Лев Овчинников Руны и серебро

– Как докопошишься, Торек, не забудь присоединиться к бою! – засмеялся Вислав. – Щит!

– Сейчас-сейчас… держите!

Вислав взял щит и, выйдя вперёд слуг в светлице, встал перед самой дверью, ведущей в сени. Торек успел облачить его в стёганку, кольчугу и пластинчатый доспех. А ещё отрок успел одеть его в подшлемник и остроконечный шлем с кольчужной бармицей. Вся броня княжича Вислава была сделана из крепчайшего в Мид-Арде металла – ордмерита.

В руках он держал круглый щит из вечнодрева, какие предпочитают пешие ратники на севере Империи: в Ольдании, Феннрии и Гардарии.

Вислав обнажил рунический меч, зачарованный альвами.

«Может, сегодня твоё именаречение», – подумал он, глядя на меч. Руны, вытравленные на клинке чарами, вспыхнули на миг золотом и багрянцем.

В сенях стоял грохот. Дверь сотрясалась от ударов топоров.

Брус не давал хельнам распахнуть дверь, но доски посередине уже вылетели от ударов. В отверстии показалось подобие человеческого лица. Безобразное, словно бы обгорелое, безносое, изборождённое рытвинами и струпьями серое подобие лица.

Закрываясь щитом, Вислав протиснулся между завалов, подошёл ближе к двери и кольнул мечом прямо промеж чёрных, полных ненависти глаз хельна. Хельн отшатнулся и осел, но на его месте оказалось ещё несколько умбрийских отродий. Они ревели и били по двери грубыми топорами и дубинами.

Вислав, видя, что от двери скоро ничего не останется, попятился назад. Снаружи послышался топот и чудовищный гвалт.

«Они прибывают… Что так напугало их?»

Вислав не успел подумать над своим вопросом, ибо хельны разбили дверь на куски, так что полетели щепки. С воем, рёвом и грохотом, они помчались внутрь. Вислав кольнул первого, но тот успел закрыться щитом. Рубанул второго по голове, и, закрываясь щитом от града ударов, стал отходить назад.

Одетые в шкуры хельны, вооружённые железными топорами и палицами повалили в избу лавиной.

Вислав услышал крик и увидел боковым зрением, как упал один из слуг. Он не умел держать удары щитом, и сразу пал под натиском умбрийского зверья. Зато Торек оказался рядом. Он раскроил голову хельна шестопёром.

– Ближе ко мне! – закричал Вислав. – Держите щиты!

Их осталось всего пятеро. Пять человек против десятков хельнов. Отступать было некуда, и это, как ни странно, придавало сил.

Стоял гул, сплетённый из криков, хрипов, лязга металла, глухого стука ударов палиц и топоров о щиты. Вислав осторожно рубил сверху вниз, но чаще колол. Размахнуться было негде. Хельны заполоняли светлицу избы. Люди были вынуждены пятиться назад, к печи.

Всё вокруг потускнело, смешалось. Лязг и рёв. Щиты, обгорелые морды выродков Умбры.

– Ардхольм! – выкрикнул боевой клич Исмаров Вислав.

– Аааардхооольм! – повторил за ним отрок.

Вислав в очередной раз кольнул врага и руны на лезвии меча вспыхнули золотом и багрянцем снова. Чары, заключённые в мече пробудились, и хельна охватило пламя. Одного укола оказалось достаточно, чтобы волшебный огонь охватил его целиком. Хельны в ужасе попятились, когда их горящий сородич побежал прочь из избы.

Вислав хоть и не был чародеем, знал, что момент нельзя упускать.

– Отойдите! – крикнул он Тореку и слугам и подался вперёд.

Вислав стал рубить и колоть хельнов без разбору. Пламенная сила, заключённая в мече, освобождалась от одного касания и переходила на врага.

Пламя пожирало уже четверых хельнов. Горели щиты, шкуры, кожа. Умбрийские порождения бежали, в избе остались только люди.

Вислав вдохнул и выдохнул глубоко, и пошёл вслед за хельнами во двор.

– Господин! – кричал Торек.

– Ваша светлость! – вторили ему слуги.

Но в голове его шумела кровь, а сердце жаждало продолжения боя. Вислав оглядел покрытый тёмно-багровой кровью клинок, руны ещё отливали золотом и багрянцем. Он выбежал с опустевшего двора сквозь выломанные ворота. Торек продолжал громко звать его.

Вислав оглядел улицу, хельны бежали. Тут же он услышал гул, конский топот и храп, а затем и человеческие крики. То был боевой клич на языке альвов. Гул приближался и он смог различить слова клича.

«Pro Diis Albis!» – кричали всадники.

«За Белых Богов! – с радостью подумал Вислав и посмотрел на меч, руны перестали переливаться золотом и багрянцем. – Вовремя подмога!»

Вскоре он увидел их. Он сразу понял, что всадники скорее окажутся братьями Ордена Игнингов, чем альвами. Дружины Дивного народа редко заходят в такую глушь. Красные эмалированные латы, красные сюрко, знамя с золотым пламенем подтвердили его догадку.

Опустошённую деревню сотрясали оглушительные крики хельнов. Рыцари втаптывали их в землю, рубили мечами и секирами, кололи копьями, били моргенштернами. Вислав и не заметил, как этот гул сменился топотом коней, лязгом доспеха и перекличкой ратников. Разобравшись с хельнами, рыцари подъехали к Виславу и Тореку ближе.

– Слава Богам! – произнёс сквозь забрало один из красных рыцарей. – Чьих будете?

Затем что-то резко изменилось. Брат Ордена, вероятно, различил руническую надпись на мече Вислава, либо же дорогой доспех привлёк его внимание. Рыцарь поднял забрало.

– Благородный витязь, – другим тоном обратился рыцарь, – с кем имею честь говорить?

В голосе орденского рыцаря всё ещё слышалось сомнение. Братья его стояли конные. Их лица скрывали забрала шлемов.

– Я – княжич ольданский Вислав сын Рогдая из рода Исмара.

Рыцарь посмотрел на него с сомнением, затем оглядел своих братьев. В конце концов он вымолвил:

– Я Элатар сын Услада из Приречья, командор Калевского замка. Нам нужно передохнуть в каком-то из этих домов. И побеседовать, ежели вы не против.

– Я не против беседы с благочестивым рыцарем, – кивнул Вислав.

Вислав сидел за столом рядом с командором Элатаром и его приближёнными рыцарями. Они разговорились, и Вислав решил ничего не скрывать от собеседников. Орден официально не вмешивался в дела государей. Не то, чтобы Вислав доверял Элатару, которого не знал ещё сегодня на заре, или доверял всем, кто облачается в красное и идёт под знаменем огня. Дело было вовсе не в том. Вислав знал, что человек остаётся человеком, что не всех братьев дисциплина Ордена приводит к добродетели. Однако Вислав рассудил, что даже если Элатар окажется корыстным властолюбцем, он всё равно не сможет навредить. Ибо открытое вмешательство в семейные дела Исмаров может стоить ему орденского титула или даже орденского сословия.

– Мы гнали их с самых границ Мертволесья, – поглаживая шрам на щеке, сказал Элатар. – Они вернулись сюда, в Полипье. А ведь несколько дней назад они же напали на деревню, сожрали здесь всех. Людей. Скотину.

– Ублюдки! – выпалил один из рыцарей.

– Друг детства жил в этой самой избе, – продолжал командор Элатар, уставившись в пустоту. – Давно хельны не смелели так в наших краях.

– Из-за Неведомого? – прямо спросил Вислав.

– Наверняка. Умбрийский демон никогда к добру. Его присутствие отравляет землю.

Вислав хотел было спросить, почему Орден не обращает внимания на происходящее в Яраналаде, но понимал, что вопрос не имеет смысла. Командория Элатара не относилась даже к Ярналадской комтурии. Да и сам Элатар упредил вопрос Вислава, словно бы читал его мысли:

– Правильно ли я понимаю, ваша светлость, что вы держите путь в Железный Лад? Я не в праве указывать вам так же, как вы не в праве мне. Но дать добрый совет брату-игнингу я обязан. Будьте осторожны как с князем, так и с комтуром Нерадом Волянским. Жёсткий властолюбец, он уверен, что сам справится с угрозой, которую вы назвали прозвищем Неведомый. О князе же ходят слухи, что он давно безумен.

От слов Элатара в избе будто бы стало холоднее.

– Не знаю доподлинно, что творится в соседней с нами комтурии, но рубить нечистых мечом за последние пару месяцев нам пришлось больше, чем за последнюю пару лет. Притом, насколько мне ведомо, в самом Ярналаде хельнов и прочей мрази не стало больше. Только благородных мужей, знаменосцев князя, стали убивать.

– Избирательная бестия, – пробурчал рыцарь.

– Не хочу даже рассуждать об её избирательности, – сказал на это командор. – Благо, что я не инстигатор и не дознаватель. Враг в открытом поле рогатый и клыкастый гораздо лучше, чем мразота, что днём расхаживает в кафтане, а ночью ест человеческую плоть.

– Вы полагаете, что князь или его вассалы могут оказаться тенепоклонниками? – прямо спросил Вислав.

– Я не в праве что-либо полагать, княжич. У меня нет ни единого доказательства, а мои домыслы могут дорого стоить мне, а что ещё хуже – вам. Я и так сказал достаточно, чтобы считать меня смутьяном. И вас, коль вы решите опереться на мои слова.

Вислав оценил прямоту командора рыцарей.

– Одна из трагедий сего мира – молчать, когда видишь лихо. Молчать, чтобы не назвать лихо лихом, дабы не навлечь его на себя и родных, – заключил Вислав.

Грубые лица рыцарей мракоборческого Ордена засветились интересом.

– Да вы философ, – одобрительно кивнул Элатар. – Никогда не видел, признаюсь, знатного мужа, который владел бы мыслью так же хорошо, как мечом.

– Благодарю вас, – отвечал Вислав. – Но мысль не моя, это слова, что я запомнил с детства. Они принадлежат волхву Белегору, духовному наставнику при дворе моего отца.

– Что ж, тогда не удивительно, что Белегор зрит в корень, ибо это я и чувствую, смотря в сторону Железного Лада, – произнёс Элатар.

– Благодарю вас за совет, командор, – сказал Вислав. – У вас редкое благородное альвское имя. И оно не будет очернено, когда я приступлю к делам в княжестве.

– Волхв хорошо наставил вас, – поглаживая шрам на щеке, проговорил командор Элатар. – Моего деда спасли альвы. Обычный сельский старейшина, он держал путь на ярмарку вместе с десятками своих общинников. Всего один оборотень перебил половину людей деда. Два альва, братья, преследовали оборотня. Тот уже был поражён их чарами. Прискачи они на несколько мгновений позже и этого разговора бы не состоялось, ваша светлость. Так что альв по имени Элатар дал спасенье моему деду, а мне имя и призвание. Ведь из-за того случая, который дедушка не раз напоминал мне у очага, я и подался в Орден.

– Приди и вы чуть позже и, возможно, этого разговора всё равно не состоялось бы, – заметил Вислав.

Вислав и Торек предали павшего в бою слугу огню. А потом, отдохнув, вместе выехали с командором и его рыцарями. Элатар и его люди проводили их почти до самых пределов Ярналадского княжества. Там расстались, ибо командору нужно было продолжить дозорный разъезд по вверенной ему земле, а Вислав продолжил путь в Железный Лад.

Холмами и изборождённым оврагами редколесьем встретило их княжество Хвалибора. Ветер становился всё немилосерднее, когда Торек стал задавать вопросы.

– Как вы думаете, господин, почему всё так случается в мире? Отчего есть чудовища, что могут прийти из тёмных чащоб и истребить целую общину?

– Разве волхв в замке твоего отца не наставлял тебя, Торек? Чудовищ порождает Умбра.

Во взгляде отрока Вислав увидел неудовлетворённость ответом.

– Или ты хочешь знать, отчего столько зла в мире? – уточнял Вислав.

– Скорее, отчего есть само зло. И почему существует Умбра?

Вислав тяжело вздохнул, напрягая память и мысль.

– Ты знаешь, что Дьяс создал Игний, отделил его от Себя, как дух от духа, плоть от плоти. И что из Игния, Первородного Пламени вышли наши Белые Боги?

– Но с возникновением Огня появилась и Тень, – добавил отрок.

– Да, Умбра возникла после Игния, когда создавались миры и Белые Боги помогали Дьясу ваять, учась у него. Умбра – тёмная искажающая сущность. Огонь творил своё, а Умбра своё. И пока наши Боги порождали альвов, а те наших предков, Великая Тень искажала духовные силы, пространства, целые миры. Когда альвы, люди, йордлинги и другие разумные существа заселяли миры, переходя через Врата, они столкнулись с первыми умбрийскими искажениями: демонами и бестиями. Это было очень давно, Торек. Ты и сам знаешь, что полторы тысячи лет назад Боги повелели нарушить все Пути меж Вратами Миров, чтобы зло не распространялось всюду, от Фьяргарда до Альвхейма, словно болезнь.

– Но почему оно есть? – обратил на Вислава взгляд ясных карих глаз Торек. – Почему есть выродки, бесы, болезни и смерть?

Таким детским показалось Виславу лицо его оруженосца в тот миг.

– Я не знаю, Торек, – выдохнул он. – Ты смотришь на меня, но взор твоего ума направлен слишком высоко. Тебе нужно будет задать этот вопрос мудрому и ведающему: альву или волюнтарию, волхву или философу.

Торек вздохнул, а Виславу сильно захотелось взъерошить ему волосы и подраться с ним на ристалище, упражняясь на деревянных мечах.

К середине дня показались мощные башни и пояс серых зубчатых стен Железного Лада. Несколько дорог, весьма людных, стягивалось к озерному городу, окружённой широкими богатыми предместьями столице княжества.

Въехав в Лад через Южные ворота, Вислав с Тореком окунулись в обычную для торгового ремесленного города суету. Уже и на тракте, связывающем стольный град Ярналада со столицей королевства, им попадались караваны, купцы, да сборщики податей. Тракты и дороги для княжества, что вены для человека, а стольный град, будто само сердце. И сердце это билось: со стороны мастерских подворий, где трудились люди и йордлинги слышался стук, лязг и мощное дыхание кузнечных мехов. А на торжище, выходившем к озёрной гавани, разносился гомон, сплетённый из разных наречий, сословных и цеховых жаргонов. В воздухе пахло рыбой и горящим торфом.

Большинство домов в Железном Ладе были деревянными, но встречались и фахверки, ведь когда-то ольфандцы вкладывались в местные шахты и мастерские и, поселившись тут, взяли с собой и своих зодчих. Ольфандская община до сих пор жила особняком. И только ратуша, несколько богатых домов, пара гильдейских зданий, святилище да замок князя были сварганены из камня.

Узкие улочки, грязные, но не грязнее ардхольмских, наводнил народ. То были купцы, мальчишки на побегушках у мастеровых, крестьяне с предместий и деревень, прибывшие на рынок.

Когда объезжали приозёрное торжище, проехали мимо корчмы с вывеской, на которой была грубо намалёвана морда поросёнка. Из корчмы доносилось пение и хохот.

– Что ж, Неведомый совсем никого не напугал, – проговорил Вислав.

– А с чего бы подлым бояться такого демона?

Вислав в недоумении взглянул на оруженосца.

– Он только на одно сословие покушается покамест, – продолжал Торек. – Сами посудите: среди жертв Неведомого нет ни волхвов, ни чародеев, ни купцов, ни мельников, ни крестьян, ни простых воинов, ни даже советников или войтов. Только знатные люди. Больше вам скажу, ваша светлость: здесь есть и те, кто рад демону.

– Тебе нужно в тайный императорский сыск, друг! – засмеялся Вислав. – Не только философ, но и знаток душ человеческих. Продолжаешь меня удивлять. Однако что ж, по-твоему, простые люди понять не в состоянии, что умбрийская тварь, поселившаяся на их земле, станет рано или поздно угрозой для всех? Что смертью витязей да воевод князя она не ограничится? Что в конце концов Неведомому до сословий и дела нет? Неужели не понимают?

– Не понимают, ваша светлость. Не понимают и радуются.

– Чему радоваться, когда демон твою землю оскверняет?

– Радуются оттого, что земля всё же княжеская, а не их. Это, во-первых. А во-вторых, справедливость ведь вершится, вот и радуются.

– Справедливость? – взглянул на Торека княжич Вислав и во взоре его сверкнули молнии.

– Простонародье считает, что на убитых лежит тяжкий груз преступлений, дурных поступков и пороков, а Белые Боги посылают демонов, подобных Неведомому, дабы покарать их за безнравственность.

– Белые Боги, посылающие умбрийских демонов! Кажется, я в жизни не слышал большего бреда. Так глупо не звучала даже речь Венца, когда он пытался убедить отца отдать полку наёмников из Ведена крепость на Гардарийском тракте! Будто великого князя Брана смогут напугать Крысодавы из Меравы, дай им только надел с крепостью да право устраивать попойки без ограничений. Хотя и дураку ясно, что наймитам палец в рот положи, они тебе руку по плечо откусят!

Они подъезжали к небольшому, окружённому мокрым рвом холму, на котором стоял княжеский замок, после родного Драгноморсхьялльма казавшийся игрушечным.

– Ты-то откуда взял, что там, на уме у черни? И что Неведомого будто карой считают? Мы ведь только прибыли в княжество.

– Люди есть люди, господин. Иногда полезно услышать низы до того, как они сами захотят стать услышанными.

Вислав посмотрел на отрока с уважением. Торек происходил из рода Ледвинов, дальних родичей Исмаров, так что и сам был знатнее некуда и, тем не менее, ум его был подвижен. Редкое свойство среди молодых отпрысков знатных родов, в отличие от образованности. Ведь первое горит живым духом изнутри и действует по своему закону, а второе прививают наставники и дядья. Закон первого – воля, закон второго: общественный нрав и обычай. И большой вопрос состоит в том, почему подвижность ума так редко встречается, отчего спит в столь многих душах. И что порой пробуждает ум человека необразованного и низкого по сословию, когда у человека знатного спит и ум, и совесть.

У Торека же ум и образованность дворянина соответствовали друг другу. Торек, при охватывающем его временами косноязычии и внешней неуклюжести, на самом деле был смышлённым парнем, по мнению Вислава.

– Я ещё не раз это скажу тебе, парень: сам Дьяс послал тебя мне в отроки! – сказал ему откровенно Вислав.

– Не боитесь вы перехваливать, ваша светлость, и зря. Хвалить – плохое пристрастие.

– Скажи это императору, просящему разрешение на военный налог у Имперских Сословий! – посмеялся в ответ княжич Вислав.

Подъёмный мост был опущен, но это обстоятельство отнюдь не говорило о Хвалиборовом гостеприимстве. Ибо у ворот замка, хоть те были и открыты, возникли трудности. На стражников по неведомым причинам имя Исмаров Ольданских, произнесённое Тореком не подействовало.

– Не могу вас пропустить, милостивый сударь, – обратился к Виславу стражник. – Не велено.

Ратники были в кольчугах и пластинчатой броне, вооружённые бердышами. На головах шлемы, высокие и сфероконические, какие полюбились ольданцам и гардарийцам издревле; лица скрывала кольчужная барма. Было ратников шестеро. Они окружили воз, осмотрели слуг, но прикасаться к Тореку и тем более к Виславу опасались.

– Торек, ещё раз. Сударь страж похоже туговат на ухо, либо просто туп.

– Перед тобой его светлость княжич Вислав сын Рогдая рода Исмаров Ольданских!

– Не стоит оскорблять меня, я исполняю закон здесь! Во-первыыых, – отчего-то стражник протянул на выдохе это «…ыыых» так, словно отдавал приказ о взятии стен Древена, столицы вражьего ныне великого княжества Гардарийского. – А во-вторыыых, его светлость содержится ноне в казематах его величества отца, то бишь короля нашего Белыми Богами благославенного Рогдая. А в-третьииих, не велено никого, акромя наших ярналадских вельмож пропущать без особого соизволения его светлости князя. В-четвёртыыых, о вас доложено. Ждите.

Вислав держал за уздцы клокочущий внутри гнев, словно норовистого жеребца. Мысленно представив себя и этого стражника на ристалище, княжич разил его мечом, словно какую-нибудь кикимору или вурдалака, а не противника-человека на утоптанной земле. Когда пошёл счёт десятой отрубленной головы стражника, Вислав устал сдерживаться:

– Ты шлем бы снял, когда с тобой княжич говорит и поклонился бы!

– Не положено. Во-первыыыых. Во-вторыыы…

– Эй! Пёсьи души! – раздался громовой хозяйский знакомый Виславу голос. – Хотите без куска хлеба остаться?

Все взоры обратились к князю, спускавшемуся с крыльца. Коренастый невысокий лысый, с седой заплетённой в косу бородой, Хвалибор напоминал йордлинга-переростка.

– Господ разучились узнавать в лицо, спрашиваю? – продолжал князь, идя к воротам. – Княжич Вислав бывал у нас в гостях на ристания да на охоту ходил пару лет назад. Что у тебя память и, правда, рыбья, Щука?

– Виноват, ваша светлость, но я не Щука! – отвечал голос из-под кольчужной бармы. – Я – Ждан.

– Да без разницы! – бросил князь, а затем подошёл к Виславу и крепко обнял его. – Ваша светлость княжич, кого из Белых Богов благодарить за столь приятный, хоть и нежданный визит?

– Благодари сразу всех, князь. А Ждана пусть выпорют, – отвечал Вислав, обдав Ждана хладным взглядом от сапог до скрывающего лицо шлема.

– Вы слышали Рогдаева сына! – бросил страже князь Ярналада. – Чувствуйте себя как дома!

Вислав и без слов князя чувствовал себя как дома. «Ольдания – дом Исмаров» – нередко слышалось в чертогах Ардхольмского замка. «Не для того наши предки убивали Хладнира, чтобы давать вольности вассалам и подданным», – говаривал король Рогдай словами своих дедов.

«И сам же отец теперь, когда началась меренийская сеча, закрывал глаза на творящуюся в вотчине Хвалибора бесовщину. Ну, ничего, я исправлю положение», – рассуждал Вислав.

Уверенный в себе, после тёплого приёма князя, Вислав вошёл в чертоги Ярнборга, родового замка Ярнов, цитадели Железного Лада. Отдав распоряжения Тореку, он пошёл с князем.

– Мы как раз обедали с комтуром Нерадом, но, когда мне доложили о вашем прибытии, я решил лично посмотреть княжич ли это Вислав или под стенами моего замка объявился шутник-самоубийца, – поведал князь, пока они шли по коридорам. – Есть один бес, который уж очень давно пьёт мою кровь, сил нет терпеть его! Но с этим Суртом Нерад мне помочь не в состоянии.

Вислава, словно молния прошибла. Настолько велико оказалось удивление, ведь он ожидал, что князь будет стороной обходить любые речи о демоне. Но он начал говорить сам.

– Говоря откровенно, – продолжал Хвалибор Ярна, – твари, подобные этой, досаждали ещё моему деду. Им ведь всё неймётся, что мы так хорошо живём, что благодарим Белых Богов за суровую землю, рождающую нам такие богатства. Они хотят их себе.

«Себе? – промелькнула мысль в голове Вислава. – Хотят себе богатства земли? О чём он толкует?»

– А что вы так смотрите, княжич? Удивлены?

– Честно сказать, да. Я полагал, что он один. Кроме того, странно слышать, что они хотят завладеть вашими шахтами.

– Весь их род таков, ваша светлость. Только не понимаю вашего удивления, чего вы тут странного находите? Эти черти издавна считают, будто шахты принадлежат им, а то, что мои предки носят родовое имя Ярна4 им, видите ли, всё равно – железо их и всё тут!

– Всё ещё не понимаю, зачем демонам железо, – усмехнулся Вислав. Княжич начал осознавать, что между ним и князем возникло недоразумение, которое росло и ширилось, готовясь взорваться, как обычно и взрываются недоразумения и недопонимания меж людьми: яростью или смехом.

– Ковать, ваша светлость. Ковать и продавать. Зачем же ещё?

– Всегда считал, что они охотятся за душами и телами, но не за тем, что порождает земля.

Князь Хвалибор расхохотался:

– Ах, вот оно что! Я не о тех бесах, не об умбрийских. Ни об исполине Сурте, что явится из огненного мира в конце времён, ни о чертях лесных, что пожирают одиноких путников. Я толкую о наших соседях Белардах, князьях Белой Башни. Извините, что называю их бесами, всё-таки они ольданцы, как и мы, и, как и мы, они вассалы вашего отца, дайте Дьяс и Белые Боги ему здоровья! Но князь Мешко уже перешёл все мыслимые пределы, ведь он пользуется тем, что наш сюзерен воюет с Бранимиром Гардарийским. Не думал я, что у человека может быть столь гнилое сердце. Проходите.

Стражники с бердышами открыли двери в палату с белёными стенами, в которой за дубовым столом сидел человек в красном кафтане. Ёжик чёрных волос украшал его череп, а не менее чёрные мощные усы украшали лицо. Широкий подбородок человека в красном выглядел сурово даже без бороды.

– Княжич Вислав, это комтур Нерад из Волян. Комтур, это княжич Вислав сын Рогдая рода Исмара, – представил их друг другу князь, ибо ни глашатаев, ни распорядителей в палате не было.

Нерад из Волян встал и слегка поклонился. На столе, рассчитанном на полдюжины человек, стояли блюда, уставленные пирогами да разного рода закуской, но взгляд княжича упал на печёного поросёнка, бок которого уже умалился после встречи с ножом. Вислав расположился напротив Нерада, а князь вернулся на своё место во главе стола. Теперь он восседал на резном стуле с высокой спинкой, а за ним висело знамя его рода: на красном поле белые скрещенные меч и секира, а под ними такая же белая цепь. Железное знамя для железных людей, самое подходящее для Ярнов Железноладских.