Лидия Варфоломеева Я помню нас

Подняла их и посмотрела. Это действительно были мои джинсы. Те самые, которые я носила почти каждый день. Размер был меньше, чем я ношу сейчас

Я положила джинсы на стул. На столе должен быть телефон. Я знала, где он лежит, ещё до того, как посмотрела.

Я подошла. Телефон был стары и маленький. Я давно таких не держала в руках.

Несколько секунд просто смотрела на него. Потом взяла. Экран загорелся.

Дата.

Я прочитала один раз. Потом ещё. Число совпадало. Месяц тоже. Только год был другим.

На десять лет раньше.

Я почувствовала, как внутри всё провалилось. Нет. Я нажала кнопку блокировки. Снова включила экран. Год не изменился.

Я выключила телефон. Включила снова.

Пальцы дрожали. На экране появилось то же самое. Десять лет назад.

Я быстро открыла браузер. Интернет грузился медленно.Я начала злиться на него, как будто дело было в этом. Наконец открылась страница. Новости. Дата сверху. Тот же год.

Я открыла другой сайт. Потом ещё один. Везде одно и то же. Десять лет назад.

У меня за спиной скрипнула кровать.

— Ань?

Я резко повернулась.

Кирилл смотрел на меня.

Молодой. Тот Кирилл, которого я когда-то любила.

Ему было двадцать пять.

Он приподнялся на локте.

— Ты чего?

Я смотрела на него и не знала, что ответить.

— Который час? — спросила я.

Он потянулся к телефону.

— Без десяти восемь.

Мне это ничего не давало.

— А какое сегодня число?

Кирилл нахмурился.

— Ты серьёзно?

— Скажи.

Он назвал. То же самое.

— А год?

Теперь он окончательно проснулся.

— Что?

— Какой сейчас год?

— Ань, ты чего?

— Просто скажи.

Он назвал год. Я отвернулась, всё внутри будто сжалось. Услышать это вслух оказалось хуже.

— Тебе плохо?

— Нет.

— Ты какая-то белая.

Я пошла к двери.

— Я в ванную.

— Ань…

Я закрыла дверь раньше, чем он успел что-то ещё сказать, повернула защёлку и только тогда выдохнула.

В ванной горел слишком яркий свет. Здесь тоже ничего не изменилось: полка над раковиной, бритва Кирилла, мои резинки для волос, зелёное полотенце, которое плохо впитывало воду.

Я медленно подняла глаза на зеркало и замерла.

На меня смотрела я, но не та, к которой я привыкла за паоследние годы. Волосы были светлые и длиннее, лицо немного круглее, никаких мелких морщинок возле глаз.

Я подошла ближе, коснулась щеки. Кожа была гладкой. Повернула голову, мне было двадцать.

Я видела себя такой, какой была десять лет назад.

— Нет…

Голос задрожал. Я открыла холодную воду и умылась. Вода стекала по подбородку на футболку.

Я подняла голову. Двадцать. Ущипнула себя за руку.

Больно. Ещё раз. Больно.

— Проснись.

Я сказала это своему отражению.

— Давай. Проснись.

Ничего. Я закрыла глаза и несколько секунд просто стояла, держась руками за раковину. Перед глазами почему-то появился вчерашний вечер. Миша сидит на кухне, мокрые после душа волосы, ноутбук между нами, отографии отеля.

«Этот?»

«Этот».

Потом кровать, Его грудь под моей щекой.

Я сказала:

«Я тебя люблю».

Он ответил:

«Я тебя тоже».

Это было несколько часов назад. У меня вырвался какой-то странный звук. Я зажала рот рукой.

Миша. Мне нужен был Миша.

Я распахнула дверь и вернулась в комнату, Кирилл уже сидел на кровати.

— Что происходит?

Я не ответила, взяла телефон и открыла контакты, начала листать.

Мама, папа, Кирилл, девочки из университета, несколько номеров без фамилий, парикмахер.

Я листала всё быстрее. Миши не было.

Конечно. Откуда ему здесь взяться?

Я вернулась в начало списка, проверила ещё раз.

Нет.

Открыла поиск, написала его имя.

Ничего.

Имя и фамилию.

Ничего.

— Кого ты ищешь? — спросил Кирилл.

Я даже не посмотрела на него.

— Никого.

— Ты сейчас реально меня пугаешь.

— Мне нужно немного побыть одной.

Он молчал. Я чувствовала его взгляд. Потом услышала, как он встал.

— У тебя сегодня занятия.

Занятия.

Я посмотрела на него, несколько секунд не понимала, о чём он.

Потом вспомнила. Университет.Я училась, у меня были пары, зачёты, какая-то курсовая, которую я бесконечно откладывала. Всё это когда-то занимало огромную часть моей жизни.

— Я не пойду.

— Ты заболела?

— Наверное.

Кирилл подошёл ближе, хотел коснуться моего лба.

Я отступила. Его рука остановилась.

— Мы вчера поругались?

— Нет.

— Тогда что?

Я смотрела на него. Он правда ничего не понимал.

И вдруг мне стало его жалко. Этот Кирилл ещё ничего мне не сделал. Он ещё не ушёл. Не сказал, что больше не хочет быть со мной. Не заставил меня месяцами просыпаться и первым делом проверять телефон. Он просто лёг спать со своей девушкой, а утром она проснулась и смотрела на него как на чужого.

— Мне очень странный сон приснился, — сказала я.

Кирилл немного расслабился.

— Из-за сна ты спрашиваешь, какой сейчас год?

— Он был очень настоящий.

— Что там было?

Я опустила глаза. Вся моя жизнь.

— Не помню.

Я соврала. Кирилл ещё немного постоял рядом, потом начал одеваться. Я была благодарна, что он перестал спрашивать.

Он ходил по комнате, собирал вещи, искал носки. Я сидела на краю кровати с телефоном в руках. В какой-то момент он подошёл и поцеловал меня в макушку. От этого привычного движения меня будто ударило.

Я помнила его, когда-то любила, долго ждала, что он вернётся.

А сейчас хотелось отодвинуться.

Закрылась входная дверь, он ушёл. Я осталась одна.

Тишина.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом на кухне снова задребезжал холодильник. Я закрыла лицо руками и заплакала.

До этого я всё ещё как будто держалась.

Я сидела на кровати в той квартире, которую не видела почти десять лет, и плакала так, что стало трудно дышать.

Мне хотелось домой. В нашу спальню, к своему мужу, к своим вещам, к тому холодильнику, который не дребезжал, к контейнеру мамы, к недопитому вину в холодильнике, к своей книге, к поездке, в которую мы собирались через две недели.

Я хотела, чтобы Миша сейчас открыл дверь, чтобы я могла уткнуться ему в плечо и рассказать этот ужасный сон. И чтобы он ответил, что это просто сон.

Вместо этого на столе лежал старый телефон. Я перестала плакать не потому, что успокоилась, просто устала.

Вытерла лицо футболкой, потом снова взяла телефон. Если Миши нет в моих контактах, это ещё ничего не значит. Мы ведь не были знакомы, конечно, его здесь не будет.

Но где-то он есть. Я открыла социальную сеть.

Поиск.

Ввела его имя и фамилию. Результатов оказалось много.

Добавила город. Стало меньше. Начала открывать страницы.

Первый — не он. Второй тоже.Третий.

И вот я сразу узнала его, даже по маленькой фотографии. У меня задрожали пальцы и я нажала.

Страница открылась.Миша. Молодой. Я никогда не видела его таким. Он стоял возле какой-то машины в тёмной куртке и смотрел в камеру. Лицо худее, другая стрижка, но глаза те же.

Я провела пальцем по экрану.

— Миш…

Слёзы снова пошли сами. Он существовал. Это было самое главное.

Я открывала фотографии одну за другой. Миша с друзьями, Миша летом на природе, Миша возле какого-то здания.

Фотографии были простые, иногда плохого качества. Мне хотелось смотреть на каждую. Я ведь не знала его тогда.

В моей памяти Миша начинался значительно позже. С нашего знакомства, где он уже не вёл социальные сети.

А здесь была его жизнь до меня. Он куда-то ездил, с кем-то встречался и понятия не имел, кто такая Аня.

Эта мысль ударила особенно больно. Я знала его запах, зжнала, как он спит, как злится, знала его родителей, его любимую еду, шрам на руке, знала, что он начинает перебирать пальцами по столу, когда нервничает. А он сейчас не знал даже моего имени.

Я открыла сообщения, курсор мигал в пустом поле.

Можно было написать.

«Привет».

Одно слово.

Я долго смотрела на экран, потом закрыла.

Что я скажу дальше? Привет, я твоя жена?

Привет, мы через несколько лет познакомимся?

Привет, вчера вечером ты спал рядом со мной, а сегодня понятия не имеешь, кто я?

Я положила телефон на кровать, Миша существовал и пока этого было достаточно.

Потом я вспомнила Леру, снова взяла телефон.

Ввела имя и фамилию.

Несколько страниц, но не она.

Я нахмурилась. И только через минуту поняла.

Фамилия.

Когда мы познакомились, у неё уже была другая фамилия.

Я знала её девичью. Конечно знала, мы сто раз обсуждали её документы после свадьбы.

Я ввела старую фамилию. И увидела её.

Сначала даже не узнала. Длинные волосы почти до пояса, яркая помада - фотография возле какого-то кафе.

Лера.

Я открыла страницу. Она была здесь. Жила в этом же городе. На три года младше той Леры, которую я встретила в книжном клубе.

Ещё не знала меня.

Я смотрела её фотографии. На многих были люди, которых я никогда не видела. Другие друзья.

На одной фотографии рядом с ней стоял мужчина, я не знала его. На другой Лера была с мамой. Её маму я узнала сразу и от этого защипало в глазах. Я столько раз сидела у них дома, однажды встречала Новый год с их семьёй. А сейчас все эти люди тоже не знали меня.

Я пролистала страницу ниже и вдруг подумала о ребёнке. О своём крестнике. Руки остановились. Я начала искать фотографии.

Конечно, их не было. Его ещё не было. Я понимала это, но всё равно продолжала листать, будто где-нибудь среди фотографий должна была появиться знакомая маленькая макушка.

Я положила телефон и на этот раз не плакала. Просто сидела.

Мне снова захотелось домой, к ним всем.

Я вспомнила Соню, нашла её быстрее - фамилия не менялась.

Страница была открыта, на аватарке — Соня с фотоаппаратом.

Моложе, но точно узнаваемая Соня.

Я невольно улыбнулась, вспомнила тот аэропорт, свой разряженный телефон, Соню с удлинителем. До нашей встречи оставалось пять лет.

Пять.

Мне нужно было ждать пять лет, чтобы снова услышать:

«Тебе зарядка нужна?»

Три года до Леры.

Шесть — до Миши.

Нет.

Я отложила телефон.

Не хочу.

Я не хочу ждать. Не хочу прожить несколько лет без людей, которые уже стали моей семьёй.

Но следом пришёл другой страх. А если я вмешаюсь и всё пойдёт не так? Если познакомлюсь с Лерой раньше — и мы не станем подругами? Если Соня вообще не захочет со мной разговаривать? Если Миша встретит меня сейчас и я ему не понравлюсь?

Последняя мысль была самой страшной. Почему он должен меня полюбить? Только потому, что уже сделал это однажды?

Он сделал это в другой жизни, с другой мной, после других событий.

Может быть, важным было всё.

День, место, возраст, люди вокруг. Даже те неудачные свидания, на которые я ходила до него. Всё привело нас друг к другу.

А если я сейчас приду слишком рано?

Я снова открыла его страницу, он улыбался на фотографии. Я смотрела на человека, с которым прожила четыре года и впервые в жизни боялась с ним познакомиться.

Я встала, прошла на кухню. На столке стояла чашка, которую он не помыл. Я знала эту чашку. Синяя, со сколом возле ручки.

Я снова вспомнила нашу кухню. Совсем другую. Наши тарелки, Мишину чашку, контейнер мамы в холодильнике.

Я открыла холодильник.

На полке лежали яйца, молоко, сыр, открытая банка соуса.

Не было контейнера. Не было недопитой бутылки вина после Леры и Сони. Ничего из вчерашнего дня.

Я захлопнула дверцу. На маленькой тарелке возле окна лежало кольцо. Я сразу его увидела. Тонкое, с маленьким камнем. Кирилл подарил его мне несколько месяцев назад. Я вспомнила, как плакала от счастья, как фотографировала руку, как звонила маме.

Он сделал мне предложение, мы собирались пожениться.

Я взяла кольцо и покрутила между пальцами. Когда-то оно означало для меня будущее. Сейчас я знала, что этой свадьбы не будет.

Что однажды Кирилл уйдёт, и что я переживу это. Хотя тогда была уверена, что не переживу.

И что намного позже встречу человека, рядом с которым впервые пойму, что любовь может быть другой.

Я положила кольцо обратно, надевать его не стала.

Вернулась в комнату. На телефоне было сообщение от Кирилла.

«Как ты?»

Я долго смотрела.

Потом написала:

«Нормально. Просто хочу сегодня побыть дома».

Он ответил почти сразу:

«Хорошо».

И следом:

«Напиши, если что».

Я положила телефон экраном вниз. Кирилл не был плохим. От этого всё становилось только сложнее. Мне нельзя было ненавидеть его за то, чего он ещё не сделал. Но и жить так, будто я снова та Аня, которая собиралась за него замуж, я тоже не могла. Я больше не была ею.

Мне было тридцать, хоть отражение и говорило другое. Я знала десять лет, которых сейчас не существовало. Знала своих подруг, мужа, магазин. Знала, кем стала.

Сегодня мне нужно было хотя бы понять, как прожить этот день. Я легла обратно на кровать, телефон положила рядом. На экране оставалась открыта фотография Миши. Я смотрела на неё, пока экран не погас. А потом снова включила. Просто чтобы ещё раз убедиться, что он есть.