Лидия Лис Сказы Йоля. Дикая Охота

- Как там Клод? Держится?

- … не всегда. Ему всё еще тяжело после потери Камиллы. Захари перестал жевать, его лицо потемнело. По тому, как он опустил глаза, было видно, как он переживает за друга.

- Прошу прощения за бестактность, - осторожно вступил Этьен, - могу поинтересоваться, что произошло?

- Да, конечно. - Захари отложил ложку, вытер руки и принялся рассказывать историю.

- Мой друг Клод несколько лет встречался с девушкой по имени Камилла. . Она была сиротой и всей душой мечтала о своем уголке, о семье, поэтому была бесконечно рада встретить такого доброго и надежного человека.

Клод, как и я, лесоруб. Работа тяжелая, грязная, временами опасная, но, если следуешь определенным правилам, то быстро понимаешь, как все это происходит.

Знакомство их вышло неловким. На празднике в Анси мой друг, здоровенный двухметровый лесоруб, совершенно онемел при виде хрупкой Камиллы, не смог выдавить и пары слов. Девушка, понятное дело, смутилась и поспешила удалиться. Но Клод не сдался. Он разыскал ее через общих знакомых, узнал, где она бывает, и начал за ней аккуратно ухаживать: приносил полевые цветы, скромные подарки. Постепенно его искренность растопила ее недоверие.

Через несколько месяцев они решили жить вместе. И прожили так счастливых три года. А потом... потом беда постучалась в их дверь.

На ярмарке в один декабрьский день Камилла встретила старушку, что продавала яблоки. Девушка почти прошла мимо, но торговка, словно угадав её мысли, вдруг протянула ей тонкий ломтик. Камилла согласилась. Яблоко было невероятно вкусным, сочным, и девушка купила и старухи всё, что было.

Старуха же, пряча монеты в складки одежды, вдруг начала жаловаться на плохой урожай, на редкие плоды и прогнившие деревья. Потом в секунду приободрилась и заявила, что знает, что с этим делать!

- И что же?! - Этьен, слушавший историю, с жадностью откусил от своего яблока. Миска с ними волшебным образом появилась на столе рядом с ним минуту назад.

Захари усмехнулся, покачивая головой:

- Осторожнее, Этьен. Любопытство Камиллу до добра не довело. - И он вернулся к рассказу. - И старуха поведала девушке, что недалеко в лесу на опушке стоит колодец желаний. Заброшенный, забытый, заросший мхом, но продолжающий примерно выполнять свою работу.

- Вот у него-то я новой жизни для своего сада и попрошу! - Захохотала карга.

- А где он, этот колодец? - Голос Камиллы дрогнул от внезапного возбуждения.

Старуха прищурилась.

- А тебе-то зачем?!

- Да так, просто… - соврала Камилла, не решаясь выдать свой тайный страх, но всем существом надеясь услышать дорогу. Камилла не сообщила старухе своего страха, но все же ждала, что та укажет ей путь.

Старуха долго молчала, потом кивнула.

- Ну смотри. Я расскажу тебе, где он, но знай, детка, у каждого желания своя цена, колодец заберет всё, что посчитает нужным!

Старуха рассказала Камилле, как добраться до колодца, и девушка решила не тянуть, а идти прямо сегодня ночью. И вот, она дождалась, пока Клод заснул, накинула на себя платье и отправилась в путь.

Путешествие, нужно сказать, могло быть опасным. Волки, разбойники, да черт его знает, что можно найти по пути или в самом лесу. Но Камилла чувствовала, что что-то оберегает ее, ведет к особенному месту.

Найти колодец оказалось легко. Старуха рассказала об особенных деталях: трёхсотлетний дуб, поворот налево и до упавшего дерева, потом направо к ледяному озеру. И вот, там, где наступает мрак, стоит тот самый колодец.

Девушка шла, оглядываясь по сторонам, она боялась, что карга обманет ее или заведет в ловушку. Но вокруг было тихо и спокойно. А колодец ждал новое желание.

Камилла подошла ближе. Колодец, оплетенный корнями молодой ольхи, был намеренно скрыт от мира, а вода внутри была кристально чистой. Словно зеркало, гладь отражала серебряный свет луны.

Нужно было лишь загадать желание.

Пальцы Камиллы впились в собственные запястья так, что побелели костяшки. Ей было сложно признаться в своем самом великом страхе, но вот, она здесь, осталось сделать лишь шаг. Девушка сделала глубокий выдох.

- Так, ну хорошо. – Пробубнила она себе под нос. – Колодец! Колодец… Как же неловко… Колодец! - Голос сорвался. - Сделай так, чтобы я всегда оставалась красива и молода! – Она выпалила это на одном дыхании и, не дав себе передумать, бросила монетку в серебряную гладь воды.

Если вы не знали Камиллу, то история покажется довольно логичной и обычной. Какая девушка не сделает многое для того, чтобы оставаться молодой и красивой?! Кажется, это желание берет свое начала времен! Моя история не удивит вас, если вы никогда не видели Камиллу.

Но, если вы были с ней знакомы, то будете поражены этому желанию. Камилла была самой красивой девушкой в округе! Смоляные кудри, кожа, прозрачная как фарфор, глаза цвета темной ночи. Она была невероятной красоты, и каждая – каждая!!! – девушка ей завидовала, ведь кроме красоты, Камилла была невероятна умна, трудолюбива, заботлива. И многие завидовали Клоду, не понимая, как этому простаку так повезло!

Но вернемся к той жуткой ночи.

Произнеся свое желание, Камилла почувствовала, как лес вокруг изменился. Слышались странные шорохи, гул, вой, рык, уханье сов, топот, скрежет. Девушка ускорила шаг, постепенно переходя на бег. Тропинка, что вела к колодцу ровной лентой, теперь выворачивалась под ногами. Из темноты вылезали узловатые корни. Лес оживал, смыкался за спиной девушки.

Камилла бежала, не разбирая дороги, пока не зацепилась за сухую ветку и не рухнула в снег. Отдышавшись, она подняла голову и увидела у самого лица маленькое зеркальце. Его серебряная рукоять была украшена изящной чеканкой в виде диковинных зверей, а стекло казалось затуманенным темным налетом. Но стоило Камилле направить зеркало на себя, как дымка рассеялась, открыв четкое отражение. Девушка навела на себя зеркало и чуть вскрикнула от удивления.

Ей было двадцать пять, и у глаз уже намечались легкие, лучистые морщинки - следы смеха и счастливых лет рядом с Клодом. В зеркале их не было. А непослушные и спутанные от бега и падения волосы были собраны в аккуратный пучок, которого она точно не делала.

Камилла отложила зеркало: дотронувшись до лица и места, где были раньше морщинки, поняла, что их там больше не оказалось. Она дотронулась до головы: волосы и вправду были собраны, хотя минуту назад они рассыпались по плечам.

- Получилось…получилось! - прошептала она, и лицо ее озарила улыбка. Девушка ощупывала свое лицо, когда из чащи донеслись треск и глухой скрежет. Схватив зеркальце, Камилла бросилась прочь и лишь дома, утром, решилась рассказать обо всем Клоду.

Клод был человеком простым, и все, что выходило за границы привычного, вызывало у него настороженность, а то и откровенное беспокойство. Камилла вновь и вновь пересказывала историю прошлой ночи, обрастая новыми подробностями, отчего лесоруб окончательно запутался: была ли та старуха на ярмарке или же в лесу; слышалось ли в чащобе чье-то дыхание, или это игра разыгравшегося воображения; и что, в конце концов, заставило девушку выскочить из теплой постели в ночную стужу.

Заметив на лице Клода тень сомнения, Камилла решительно достала зеркальце.

- Вот, смотри! - Она поднесла его к себе. Мужчину находка не очаровала, а лишь погрузила в еще более глубокие раздумья.

За зеркалом лица девушки не было видно, но что-то происходило; в воздухе словно дрогнул свет. Когда она убрала руку, Клод не поверил глазам: Камилла помолодела. Щеки порозовели, взгляд прояснился, а следы бессонной ночи растаяли.

- Видишь?! - Торжествующе трясла она зеркалом перед его носом.

- Вижу! - Клод был потрясен, но спорить с очевидным не мог.

- Давай посмотрим, что с тобой будет! - Не дожидаясь ответа, Камилла направила зеркало на него. Но в темной поверхности не отразилось ровным счетом ничего: ни его смущенного лица, ни самой хижины.

- Ну… ничего! - Камилла весело улыбнулась, будто в этом не было ничего странного, и вновь уткнулась в свое отражение.

Зеркальце поглощало все ее время. Оно стало продолжением руки, навязчивой мыслью, последним предметом в поле зрения перед сном. В лавке, где она работала, девушка искала любой предлог отлучиться и проверить свое отражение, становясь все более рассеянной. В итоге ее выгнали. Клод не расстроился, решил, что она будет больше внимания уделять хозяйству и уюту, но ошибся. Дом погрузился в запустение. Камилла продолжила рассматривать себя через зеркало в любую свободную минуту. В доме не убирали, хозяйка не готовила, а лишь дни напролет проводила за волшебным зеркалом.

Клод пытался с этим бороться. Они ругались, он отнимал, прятал зеркало, но каждый раз Камилла, не заметив рядом любимой игрушки, доходила до такой истерики, что у него холодело внутри, и он, пугаясь за ее рассудок и жизнь, сломя голову бежал возвращать проклятую вещицу.

Но однажды терпение лопнуло. В порыве ярости и беспомощности, он выхватил зеркало и со всей силы бросил на пол. Затем стал бить по нему каблуком, пытаясь раздавить. На отполированной поверхности не появилось ни скола, ни трещины.

- Да пойми же, это дьявольская игрушка! - Хрипел он, задыхаясь от гнева и ужаса. - Оно выпило из тебя всю душу, оставив лишь самолюбованье!

Камилла молча подняла зеркальце, его слова девушку не тронули. Она уже смотрела в глубину стекла, поправляя волосы и любуясь, как играет свет на ее идеальной прическе.

Шли дни, недели, месяцы. Наступил канун Йоля, праздника огней и тепла среди самой долгой ночи.

Влюбленных позвали отмечать зимнее солнцестояние у друзей, но они опаздывали. Камилле не нравилась прическа, которую наколдовывало зеркало. Всё же с горем пополам они вышли на улицу и отправились на праздник.

На улице их встретила слепая, яростная вьюга. Прическа Камиллы растрепалась, и она просила Клода найти убежище, чтобы она с помощью зеркала могла поправить волосы. Клод, наклонив голову, лишь тянул ее за руку вперед, ругаясь про себя. Он надеялся на уют дома друзей, на глинтвейн и смех; на все, что хоть на час заставит забыть это проклятое зеркало.

Влюбленные увидели впереди дом друзей и прибавили шагу. Но за их спинами что-то пронеслось. Вьюга? Они не стали заострять внимание и продолжили свой путь.

В тьме прозвучало ржание лошади. Клод схватил Камиллу за руку и приблизил к себе. Они замерли, обернулись.

- Пошли быстрее… Мне это не нравится. – Девушка кивнула, но идти было сложно: ветер сбивал с ног, снег летел прямо в глаза.

Перед молодыми людьми прямо из земли появился всадник на вороном коне. Он был огромен, казалось, что призрак задевает само небо. На нем был шлем и латы, лица было не разобрать. Да и есть ли лицо у Судьбы?

- Камилла, время платить за свои желания. Прощайся с Клодом. – Вьюга закружила его слова, кажется, он был везде.

Клод попытался шагнуть вперед, заслонить ее, но ноги увязли в снегу по колено, будто сугроб внезапно обрел железную хватку. Камилла, поняв, насколько опасная ситуация, ступила шаг назад. Она глянула на всадника, глянула на Клода и побежала прочь. Сугробы задерживали ее, не давая двинуться дальше. Клод тоже был прикован к сугробу, ноги не двигались.

Всадник, рассекая сугробы и подъехав к девушке, железной рукой в латной перчатке схватил ее, перекинула через круп лошади и унес невесту в небо.

И вдруг... все стихло. Тишина была оглушительной.

Клод стоял один посреди внезапно застывшего белого мира и смотрел в пустоту, где только что исчез смысл его жизни.

- Жуткая история… - Этьен вздрогнул.

- Но это еще не конец. – Захари сделал глоток чая. – На следующее утро ее нашли на опушке замерзшей, в снегу. Но она осталась невероятно прекрасной, сохранила свою красоту. Даже на похоронах люди не могли отвести от нее глаз. Жуткое и завораживающее зрелище.

- А что же Клод?

- Клод выбил себе дозволение нести ночную стражу у ее могилы. А так как человек он в городе уважаемый, то сумел и дом рядом с кладбищем подыскать. Каждый день, утром и вечером, он приходил к ней. Будто на свидание.

- Бедный парень…

- Вдвойне! Как только выпадал первый снег, сама Камилла приходила к нему. Стучала в дверь, в окна, звала за собой, но страшно и представить, что могло произойти, если бы он вышел.

- Как же он спасался? – Этьен придвинулся ближе.

- Я старался ему помочь. Друг после смерти девушки начал прикладываться к бутылке, и я не останавливал его. После смены провожал домой, следил за его «нормой» и накрепко запирал дом снаружи. Призрак стучался, но Клод в забытьи ничего не слышал. А к утру… к утру она всегда исчезала.

- А Вас она не трогала?

- Нет, я ей не нужен. - Захари медленно покачал головой. - Если и появлялась, то сразу исчезала.

Он допил холодный чай. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. История, казалось, зависла в воздухе.

Этьен на мгновение застыл и через секунду обернулся к Мари.

- Можно мне еще кружечку чая?

- Конечно. – Хозяйка поднялась из-за стола. – Жак, пойдем со мной, еще бисквитных печений принесешь, пока я буду занята.

- Конечно, любимая. – Мужчина поспешил за женой.

Когда они вышли, Этьен снова повернулся к Захари.

- Так… Клод еще жив?

Захари медленно выдохнул.

- Прошлой зимой проснулся раньше положенного и решил проведать Камиллу. Та его ждала уже у порога. - Он замолчал. - Я нашел его только утром. Дверь была открыта, а на снегу... на снегу не было ни одного следа, кроме его собственных.

Этьен содрогнулся.

- Прости, что заставил вспоминать.

- Ничего. - Захари откинулся на спинку стула. Потом он перевел взгляд на солдата, и в глазах мелькнул проблеск старой тревоги. - Сам-то ты как, братик?

Глава 14. История Жака. Часть 1

- Как ты сам-то, братик? - Захари улыбнулся и по-дружески толкнул Этьена в плечо.

- Я в порядке. За вас беспокоюсь.

- Они снова тебя не узнали?

- Мама, может, и узнала, а он - нет.

Захари бросил взгляд на родителей.

- И что ты думаешь?

- Надо попробовать, надо заставить его вспомнить.

- А, может, хватит?! Канун Йоля - единственный вечер, когда мы можем собраться всей семьей. - Захари не хотел что-либо менять и в этот раз.

- Мы должны вырваться из этого круга! - Солдат был серьезно настроен.

- Чтобы получить новую порцию боли и разочарования? Это наказание, Этьен!

- Но это же обман! Им нужен покой, а не эта ложь.

- Да откуда ты знаешь, что им нужно?! - Лесоруб ударил рукой по столу.К столу подбежали озадаченные Жак и Мари.

- Ребята… а вы уже, кажется, нашли общий язык… - Трактирщик с сомнением посмотрел на парней, готовых вот-вот схватиться. - Или я ошибаюсь…

- Милый, не встревай. Они молоды, во всем сомневаются, всему противостоят, это…

- Жак, Вы хотели рассказать историю вашего знакомства с Мари! - Этьен даже не извинился за то, что перебил хозяйку. Его взгляд, всё ещё полный вызова, был прикован к Захари.

- Ах, да, конечно! Ты не против? - Жак посмотрел на Мари, и та в ответ кивнула. - Если я что-то забуду или привру, ты меня исправь, хорошо?

- Хорошо, дорогой. - Мари расставила чашки и наклонилась к Этьену, будто поправляя салфетку. - Осторожнее, мальчик, - тихо прошептала она у самого его уха.

Захари, наблюдая за этим, всё больше разгорался от гнева, стиснув кулаки. Он внимательно следил за сдержанными движениями матери, будто ожидая её малейшего знака, чтобы вышвырнуть Этьена за дверь. Мари тихо подошла к сыну, обняла его за плечи и шепнула:

- Всё будет хорошо.

Жак же будто не замечал происходящего. Он был несказанно рад, что солдат попросил рассказать историю его любви, историю его жизни. То, чем он так гордиться, то, что хранит у самого сердца.

- О, дорогой мой друг, Этьен! Присаживайтесь поудобнее! - Весь сияя, трактирщик поставил миску с бисквитами и помог жене расставить чашки. - Я так счастлив, что смогу вам рассказать эту историю! Захари, ты ее тоже знаешь?

- Думаю, что да, - пробурчал лесник, сосредоточенно глядя на свою чашку.

- Отлично! Будете мне подсказывать! - С этими словами Жак взял чашку в руки. - Итак! Как сейчас помню, это было празднование майского дня! Мари было невозможно не заметить или спутать с кем-нибудь! Она была так хороша, так изящна! - Трактирщик с нежностью посмотрел на жену. - Такой она и осталась… Но, ой, о чем это я!

Мне только-только исполнилось восемнадцать. Я и несколько друзей пришли к Майскому шесту недалеко от Анси, где уже проходили празднования. Из всей нашей компании лишь я один скептически относился к этому старинному способу искать судьбу. Посудите сами, Этьен! Что за девушка лучше станцует, та тебе и жена. Что за девушка через костёр перепрыгнет, та первой и замуж выйдет. Вздор! А вдруг твоё счастье прихрамывает? Или твоя суженая сегодня с температурой слегла? - Он с силой поставил чашку, отчего все за столом вздрогнули и на мгновение прислушались к доносящемуся сверху шуму.

- Хрррррррр… - донёсся сверху тихий, ровный звук.

- Жак… - Мари с показным осуждением посмотрела на мужа.

- Понял! - Почти шёпотом произнес муж. - Понял, буду тише… Ну и вот! Мои друзья отправились к Шесту, а я уселся напротив и стал наблюдать. Как вы видите, Этьен, мой «багаж», - он с добродушным хлопком ударил себя по выдающемуся животу, - не позволил бы мне ни вскарабкаться на шест, ни состязаться в ловкости. Но, едва я её увидел, я был готов на всё.

До того дня я Мари в Анси не встречал, иначе бы день и ночь дежурил у её порога, лишь бы ещё раз на неё взглянуть. Высокая, светловолосая, с фарфоровой кожей, глаза цвета неба и пухлыми губами. Она походила на лесную нимфу, которая сошла с картины, чтобы затмить всех местных девушек и грацией, и красотой. Она так легко проскальзывала сквозь огонь, так воздушно кружилась у майского шеста.

За каждую победу в испытаниях ей вручали венок из цветов или цветущую ветку, Мари должна была передать награду тому, кто ей приглянулся. Я заметил, что каждый её избранник был новым, а в промежутках она украдкой поглядывала в мою сторону. На толстяка, неподвижно застывшего в тени деревьев.

Наступил вечер, и я не мог дождаться снова ее увидеть. Вечерние гуляния разительно отличались от дневных: уже собирался весь город: и стар, и млад; разжигалось огромное пламя, целью которого было «поджечь» небеса; устраивали великое празднования с напитками и едой, испытания происходили лишь утром.

Когда я подошел к костру, я увидел, как Мари водит хоровод с другими девушками у пламени. Сумерки сгущались, и в этот миг мне почудилось, будто это не Мари кружится у костра, а само дневное светило, спустившееся на землю, чтобы дарить своё тепло и сияние собравшимся. Отойдя в сторону, я начал думать и ждать. Твёрдо решив, что должен с ней заговорить (ведь я видел её здесь впервые и боялся, что могу больше не встретить), я в то же время жутко робел и не решался подойти.

Подойдя к столу с угощениями, я услышал ее голос.

- Привет!

- Ммм… привет! - Вырвалось у меня.

- Я заметила тебя и решила подойти.

- Хорошо. Ты очень красиво танцуешь.

- Спасибо! Меня зовут Мари.

- Очень приятно познакомиться, я - Жак.

Весь город знал меня как остряка и балагура, но рядом с ней я мог подбирать лишь самые простые слова. Мы нашли местечко напротив костра и просидели там до глубокой ночи, отгороженные от всеобщего веселья, рассказывая истории из своей жизни.

Оказалось, Мари с бабушкой жили недалеко от меня, но из-за болезни родственницы девушка почти не покидает дом. Она была невероятно образована, ведь вместо встреч с подругами она проводила время за чтением.

Когда празднование закончилось и занималась заря, я вызвался проводить ее домой. Всю дорогу она пела, смеялась и делилась историями. И в ту секунду, когда калитка её сада тихо щёлкнула, я вдруг ясно осознал, что не мыслю больше свою жизнь без нее.

Мы встречались, гуляли, проводили много времени вместе, мы были неразлучны. Но, как только наступали сумерки, она торопилась домой.

- Бабушке хуже, когда наступает ночь. Я должна быть рядом. - И она уходила.

А утром я снова стучался в её калитку, и всё повторялось: смех, свет, безграничное счастье. Мы бродили по лесам, плавали на лодке, рыбачили, вместе готовили, и счастью моему не было предела. Пока не наступали сумерки.

Так продолжалось почти два месяца, но случилось то, что изменило наши жизни.

В Анси несколько дней лил дождь, и мы с Мари встречались то у нее дома, то у меня. Наши семьи уже сдружились и смотрели на нас с тихой улыбкой.

Тот день начался довольно обычно, а значит - был идеален. Утром я зашел к ней, мы испекли яблочный пирог, вместе накрыли на стол, потом читали вслух, устроившись на диване. За окном начала сгущаться тьма, и я собрался домой.

Стоит сказать, что я уже хорошо знал ее бабушку и с радостью помогал ей, если это требовалось. Я не замечал, что старушка больна или слаба, да и старушкой ее назвать было трудно. Пожилая женщина в расцвете сил и активности, в которой и следа не было от немощи. Но расставание с наступлением сумерек было оговорено между мной и Мари, я соблюдал наше соглашение.

Я вышел со двора Мари, прошел несколько домов и оказался у своего порога. Войдя, я застал привычную вечернюю картину: семья собралась за столом с чаем, все делились новостями дня.

За окном бушевала настоящая стихия. Ветер выл, срывая с деревьев ветки и гоня их по темным улицам. Ливень стекал по окнам сплошным потоком и, мир растворялся в неразличимой пелене. Но настоящий ужас пришел с громом и молниями. Казалось, небесные титаны состязались в силе, раскалывая небосвод огненными бичами. Грохот был таким оглушительным и резким, что младшие братья и сестры взвизгивали, разбегаясь и забиваясь кто под стол, кто в дальний угол.

Отец бросился закрывать ставни, а мама и бабушка помогали ему закладывать щели одеялами и подушками. Так звук стал более приглушённым, но каждый новый удар всё еще сотрясал стены и заставлял вздрагивать. Вспышки молний пробирались через щели закрытых ставен.

Чтобы заглушить этот нескончаемый кошмар, мама, прижав к себе детей, запела. К ней тут же присоединились бабушка и старшие сестры, создавая хрупкий островок тепла посреди всеобщего хаоса. А мы с отцом сидели молча и тихо молились.

Спустя несколько минут сквозь шум бури прорвался новый звук, я не смог его различить. Я вопросительно взглянул на отца, но ответом стал оглушительный треск на улице, похожий на падение дерева, и тут же пронзительный, полный ужаса визг наших свиней в сарае.

Отец молча потянулся за курткой, а мама упрашивала его не выходить и дождаться конца грозы, на улице сейчас было очень опасно.

Они стояли недалеко от двери, ругались, мама тянула его обратно, отец обещал быть осторожным. Дети кричали, кто-то пел, кто-то плакал, и в этой неразберихе послышался стук в дверь. Все замолчали и посмотрели в сторону входа.

«Показалось?! Очередной удар грома?»

Но отец уже решительными шагами направился к двери.

- Нет, милый, не открывай! Не ходи!

- А вдруг кому-то требуется помощь… - Прозвучал щелчок замка, и мой отец отворил дверь.

- Пап, я с тобой! - Я больше не мог сидеть, сложа руки.

На пороге стояла промокшая до нитки девочка, слезы ее сливались с дождем, а сил хватало лишь на то, чтобы постучать в дверь

- Мари!... - Я рванулся вперед и успел подхватить ее, прежде чем она, беззвучно выдохнув, поникла в моих руках.

Мы перенесли Мари в дом. Мать дала ей сухое платье, растерла окоченевшие руки, отпоила горячим супом. Дрожь постепенно отступила, и спустя несколько минут девушка смогла говорить.

- Бабушка! Бабушка! Спасите мою бабушку! Помогите ей! - Вырвалось у нее хриплым голосом, переходя в рыдание. Она бросалась в объятия моей матери, не в силах сказать больше ничего. Мы с отцом побежали к соседнему дому.

Пока нас не было, мать пыталась успокоить девушку:

- Спасти, детка? Но от чего?

И моя будущая жена, заломив пальцы, поведала свою историю.

Мать Мари умерла при родах. А само ее рождение сопровождалось жуткой грозой, подобной той, что сейчас была за окном. Это был тяжелый период для ее бабушки: обретя внучку, она потеряла дочь. Но настоящая тень на их жизнь легла позже.

Когда Мари было года два-три, она играла во дворе, и к ней спустился огромный ворон. Он тихо подлетел, клювом указал на ручку ребенка, и та протянула к нему раскрытую ладонь.

Бабушка, заметив это из окна дома, бросилась во двор с диким криком, стуча всем, что было рядом, чтобы спугнуть птицу. Подбежав, она обхватила внучку, но ворона и след простыл. Зато в маленькой ручке Мари уже лежало кольцо с черным камнем.

Девочка была рада подарку, красивой безделушке в ее руках. А ее бабушка, сидя рядом на земле, рыдала беззвучно, потому что кричать уже не было сил. Бабушка знала, что вороны - вестники Дикой охоты, а кольцо - знак избранной невесты.