Лев Алексеевич Исаков Острова моей памяти. В тайне холопа почившая Русь

© Лев Алексеевич Исаков, 2026

ISBN 978-5-0070-8575-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бунташный 17-й век: Из славянь-руси в великороссию

…Вот ведь незадача, как и с чего начать работу, которая настропалит — обозлит специалиста и вздыбит — взвихрит дилетантствующую на просторах наукознания лебеду в самой приближённой к человеку и в то же время бесконечно отстранённой от отграничений логизма дисциплине Истории, где неразличимо свились Интересы, Искусство, Разум и Дичь,… — всё наличествующее человеческого бытия.

Собственно толкнуло меня к этой эпистолии именно сейчас внешнее обстоятельство: заглянул к давно обнаруженному блику во вроде бы совершенно ясном сюжете, а как там ныне с ним… — Ан совсем потерялись-убежали от того, что проступало исторически… Это не история даже — это перебор хлама у старьевщика..Ба, пуговица! Ай, бантик… Ой, какой портретик — боярин в горлатной шапке!… Да ты что, не видишь — бороды нет! Девица в кокошнике!…

Но пойдём не с начала, а с конца, не от индукции, а от дедукции…

…Конец 16 —18 век эпоха гигантской трансформации Славянь-Руси в субконтинент РОССИЮ от Вислы до Юкона; того, что вскинуто Ермаковым походом за Камень и застолблено русскими землепроходцами на берегах залива Кенай на Аляске, захождением Флотов и Армий на Вислу, в Лапландию, на Дунай и далее до Кушки, Герата, Гиндукуша. То, что сейчас растаскивается, расплескивается брызгами у рахитичных наследников: «народоправство» напёрсточников, попирающее гиперсоциум и его огласителей, будь то книжники Савицкий, Вернадский,«Гедеминович» князь Трубецкой или Чингизид Исмаил-Гирей Хан Гаспринский, лама-целитель Э. Хара-Даван…

…Ошалевшая «славянщина», взвившаяся гадиной Лях, Чех, Болгар на её единственно держащую всемирность Великороссию…

…И обратно в эпоху, где зарождалось ВОЗМОЖНОЕ… К уже дисциплинарно состоявшемуся значимому Историческому.

С точки зрения общего обозрения эпохи Великих Крестьянских Войн России 17—18 веков, в исчислении названий по ведущим персонажам Ивана Болотникова 1605—1607 гг., Степана Разина 1670—1674 гг., Кондратия Булавина 1707 г., Емельяна Пугачёва 1773—1775 гг.; что свойственно разве что Китаю — в мелкотравчатой Европе это лишь эпизод в развертывающихся социальных конфликтах, будь то «Жакерия» во Франции, быстротекущий мятеж «куруцей» Дьердя Дожи в Венгрии, разрозненные эпизоды крестьянской войны в рамках реформации в Германии… И совершенно несопоставимые по размаху, организации, социальному вовлечению в России — ВОЙНЫ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ…

И с очень выразительной претензией: «ЦАРИСТСКОЙ СТРУЁЙ В ИДЕОЛОГИИ» — отбрасывая «иллюзии» и прочие словоблудия «профи» -историков «западнического умонастроения» а /ля Грановский от М. Ломоносова поднесь уже в этом можно заметить нечто высшее в отношении идеологии европейских движений: ЭТО ПРЕТЕНЗИЯ НА НАЛИЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТЕРЖЕНЬ ОБЩЕСТВА; не перетягивание каната туда-сюда в рамках «Кесарю кесарево — слесарю слесарево», НА ОВЛАДЕНИЕ ПОЛНОТОЙ МЕХАНИЗМА ГОСУДАРСТВА в его наличной исторической форме.

Русский крестьянин, живший своим трудом в единстве и согласии с Миром-Сходом, как-то не понимал «Мы старый мир разрушим до основанья, а затем Мы наш, Мы новый мир построим — кто был никем, тот станет всем» …см. Програмную работу автора «Парламентаризм, Советы и Традиционные органы Русского народовластия». И уж точно не отождествлял себя с «Никем»…

…Это выступало в очень выразительной интерпретации, «струе самозванчества», «народного царя», явившегося на подиум, от имени которого действует Иван Болотников; плывут «патриарший» и «царевичин» струги в караване Стеньки Разина — и наконец сам мятежник Емельян Пугачёв заявляет себя «анпиратором Петром 3-м» ( — А и верил ли в то хотя бы каждый третий в его войске?)

…Отгородились «царистскими иллюзиями» от этого конструкта, кроме прочего отрубив возможность исследовать этот феномен как политический, а в ином ключе и момент идеолого-политической и политико-прикладной потенции.

В работе «Парламентаризм, Советы и Традиционные формы великорусского народовластия» мной установлено (не замечено, чтобы услышано), что все формы властвования в Российском социуме были Самодержавными; в исключение только разновидности: Царизм Верхов — Самодержавие Коллективов (Вече, Круг, Сельский Сход — «Мир») …Уже поэтому Боярская (как сейчас и Государственная) Дума, как собрания-выразители Частных Интересов никогда не могли и не могут стать Самодержавными, т. е. Реально Правящими… Впрочем, как и фикция «коллективного управления КПСС», реально-молниеносно свёртывающаяся к «Цековскому Царизму» с определением-ширмочкой — а уж итог по тому, кто в Г/государях, Иосиф ли Сталин или Мишка Меченый…

Казачий Атаман на походе был столь же самовластным в жизни и воле каждого казака, как и царь — но в рамках узаконения Круга. И «самое поэтическое лицо в русской истории» (по аттестации А.С.Пушкина) Стенька Разин чуть было не попал в «куль да в воду», и отнюдь не за «нас на бабу променял», а за преступление против казачьего узаконения «на походе баб не ять» — и пришлось уже по песне Самому… Утопить! Сельский сход, как непрерывно присутствующий в общежитии, был постоянным институтом: крестьянская инвектива «Где у схода слова — там моя голова»: и это было признаваемо социумом, по отказу схода допустить розыск, кроме государственных преступлений, на его территории кончался административный «гон» -следствие по гражданско-уголовным делам т.е. являлось правовой нормой.

…Именно это полагала инвектива «Народного Царя»: Царственный Атаман-Староста от Мира-Схода-Круга.

Было и исторически-ситуационное основание такой концепции…

…Закрепощение русского крестьянства, т.е. от исторического прикрепления к «земле-территории-государству» к «лицу/господину» произошло не при исторической династии Рюриковичей Всеволодова Большого Гнезда дому, при знаменитых Иоаннах, а при «боярских/барских царишках» Фёдоре Иоанновиче/Борисе Годунове…

…Третье столетие дворянско-буржуазная и вслед ей либерально-интеллигентская «историческая „общественность“» от Карамзина до Сахарова искали и уже притомились искать заветного указа «об отмене выхода по Юрьевым Дням» от, разумеется, излитературенного и изрисованного царя-собаки Ивана Васильевича 4-го, Грозного, и… Ничего!

…Да, бывает: деревянная Москва — копеечная (не в цены 16 века) Свечка…

— Но обратились ли вы, коллеги, к фону, к восприятию наличного в эпохе общества? Как так случилось, что на грандиозный размах Карамзиновских Ужасаний «Лютого Иоанна» страна безмолвствует, кроме как разбойнички в романе «Юрий Милославский» писателя Лажечникова…? Ни одного не то чтобы крупного восстания — даже заметного спонтанного бунта не отложилось. А другой, более чуткий сторонний наблюдатель эпохи, Михаил Юрьевич Лермонтов, отметил восприятие фигуры Грозного Иоанна фоновой массой, как Справедливого… В ценностных ориентациях Великорусского Сознания НАИВЫСШУЮ ПОЛОЖИТЕЛ ЬНУЮ ОЦЕНКУ ПРАВИТЕЛЯ, все иные перекрывающую и ничтожащую… Коли сталось повода, вот вам отголосок свидетельства о другом лице его эпохи, ставшего нарицательным по густо-псовой черноте; Малюта Скуратов-Бельский… Проезжая раз мимо места «торговой казни» кнутом он узнал в преступнике давнего спасителя своего, как-то спрятавшего его, худородного, от боярской расправы. Спросил…

…Вина была немалая: приговорён к кнуту на СТО УДАРОВ… Умирать начинали уже на 30…

— …Столько не выдюжу…

…Но в Торговой казни было допущение: если явится заступник и примет на себя половину наказания — разрешить поделить надвое…

Повелел Царёв Палач оробевшим катам:

— Бить по совести, иначе сам вас посеку…

Знали на Москве, что Малюта в 5 кнутов по жизни калечил…

…Лёг на вторую «кобылу»…

Секли в один счёт на 50—выжили оба, только мужик поднялся на четвереньках, а Царёв Палач встал ровно, встряхнулся как после бани; сошёл покойно будто мимохожий — бросил напоследок тяглецу :

— Теперь квиты — не попадись ещё раз…

Есть куда как серьёзные источники, косвенно выносящие это чудовищно модернизирующее преобразование, обращающие сословие «воинников» и наследственно-родовое боярство в единый феодальный «класс-сословие», уже своим путём вырастающий в «рабовладение». Т.е. и за пределами и Ордынского ига, в чём так любила упражняться либеральная славистика; и вне тени «грозного царя»… Вот интересно, две сотни лет отечественная историография ищет и не может найти указ об отмене «Юрьева выхода»… Разумеется с упором на «Иоанновы годы» — и НИЧЕГО не находит. Тут бы и признаться, что коли такого системно общезначимого, по горизонтали на все города и веси — по вертикали от «рабича» до боярина, т.е. тиражированного от Кремля до последнего погоста, не найдено — то его и не было… Но есть очень выразительный указ 1607 года о введении «Урочных» 5 лет на сыск, поимку и возвращение крестьян на места старого проживания, т.е. оформление «крепости» господину и процессуально. Разумно делать вывод, что некое событие, открывшее-утвердившее этот процесс окончательного поРАБощения был запущен в 1602 году и уж там искать-думать, о что зацеплялся указ 1607 года… И это само налицо: кульминация «Великого Голода» 1601—1603 гг.

…Но в этом случае Указ подразумевает, что предыдущие годы как бы отграничиваются от его исполнения? Он только перерыв в уже состоявшемся «закрепощении господину», но по причине неурожая не могущему поддержать своих людей, которые потому вынужденно бегут-спасаются от голода в других местах/господах, что и признаётся центральной властью?

…И первая вспышка Крестьянской войны — восстание Хлопка Косолапа 1603 года со всеми признаками нечто большего, чем местный бунт по частному поводу: с элементами организации, наличием достаточно серьёзной боевой силы в лице «боевых холопов» боярско-дворянских дружин, крайне неосмотрительно изгнанных из вотчин и поместий для сокращения голодных ртов. У современной стелящейся буржуазно-либеральной историографии есть устойчивая тенденция проводить Хлопко по цеху разбойника-перераспределителя «от богатых бедным», совершенно не принимая в расчёт, что блокада им путей вывоза хлеба из страны, утверждённого правительством Бориса Годунова, имела очевидный противогосударственный характер, как то и оценило правительство, направив на усмирение московские войска —местные как-то устранились/притомились, при том, что это военизированное Смоленское пограничье — а вот сотенки-приказа стрельцов на побитие разбойничков не сталось… А уж далее эпопея Лжедимитрия 1; свержение Годуновых и т. т. т.

В перипетиях кровавой вакханалии 1603—1607 гг., когда на троне промелькнули три династии, оформлялись и рассыпались союзы, партии, армии, не говоря уже о персоналиях власти, начинает проступать контур Русской Фронды, сопоставимый с европейской только блеском оружия и цветом крови.

Отчётливо оформляется три блока в лагере великого мятежа, квалифицируемые авторами как низовой Крестьянско-казачий; Дворянско-служилый помещичьий «испомещённых воинников» и служилых людей; Боярско-вотчинный родовой аристократии… Это самое грубое социальное деление — классы-сословия куда как разнообразней физиономически и такие чуда, как атаманствующий над казаками Князь-Гедеминович Трубецкой 1612 года вполне обыденно; и куда как естественней присутствие в повстанцах 1607 «служилых людей» с Истомой Пашковым и рязанских дворян с Прокофием Ляпуновым… Но и только ли? Вот преудивительный блик исторического: война как таковая заявляется Крестьянской войной под руководством Ивана Болотникова, толи казака из беглых холопов князя-рюриковича Ивана Телятевского, толи его боевого холопа, толи… самопродавшегося в таковые служилого из неких «детей боярских», т.е. того же воинника-феодала. Но самое поражающее воображение — князь Иван Телятевский с сыном вполне исправно служит у стремени своего «рабича», одерживает ему победы, берёт города…

…Верен до дня последней капитуляции…

В последнем вопросе расхождение…

Признаюсь, я испытываю некоторое удивление и удовлетворение, что основные положения моей давней монографии «Тяжкий путь из „руси“ в Россию» начинают проступать в перипетиях материалов 17 века; в совпадающих коллизиях Святослав Храбрый и Древнерусский Феодализм, Иван Грозный и Старомосковский Феодализм…

Что же свело в один лагерь столь разные социальные слои?

Достаточно давно установилась парадигма «реакционеров- обскурантистов» и «пионеров-прогрессистов» в феодальных социумах эпохи становления национальных государств: крупные феодалы, сторонники партикуляризма, противники «огосударствления»; и мелкое служилое дворянство, сплачивающееся вокруг Верховного Сюзерена и вкупе с городским патрициатом внедряющих «Мир и Порядок» под лучами «Короля-Солнца»… И тот, кто выносит итоговый результат на своих плечах — плебс-народ, как подавляющее большинство населения явленный крестьянством, коллективно-индивидуальным тружеником-собственником… Здоровенный, но опасный малый, опора и мина под всеми устроениями…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.