, и он продолжил как ни в чем ни бывало. – Я дал тебе достаточно времени, чтобы прийти в себя. Изабель и Анна уже нашли себе работу, осталось и тебе к ним присоединиться.

– Не хочу, – буркнула Ева.

– Что? – капитан воззрился на девушку. – Ты ведь понимаешь, что ты не в том положении, чтобы перечить?

– А вы прикажите мне, – Ева снова спряталась под одеялом от глубоких синих глаз, буравивших ее. – По своей воле я не буду подчиняться похитителю, рабовладельцу и контрабандисту.

Капитан ничего не ответил, и Ева вспомнила, что матушка просила его так не называть. Она застыла, ожидая худшего. Вспышки гнева, унизительного приказа, удара, крика – чего угодно. Но не того, что последовало дальше.

– Ты меня не знаешь, – тихо и даже как-то грустно ответил капитан Мортимер.

Теперь промолчала Ева. За эти моря она уже наслушалась о Мортимере от сестры с матушкой. Младшая Эмер не выходила из дома, поэтому не знала большинства слухов, которые ходили от медузы к медузе. Например, об отважном капитане, покорившем чудовище-черепаху. О том, как он выходил победителем из самых опасных сражений с пиратами. О том, как он уничтожал морских тварей. О том, как он при помощи своей безграничной силы способен создать пузырь воздуха вокруг корабля и безопасно для всей команды уйти на дно вместе с чудовищем. Знаменитый охотник за сокровищами. Гроза пиратов и обычных моряков. Не считающийся ни с кем капитан Мортимер. Вот, что знала о нем Ева.

А еще что он похититель, рабовладелец и контрабандист.

Сначала Ева злилась, но затем просто не хотела прерывать молчание первой. Будто она проиграет в какой-то неизвестной ей игре, если сейчас уступит. Но уступил он.

– Я не нравлюсь тебе. Хорошо. Но дай шанс Акупаре и команде. Не засыхай, малек.

«Малек».

Ева вынырнула из-под одеял, но капитан уже захлопнул за собой дверь, оставив ее одну.

Малек. Так ее называл отец.

***

Солнце, все утро светившее в окно, уплыло выше, к зениту, накладывая тени на комнату Евы. Она не заметила, как потемнело: последнюю свечу младшая Эмер стояла напротив двери, уговаривая себя выйти.

Руки, судорожно сжимавшие подол, сотрясала дрожь. Нижняя губа покраснела и припухла от постоянного покусывания. Глаза лихорадочно блестели, а зрачок прыгал от дверной ручки к щели внизу, где то и дело мелькали тени. Ева не слышала шагов, поэтому гадала, кто может ошиваться в ее закутке.

Капитан говорил правильные вещи – не стоило ей и дальше бить баклуши. Он мог приказать ей сделать что-то унизительное, мог сослать отскребать нужники, в конце концов, мог продать на другой корабль, разлучив с родными, – ее жизнь теперь принадлежала ему. И она совсем не разделяла радость сестры и матушки по этому поводу.

Глубоко вдохнув, Ева решилась и, пока смелость не покинула ее, зажмурилась, резко распахнула дверь и шагнула навстречу неизвестному. И со всей силы в кого-то врезалась.

– Ай!

Ева отшатнулась, вскинув руки к ушибленному носу. Она бы упала, если бы сильные руки не подхватили ее за талию и не бросили в объятия вошедшего. Запах моря ударил Еве в нос, напоминая о ночи, когда кто-то укрыл ее одеялом.

– Ты в порядке? – прозвучало у самого уха Евы.

Приятный бархатный голос, до боли похожий на голос капитана. Ева вскинула голову и обомлела, когда столкнулась со взглядом таких же ярко-зеленых глаз, как у нее самой.

Парень перед ней определенно походил на капитана – те же хитрые глаза с опущенными внешними уголками, тот же орлиный нос и тонкие губы. Однако если Мортимер казался грозным и властным, то человек перед ней производил впечатление весельчака и души компании. Свободной рукой он пригладил вихрь светлых волос и обворожительно улыбнулся Еве.

– Я так прекрасен, что ты потеряла дар речи? Ты тоже восхитительна, маленькая цефея, не сомневайся.

Ева вспыхнула от неожиданного сравнения. Обычно так называли Изи. Цефеи встречались на маршруте почти каждого острова в зоне цветения, сбиваясь в большие группы и окрашивая воды в пурпурно-голубые цвета. Большинство девушек мечтало выйти замуж именно в это время: по поверьям, браки, заключенные под покровительством этих медуз, – самые крепкие, они полны любви и достатка. Именно с цефеями сравнивали самых прекрасных девушек, на которых молодые люди готовы жениться.