Полная версия:
Даниель Ли Контракт на отцовство
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Марк вернулся в зал, когда она как раз укладывала ноутбук в сумку.
— Алина, — негромко позвал он, останавливаясь в паре шагов от нее.
Она вздрогнула и резко обернулась.
— Уже девятый час, на улице метель, — Марк кивнул на окно, за которым кружился снег. — Давай я подвезу тебя до дома. Мой водитель ждет внизу.
Он произнес это абсолютно спокойно, без какого-либо скрытого подтекста, просто обычная вежливость, неформальное предложение коллеге.
Но реакция Алины оказалась непредсказуемой. Она мгновенно напряглась, словно от удара током. Тонкие пальцы с силой вцепились в ремешок сумки, а во взгляде мелькнул самый настоящий, ничем не прикрытый испуг, который она тут же попыталась замаскировать агрессией.
— Марк Анатольевич, — ее голос прозвучал резко, звонко, словно удар хлыста. — Мы же с вами, кажется, обо всем договорились.
— Алина, я просто предложил, ничего такого…
— Ничего из прошлого не может и не будет влиять на наши рабочие отношения сейчас! — грубо осадила она его, делая шаг назад, словно он представлял физическую угрозу. — Не нужно вот этого всего. Мы с вами коллеги. Вы — руководитель, я — исполнитель, никаких совместных поездок, ужинов, неформального общения. На этом точка.
Она подхватила сумку, стремительно обогнула его, едва не задев плечом, и почти бегом покинула переговорную.
Марк остался стоять посреди пустого зала в полном недоумении. Что это сейчас было? Почему она себя так ведет? Он постоял еще минуты три, глядя на дверь, потом встряхнулся, отгоняя от себя непрошеные мысли, и пошел следом. Ну ладно, он хотя бы попытался. Но всю дорогу до машины его не отпускало смутное, неприятное ощущение, как будто он упустил что-то важное, что было прямо у него перед глазами. Обычная женщина бы просто вежливо отказала. А Алина отреагировала так, будто он застал ее врасплох в чем-то, чего она отчаянно не хотела допустить. Марк не мог сформулировать, что именно это было, но твердо решил для себя одно: он не отступит.
Уже сидя на заднем сиденье такси и глядя на кружащиеся снежинки в небе вечернего Петербурга, Алина нещадно ругала себя за этот срыв.
«Дура. Какая же я дура!» — она до боли сжала виски холодными пальцами.
Зачем она так сорвалась? Зачем устроила эту истерику на ровном месте? Марк далеко не глупый человек, он умеет читать людей. Ее неадекватное поведение на предложение обычной помощи ему совершенно точно покажется подозрительным.
«Конечно, о Соне он вряд ли догадается, — лихорадочно размышляла Алина, кусая губы. — Но он вполне может подумать, что мы пытаемся что-то скрыть! Решит, что в сметах скрыты махинации или что мы срываем технические сроки, раз я так нервничаю и не подпускаю его к себе ни на шаг».
Ну почему она не смогла сдержаться и просто сказать: «Нет, спасибо, я уже вызвала машину»? Этот постоянный страх, что Марк узнает о ребенке, сделал из нее настоящего параноика, она начала шарахаться от собственной тени.
«И вообще, какого черта он торчит здесь каждый божий день?» — с глухим раздражением подумала она, чувствуя, как накатывает бессильная злость.
Но, глядя на непогоду за окном, Алина вдруг со вздохом призналась самой себе: дело было не только в нем и его поведении. Дело было в ней самой. Правда заключалась в том, что она до сих пор не была к нему равнодушна.
Где-то очень глубоко внутри всё еще сидели застарелая боль и жгучая обида. Все эти шесть лет она старательно взращивала в себе негатив, рисовала образ циничного, бессердечного монстра, чтобы было легче забыть и вычеркнуть его из жизни. Но узнав о той страшной трагедии, Алина словно посмотрела на него через совершенно другую призму.
То, что она испытывала к нему сейчас, вряд ли можно было назвать любовью. И уж точно это не было жалостью. Скорее, тихим, щемящим сочувствием. И чем-то еще, чему она пока не хотела давать название.
Она видела перед собой уже не того самоуверенного Марка, которого помнила шесть лет назад. Этот человек прошел через ад, признал свои ошибки и каким-то образом сумел собрать себя заново. И, как ни странно, Алина начала его за это уважать. В конце концов, он был ей не чужим, он был отцом ее ребенка.
Алина закрыла глаза, прогоняя эти опасные мысли. Нет. Между ними произошло слишком много всего. Слишком много боли, обид, а теперь еще и эта чудовищная ложь, произнесенная ею прямо ему в лицо. Она не сможет ему признаться в том, что обманула.
Жил же он как-то всё это время без них? Вот пусть и живет дальше. А им с Соней никто не нужен. Всё, что им сейчас действительно нужно — это поскорее закончить чертову интеграцию и вернуться домой, в свою безопасную гавань.
Надо решить этот вопрос как можно скорее. Алина достала телефон и открыла контакты. Наверное, стоит прямо завтра с утра позвонить шефу в Москву и потребовать прислать сюда Марину. Если подключить ее к процессу, можно будет распараллелить задачи и существенно сократить сроки проекта.
Чем быстрее она сдаст работу, тем быстрее исчезнет из жизни Марка Соколова. На этот раз — навсегда.
Глава 14. Капитуляция и побег
Утро выдалось типично петербургским, серое небо плотно лежало на крышах домов, а лобовое стекло арендованного кроссовера каршеринга то и дело покрывалось мелкой, въедливой моросью. Дворники мерно смахивали воду вперемешку со снегом, отмеряя ритм этой бесконечной поездки по утренним пробкам. Алина бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Соня сидела в детском кресле, подперев щеку кулачком, и задумчиво разглядывала проплывающие мимо старые фасады.
— Соня, как тебе в новом садике? — мягко нарушила тишину Алина, притормаживая на светофоре. — Никто не обижает?
— Нормально, мам, — девочка тихо вздохнула, не отрывая взгляда от окна. — Воспитательница добрая. Но в Москве лучше. У меня здесь почти нет друзей, только один мальчик со мной в лего играет. Я по нашему дому скучаю и по тете Ире.
Алина почувствовала, как внутри привычно кольнуло чувство вины. Она перевела взгляд на дорогу и чуть крепче сжала оплетку руля.
— Знаешь, малыш... — Алина постаралась, чтобы голос звучал легко и уверенно. — Скорее всего, мы уедем домой чуть раньше, чем планировали.
Глаза Сони мгновенно загорелись, она даже подалась вперед, насколько позволяли ремни:
— Правда? А когда? Прямо завтра?
— Не прямо завтра, но я постараюсь сделать так, чтобы мы не задержались здесь надолго. Обещаю. Только придется еще немного подождать, хорошо?
— Хорошо! — Соня радостно закивала, и остаток пути до садика прошел под ее оживленное щебетание о том, какие игрушки она первым делом достанет из своей домашней коробки.
Оставив дочь, Алина приехала в стеклянный офис «Норд-Базиса». Повесив пальто на вешалку, она налила себе обжигающе горячий американо и, не теряя ни минуты, набрала номер своего московского шефа.
— Да, Логинова, слушаю, — раздался в трубке бодрый баритон Ильи Александровича.
— Илья Александрович, доброе утро. Звоню с рабочим предложением, — Алина говорила четко, по-деловому, параллельно открывая на ноутбуке графики. — Проект идет отлично, по срокам мы даже немного опережаем график. Но у меня есть понимание, что мы можем ускорить интеграцию баз данных почти вдвое, если распараллелим процессы тестирования. Мне бы хотелось завершить свою часть здесь раньше и вернуться в Москву быстрее, по личным обстоятельствам.
— Ускорить вдвое? Каким образом? — в голосе шефа проскользнул профессиональный интерес.
— Если вы командируете ко мне Марину. У нас огромный пласт работы по архивам. Пока я свожу архитектуру, она закроет тестирование миграции.
На том конце провода повисла короткая пауза. Шеф явно прикидывал бюджеты и сроки. — Ладно, добро. Марина как раз закрыла свой блок. Оформлю ей билеты на послезавтра. Но с тебя результат, Алина.
— Результат будет. Спасибо.
Положив трубку, Алина с облегчением выдохнула. План был запущен.
Следующие два дня принесли ей неожиданную, но такую необходимую передышку — Марк не появлялся в офисе холдинга. Никто не сверлил ее тяжелым, сканирующим взглядом на планерках, никто не заставлял воздух искрить от невысказанных вопросов. Алина смогла полностью погрузиться в код, чувствуя, как постепенно спадает внутреннее напряжение.
На третий день тишину петербургского офиса нарушила Марина.
— Логинова, привет! — она вихрем ворвалась в кабинет, сбросила стильную шубку на свободное кресло и с восторгом огляделась. — Слушай, Питер — это просто отпад! Я вчера вечером по барам на Рубинштейна прошлась, такие люди, такая атмосфера... А офис-то какой пафосный! Уже познакомилась с местными топами?
Алина устало потерла виски. — Марин, соберись. У нас тут не туристическая поездка и не клуб по интересам. Нам нужно ускориться вдвое, чтобы быстрее всё сдать.
Марина закатила глаза, но послушно придвинула к себе рабочий стул. — Ой, да не вопрос, шеф! Включаюсь. Что там у нас по задачам?
Алина развернула к ней монитор: — Вот техническое задание, вот параметры доступов к старым базам. Твой фронт работы: миграция отдела кадров и бухгалтерии. Изучай.
Надо было отдать Марине должное, несмотря на ее легкомысленность в вопросах отдыха, специалистом она была первоклассным. Поболтав еще минут десять, она действительно ушла с головой в работу, быстро разбираясь в хитросплетениях чужого кода.
Работа закипела с новой силой. Дни сменяли друг друга, сливаясь в сплошной поток цифр, логов и графиков. Алина механически стучала по клавишам, но однажды поймала себя на странной, раздражающей мысли: она всё чаще поглядывает на матовую дверь кабинета. Почему его нет? Что-то случилось? «Какая тебе разница? Тебе же лучше, никто не дышит в затылок», — мысленно одернула она себя.
И именно в этот момент дверь приоткрылась.
На пороге стоял Марк в безупречном графитовом костюме. Он что-то негромко обсуждал на ходу с Виктором Павловичем. Проходя мимо их открытого кабинета, он бросил внутрь короткий, цепкий взгляд, едва заметно кивнул Алине и прошел дальше по коридору.
Марина застыла с чашкой кофе в руке. — Слушай, Алин... А это еще кто такой? — ее голос внезапно сел, а в глазах появился хищный, чисто женский интерес. — Просто отвал башки.
— Марк Анатольевич Соколов. Президент инвестиционного холдинга, — сухо и ровно ответила Алина, заставляя себя смотреть исключительно в монитор.
— Ничего себе! — Марина присвистнула. — Президент? Хорош собой до неприличия, правда не очень молод, но зато при таких деньгах... Так, Логинова, мне срочно надо узнать о нем всё.
Алину захлестнуло резкое, колючее раздражение. — Оставь его в покое, Марин. Это не нашего полета птица. Давай сосредоточимся на архитектуре сервера.
— Ой, да ладно тебе занудствовать! — Марина поправила прическу, глядя в свое отражение в темном экране телефона. — Еще посмотрим, чьего он полета.
На следующий день худшие опасения Алины начали сбываться.
Выйдя из переговорной после обеда, она застала в холле сцену, от которой внутри всё неприятно сжалось. Марк стоял у панорамного окна с чашкой эспрессо, а Марина, облокотившись на подоконник слишком близко к нему, заливисто и громко смеялась. Она поправляла волосы, обнажая шею, стреляла глазами и вела себя откровенно, кричаще вызывающе, заигрывая с главным инвестором. И самое паршивое — Марк не уходил. Он слушал ее с вежливой, чуть снисходительной полуулыбкой, задумчиво покачивая чашку в руке.
Алина замерла, чувствуя, как по венам растекается ледяная кислота. Что это? Раздражение на непрофессионализм подчиненной? Злость, что Марина портит репутацию их команды в глазах заказчика?
Нет. Алина сглотнула пересохшим горлом. Стоит признаться себе, что это была ревность. Чистая, обжигающая, злая ревность.
Осознание этого факта ударило под дых. Она испугалась. Испугалась так сильно, что едва не выронила планшет из рук. Она не должна ничего к нему чувствовать! У нее нет на это никакого права. Этот человек — самая большая угроза в ее жизни.
С этого момента рабочие будни превратились для Алины в изощренную пытку. Дни летели быстро, Марина полностью освоилась в проекте, блестяще закрывая свои участки, но психологическое состояние Алины стремительно катилось в пропасть. Нервное истощение накрывало ее с головой. Паника сжимала горло ледяными пальцами каждую ночь. Что, если Марк узнает о Соне? Он никогда не простит ей эту ложь в кабинете. Он богатый, влиятельный, у него колоссальные ресурсы. Если он захочет забрать дочь, она ничего не сможет сделать. А теперь еще и эти предательские чувства, эта глупая, неконтролируемая ревность, которая вспыхивала каждый раз, когда она видела его рядом с другой женщиной... Нет, она просто не выдержит. Ей нужно бежать.
На десятый день с момента приезда Марины, Алина, бледная от хронической бессонницы, заперлась в пустой переговорной и набрала номер босса.
— Илья Александрович, это Алина.
— Да, Логинова. Как успехи? Вы там вдвоем горы свернули?
— Марина полностью вошла в курс дела, она закрывает весь технический контур, — голос Алины был тихим, но предельно ровным. — Илья Александрович, мне нужно вернуться. Прямо сейчас. Марина справится, я ручаюсь за ее компетенцию. Осталась только финальная отладка, я могу курировать это удаленно из Москвы.
— Так, стоп, — голос шефа стал жестким. — Ты руководитель проекта. Что за спешка? Мы так не договаривались. В чем дело?
Алина зажмурилась, прижимая холодный пластик телефона к уху. Придумывать такую причину было жутко, но сказать правду она не могла.
— Это личные обстоятельства. Воздух здесь... совершенно не подходит дочери. Тяжелая акклиматизация, постоянные аллергии. Я не могу больше рисковать ее здоровьем. Марина всё вытянет, процесс отлажен как часы.
В трубке повисло тяжелое, недовольное молчание. Через минуту шеф шумно выдохнул: — Ладно. Семья есть семья. Возвращайся. Но ты же понимаешь последствия, Логинова? Твоя зарплата возвращается к прежнему объему. И премия за этот проект будет существенно урезана. Часть заберет Марина, раз она доводит сделку до конца.
— Я понимаю, — ответила Алина, глядя в серое петербургское окно. — Я согласна.
— Тогда оформляй передачу дел. Жду тебя в московском офисе.
Алина опустила телефон на стол. Глаза щипало от усталости, но внутри разливалось странное спокойствие. Всё решено. Осталось только собрать вещи и уехать из этого города, который уже во второй раз вывернул ее наизнанку.
Передача полномочий заняла два дня. Когда Алина официально объявила о своем отъезде и передала доступы от главного сервера, Марина даже не попыталась скрыть торжествующую улыбку.
— Не переживай, Логинова, — пропела она, забирая из рук Алины толстую папку с финальными протоколами. — Я здесь всё проконтролирую. И интеграцию, и инвесторов. Можешь спокойно ехать домой
Алина проигнорировала шпильку. Она действовала на автомате, подчиняясь одному-единственному инстинкту — инстинкту самосохранения. Забрать вещи из офиса, сдать ключи от арендованной квартиры. Забрать Соню из садика, сказав воспитателям, что они срочно уезжают по семейным обстоятельствам.
Вечером того же дня они сидели в креслах «Сапсана». За окном в темноте мелькали огни станций, унося их всё дальше от Петербурга. Соня, уставшая от суматохи сборов, тихо спала, положив голову Алине на плечо. Только когда поезд прибыл на Ленинградский вокзал, и они переступили порог своей московской квартиры, Алина позволила себе закрыть глаза и выдохнуть.
Она прислонилась спиной к прохладной двери. Всё закончилось. Они в безопасности, на своей территории. Марк остался в Петербурге, в своей стеклянной башне, в компании торжествующей Марины, и больше никогда не пересечет границу ее жизни.
Каким бы собранным, выверенным и привыкшим просчитывать всё на несколько ходов вперед ни был человек, в глубине души он всегда остается всего лишь человеком. Со своими слабостями, глухими страхами и абсолютно нелогичными порывами. Иногда первобытная паника берет верх над холодным разумом и гонит нас вперед, ослепляя настолько, что мы совершаем ошибку за ошибкой, в упор не замечая очевидных последствий, которые неизбежно повлекут за собой наши действия. Так произошло и с Алиной. Она бежала, наивно полагая, что стоит ей только исчезнуть с глаз, как Марк тут же забудет о ней — точно так же, как забыл на эти долгие шесть лет. Ее поспешный, сумбурный побег из Петербурга был продиктован чистыми эмоциями, и теперь, в оглушающей тишине московской квартиры, всё отчетливее казался самой грандиозной и непоправимой ее ошибкой. Вот только мосты были сожжены, и пути назад уже не было.
В ту ночь Алина впервые за несколько недель уснула глубоким сном, не подозревая о том, что это облегчение было лишь иллюзией, а запущенный ею механизм уже начал обратный отсчет.
Глава 15. Тень сомнения
На несколько дней Марк был вынужден полностью выключиться из процессов «Норд-Базиса». Его собственный холдинг «Северный Альянс» требовал безотлагательного контроля: тяжелые переговоры, крупный бизнес-форум, встречи с ключевыми подрядчиками, среди которых начались какие-то финансовые волнения. Требовалось его личное присутствие, чтобы удержать ситуацию в железных рамках.
В те редкие дни, когда ему всё же удавалось на короткое время заехать в офис «Норд-Базиса», он видел Алину. Он замечал ее бледность, темные круги под глазами и натянутую как струна нервозность, которая исходила от нее даже на расстоянии. Но подходить не стал. В памяти слишком живо отпечатался их последний разговор, когда она буквально осадила его, выстроив между ними глухую стену. Марк не хотел нервировать ее еще больше. Что-то в ее поведении казалось ему неправильным, дерганым, но как вывести ее на откровенный разговор? Или, может, стоило просто развернуться и окончательно оставить ее в покое? Ну не хочет она быть с ним даже друзьями, ладно. Навязываться ему тоже совершенно не хотелось. Какие бы сложные, глубокие эмоции она в нем ни вызывала, хотелось бы, чтобы это было взаимно.
Взаимно... Марк горько усмехнулся своим мыслям. Ирония судьбы заключалась в том, что шесть лет назад ее отчаянная, искренняя привязанность взаимной не была. Он сам всё разрушил. Но от одной только мысли, что она так и будет до конца жизни считать его врагом, почему-то становилось физически больно.
В понедельник утром он наконец-то вернулся в «Норд-Базис»
Едва он успел пройти через холл, как на горизонте снова нарисовалась прилипчивая Марина. Марк до сих пор так и не понял, зачем вообще понадобилось вызывать ее из Москвы в помощь командированной группе, но состав команды подрядчиков был не в его компетенции. «Quantum Systems» решали эти вопросы самостоятельно, результаты выдавали отличные, поэтому претензий никто из руководства «Норд-Базиса», и тем более Марк не предъявлял.
— Марк Анатольевич! — Марина лучезарно улыбнулась, преграждая ему путь к кабинету. — Почему вы так редко к нам заходите? У меня накопилась масса вопросов, которые просто необходимо с вами обсудить. Виктор Павлович сказал, что финальное решение всё равно за вами.
Марк чуть нахмурился, смерив ее холодным взглядом.
— Вам обсудить? А как же Алина Витальевна? Вроде бы она является руководителем проекта, и все согласования идут через нее.
Марина театрально всплеснула руками, округлив глаза: — Ой, а вы же еще не знаете! Вас же не было в конце недели. Алина передала все полномочия мне и уехала.
Марк замер. В груди что-то тяжело ухнуло вниз. — Как уехала? Почему?
— Ну, это они там сами с шефом обсудили и решили, я в подробности не вникала, — Марина кокетливо повела плечом. — Но поверьте, Марк Анатольевич, я сделаю всё в лучшем виде, проект в надежных руках.
Марк стоял, оглушенный этой информацией. Да, кадровая политика не его компетенция, но, черт возьми, как главный инвестор, он имел право хотя бы на то, чтобы его предупредили о смене? Марина продолжала что-то щебетать про интерфейсы и архивы, но он ее уже не слышал. Резко развернувшись, Марк, не сказав ей ни слова, направился к своему кабинету.
Проходя мимо приемной, он бросил секретарю на ходу:
— Срочно соедини меня с гендиректором «Quantum Systems».
Он зашел в кабинет, закрыл за собой дверь и тяжело опустился в кожаное кресло. Внутри ворочалось густое, темное предчувствие. Какое-то сосущее, неспокойное чувство тревоги. Уехала... Сбежала?
На столе пискнул аппарат внутренней связи. — Марк Анатольевич, Илья Александрович на линии, — отчеканил голос секретаря.
Марк снял трубку. — Илья Александрович, приветствую.
Они обменялись дежурными деловыми фразами, обсудили текущую стадию интеграции, и Марк, выдержав паузу, как бы невзначай спросил:
— Слушайте, а почему вы вдруг поменяли руководителя на финальном этапе? Алина Витальевна была вполне компетентна и справлялась с объемом.
В трубке раздался добродушный смешок босса Алины.
— Ай, Марк Анатольевич, ну вы же понимаете... У молодых мам часто бывают непредсказуемые выпады. Тем более, замена у нас тоже очень хороший спец, процесс не просядет.
Марку показалось, что он ослышался.
— У молодых мам? — эхом отозвался он. Голос прозвучал хрипло, чуждо.
— Ну да. Дочке вроде бы ваш питерский климат не подошел. Сырость, аллергия какая-то началась. Сами понимаете, ну кто я такой, чтобы идти против переживающей матери? Проект проектом, а дети — это святое.
— Переживающей матери? — Марк словно попугай повторял слова, не в силах осмыслить услышанное. Пальцы до побеления вцепились в телефонную трубку.
— Марк Анатольевич? Всё в порядке? — Илья Александрович явно уловил странную заминку.
Марку показалось, что кто-то только что с размаху долбанул его кувалдой по затылку.
— А... да. Да, всё хорошо. Я понял вас. Спасибо, Илья Александрович, — Марк заставил себя собраться. Они обменялись еще парой ничего не значащих фраз, после чего он положил трубку.
Тишина в кабинете стала оглушительной. На Марка словно обрушилась бетонная плита. Воздуха катастрофически не хватало. Он ослабил узел галстука, глядя невидящим взглядом в одну точку на полированном столе.
У нее есть дочь. Молодая мама. Дочь.
Но ведь она стояла прямо здесь, в этом самом кабинете, смотрела ему в глаза и холодным, ровным тоном заявила, что солгала тогда. Что никакой беременности не было.
Мозг, привыкший работать как швейцарские часы, лихорадочно выстраивал логические цепочки. Подожди. Ребенок мог появиться и позже. Прошло шесть лет. Она могла выйти замуж, родить от другого мужчины. Не надо рубить сплеча. Не надо поддаваться панике. Но... почему тогда она ни разу, ни единым словом не обмолвилась, что у нее есть ребенок? В корпоративном мире наличие детей — это просто факт биографии, его не скрывают как государственную тайну. Почему она молчала? И почему при упоминании о нем так панически шарахалась от любого неформального общения?
Что она скрывает? Кого она скрывает?
Марк рывком достал из внутреннего кармана пиджака мобильник и набрал прямой номер начальника своей службы безопасности. Гудок длился всего секунду.
— Да, Марк Анатольевич.
— Сергей, — в голосе Марка не осталось ни капли эмоций, только холодный приказ. — К завтрашнему утру у меня на столе должна лежать полная информация на Логинову Алину Витальевну. Менеджер «Quantum Systems». Полное досье, Сергей. Место жительства, семейное положение, карьера... всё. Рой как хочешь и где хочешь, но к восьми утра папка должна быть у меня.
— Понял, Марк Анатольевич. Сделаем.
Марк отбросил телефон на стол, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, с силой потерев лицо ладонями.
Завтра. Всё будет понятно завтра.
Глава 16. Сухие факты
Тяжелый, вязкий рой мыслей не давал Марку уснуть всю ночь. Он ворочался в темноте своей спальни, раз за разом прокручивая в голове тот короткий телефонный разговор с боссом Алины. Марк отчаянно гнал от себя мысль о том, что дочь Алины могла быть его ребенком. Нет. Она бы сказала. Она бы не смогла так хладнокровно, глядя ему прямо в глаза, соврать о таком. Зачем ей это?
Хотя... что значит «зачем»? Она панически его боится, шарахается от любого общения, отчаянно пытается отгородить себя от него.
«Так, стоп, — приказал он сам себе, сжимая пульсирующие виски. — Сначала нужно посмотреть досье. Изучить факты, а уже потом делать выводы».
Лишь под утро он забылся тяжелым, коротким сном, но открыл глаза ровно с первым звуком будильника. Марк поднялся, встал под холодный душ, чтобы хоть как-то смыть с себя липкое оцепенение ночи, и быстро собрался.
Ровно в 08:00 он уже сидел в своем кабинете, гипнотизируя взглядом закрытую дверь.
Начальник службы безопасности зашел секунда в секунду, держа в руках плотную серую папку.
— Сами ознакомитесь или зачитать основные выжимки? — по-деловому поинтересовался Сергей, подходя к столу.
— Да ты всё там читал уже, читай давай, — глухо отозвался Марк. — Только учти, Сергей: ни единого слова из этого досье не должно выйти за пределы этого кабинета.