- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Леся Флоги Плейлист Сары
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— А ты чего защищаешь ее? — сверля подозрительным взглядом парня напротив, поинтересовался Джош.
Уголок губ его сдвинулся в улыбке, вызывая на краю глаз миниатюрные морщинки.
— Я не защищаю, просто не понимаю.
— А чего тут не понимать? — громко спросил Дилан, что даже Джош был не в силах его заткнуть. — Она больная, режется, торчит, а потом выливает это все в песни. Окей, выброс эмоций, все дела. Но зачем на общее обозрение выставлять? Чего она ожидала? Похвалы? Ох, Марго, какие душевные тексты пишешь, жизненные, — уже передразнивал рыжий парень, — продолжай в том же духе! Этого она ожидала? Я, конечно, в шоке с твоей подружки, я бы к такой и близко не подошел.
После такого знатного эмоционального выброса со стороны Дилана оба других парня немного приоткрыли рты, но не сразу ответили на реплику.
— Вот говорите: «держись от нее подальше», а помогать ей кто будет? — иронично произнес Луи, грустно усмехнулся и, оставив парней без шанса на ответ, направился в сторону ворот.
Было решено после этой мучительно долгой тренировки все же выйти в свет и вывести Марго на диалог. Элизабет, конечно, не ожидала увидеть на пороге именно Луи после недолгого звонка в дверь. Спустя секунду немого взгляда в его застенчивые глаза, она широко улыбнулась и радушно поздоровалась.
— Марго дома? — спросил Луи у все еще улыбающейся женщины.
— Да, но нужно ее немного подождать, — энергично закивала миссис Браун, от чего ее собранные на скорую руку темные кудрявые волосы немного выбились из пучка. — Чаю, кофе?
— Не откажусь от чая, — согласился Луи и по велению женщины прошел внутрь дома.
Тяжелая спортивная сумка с грохотом приземлилась в коридоре у входа, пока Луи кряхтел в попытках снять с себя туго зашнурованные кроссовки. Он был уже второй раз в доме Браун, но оглядывал своим любопытным взором все так, словно вовсе не бывал тут ранее. Интерьер конкретно отличался от интерьера в доме Луи: не было никаких гипсовых розеток; потолки не натяжные, а, скорее всего, из обычного окрашенного гипсокартона; однотонные старые обои; мебель без резных узоров, без цели бросаться гостям в глаза. Грубо говоря — обычный дом среднестатистических англичан. Но, несмотря на это, в доме царили уют и чистота.
Пока хозяйка дома удрученно носилась по кухне в поисках самого лучшего чая для нежданного гостя, Луи короткими, медленными шагами мерил гостиную и рассматривал настенные семейные фото. Взгляд со всем вниманием останавливался на каждом снимке. Вот Марго лет десять на вид, а по обе руки от нее стоят, как предположил парень, родители. Миссис Браун он узнал тут же, хоть на фото женщина была на десяток лет моложе. Интересно, что за пять-шесть лет могло так повлиять на ее внешний вид? А с другой стороны красовался статный, высокий мужчина. У Марго были его глаза и уши. Отец семейства не показывал объективу камеры свою улыбку ни на одном из снимков, чему Луи удивился. Но вот, когда на фото появлялась Марго уже приближенного к настоящему времени возраста, ее отца Луи заметить ни на одном из снимков уже не смог. Вопросительно мотнув плечами самому себе, Луи обернулся на шум из кухни. С все еще довольной улыбкой миссис Браун шагала в сторону дивана с серебристым подносом, на котором красовались две кружки ягодного, что определил Луи по запаху, чая, а также третья кружка, которую чуть ли не до краев наполнял черный, словно уголь, кофе.
— Надеюсь, ты пьешь черный чай? А то я даже не успела поинтересоваться.
Поднос глухо приземлился на кофейный столик цвета темного дерева, керамические чашки звонко задребезжали.
— Вы прямо угадали, — неуверенно, но с коротким смешком произнес Луи.
— Отлично. Тогда к вкусному чаю я обязательно принесу попробовать мои фирменные домашние печенья.
Не медля, миссис Браун поспешила на кухню за выпечкой, указав Луи подождать буквально минуточку. Как только женская фигура вновь скрылась в пределах соседней комнаты, за спиной парня послышались приближающиеся шаги. Обернувшись, Луи увидел спускающуюся по лестнице Марго. Девушка только вышла из душа, что можно было сказать по легко обвивающему ее тело полотенцу. Махровая ткань обнимала небольшую, еще влажную, с незначительными каплями грудь и скрывала обнаженное тело от чужих глаз от бюста до колен. Марго опустила голову так, что ее мокрые кудри, с которых все еще периодически капала вода, закрывали весь обзор, поэтому она не сразу заметила в гостиной полуночного гостя, пока не столкнулась с ним чуть ли не лицом к лицу. За все это время Луи позабыл о том, где находился, и что мать Марго уже вовсю удивленно пялилась на него. Открыв в очевидно читаемом восторге рот, Луи своим завороженным взглядом провожал девушку вниз по лестнице, как в замедленной съемке, ступень за ступенью. Но, естественно, очень неуместно было бесстыдно пялиться на глазах у матери на ее же полуобнаженную дочь.
Марго взаимно не ожидала такой встречи и заметно растерялась, когда их взгляды столкнулись. Также открыв рот, но не в силах произнести ни слова, Марго остановилась посреди гостиной. От брошенной к ногам неловкости по телу прошлись мурашки, девушка обняла свои влажные плечи руками в попытках прикрыться перед приятелем.
— Привет? — вопросительно спросила Марго, все еще скованная такой неожиданностью.
Она еле оторвалась от пола, чтобы стянуть с кресла пушистый бежевый плед и накрыться им сверху, дабы избавить всех в этой комнате от неловкости из-за своего откровенного внешнего вида.
— Привет, — поздоровался Луи, все же найдя в своем рту язык, но еще не найдя совесть, чтобы отлепить взгляд от Марго.
— Приятная и неожиданная встреча, — продолжила девушка, укрылась и, все же оттаяв, улыбнулась.
Марго немного замялась, так как не сумела по лицу Луи считать, что сейчас происходило у него в голове: неизвестно, он пришел обвинять Марго или же пришел с хорошими побуждениями. Но где-то там, под взъерошенными волосами цвета мокрой ржи, под тонкой кожей головы происходило… абсолютно ничего. Луи совсем сбился со своих мыслей, когда лицезрел причину нескончаемого трепета в груди в одном лишь махровом полотенце. Элизабет поняла, что ребятам лучше остаться наедине, оставила тарелку с печеньями на подносе и поспешила скрыться за стенами гостиной с отговоркой проверить в духовке ужин, которого, естественно, там не было.
— Как ты? — немного погодя, спросил Луи.
— Я в порядке. Ты же… ты же знаешь про плеер? — неловко спросила Марго.
Между ними ощущалась невесомая напряженность. Ведь никто из них пока не понимал как жить внутри этой ситуации. Но, кажется, Луи понял, что именно имела ввиду Марго, и незамедлительно побаловал ее откровенным ответом:
— Я не просто знаю, я на все эти комментарии отправил жалобы и заставил сестру удалить пост. Мне так неловко перед тобой за нее, честное слово.
— Оу, — только и произнесла в ответ Марго. — Спасибо?
— Да было бы за что. Главное, чтобы тебя это все не задело. Ведь не задело? — с огромной надеждой, глядя из-под ресниц, спросил Луи.
— Вроде нет. Почти. Все хорошо.
— Главное, не опускай руки. Ты все равно в школе не учишься, чего тебе до их мнения. Пару дней, и все про это забудут, — уже заметно расслабившись, продолжил Луи. — Главное, что ты сама знаешь, что не являешься, как они говорят, наркоманкой и душевнобольной. Ведь так? Не являешься?
Марго явно занервничала, заводя Луи в тупик. Все было намного сложнее. Но Луи было еще очень рано об этом узнать.
— Марго? Ведь так? — уловил молчание в ответ Луи и явно насторожился.
— Да, так.
— Ну вот, — внутри себя успокоился он и немногословно ответил. — Но после случившегося я просто обязан узнать, так как был втянут во все это, что это за песни?
Его голос был достаточно тихим, но не настолько, чтобы Марго не смогла услышать. От мягкого тона Луи по обнаженной спине пробежались кратко мурашки, проникая внутрь через позвоночник чуть ли не до мозга костей.
— Я обещала тебе поведать всю историю — я сдержу это слово. Просто сейчас не время, — решилась произнести Марго, но голос в конце немного дрогнул.
Луи вновь получил порцию обещаний, которыми девушка кормила его со дня знакомства. Он ухмыльнулся и немного прыснул от смеха, ведь в глубине души знал, что услышит эти слова вновь. Но желание пробить стену между ними было сильнее него. Вовсе не из любопытства, просто Луи хотел стать для Марго другом. Возможно, даже больше. Но это желание еще расплывчато плавало в чертогах его разума.
— За какие грехи ты на мою голову свалилась? Вся такая загадочная, водящая меня вокруг да около за нос, словно издеваясь, — произнес Луи, не убирая своей ироничной ухмылки. — Я просто хочу быть тебе другом, я просто хочу заслужить твое доверие, что я делаю не так?
— Луи, все не так легко, как кажется. Именно этого я и боюсь, что, если ты узнаешь всю правду, то наоборот отвернешься, наплевав и на доверие, и на дружбу.
— Ты меня интригуешь. Неужели, правда настолько страшна? — спросил Луи, и сердце его заметно ёкнуло.
В его понимании за этими словами, как за высоким колючим забором, могло прятаться что-то страшное, похуже, чем в сплетнях школьников.
— Не оставайся тут только из любопытства.
— Мной не это правит. Я просто хочу подружиться, Марго. Я хочу быть твоим другом. И что бы там ни было, я обещаю не давать заднюю. Обещаю.
— Придет время и я тебе поведаю, Луи.
— Но я хочу…
— Ансворт, — неожиданно резко повысила голос Марго, — не будь эгоистом. Не норови нагло и без приглашения лезть мне в душу.
— Но…
— Если ты не хочешь навредить, тогда просто уйди, — не меняла тон Марго.
— Марго, я не… я не лезу в душу, я просто хочу подружиться, — запинаясь, начиная неуверенно мямлить, продолжил стоять на своем Луи.
— Господи, Ансворт, я уже пять раз услышала о “подружиться”, но, к твоему сведению, настоящие друзья себя так не ведут.
— А как себя ведут друзья? Бьют мячом в голову? Или налетают с оскорблениями в кафе?
Луи язвил, сам того не желая, припоминая отношения Марго с Ником и Майклом.
Взгляд Марго наполнился разочарованием и злостью. Ноздри вздулись, пытаясь захватить весь свободный кислород в комнате. Она заметно расстроилась и даже почти заплакала, что было вовсе на нее не похоже.
— Если ты не прекратишь, я буду вынуждена попросить тебя покинуть дом.
— Охренеть поговорили, — только и выплюнул Луи и приготовился развернуться к выходу.
Каждая частичка его тела еще надеялась, что Марго сейчас скажет: “стой, подожди!”, но Марго молча смотрела в спину. Даже когда Луи уже распиливал взглядом входную дверь, Марго молчала вслед. И Луи ушел, оставив на пороге крохотный осколок от треснувшего в груди сердца. Холодный ветер бил по вспотевшему лбу и ударял в ошарашенные глаза. Луи схватился за грудь, внутри словно работала мясорубка, перемалывая хрящи и мясо. Но на деле это были лишь перемолотые злость и боль. И злился Луи только на себя, однажды позволившему сердечным чувствам поселиться в его сердце.
Марго и так переживала не самые приятные моменты жизни, ее кудрявая голова разрывалась от различных событий, мыслей, а тут еще и Луи свалился на голову. Да-да, это кто еще кому свалился. От столь откровенных слов, что разлетались по светлой гостиной этим вечером, у Марго сводило живот от неприязни к сложившейся ситуации. Но не бежать же ей теперь в одном полотенце по морозным, ноябрьским улицам, крича различные извинения и просьбы вернуться. И Луи не возвращаться же теперь после проявленного девушкой желания, чтобы он покинул ее дом. Вот и стояли теперь оба, пиля задумчивыми взглядами на каменных лицах, кто почву под ногами, кто ламинат с несколькими каплями воды на нем.
18 - Halsey - Nightmare
Этим вечером Луи пытался утопить в себе чувства с помощью сигарет, что нагло умыкнул у отца. Луи готов был признать, что впервые в жизни его так сильно задели чьи-то слова. В сравнении, прошлые недомолвки в команде были цветочками. Именно поэтому он открыл окно в своей комнате и, усевшись статично на холодный подоконник, чиркнул зажигалкой во тьме. Парень не смог признаться себе, что бесстыдно влюбился в эту кудрявую кофеманку с первого взгляда.
А Марго изъявила желание залить раздражение и обиду из-за очередной ссоры алкоголем. Именно поэтому она пробралась темной ночью на цыпочках в гостиную и, привыкая глазами к темноте, бороздила взглядом просторы скудного домашнего алко-бара. Элизабет никогда не пила перед Марго. Приходя домой после работы, она дожидалась, когда ее дочь поднимется в свою комнату и заснет, лишь тогда открывала подаренный кем-то из родственников коньяк или оставшуюся еще с дня рождения бутылку вина и в компании четырех стен под одинокое тиканье настенных часов запивала всю боль и усталость. Марго знала об этом, но предпочитала молчать. Так как считала, что ее собственная вина, ее болезнь оставили огромный отпечаток на выборе матери.
Часы все также тикали в тишине ночи, холодильник предательски загудел, напугав девушку. Марго, не обдумывая, схватила тару с коньяком и поспешила в свою комнату. Лунный свет холодом окрасил синие в тени ночи паркетные доски, создавая дорожку, по которой ступала босыми ногами Марго по пути к подоконнику. В соседских окнах уже погас свет, и лишь луна помогала уличным фонарям освещать улицу. Но для кого? Казалось, эта ночь была так спокойна и тиха, что на улице не шелохнулась ни одна ветка. Мир словно поставили на паузу. Прислонившись лбом о холодное, влажное стекло, Марго села на подоконник и пожелала под звуки отворяющейся крышки, чтобы ее чувства тоже кто-нибудь поставил на паузу. Крышка глухо упала на пол, Марго отпила несколько глотков обжигающего терпкого напитка. Запах спирта пробрался в ноздри, приводя в сознание девушки ясность. В такие моменты Марго всегда казалось, что с ней все в порядке. Она ощущала собственные руки, осознавала каждое прикосновение к себе. Она смотрела на свои длинные пальцы и думала: “Это я, это все я”. Она проводила ими по подоконнику и наконец чувствовала подушечками пальцев его холод так, будто это не происходит с кем-то другим. Приятная слабость скатилась вниз по ногам, в голову пробрались ранее забытые картинки. Вот Марго со стаканом кофе стоит на стадионе, наблюдает за матчем. Летящий мяч. Кофейное пятно на толстовке. Запутавшиеся в кармане наушники, плеер. Волосы цвета мокрой ржи, такие шелковистые, но спутанные в одну копну на макушке. Улыбка. Его заразительная и широкая улыбка. Марго схватилась за голову, не веря собственным воспоминаниям. Забывать дату, назначенные события или прошедший вечер было для нее уже несколько лет нормой. Но часто кто-то незванный, словно огромным ластиком, стирал из памяти яркие приятные картинки. И с каждым глотком алкоголя Марго удавалось восстанавливать их по кусочкам, словно разорванные снимки своего альбома.
Марго схватила личный дневник и задумалась, стоит ли писать о произошедшем Саре? Если вдруг Сара возьмет власть над светом неожиданно для всех, то эта ситуация будет для нее слишком болезненна без обоснований Марго. Но если все ученики вскоре, до появления Сары, забудут о песнях, и суматоха спадет, то как она отреагирует на записи в дневнике? Будет лишний повод для самобичевания и распаковки пачки лезвий, не более. Да и вырвать лист из дневника после заварухи будет подозрительно. Нотки спирта погасили спящую личность Сары полностью. Вот теперь Марго почувствовала настоящую себя и вместе с этим настоящее одиночество.
В зеленых глазах интерьер начинал плыть, слабость окутала мышцы. Марго тяжело, томно вздохнула, от чего на холодном окне остался дымный отпечаток. Марго потерла глаза и усмехнулась сама себе от появившихся идей. Смелость пришла к ней слишком быстро, ведь в голове крутилась мысль наконец излить свою душу и раскрыть правду, несмотря на предостережения терапевта. Именно поэтому Марго подняла с поверхности стола телефон, бегающим взглядом отыскала в телефонной книге контакт и позвонила единственному человеку, который не бросил ее на этом сложном этапе жизни. Она позвонила Майклу. После четырех коротких гудков на том конце провода раздался шорох, а затем уже и сонный, утомленный насыщенным днем мужской голос.
— Алло, Марго. — Майкл зевнул. — Я слушаю тебя.
— Мне хреново, — пьяно произнесла Марго и уткнулась горячим лбом в прозрачное стекло. — Приходи, пожалуйста.
— Дай мне пятнадцать минут, и я на месте, — не задумываясь, ответил Майкл.
Во время недолгого ожидания Марго успела приуныть. Но тут ее стеклянный взгляд с широчайшими зрачками бросился на недавние вызовы. А именно на номер Луи. Марго даже не думала звонить парню, потому что не представляла, что сказала бы ему. Но она и понять не успела, как открыла поле для нового сообщения. Тонкие пальцы медленно бродили по экранной клавиатуре, пока нестабильный взгляд метался по короткому тексту.
Отправитель: Марго Браун
«Извини меня»
Отправлено три минуты назад. Ответа нет. От ожидания Марго отвлек стук последовавшего в стекло камешка. Это был Майкл. Он стоял на темной лужайке под ярким лунным светом и одной рукой придерживал свой велосипед. Его темная макушка волшебно блистала, а также бликами переливалась бутылка то ли коньяка, то ли виски, которой он размахивал второй рукой.
— Только давай, как не в тот раз? — хмуря брови, пробурчала Марго, пока Майкл осторожно перелезал через подоконник, при этом пачкая кроссовками светлые стены комнаты. — Твою мать, ты говно кроссами давил что ли? Не испачкай ничего!
Майкл лишь тихо посмеялся, боясь разбудить миссис Браун, ведь ночью все звуки казались необычайно громче, нежели днем. Когда до горящих от повышенного градуса ушей Марго дошел топот тяжелой подошвы по деревянному покрытию, она всей душой выдохнула и закрыла окно. Майкл сел на кровать и стал разуваться.
— А что тебе в тот раз не понравилось? — все еще шепотом спросил он и поставил бутылку на деревянный стол в углу темного помещения.
— Ну, во-первых, — делая глоток из уполовиненной тары, стала перечислять Марго, — я была лишена мамой ноутбука и тусовок с вами на две недели, во-вторых, Ник сломал ногу!
— Ну зажила же, — повел плечами Майкл и надул губы, словно в падении из окна до беспамятства пьяного Ника не было ничего криминального.
— Ага, прекрасно помню выражение лица моей мамы, когда она проснулась от этих воплей из кустов.
— Да, это было смешно.
— Кстати, Ник ничего не говорил? — сменив тон на менее шутливый, спросила Марго и прилегла на свою никогда ею не заправляющуюся кровать.
Майкл лишь почесал затылок, а затем обыденно помотал головой. Силуэт парня был едва различим среди покрова ночи.
— А ты что, — начал Майкл и удосужился уместиться на кровати рядом с подругой, — все еще думаешь об этом?
— Вовсе нет, — выпалила на одном дыхании Марго и устремила свой неясный взор куда-то в подушку, затем передала бутылку в руки друга, — просто я уже устала терять все. Так хочется наоборот что-то наконец обрести.
Майкл совершенно не понимал, о чем именно твердила его подруга, и, заглатывая в себя янтарную жидкость, словно воду, продолжал слушать.
— Несколько лет назад случилось с моей жизнью кое-что.
Майкл передал, словно эстафету, бутылку Марго. Жидкость тут же перелилась со дна стеклянной тары прямо в горло. Девушка была уже достаточно пьяна, чтобы не обращать внимания на горьковатость спирта на языке.
— То, о чем я была вынуждена никому не говорить. Майкл, — вновь неуверенно позвала Марго. Ее ладонь потянулась куда-то в сторону друга и ухватилась за его тканевую штанину. — Пообещай мне, что не бросишь?
— Я уже обещал тебе. — Майкл накрыл ладонь подруги своей. Руки Марго под дружеской хваткой Майкла казались такими маленькими и защищенными. — И обещаю еще раз. Не брошу.
— Я больна, Майкл.
Затасканный, словно сотый, нет, тысячный зов о помощи, прозвучал в ночи голос Марго. С той привычной Майклу хрипотцой, но какой-то другой.
— Больна?
— У меня раздвоение личности. Я делю свое тело с другим человеком. Абсолютно другим, чужим и незнакомым мне человеком. С полной противоположностью мне.
После этих слов парень словно впал в ступор. Он ощутил, как по лодыжкам прошелся холодок, тем самым заставляя мурашки вскочить на бледной коже и пронестись табуном вдоль позвоночника. Майкл, недолго думая, сопоставил некоторые моменты их с Марго жизни с только что услышанным заявлением. Большинство их ссор — это побочные явления, если грубо выражаться, болезни Марго. И сама Марго в этом была не виновата.
— И… — запнулся на ровном слоге Майкл, — и кто он? Второй человек? Если его можно так назвать.
Марго удивилась спокойной реакции своего друга, наконец расслабляясь и спокойно отпуская все напряжение с нотками спирта.
— Ее зовут Сара. — Марго потянулась к своим не до конца зажившим запястьям. — И это — ее рук дело.
— Какой ужас. Я не знаю, что сказать.
— Она просто такая. Ты знаешь, почему образовывается вторая личность? — спросила Марго, и Майкл замотал в отрицании головой. — Когда человек уже не может переживать трудности, он создает себе, сам того не понимая, второе лико. И это лико, в один момент, берет власть над создателем и нагло вживается в плоть, становясь частью тела, частью разума этого человека. И самое страшное, что ты не можешь им управлять. Ты будто спишь, когда оно правит светом. А когда просыпаешься, то вместо воспоминаний лишь обрывки в памяти. И капельницы, и больницы.
Майкл продолжал сидеть с открытым от удивления ртом, периодически глотая коньяк с горла.
— И Сара — то самое лико, которое защищает меня от стрессовых ситуаций. По крайней мере так говорит миссис Спаркс, терапевт, которую я посещаю дважды в неделю.
— Поэтому тебя выгнали из команды?
— И именно поэтому перевели на экстерн.
— И ты теперь отдуваешься за двоих в этой жизни? Это же нечестно, — учуяв несправедливость ситуации, парировал Майкл и привстал с мягкой кровати. — Все эти слухи про тебя — итог действий Сары. Ты не заслужила это, Марго… Почему делает она, а получаешь ты?
— А я что поделаю? Я всю осознанную жизнь нахожусь будто за толстым непробиваемым стеклом. Я никого не слышу, меня никто не слышит. Иногда, ужиная за столом, я прихожу в ужас от осознания, что живу. Майкл, я иногда забываю, что живу! Как, по-твоему, я тогда могу быть ответственна за ее жизнь?
Марго и Сара. Как гром среди ясного неба для Майкла. И без того забитая мыслями голова, залитая к тому же алкоголем, начала немного болеть. Минутная тишина накрыла двух подростков посреди лунной и такой долгой по ощущениям ночи.
— А это лечится? — осмелился спросить Майкл.
— Не знаю. Я прохожу терапию, а там, как полностью изучат два моих эго-состояния, будут проводить процедуру слияния, — вздохнув, ответила Марго и вновь опустила взгляд вниз.
Вновь легкая апатия без стука ворвалась в душу, но теплая рука Майкла, что легла со всей любовью на плечо, отогнала ее прочь.
— А что это за процедура?
— Я понятия не имею, это обсуждали мама и миссис Спаркс, а я случайно подслушала, — поделилась Марго. — Как бы помещение двух отдельных разумов в один общий.
— Сделать вас с Сарой одним человеком? Вау, это звучит покруче чем в каком-нибудь сюжете киберпанка.
— Будь моя воля, я бы порвала этот сюжет и сожгла.
— В любом случае, Марго, знай, что я рядом.
Стелясь под всех, словно под узды
Испытывала я от этой жизни муку.
И души, что вокруг, мне доброты
Никогда не протягивали руку.
19 - The Doors - People Are Strange
Как это обычно бывало после подобного рода ночей, Марго раскрыла глаза и в первую очередь очень четко ощутила тяжесть в области желудка.
Судя по солнечному свету, что проникал через заляпанное ладонями окно в просторную, наполненную перегаром комнату, на дворе стояло позднее утро. Щуря смутный взор от ослепляющих лучей, Марго попробовала подняться с пола. Исходя из того, что она заснула сидя на паркете, оперевшись спиной о кровать, что, к слову, выглядела так, будто подверглась незваным оккупантам, девушка просто вырубилась посреди ночи. Случайно задев коленом высушенную, будто пустыня, бутылку, она попыталась встать. В комнате действительно стоял неприятный запах. Если это чувствовала сама Марго, то ее мать, если бы соизволила перед работой заскочить к дочери, поседела бы на месте. И не только от перегара: Марго, потупив взгляд, уставилась на свисающего в дьявольской позе с кровати Майкла — того самого оккупанта кровати — и на его произведение абстрактного искусства на полу в виде мутно-рыжей лужи. Несмотря на время, Марго поймала панику, ведь Майкл не находился на экстерне и, разумеется, в это время должен был быть давно в школе, грызть гранит науки или, как это в действительности происходило, пинать мячи вместо занятий. Во всех смыслах.
