Лидия Гулина Дар Евы

Глава 2. В которой Семью Эмер забирают в рабство.

Ева не могла поверить своим глазам.

Вслед за островом, нагоняя, двигался огромных размеров корабль, но он не качался на волнах, создаваемых островом-медузой, а будто скользил за ней. Неудивительно, ведь его дно срослось с панцирем громадной морской черепахи, чья голова гальюнной фигурой выглядывала из воды впереди судна. Она периодически приподнималась, смотря вдаль на остров, тогда и нос корабля задирался кверху, а вокруг расцветало еще больше радуг из-за брызг.

Красиво. Прекрасно. Великолепно.

Ева не могла оторвать взгляд от открывшейся ей картины. Ее глаза лихорадочно блестели, а щеки покрылись румянцем. Она не заметила, как задержала дыхание и судорожно с всхлипом вздохнула от восхищения. Боль, отразившаяся в груди, подтвердила – это не сон. Она и правда видела перед собой один из легендарных чудовищных кораблей.

Не имея возможности выходить из дома, Ева впитывала информацию о внешнем мире из книг, особенно сказок и мифов, которые так любил привозить отец из путешествий. Даже когда сестры выросли, он все еще считал их своими маленькими девочками, даря совсем детские подарки. Но Ева не жаловалась – сказки она любила. В них легко было представить себя участником небывалых событий, и притвориться, что ты не изгой, а особенная.

Капитаны чудовищных кораблей обладали таким могуществом, что могли управлять морскими тварями, возводя настоящие крепости на их спинах, панцирях, а иногда и внутри самого существа. Так одна из любимых историй Евы рассказывала о капитане Бравосе, жившем пятьдесят оборотов назад. Он управлял могучим кораблем Мальвиной, который полностью располагался в пасти громадного кита. Непобедимый капитан, чей корабль невозможно было достать. Однажды он просто исчез. Поговаривали, что на корабле поднялся бунт, когда кит находился под водой. Капитана убили, а тот, кто метил на его место, не смог управиться с чудовищем, которое тотчас выплюнуло судно со всеми, кто был на его борту.

На следующем выдохе Ева запищала, растягивая губы в глупой улыбке. Пережив ужас близкой смерти, сменившийся радостью от соприкосновения с мечтой детства, ей тяжело было сдержать эмоции. С трудом оторвавшись от окна – пока она глазела, черепаха уже подплыла достаточно близко, чтобы пришвартоваться в порту, а солнце уже начало скрываться за горизонтом – Ева бросилась вниз, чудом не упав с крутой лестницы.

– Мама! – еще из мансарды закричала Ева. – Матушка! Ты не поверишь!

Запыхавшись, но не от спуска, а от переполнявших ее эмоций, Ева вбежала в гостиную на первом этаже и упала на колени перед диваном, на котором спала Анна.

– Мама! – громким шепотом продолжила звать Ева. Она мягко положила свою руку на плечо Анны и начала ее гладить, чуть расталкивая. – Матушка! Проснись, милая. В порт приплыл корабль. Он такой красивый и…

Ева не договорила: матушка вскочила на ноги, будто и не спала только что глубоким сном, и бросилась к выходу, на ходу поправляя платье.

– Бром! – воскликнула она и дернула на себя ручку. Анна не заметила щеколды, и потому дверь не открылась, но она продолжила тянуть, как будто пытаясь сорвать ее с петель. – Бром!

Ева осознала свою ошибку слишком поздно. Надо было сразу обозначить, какой корабль приплыл к ним в порт. На биение сердца все же обрадовавшись воодушевлению Анны, Ева подбежала к матушке и положила свои руки поверх ее.

– Это не отец. Прости. Я не хотела тебя встревожить, – произнесла Ева. Анна мгновенно застыла, неверяще уставившись на дочь, но продолжила сжимать дверную ручку мертвой хваткой. Ева погладила пальцы матушки и попыталась отвлечь ее от больной темы, излишне радостно начав рассказывать: – Представляешь, в порт зашел чудовищный корабль! Самый настоящий! Он стоит на спине у морской черепахи, которая выплыла из огромного водоворота прямо за нашим островом. Пойдем наверх, я покажу тебе его!

Сколько восторга от нового события испытывала Ева, столько же разочарования отразилось в глазах ее матушки. Совершенно не реагируя на слова, она безучастно развернулась и снова села на диван, пустым взглядом уставившись на погасший камин. Застыла, как статуя, совсем забыв о дочери.

Еву разрывало на части. С одной стороны она хотела убежать обратно на мансарду, чтобы еще посмотреть на чудесный корабль, а с другой – не могла оставить матушку, чью бедную душу она сама разбередила необдуманными словами.

Вдалеке прозвучал грохот пушки – корабль пришвартовался. Ева подошла к Анне и села рядом, обняв ее за плечи. В конце концов, она уже увидела корабль, а о большем Ева не могла и мечтать. Скоро он уплывет, оставив только воспоминания: капитану такого судна нечего было делать на их маленьком острове.

По куполу снова прошла волна, отозвавшись у Евы легкой щекоткой на кончиках пальцев. Она повернула голову к окну, в котором таяли последние красные блики. Закат. Клятва вступила в силу. Изабель скоро вернется, и Ева хотела встретить сестру радушно. Они справятся. Если они будут вместе, то обязательно справятся.

Ева начала покачиваться, напевая старую морскую песню, которую исполняют жители островов на Новый Оборот. Когда она закончила петь, в комнате уже окончательно стемнело, а матушка рядом совсем обмякла. На щеках Анны засохли соленые дорожки, такие же соленые, как воды, навсегда забравшие ее любимого мужа.

***

Тук-тук-тук!

Громкий стук разбудил Еву. Видимо, она задремала в обнимку с матушкой. В комнате было темно – хоть глаз выколи. Она потерла слипшиеся веки, под которые словно толченой глеи насыпали, и потянулась, разминая затекшее от неудобной позы тело. Рядом, привалившись к спинке дивана, дремала Анна. Горе выматывало ее, и спала она подолгу и крепко. Островной врач говорил, что излечиться поможет активное использование магии, но сама матушка не находила на это сил, как не находилось и подобной работы, требующей усилий мага огня.

В дверь продолжали стучать. Тяжело и монотонно. Не так, как стучала бы Изабель. Даже спросонья это насторожило Еву.

Время было позднее, и сестра давно должна была вернуться домой. Гадая, кто мог к ним наведаться в такой час и куда же подевалась Изабель, Ева на цыпочках подошла к окну. Аккуратно, стараясь не шуметь, девушка приоткрыла ставню, и тут же зажмурилась: прилипшие с вечера яичные скорлупки отвалились с резким хрустом и упали. Будь это светлое время, когда улицы острова полнились шумными разговорами, а в небе пели птицы, или стой их дом на окраине, где голос моря перекрывает другие звуки, пришедший может и не заметил бы этого хруста, но Ева была не так везуча.

– Эмер?

Ева застыла. Прожив всю жизнь на маленьком острове, число жителей которого не достигало и пары сотен человек, и общаясь с большинством из них только через дверь, Ева знала голос каждого. И этот она никогда не слышала. Низкий и бархатный, он явно принадлежал мужчине, и это еще больше испугало Еву.

Замерев, она боялась пошевелиться, чтобы не выдать свое присутствие еще больше. Сердце забилось в бешеном ритме, и не только из-за страха быть услышанной. В голове зашумело от волнения: этот мужчина пришел с корабля-черепахи – иначе и быть не могло. Еву разрывало между желанием увидеть человека, который плавает на живой легенде, и страхом – зачем он пришел к их дому?

Тем временем мужчина забарабанил в дверь с новой силой.

– Дома кто-нибудь есть? Семья Эмер! Тут проживает Семья Эмер? Анна, Изабель, Ева! Есть тут кто?

Он знал их имена. Любопытство пересилило страх, и Ева рискнула еще приоткрыть ставню. В этот раз, к счастью, совершенно бесшумно.

Ночной посетитель отлично просматривался в открывшуюся щель, находясь буквально на расстоянии вытянутой руки от Евы. Помогала и яркая лампа, висевшая у него на поясе прямо рядом с изогнутой саблей. Блики света играли на гравировке ее ножен. Ева впервые видела оружие так близко: отец всегда оставлял свое на корабле, боясь, что дочери могут случайно найти его и пораниться. Засмотревшись на блеск гарды, дужкой переходящей к навершию в виде головы морской черепахи, она не сразу рассмотрела самого гостя и его одежду, а потому запоздало поняла, кто стучался в их дверь. Сердце замерло от восторга.

Добротные сапоги и кожаные штаны, плотно облегающие ноги. Расстегнутая на груди белая рубашка, обнажающая мускулистую грудь. Куртка, висящая на левом плече, которую мужчина придерживал рукой. Обычная одежда мореплавателя, если бы не треуголка, венчающая голову с короткими черными волосами. Капитан корабля. Самый настоящий капитан чудовищного корабля стоял сейчас на пороге ее дома.

Ева не сдержала тихий возглас и, прикрыв за собой створку до конца, осела на пол, прижав ладони к губам, начавшим растягиваться в улыбке.

Стук прекратился, а потом возобновился, более активный.

– Я знаю, что вы дома! Именем капитана Акупары, откройте дверь!

«Акупара. Какое необычное имя». Ева не сомневалась, что это было не только название корабля, но и имя огромной черепахи, к которой приросло судно.

Услышав приказ капитана, Ева встала, с беспокойством уставившись на дверь. Она не могла ослушаться, но и открывать незнакомому мужчине не горела желанием. Ее сомнения прервал шепот, раздавшийся с кухни.

– Ева! Не открывай!

Тихо вздрогнув, младшая из Эмер повернула голову на звук. Лишь чудом узнала она в темной фигуре, влезшей в кухонное окно, Изабель. Из кухни открывался вид на другую сторону острова, так что она спокойно смогла проникнуть незамеченной.

– Изи! – как можно тише прошелестела Ева. Руки сами легли на грудь, где бешено билось испуганное сердце. Сколько страха она уже успела натерпеться за этот вечер.

Изабель приложила палец к губам, призывая к тишине, и быстрым шагом подойдя к сестре, порывисто ее обняла. Ева уткнулась носом в родное плечо, вдыхая яблочный запах, пропитавший кожу Изабель.

– Ева, слушай меня внимательно, – зашептала Изабель прямо в ухо младшей сестры. – Это капитан приплывшего корабля. Я столкнулась с его командой в таверне, когда пришла к Игорю спрашивать долг. Ни они, ни Матильда, с которой разговаривал капитан, меня не увидели, зато я слышала их прекрасно… – Изи тяжело сглотнула, а на Еву упала капля пота с виска сестры. Голос Изабель стал тверже: – Она сдала нас. Продала, как куриц на ярмарке. Даже дешевле, чем мы были должны ей.

Изабель все сильнее стискивала сестру в объятиях, и на последних словах Ева пискнула от боли в ребрах. Изи не заметила этого: ее переполняла злость на корыстную соседку.

– Не высовывайся и не шуми, – продолжала Изабель, все же ослабив хватку. – Не думаю, что они будут ломиться в дом, не зная точно, есть ли кто-нибудь внутри. Пересидим в тишине, а завтра они, скорее всего, уплывут, ведь…

Все это время капитан продолжал монотонно стучать в дверь, нервируя Еву. Каждый удар отдавался в ее теле, сплетаясь с ритмом сердца. Но тут, прерывая шепот Изабель, ночной гость забарабанил с новой силой, сопроводив удары криком, от которого глаза сестер расширились в ужасе.

– Анна, открывайте! Я пришел от вашего мужа, Брома!

Матушка, все это время неподвижно лежавшая на диване, подскочила и бросилась к двери. Ни Изи, ни Ева, расцепившие объятия, не успели ее остановить, и Анна, в этот раз вспомнив о щеколде, резко распахнула дверь. Свет от лампы озарил ее бледное лицо, перед которым буквально в сантиметре остановился кулак капитана.

– Вы от Брома? Он жив?

Матушка и не заметила руки перед ней: она смотрела сквозь нее на капитана, всматриваясь в его черты в поисках ответов. Ева тоже не могла отвести глаз от лица гостя. По голосу она ожидала увидеть взрослого мужчину, ровесника отца, но перед ней оказался совсем молодой юноша, точно не старше двадцати. Он сильно отличался внешностью от привычных ей островитян, с бронзовым загаром от постоянной работы в садах, прямыми длинными волосами, высокими скулами и аккуратными, чуть вздернутыми носами. У капитана же были широкие черные брови, опущенные внешние уголки темных глаз, длинный тонкий нос с горбинкой, почти орлиный, как их называл отец, – такие лица Ева видела только в книгах, рассказывающих о разных народах, населяющих медуз по всей планете. Характерные черты для людей, живущих ближе к полюсам, где воды темнее, зона дождей шире, а в короткой зоне зноя так мало солнца, что кожа почти не успевает загореть, оставаясь такой же светлой, как у Евы, с детства побывавшей на улице меньше раз, чем пальцев на одной руке. На левой щеке блеснул давний шрам, проходящий от скулы до нижней челюсти и ниже, теряясь за воротом рубашки.

Капитан перехватил ее взгляд, и Ева, смутившись, спряталась за сестрой. Изабель, напротив, гордо вскинув голову, заслонила младшую от непрошенного гостя. Сестра не боялась опасностей, и Ева ужасно завидовала ей в такие моменты, когда она сама дрожала, боясь даже пискнуть.

– Ответьте же! – матушка схватила руку капитана, привлекая его внимание. Еве стало горько от мысли, что Анна как будто бы и забыла о своих дочерях, поступая так опрометчиво.

Капитан не сразу отвел взгляд от сестер, задержавшись с ответом на пару биений сердца, от чего матушка занервничала еще больше.

– Вы Семья Эмер? Анна, Изабель и Ева? – уточнил капитан.

Матушка энергично закивала, не только головой, но и телом, тряся заодно руку капитана. На его лице появилась широкая яркая улыбка, озарившая его хмурое лицо. Ева приметила, какие ровные и белые зубы у юноши. Отец Семьи Эмер часто страдал от зубной боли, которую он успокаивал травяными настоями. Половина зубов были неродные, а оставшиеся крошились, желтели и чернели. В общем-то, как и у большинства моряков, на долгое время уходящих в плавание. Но не у этого капитана, который не стеснялся широко улыбаться незнакомым женщинам. И эта улыбка была такой яркой, что Ева улыбнулась в ответ.

Приятный молодой человек. Возможно, он знал отца и хотел почтить его память с родными?

– Как здорово, что я все же нашел вас! – Радость капитана была заразной, и Ева тотчас согласилась с ним. – Жаль было бы потерять новых членов моей команды. Вик, Дом, забирайте поскорее девушек, нам скоро отплывать.

До Евы не сразу дошел смысл сказанного, и она продолжала глупо улыбаться, глядя на рот капитана. Если бы не Изабель, она бы так и осталась стоять столбом.

– Вы, наверное, ошибаетесь, капитан, – воскликнула Изабель, одергивая вновь погрустневшую матушку к себе за спину, туда, где уже пряталась Ева. – Куда вы собираетесь нас забирать? Мы не члены вашей команды.

Из темноты за спиной капитана вышли два огромных мужчины. Они угрожающе двинулись ко входу, заставив Изи, а за ней и сестру с матушкой отступить на шаг. Но капитан остановил их жестом, глядя прямо на старшую сестру Евы.

– Изабель, верно? – вкрадчиво спросил капитан. – Ваш отец много о тебе рассказывал. Ты и правда на него похожа. А за тобой прячется малютка Ева? Удивительно, как у такого искусного капитана родилась Бездарная.

– Не трогайте ее! – Изабель сделала шаг в сторону, еще больше скрывая Еву, вцепившуюся в платье сестры мертвой хваткой.

– Мы с Бромом были… друзьями и немало вечеров провели за разговорами и игрой. – Капитан не обратил внимания на крик сестры, а Ева удивилась тому, как мог отец дружить с кем-то столь молодым, а тем более не рассказать Семье о своем знакомстве с кораблем-чудовищем. – В последнюю нашу встречу у нас состоялась интересная партия в белот. Он проигрался несколько раз подряд, но все равно продолжал раскладывать карты, и в конце концов поставил на кон вас, и я выиграл, – развел он руками, и Еву передернуло от жестоких слов. – Возможно, позже он и хотел бы отыграться, – честно, я был бы не против: зачем мне обуза в виде трех женщин? – но кто знал, что он погибнет, так и не столкнувшись со мной в карточной битве еще раз? Так, парни?

Смеясь, он повернулся к двоим амбалам, что сопровождали его. Они загоготали, обнажая уже более типичные рты моряков с отсутствующими зубами. Внезапно Ева услышала хохот и дальше в темноте: капитана сопровождало больше, чем два человека.

– Так что теперь, рыбки мои, вы принадлежите мне, – капитан самодовольно сложил руки на груди.

– Вы врете! – Изабель, как и Ева, не разделяла веселье мужчин. – Отец бы никогда так не поступил. Он бы никогда не…

Изабель осеклась, но капитан продолжил за нее:

– Никогда не… что? Не проиграл бы вас в карты? Прости, рыбка, но это так. Или ты мне не веришь? – угрожающе сощурился молодой человек.

Ева видела, как сестра покраснела. Капитан не мог врать, об этом знал каждый. Если хоть однажды капитана поймают на лжи, его лишат корабля и заклеймят крестом на все лицо. Никто больше не возьмет такого человека на борт, опасаясь гнева богов, и бывшему капитану придется навсегда пустить корни на той медузе, где это произойдет. Ни один нормальный человек на такое не пойдет. Поговаривали, что странная магия и не позволяет сказать капитану ни слова лжи, – но была ли это правда или слухи, младшая Эмер не знала.

Поэтому Ева понимала: этот капитан не мог врать. А потому она дернула сестру за платье. Изи обернулась, и Ева мотнула головой, прошептав:

– Не надо.

Она отпустила платье и обогнула сестру, поменявшись с ней местами.

– У матушки и Изи есть Дар, они свободные люди, – тихо произнесла Ева: громко разговаривать она привыкла лишь со своими. – Заберите только меня, а их оставьте в покое.

Капитан переступил через порог и схватил Еву за подбородок, поднимая ее лицо и не давая отвести взгляд от своих глаз – черных, как ночное небо: теперь Ева явно видела, что они не просто синие. Ее всю затрясло, ноги подкосились, хотя она обещала себе держаться ради родных.

– Старшая – храбрая акула, а ты, значит, трусливая мышка? – произнес капитан, склонив голову к плечу. – Прости, милая, но уговор был на всех, поэтому я отклоню твое предложение. Вик, Дом, помогите старшеньким собрать вещи, а я пока сопровожу младшую до ее каюты. Пусть начинает вить гнездышко.

– Что? – только и успела спросить Ева.

Она не сразу сообразила, что значат эти слова. Справедливости ради, у нее вообще не было ни одной здравой мысли, только белый шум в голове, с тех пор как капитан оказался на их пороге. А он, воспользовавшись ее замешательством, схватил Еву за запястье и потянул за собой на улицу.

За спиной Евы что-то кричала Изабель, капитан бодрым шагом уводил Еву все дальше и дальше, а над ее головой простиралось небо, уходящее ввысь, в бесконечность.

Только из-за шока, понимание накатило на Еву с опозданием. Тело пробила крупная дрожь, и она упала на землю, забившись в конвульсиях. В ушах заложило от крика, извергшегося из ее горла. Сердце зашлось в бешеном ритме.